Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бояре Романовы в Смутное время

ModernLib.Net / История / Александр Широкорад / Бояре Романовы в Смутное время - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Александр Широкорад
Жанр: История

 

 


Верно ли, что Иван Грозный воспылал страстью к Анастасии? Об этом написано во многих романах и даже в исторических монографиях, но достоверных подтверждений этому нет.

Вообще об Анастасии нам известно крайне мало. Наши историки любят приводить свидетельство англичанина Джерома Горсея о царице Анастасии: «Эта царица была такой мудрой, добродетельной, благочестивой и влиятельной, что ее почитали, любили и боялись все подчиненные… Великий князь был молод и вспыльчив, но она управляла им с удивительной кротостью и умом… Когда добрая царица Анастасия умерла, она была причислена к лику святых и до сего дня почитается в церквах».

Увы, мы должны отнестись к этому свидетельству с большой осторожностью. Ведь Горсей прибыл в Москву спустя одиннадцать лет после смерти Анастасии и мог писать о ней лишь с чужих слов, скорее всего со слов людей клана Захарьиных.

Совсем другого мнения придерживался князь Андрей Курбский, в 50-х гг. XVI века находившийся в близких отношениях с Иваном IV. Курбский сравнивал Анастасию с Евдокией – женой византийского императора Аркадия, отравившей Иоанна Златоуста.

Любопытно, что кто-то из наших «Ляписов-Трубецких» выдумал байку, что-де князь Андрей Курбский влюбился в царицу Анастасию и даже пытался ее соблазнить. Эта «клюква» вошла в кинофильм Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». Авторы «клюквы» явно спутали веселые времена Елизаветы Петровны, где полуголые графини, княгини и даже царицы открыто «крутили романы» прямо на балах, и XVI век, когда в Москве даже ближние бояре практически не видели великих княгинь и цариц. Я уж не говорю о том, что Андрей Михайлович Курбский – прямой потомок удельных ярославских князей. Среди его предков двое святых – Федор Чермный и его сын Давид. В жилах Рюриковича Андрея текла и кровь московских князей – его прапрадед ярославский князь Василий Давидович был женат на Евдокии – дочери Ивана Калиты.

В глазах Курбского и других князей Рюриковичей и Гедиминовичей Захарьины были беспородными выскочками.

Глава 3. Первая попытка Захарьиных захватить престол

1 марта 1554 г. Иван IV опасно заболел. К 11 марта его положение уже казалось безнадежным. Естественно, возник вопрос о наследнике престола. Формальный наследник, сын Грозного Димитрий, лежал в пеленках – ему не исполнилось и шести месяцев. В этом случае лет пятнадцать – двадцать Россией стал бы править клан Захарьиных – царица Анастасия, Данила и Никита Романовичи, Василий и Иван Михайловичи, Иван и Семен Яковлевичи, а также их родственники – Андрей Сицкий, муж Анны Романовой, Шастунов, Оболенский-Ноготков и другие.

Московская знать и беспородная бюрократия были по горло сыты беспределом периода правления Елены Глинской. Тем более им не импонировала власть клана Захарьиных, в котором хватало хитрых царедворцев, интриганов и честолюбцев, но не было ни государственных деятелей, ни выдающихся полководцев.

Естественно, что взоры знати и бюрократов обратились к единственному дееспособному кандидату на престол – внуку Ивана III девятнадцатилетнему Владимиру Андреевичу, удельному князю Старицкому. Увы, младший брат Грозного Юрий с детства был инвалидом (судя по всему – дауном), что, впрочем, не мешало старшему брату жестко контролировать его поведение.

Владимир родился в 1535 г. Он был старшим сыном удельного князя Андрея Старицкого и Ефросинии Андреевны Хованской. Василий III разрешил своему брату Андрею жениться лишь только после того, как сам обзавелся сыном Иваном.

В 1536 г. вместе с князем Андреем Ивановичем Старицким в тюрьму были брошены его жена и годовалый сын. В тюрьме они провели четыре года и вышли на свободу в 1540 г., то есть уже после смерти Елены Глинской.

В 1543 г. тринадцатилетний Иван IV по ходатайству бояр и митрополита возвращает своему восьмилетнему двоюродному брату Старицкий удел.[10] Однако все старицкие бояре и дворяне были или казнены в 1536 г., или переселены в другие места, так что у Владимира оказался старый отцовский удел, но с новым двором.

Владимир Андреевич участвовал вместе с Иваном Грозным в казанском походе. В мае 1551 г. он женился на Евдокии Александровне Нагой и к марту 1554 г. имел от нее сына Василия и дочь Евфимию.

Дореволюционные русские историки смотрели на князей, бояр и дьяков, ориентировавшихся на Владимира Старицкого, глазами Ивана Грозного и называли их бунтовщиками, врагами государства и т. д. По иным, но тоже понятным причинам эту точку зрения разделяли и советские историки 1930—1980-х гг. На самом же деле сугубо личные интересы сторонников Старицкого полностью совпадали с интересами русского государства, и поэтому сторонников Владимира вполне можно назвать патриотами своей страны. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, какой нужен был России правитель – молодой воин, уже заимевший здоровое потомство, или пеленочник? Предположим на секунду, что Иван Грозный умер бы, а на престол вступил бы семимесячный Димитрий. В этом случае Захарьиным пришлось бы убить Владимира Андреевича и его потомство. Вероятность того, что Димитрий дожил бы до совершеннолетия, не превышала 30 процентов (из шести детей Грозного от Анастасии до совершеннолетия дожили двое). Единственный ребенок царя Федора Иоанновича умер в два года. Таким образом, Великая Смута на Руси могла начаться уже в 60-х гг. XVI века. В истории всех стран, и в первую очередь в России, заговоры и мятежи часто спасали государство. Будь Иван Грозный дальновидным и мудрым правителем, он, выздоровев, должен был навсегда забыть имена сторонников Старицкого, как забыли многие свои обиды юных лет Людовик XIV и Екатерина Великая. Но тут, увы, болезнь царя стала прологом 70-летней кровавой драмы в России.

Больной царь по наущению Захарьиных потребовал у Владимира Старицкого и московской знати присягнуть младенцу Димитрию. Однако многие стали отказываться принести присягу. Многие открыто говорили, что не станут целовать крест Захарьиным. Как сказано в летописи: «И была между боярами брань большая, крик, шум». Царь начал им говорить: «Ели вы сыну моему Димитрию креста не целуете, то, значит, у вас другой государь есть. А ведь вы целовали мне крест не один раз, что мимо нас других государей вам не искать. Я вас привожу к крестному целованию, велю вам служить сыну моему Димитрию, а не Захарьиным. Я с вами говорить не могу много. Вы души свои забыли, нам и детям нашим служить не хотите, в чем нам крест целовали, того не помните. А кто не хочет служить государю-младенцу, тот и большому не захочет служить. И если мы вам не надобны, то это на ваших душах». На это отозвался князь Иван Михайлович Шуйский, он придумал отговорку: «Нам нельзя целовать крест не перед государем. Перед кем нам целовать, когда государя тут нет?» Прямее высказался окольничий Федор Адашев, отец царского любимца, что было у него на душе, то и вылилось: «Тебе, государю, и сыну твоему царевичу князю Димитрию крест целуем, а Захарьиным, Даниле с братьею, нам не служить. Сын твой еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины, Данила с братьею. А мы уж от бояр в твое малолетство беды видали многие». «И был мятеж большой, шум и речи многие во всех боярах: не хотят младенцу служить». Но к вечеру поцеловали крест Димитрию следующие бояре: князь Иван Федорович Мстиславский, князь Владимир Иванович Воротынский, Иван Васильевич Шереметев, Михаил Яковлевич Морозов, князь Дмитрий Палецкий, дьяк Иван Михайлович Висковатый. Тут же поцеловали крест и Захарьины – Данила Романович и Василий Михайлович. Но трое князей – Петр Щенятев-Партикеев, Семен Ростовский и Иван Турунтай-Пронский – продолжали говорить: «Ведь нами владеть Захарьиным. И чем нами владеть Захарьиным и служить нам государю молодому, так мы лучше станем служить старому князю Владимиру Андреевичу». Окольничий Салтыков донес, что князь Дмитрий Немой, проезжая с ним по площади, говорил: «Бог знает, что делается! Нас бояре приводят к присяге, а сами креста не целовали, а как служить малому мимо старого? А ведь нами владеть Захарьиным».

Царь велел написать целовальную запись, по которой приводить к присяге князя Владимира Андреевича. Эта запись примечательна тем, что в ней право отъезда совершенно уничтожено: «Князей служебных с вотчинами и бояр ваших мне не принимать, также и всяких ваших служебных людей, без вашего приказания, не принимать никого». Князя Владимира привели к царю Ивану и подали ему запись, царь сказал князю, чтоб он дал на ней присягу. Владимир отказался целовать крест. Тогда Иван сказал ему: «Знаешь сам, что станется на своей душе, если не хочешь креста целовать. Мне до того дела нет». Потом, обратившись к боярам, поцеловавшим крест, Иван сказал: «Бояре! Я болен, мне уже не до того, а вы на чем мне и сыну моему Димитрию крест целовали, по тому и делайте». Бояре, поцеловавшие крест, начали уговаривать остальных. Но те отвечали: «Вы хотите владеть, а мы вам должны будем служить: не хотим вашего владенья!»

Между тем князь Владимир и его мать Ефросиния вызвали из Старицы в Москву отряды своих дворян и роздали им повышенное жалованье. Это не осталось в тайне от Захарьиных, и те донесли больному царю, естественно, сгустив краски. Захарьины запретили охране дворца пускать князя Владимира к царю. Тут против Захарьиных выступил молчавший до сих пор духовник царя Сильвестр: «Зачем вы не пускаете князя Владимира к государю? Он государю добра хочет!»

В течение ряда лет Сильвестр давал разумные советы Ивану и имел на него большое влияние. Но сейчас против духовника резко выступила царица Анастасия.

На следующий день Иван призвал всех бояр и потребовал от них немедленной присяги царевичу Димитрию, причем не у царского одра, а в передней избе, так как он очень болен и приводить их к присяге при себе ему очень тяжело. Вместо себя Иван велел присутствовать при целовании креста боярам – князьям Мстиславскому, Воротынскому и другим.

Отдельно царь обратился к Захарьиным и другим сторонникам Димитрия: «Вы дали мне и сыну моему душу на том, что будете нам служить, а другие бояре сына моего на государстве не хотят видеть. Так если станется надо мною воля Божия, умру я, то вы, пожалуйста, не забудьте, на чем мне и сыну моему крест целовали: не дайте боярам сына моего извести, но бегите с ним в чужую землю, куда Бог вам укажет. А вы, Захарьины! Чего испугались? Или думаете, что бояре вас пощадят? Вы от них будете первые мертвецы: так вы бы за сына моего и за мать его умерли, а жены моей на поругание боярам не дали».

Примечания

1

Савелов Л.М. Лекции по генеалогии. М.: Археографический центр, 1994. С. 35.

2

Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в. М.: Наука, 1988.

3

На Руси фамилия (прозвище) шло не по отцу, а по деду. Так, Захарьиными считались внуки Захария Ивановича Кошки, а Романовыми – внуки Романа Юрьевича Захарьина.

4

В книге Некрасова С.М. «Предки царя Михаила Федоровича Романова» (Тверь, 1913) утверждается, что Михаил Юрьевич умер 1 марта 1567 г., но это явная ошибка. Некрасов спутал Михаила Юрьевича с его братом Григорием.

5

По другим данным – Ульяна Ивановна.

6

Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времен Ивана Грозного. М.: 1982. С. 9—12.

7

Карамзин Н.М. История государства Российского. М.: 1988. Кн. II. Т. VIII. С. 57–58.

8

Детьми боярскими в XV–XVII веках назывались не дети бояр, а определенная категория служилых дворян.

9

Сводня Аграфена была женой его двоюродного брата.

10

Город Старица, современный районный центр Тверской области, в 77 км от Твери.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2