Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Седьмой авианосец (№1) - Седьмой авианосец

ModernLib.Net / Триллеры / Альбано Питер / Седьмой авианосец - Чтение (стр. 2)
Автор: Альбано Питер
Жанр: Триллеры
Серия: Седьмой авианосец

 

 


Коммандер откинулся на спинку кресла, его сотрясал смех. Памела Уорд, напротив, молчала и смотрела на Брента прищурившись. Росс поджал губы, на щеках его появился румянец.

— Вероятность, гипотеза, — произнес Белл. — Хороша гипотеза. Это же просто фантастика. — И затем тихо, словно стараясь убедить самого себя, он сказал: — Нас атакуют японские самолеты? Но это же невозможно! Вы просто шутите, энсин Росс! Какой-то псих напился до чертиков и выдал в эфир эту идиотскую радиограмму. Вместо нулей он сказал «зеро»! Очень остроумно, — он помолчал и, поглядев в потолок, сказал: — Нет, это все ерунда. Какие тут истребители времен второй мировой войны!

— Но, сэр, ничего невозможного или невероятного в этом нет. Известно, что некоторые фанатики-японцы продолжали воевать и после капитуляции Японии, — в голосе Росса послышалось больше уверенности.

— Знаю, я все прекрасно знаю. Но поймите, юноша, вы же говорите о самолетах! Откуда тут могут быть те старые «Зеро»? Сигнал бедствия был передан пять часов назад, а со дня окончания войны прошло три с лишним десятилетия! Так-то, мистер Росс. Жаль, что вам не пришло в голову ничего более… так сказать, рационального.

— Прошу вас выслушать меня, сэр, — молодой человек говорил так серьезно, что Белл перестал смеяться, поставил локти на стол, положил подбородок на ладони и внимательно уставился на Росса. Тот же подался вперед и, сверкая своими голубыми глазами, заговорил:

— Мой отец сражался против японцев несколько лет… «Зеро, зеро, зеро… нас атакуют». Это вполне может быть сигнал бедствия времен второй мировой войны.

— Неужели вы всерьез верите, что такое возможно! — сердито заговорил коммандер. — Вы отдаете себе отчет, что вы тут городите? Нет, это просто невероятно! Японские истребители. Авианалет! — Он обернулся к Памеле Уорд, которая смотрела на него, не выказывая никаких эмоций.

— Это «Мицубиси А6М2», — гнул свое молодой человек.

— Знаю, энсин, знаю. Я изучал историю второй мировой войны. Я тоже кончал академию. — Он побарабанил пальцами по столу и, глядя в глаза Россу, произнес: — Вот что я хочу вам сказать, мистер Росс…

— Слушаю, сэр.

— Вы были правы.

— Прав?

— Да. Ваша гипотеза абсурдна. Нет, она просто смехотворна! Я испытываю глубочайшее уважение к вашему отцу, но, возможно, он слишком много рассказывал вам всяких военных историй… — Пальцы Белла продолжали выбивать барабанную дробь. — Вы мой помощник, у вас хорошие перспективы… Короче, я хочу заключить с вами соглашение.

— Соглашение?

— Да. Если вы забудете об этих истребителях, я забуду о том, что вы тут наговорили.

Воцарилось молчание. И Памела Уорд, и Крейг Белл уставились на Брента Росса.

— Забыть о возможности существования японских фанатиков? — произнес молодой человек, словно спрашивая самого себя. Он прекрасно понимал, что маленький человек, сидевший за письменным столом, держал в своих руках его карьеру, но все же в этой радиограмме было нечто жуткое, зловещее… Вдобавок ко всему, он, Брент, еще ни разу в жизни добровольно не уступил напору со стороны другого человека. Помолчав, Брент сказал: — Хорошо, сэр, я никогда больше не заговорю об этом в вашем присутствии, но я все-таки, с вашего позволения, поразмыслю об этом на досуге.

На лице Белла появилась улыбка. Он решил разрядить напряжение.

— Отлично, мистер Росс, — сказал он, а затем коротко кивнул головой и добавил: — Что ж, можете возвращаться к исполнению ваших обязанностей.

— Есть, сэр, — отчеканил энсин и отдал честь коммандеру. Затем он повернулся кругом и двинулся к двери. Памела посмотрела ему вслед, невольно любуясь его прекрасной атлетической фигурой. Дверь за Брентом закрылась, и Памела осталась в кабинете наедине с Беллом.

— Вы полагаете, я обошелся с ним слишком сурово? — спросил он Памелу.

Прежде чем ответить, специалист по шифрам чуть поджала губы.

— Он еще молод, у него живое воображение, — задумчиво произнесла она.

— Да, он всего полгода как из академии, — ответил Белл. — Думаю, он довольно скоро поймет, что самое важное качество разведчика — это цинизм.

— Особенно, когда имеешь дело с русскими, сэр, — отозвалась Памела.

— Вот именно, — хмыкнул Белл. — Вот именно, лейтенант.

Памела Уорд стремительно поднялась с кресла.

— С вашего разрешения, коммандер, я вернусь в свой отдел, — сказала она, на что Крейг Белл только кивнул.



Выйдя из кабинета коммандера Белла, Памела оказалась в большой приемной, где вовсю трудились шестеро женщин. Четыре из них сгорбились за пишущими машинками, а две напротив, с прямыми спинами сидели и смотрели на экраны «электронных редакторов», напоминавших глаза циклопа. В комнате никто не разговаривал, слышался только шум компьютеров и стрекотание пишущих машинок. В дальнем углу у автомата с питьевой водой, прислонившись к стене, стоял Брент Росс. В руке у него был бумажный стаканчик, а глаза смотрели на противоположную стену.

Памела не спеша двинулась в его направлении, остановилась возле автомата с водой, наполнила еще один стаканчик и сказала без тени снисходительности в голосе:

— Если хотите, энсин, я могу обработать сообщение — проверю его с точки зрения шифров и кодов. Но только для этого придется выбрать окно — обработка может занять довольно много времени. — В ее интонациях чувствовалось явное желание помочь. Ни тени превосходства. Никакой иронии.

— Спасибо, лейтенант, — сказал Брент и выпрямился. Ему стало интересно, есть ли и впрямь у этого «компьютера» что-то человеческое. — Это очень любезно с вашей стороны. Но если я прав, то компьютеры тут вряд ли помогут.

— Это верно.

— Значит, по-вашему, я рехнулся?

— Нет, — улыбнулась Памела. — Японцы действительно продемонстрировали поразительное умение воевать, даже когда война, казалось бы, окончилась раз и навсегда. Они способны на самые неожиданные вещи… Но японские самолеты над Беринговым морем… Это уж чересчур… Согласитесь, энсин, что это и впрямь что-то очень уж необычное.

— Вы, конечно же, правы, лейтенант. Может быть, все дело в том, что там находится мой отец… Он капитан старой посудины, доставляет оборудование ребятам, которые занимаются разведкой нефти на Аляске, в районе Теллера…

— Я этого не знала, — сказала Памела и, оглянувшись по сторонам, быстро добавила: — Здесь слишком шумно. Давайте найдем какой-нибудь тихий уголок…

Брент внезапно почувствовал себя человеком, который обнаружил на заднем дворе золотую жилу.

— Как насчет ленча, лейтенант? — осведомился он, с трудом скрывая охватившее его воодушевление.

— Меня зовут Пам, а ленч — это то, что надо! — в ее голосе почувствовалась ответная заинтересованность. От былой индифферентности не осталось и следа.

— Меня зовут Брент.

— Я знаю.

— В районе порта есть неплохое местечко. Называется «Морская пища — вкуснотища!» Неподалеку от Никерсон-стрит. Оттуда отличный вид на канал к озеру Вашингтон.

— Морская пища — вкуснотища! — с улыбкой повторила Памела. — М-да! Это что-то новое.

— И еще, лейтенант… я хотел сказать, Пам, — поправился заметно повеселевший Брент. — Я вовсе не посылаю сигналы бедствия. Пока что я не иду ко дну.

— Я понимаю, Брент, — рассмеялась Памела Уорд. — Я все прекрасно понимаю. Это будет увеселительная прогулка.

У компьютера, оказывается, есть сердце, подумал Брент, открывая дверь.



Ресторанчик «Морская пища — вкуснотища!» занимал первый этаж старого дома буквально в нескольких шагах от канала, по которому то и дело сновали корабли и баржи. Ресторанчик был умело декорирован сетями, буями, фонарями, медными нактоузами. Кроме того, там имелся огромный дубовый руль с клипера и пол тикового дерева — из палубной обшивки военного корабля «Нортхемптон».

— Просто прелесть, — сказала Памела, отрываясь от врученного ей меню и обводя взглядом заполненный посетителями и украшенный всеми этими морскими аксессуарами зал. Устроившись в полутемном уголке напротив Брента Росса, она видела не только столики кафе, но и парусные шлюпки и небольшие пароходики, проходившие по каналу.

— Я рад, что вам тут нравится, — отозвался Брент. — Но погодите — нас скоро начнут кормить…

— Что же мы будем есть?

— Мне нравится тут буйабез. Это их коронное блюдо.

— Ну что ж, буйабез так буйабез, — весело откликнулась Памела. — Мне только надо вернуться на службу ровно к четырнадцати ноль-ноль. А вам?

— И мне тоже. В нашем распоряжении целый час. Этого больше чем достаточно. Но такую еду нельзя есть наспех. Ее надо смаковать. — Он поднес пальцы к губам, а потом помахал рукой официантке, добавив: — Они, кстати, славятся своими коктейлями. Лучше всего взять «май-тай»[7].

— Ну что ж, один бокал, так и быть, — с улыбкой сказала Памела. — Но только один, Брент. Мы как-никак на службе.

— Понятно, — сказал он. — У меня самого сегодня, кстати, дежурство…

Брент и Памела сделали заказ, официантка забрала меню, и они не успели оглянуться, как на столе уже появились коктейли.

— Я никогда раньше не пробовала «май-тай», — сказала Памела, поднося высокий стакан к глазам и рассматривая его содержимое.

Брент Росс смотрел на Памелу Уорд так, словно видел ее впервые. Ему никогда не приходилось видеть такие удивительные глаза. Темно-зеленые, они сверкали на свету, словно изумруды. И хотя у нее было упругое, гибкое тело, которое тогда, в кабинете Белла, привлекло к себе внимание Брента, теперь его гораздо больше поразило ее лицо. Оно возбуждало его куда сильнее, чем ее ноги, бедра, грудь. Он понимал, что придирчивые ценители могли бы остаться неудовлетворенными: узкий нос, слишком выдающиеся скулы, недостаточно широкий лоб. Но у нее был изумительный подбородок, полные губы, гладкая кожа, здоровый цвет лица. Да и годы, а Памеле было лет тридцать, только шли ей на пользу, служили дополнительным украшением: опыт и сила характера напоминали о себе в легких складках у рта, прищуре глаз, придавали ей то неповторимое обаяние, которым не могли похвастаться знакомые студенточки Брента. Но ее главное очарование заключалось в той грации, с которой она совершала самые простые, самые будничные и заурядные действия. То, как она держала меню, как теперь играла с бокалом, очаровывало, словно прекрасная актерская работа.

— Ну что ж, — сказал Брент, поднимая бокал и чувствуя, как в горле появился ком, а в висках застучали молоточки. — Выпьем за военно-морскую разведку. Пусть она и впредь остается такой же.

— Какой?

— Способной разведывать.

Памела хмыкнула и лукаво спросила:

— Все еще не можете забыть эту радиограмму?

— Так точно.

— Из-за того, что в этих краях находится корабль вашего отца?

— Он действительно там. Но я вовсе не утверждаю, что с его кораблем могло что-то такое приключиться. Сообщение могло прийти из другой части света. Арктика вообще выкидывает разные фокусы. Радиосигналы скачут там как не знаю что…

— Это верно, — задумчиво проговорила Памела. Затем быстро продолжила: — Ваш отец — удивительный человек. Он ведь, кажется, сбежал из лагеря военнопленных и долго потом добирался до Австралии, верно?

— Верно, — сказал Брент и заулыбался. — В конце тысяча девятьсот сорок второго года его взяли в плен на Соломоновых островах и отправили на Минданао. Но несколько месяцев спустя ему удалось устроить побег, и он добрался до Австралии в шлюпке.

— Это просто невероятно!

— Да уж, — согласился Брент Росс. — Пока сидел в лагере, он изучил японский язык. Он даже иногда поет японские песни, — добавил Брент и усмехнулся.

— Почему его зовут Порох?

— У моего отца крутой, вспыльчивый характер, — сказал Брент с улыбкой. — Вспыхивает как порох.

— Вот как?

— Но это еще не все. После того как он удрал от японцев, он снова был призван во флот. На авианосец «Эссекс». Но поначалу он служил на «большом Э».

— На «большом Э»?

— Извините. Так называли авианосец «Энтерпрайз». Он был там зенитчиком. Говорят, когда он стрелял по японским самолетам, то всегда кричал: «У нас еще есть порох!»

Лейтенант Памела Уорд понимающе кивнула головой.

— А что другие ваши родственники? — спросила она.

— Мама умерла десять лет назад. Братьев и сестер у меня не было. Отец тогда как раз уволился из ВМС. Но на берегу ему стало страшно не по себе, он скучал и потому пошел служить в торговый флот. — Брент сделал глоток из бокала и продолжил. В его голосе звучала гордость. — Отец начал войну как старшина-артиллерист, а закончил уже при штабе Нимица — сначала как переводчик, а затем как офицер разведки.

— Способный человек…

— Да. А потом, в тысяча девятьсот сорок пятом, его прикомандировали к штабу генерала Макартура вместе с Мейсоном Эвери и Марком Алленом.

— Кэптен Мейсон Эвери и адмирал Марк Аллен, — задумчиво произнесла Памела.

— Вот именно, — кивнул головой Брент, и в глазах его появилось удивление. — Вы, как я погляжу, кое-что знаете про этих морских волков.

— Еще бы, — рассмеялась Памела. — Как-никак кэптен Эвери — советник нашего шефа адмирала Стэнтона. Я видела его однажды на брифинге.

— Ну, а Марк Аллен? — спросил Брент, чуть приподнимая брови.

Ее смех напомнил ему журчание горного ручья по камешкам.

— Это совсем просто. Он мой дядя. Он много рассказывал мне о подвигах Пороха Росса. Вы себе не представляете, какое количество морских историй знает этот человек.

— Наверное, вы правы, — улыбнулся Брент Росс. — Но в одном я могу быть уверен.

— В чем же?

— Мой отец знает их еще больше. — Они оба рассмеялись, Росс постучал пальцами по крышке стола и сказал: — Могу я задать вам вопрос личного характера?

— Милости прошу.

— Когда мы впервые встретились в кабинете коммандера Белла, вы держались несколько… отстраненно. Так, словно для вас я вообще не существовал. Я не вызывал у вас никакого интереса, — Росс замолчал, продолжая выбивать пальцами дробь. — Надеюсь, мои слова не покажутся вам проявлением мании величия, но…

В ее голосе снова появились прежние серьезные интонации.

— Брент, вы отдаете себе отчет в том, что приходится вынести женщине, когда она пытается успешно действовать в мужском мире?

Это прозвучало настолько откровенно, что Бренту сделалось немного не по себе.

— Если честно, то нет, — сказал он, поколебавшись.

— Я понимаю, что это, наверное, звучит страшно банально, но женщине приходится и стараться произвести впечатление и в то же время быть начеку.

— Да, бывают, наверное, проблемы… — задумчиво протянул Брент.

— Проблемы? — Памела Уорд горько усмехнулась. — Иногда это самая настоящая война. Я прекрасно знаю, чего можно ожидать от мужчины в театре, на официальном обеде или в дружеском застолье, но когда ты сидишь перед компьютером вот в этом наряде, — она показала на свою синюю форму, — то ты играешь совсем в другую игру, вы уж мне поверьте.

— Значит, вы просто проверяли меня?

— Я проявляла осторожность, — начала Памела и поморщилась. Ну и, конечно, подсознательно проверяла. Такая уж у меня профессия… Приходится подвергать проверке всех и вся.

Воцарилось долгое молчание, наконец Брент осмелился его нарушить вопросом:

— Ну и как, Пам… Я выдержал экзамен?

— Первый, да. И на «отлично». — От ее улыбки у него сразу повысилось настроение и мрачные предчувствия растворились, словно их вовсе не существовало.

— Первый? — повторил он, улыбаясь ей в ответ.

— Да, проверка, как правило, бывает достаточно длительной, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Брент почувствовал, как сердце гулко забилось в груди. «Как удивительно меняет свои настроения эта женщина, словно хамелеон цвета», — подумал он и спросил: — Ну, а когда можно сдать остальные экзамены?

— Вы действительно этого хотите?

— Конечно, — глухо отозвался он. — И причем отнюдь не из праздного любопытства.

— Ну что ж, всему свое время, — услышал Брент. — Я не викторианская ханжа, но стоит ли так уж торопить события?

Ладонь Памелы Уорд опустилась на запястье Брента.

— Так-то оно так. Но, с другой стороны, говорят, что для здоровья вредно особо мешкать. — Теперь ее смех вызвал у него ассоциации с пузырьками, вскипающими в бокале шампанского. Их взгляды встретились. Казалось, между их глазами протянулись какие-то невидимые, но прочные нити. Но это впечатление оказалось мимолетным. Вскоре Памела отвела взгляд, убрала руку. Бренту захотелось застонать, и он с трудом сдержался.

— Ну, а когда вы закончили учебу в академии? — спросила она, снова меняя тон.

— Примерно полгода назад, — медленно ответил Брент, потом сказал: — Все это время я говорю исключительно о себе. Ну, а что вы можете поведать мне про себя? Кто ваши родители?

— В общем-то, ничем особенным я похвастаться не могу, — Памела быстро поведала своему спутнику о детстве на Лонг-Айленде, об учебе в Вассаровском колледже, о работе в военно-морской разведке, куда она попала благодаря математическому диплому, о тайнах мира криптографии, о том, что такое шифровка и дешифровка. — Наши моряки так нуждались в математиках, — сказала Памела в завершение рассказа, — что мне удалось обойтись без обычной долгой подготовки. Вы просто не поверите…

— Ну, ну!

— С меня сняли мерки для формы, научили отдавать честь, и потом я вошла в комнату, где стояли компьютеры, и начала работать. Я никогда в жизни не была на военном корабле. Я вообще очень мало знаю о кораблях, о современном оружии…

— Зато вы разбираетесь в компьютерах. В шифрах. Очень немногие могут этим похвастаться.

— Спасибо, Брент.

— А братья и сестры имеются?

— Нет, я единственный ребенок в семье. Отец наш вышел в отставку. Они с мамой живут в Вермонте. Мама — сестра Марка Аллена…

— Ясно, — кивнул Брент.

Тут к столику подошла официантка и принесла буйабез, большую плошку, в которой дымилось нечто восхитительное из крабов, омаров, креветок и каких-то моллюсков. Пока официантка раскладывала это варево по тарелкам, Памела нетерпеливо вздыхала.

— Немножко интереснее, чем в нашей столовой, — заметил Брент.

— Готова обедать здесь хоть каждый день, — сказала Памела и зачерпнула полную ложку буйабеза.



— Восхитительно! — воскликнула Памела, вытирая губы краем салфетки. Кивнув головой в сторону пустой плошки, она сказал: — Вот уж не думала, что у нас хватит сил съесть все, что там было.

Не успел Брент ответить, как услышал громкий возглас: «Привет, Росс! Эй на палубе! Ложитесь в дрейф, сейчас к вам подойдет Джефф Фоулджер!»

— Есть лечь в дрейф! — отозвался Брент, поднимаясь из-за стола. Широко улыбаясь, он протянул руку высокому стройному энсину с каштановыми волосами и пронзительными карими глазами. Держа в руке бокал с какой-то выпивкой, он, пошатываясь, продвигался к их столу. За ним шел еще один энсин — темноволосый крепыш. Казалось, он был сделан из камня и твердого дерева. У него в руках ничего не было.

— Джефф! Рад тебя видеть, Джефф Фоулджер, — сказал Брент, пожимая руку подошедшему приятелю.

— А это Майк Хьюз, — сообщил Джефф, махнув в сторону своего спутника рукой с бокалом, отчего часть содержимого выплеснулась на пол. Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего Брент представил Фоулджера и Хьюза Памеле.

— Присаживайтесь, — предложил молодым людям Брент.

— Спасибо, — отозвался Фоулджер, — но в баре нас ждут полные бокалы. Неверной рукой он показал на дверной проем, ведший в темный альков. — Просто хотел поприветствовать тебя… — Хьюз между тем, сохраняя молчание, изучал Памелу. В отличие от своего говорливого спутника, он держался на ногах твердо и не шатался.

— Мы только что прилетели из Чикаго в майковой «Сессне-441», — доложил Бренту Джефф, а потом, ухмыльнувшись, добавил: — В Вашингтоне захватили пару кисок и подбросили их до Денвера. Стали членами клуба Одной Мили над Средним Западом.

— Это точно, — подтвердил Хьюз гулким басом. — Я врубил автопилот и занялся своим делом. Отлично повеселились, — сказал он и рыгнул.

— Да, полет получился незабываемый, — подтвердил Джефф, глядя куда-то в пространство. — Работали в поте лица всю дорогу над Средним Западом.

— Прямо уж! — пренебрежительно фыркнул Хьюз. — Ты выдохся еще до Детройта. Я-то, по крайней мере, продержался до Вичиты.

— Зато потом… — хихикнул Джефф.

— В следующий раз поработаем над Тихим океаном на высоте тысяча футов, — пообещал Хьюз, не спуская глаз с Памелы. Он был очень похож на охотничью собаку, учуявшую дичь. Памела спокойно встретила этот взгляд и не отвела глаз.

— Мы празднуем, дружище, — сообщил Джефф Бренту, — потому как получили назначение на «большой Джей».

— На «большой Джей»? — переспросила Памела, внезапно ожив.

— Би-би-шестьдесят два. Линкор «Нью-Джерси», — весело пояснил Фоулджер. — Перед вами два новых помощника командира БЧ оружия. Завтра мы вылетаем в Перл. — Он попытался распрямить свою узкую грудь, но вместо этого пошатнулся.

— Осторожно! — отозвался Брент, протягивая ему руку.

— «Томагавки», «Гарпуны», «Вулканы», шестнадцатидюймовые снаряды, — продолжал Фоулджер, решительно отказываясь от подпорки. — Мы в состоянии справиться в одиночку со всем флотом Иванов.

— А ты любишь зрелых женщин, энсин, — перебил приятеля Хьюз, буравя своими черными глазами Брента.

Брент почувствовал, как в груди у него нагревается, постепенно раскаляясь, спираль, которая посылает сигналы тревоги по всему телу, заставляя напрягаться мускулы и сжиматься кулаки. Этот человек использовал в своих интересах деликатную ситуацию, провоцируя его воинственные инстинкты, которые проклинали правила цивилизованного существования, мешавшие вступить в поединок. Цивилизация требовала действий не от мускулов, а от мозга, но ее влияние слабело на глазах.

— А ну, кончай, — буркнул Брент неожиданному сопернику. — У тебя слишком длинный язык.

Хьюз дернул головой так, словно его только что ударили. Не успел он открыть рот, чтобы что-то сказать, между ними с поднятыми руками возник Джефф.

— Кончайте, парни, — сказал он. — Отбой, отбой! Не надо поднимать волну, Брент. Майк сильно надрался, вот и все. Он сам не знает, что несет. Все в порядке, все в полном порядке. Верно я говорю, парни?

Майк не спускал глаз с Брента. Он фыркнул.

— Конечно, все в порядке. Но все было бы еще нормальнее, если бы на «большом Джее» имелись бабы. Тогда долгие плавания показались бы гораздо короче, верно я говорю, дружище Росс?

Не успел Брент что-то ответить, он почувствовал, как Памела взяла его за руку и сказала:

— Наверное, женщины были бы там очень даже к месту. Они помогли бы помощникам командира БЧ оружия повысить свой Ай-Кью![8]

Буравя Брента глазами, горевшими как угли, из-под густых черных бровей, Хьюз прорычал:

— Ты хорошо плаваешь за своим письменным столом, энсин. Все ваше геройство, береговые крысы, состоит в том, чтобы тра…

Здоровяк Хьюз не успел докончить фразу. Кулак Брента метнулся, словно кобра, угодив противнику в зубы, отчего во все стороны брызнули кровь и слюни. Хьюз отшатнулся назад, зажав рот рукой, сплевывая кровь. Он быстро принял боевую стойку, расставив пошире ноги, сжал кулаки. Брент, стиснув зубы и прищурившись, шагнул в его сторону. На его шее, как веревки, натянулись жилы. В зале воцарилось гробовое молчание. Все собравшиеся устремили взоры на двух противников.

— Отставить! — крикнула Памела, вставая из-за стола. Хватит. Я здесь старший по званию офицер. Ну-ка кончайте, иначе я позову патруль и вы оба окажетесь на гауптвахте. Это я вам обещаю.

Медленно противники повернулись и посмотрели на лейтенанта Уорд. Они поняли, что она права насчет своего старшинства, а кроме того, по ее выражению лица, по тому, как были поджаты ее губы, они увидели, что она вполне готова выполнить свою угрозу.

Затем в зале возникла легкая суматоха, и из кухни выбежал хозяин ресторанчика в поварском колпаке и белом халате.

— Что тут происходит? — встревоженно выкрикнул он, оглядывая собравшихся.

— Ничего, — коротко ответила Памела.

— Дружеская дискуссия, — сообщил ему Джефф. Он внезапно утратил прежнюю расхлябанность и, перестав шататься, крепко и решительно взял за руку своего приятеля. Здоровяк-энсин неохотно подчинился призывам Джеффа и отступил.

— Все в полном порядке, — уверил Джефф хозяина. — Никаких проблем.

Но Брент прекрасно понимал, что это совсем не так, и проблемы оставались. Впрочем, он надеялся, что они еще увидятся с Майком Хьюзом, а увидевшись, разберутся, кто есть кто в военно-морских силах США.

Впрочем, он был готов выяснить это с Хьюзом когда угодно. Хоть сейчас.

2. 2 декабря 1983 года

Примерно миллиард лет тому назад, в археозойскую эру, северная часть Тихого океана бурлила, словно котел на плите. Это давали о себе знать многочисленные вулканы. В результате деятельности восьми с лишним десятков таких вулканов с океанского дна поднялись острова, впоследствии получившие название Алеутских. Они образовали своеобразную дугу, протянувшись на тысячу сто миль от Аляски на запад, напоминая собой гигантский кинжал. Острие этого кинжала оказалось нацелено на полуостров Камчатка. Самый кончик этого кинжала, остров Атту, выступает из воды, словно закругленный серый могильный камень. Столетиями мореходы, проходившие мимо этого большого камня — пятнадцать миль в ширину и тридцать пять в длину — и державшие курс на Командорские острова в двухстах милях от Атту, с благоговейным страхом взирали на один из самых мрачных ландшафтов на земном шаре. Отвесные склоны гор вулканического происхождения с вершинами, достигавшими трех тысяч футов, голые заболоченные долины и изрезанные бухточками берега, окаймленные белой полосой прибоя, — все это напоминало о том, что эти края шутить не любят.

Эти промерзшие, пустынные, каменистые берега стали домом для рыбаков-алеутов, потомков переселенцев из России восемнадцатого-девятнадцатого столетий. Они ютятся в убогих землянках, носят куртки с капюшонами и брюки из тюленьих шкур и существуют исключительно промыслом рыбы и тюленей. Но здешние воды с их непредсказуемыми ветрами, туманами и снежными бурями коварны и опасны. Службе Береговой охраны США, патрулирующей Берингово море, снова и снова приходилось высылать на остров вертолеты в поисках пропавших рыбаков.

В десять ноль-ноль утра 2 декабря лейтенант Соломон Ливайн из летного отряда Береговой охраны США вел свой вертолет «Сикорский НН—52» над южной оконечностью острова Атту. Худой, угловатый, кареглазый и большеносый лейтенант постоянно наклонялся то вперед, то вправо, ругая на все корки приборную панель, заслонявшую ему обозрение, ручку управления, рукоятку шага винта и педали рулей, не дававшие покоя его рукам и ногам. Доставалось комбинезону, в котором томилось его тело, а также шуму и вибрации. Шлемофон не заглушал ни рева двигателя «Дженерал электрик Т—58», ни стрекотания трехлопастного несущего винта.

— Нет, мы совсем офигели! Какого хрена мы тут делаем? Какого дьявола гоняем эту дребезжащую дуру над морем? Зачем ищем раздолбаев-рыбаков? Надрались, небось, до чертиков, и дрыхнут себе в пещере с тюленями…

Последняя реплика заставила усмехнуться второго пилота, дюжего молодого негра энсина Тайрона Джонса:

— Первый раз в жизни ты прав, белый хозяин. Тюлени и то лучше, чем здешние бабы.

— Еще бы! Тюлени хоть купаются. — Ливайн щелкнул тумблером переговорного устройства. — Эй, как ты там, Девис? — обратился он к третьему члену экипажа.

Механик Тим Девис, прижатый к откидному сиденью задвижной дверью вертолета, которая была закреплена в открытом положении, как всегда делалось во время поисково-спасательных полетов, откашлявшись, сказал:

— Все в порядке, лейтенант, если, конечно, не считать сущего пустяка!

— Что там у тебя? — буркнул Ливайн.

— Левое яйцо.

— Ну, что с ним?

— Отмерзло и отвалилось, лейтенант.

— Отлично. Стало быть, ты теперь легче на одну унцию, — Ливайн снова щелкнул тумблером переговорного устройства, обратившись к Джонсу: — Ну, а что подсказывает тебе волшебная шкатулочка? Где эти сволочи-алеуты?

Джонс глянул на мерцающий красноватый экран компьютера, подключенного к Лорану.

— Истинный два-семь-восемь. Дальность тридцать миль…

— Ползем, стало быть, правильно?

— Правильно, босс.

— Только мы не знаем, есть ли у этих жоп радарный отражатель, верно?

— Верно, хозяин, — сказал Джонс, глянув на прикрепленный к колену планшет. — Сегодня ты что ни скажешь — все в самую точку. Мы увидим их жестянку невооруженным глазом.

— Черта лысого, — буркнул Ливайн. — А впрочем, кто знает… Как говорится, бабушка надвое сказала. Вдруг и повезет. Ладно, продолжай наблюдение, — Ливайн посмотрел на остров, который проплывал под ними в каких-то нескольких сотнях футов. — Ну и ну. Прямо как могильный камень, — заметил он, впрочем, не выказывая особых эмоций.

— Так оно и есть, белый хозяин, — кивнул Тайрон Джонс. — Еще с той войны тут валяются сотни японских скелетов.

— Знаю. Говорят, тут шныряет старик японец… капитан вроде, так он все ищет эти кости.

— Зачем? Он что — охренел? Почему бы им не оставить в покое мертвецов? Воевали, воевали за эту чертову дыру…

Ливайн пожал плечами и сказал:

— Они сжигают кости, а пепел помещают в белые шкатулочки, которые везут домой, в Японию. А потом помещают их в храме. Считается, что так покойники попадают на небеса. В японский рай, так сказать…

Чернокожий посмотрел вниз, на остров, и буркнул:

— А по-моему, Сол, это все хренотень. Такая же долбаная глупость, как и твой обрезанный член.

Лейтенант улыбнулся краешком губ. Ему нравилось летать с этим чернокожим грубияном. Одинокие, полные обид и страхов, эти двое игнорировали третьего члена экипажа и пользовались отгороженностью кабины вертолета от внешнего мира для того, чтобы всласть поиздеваться друг над другом. Подобные выходки доставляли им странное удовольствие. Причем они проделывали это именно в своей холодной, грохочущей машине, во время длинных унылых полетов, когда усталость и напряжение брали свое. На земле они вели себя совсем иначе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21