Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джин с Толиком

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Анатолий Горбов / Джин с Толиком - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Анатолий Горбов
Жанр: Детективная фантастика

 

 


Никогда не подозревал в себе такой каверзы, но, еще пару лет назад, я случайно попался в руки сердобольных женщин из юридического отдела. Дело в том, что они обладали собственным тонометром, и старались обладать им на все 200%. В их разгоряченные диагностическими экспериментами руки попадали все, кому неосмотрительно довелось взбледнуть, или, и того хуже, схуднуть.

Я очень радовался, что у них не было более изощренных медицинских приборов, и они ограничились тем, что измерили мне давление. Получилось 100 на 60, что не есть норма для здорового человека. Впрочем, это еще не значит, что я болен. Так – летчиком или космонавтом, конечно, не стану, но вот в отношении остального, все не сильно смертельно. Я потом в течение недели проверялся еще пару раз, всегда в послеобеденное время, когда уже самые недобитые совы просыпаются, и приборчик показывал то же самое.

Тогда я сел возле своего компа и не то, что пригорюнился – просто констатировал, что мой, давно и надежно философски оправданный Культ Лени вполне может быть развенчан по причине присутствия достаточно объективных причин – гипотоники любят спать и лениться. Им это просто необходимо физиологически.

В состоянии, усугубленном нынче тяжелым похмельем, я чувствовал это особенно остро. У гипотоников в коре головного мозга преобладают процессы торможения – эту информацию я с торжественным придыханием и благородной бледностью, вызванными беспокойством о собственном здоровье, в свое время почерпнул из Интернета. Там, правда, говорилось, что в этом низком давлении может и не быть ничего страшного – если человек себя хорошо чувствует. Я себя чувствовал хорошо. Не сегодня, конечно, а обычно. Когда не злоупотреблял алкоголем.

* * *

До обеденного перерыва было довольно далеко, поэтому, чтобы не смущать местных стукачей своим праздношатанием, я зажал в подмышке пластиковую папочку с распечаткой характеристик нового мода для «Сталкера», состроил озабочено-деловую физиономию, и, напевая «Ветер перемен» из «Мэри Поппинс, до свидания», отправился в бухгалтерию, где обитал аналитик и статистик Жора Колузаев.

Вообще-то, Жора находился не в самой бухгалтерии – у него был собственный кабинетик, рядом с тремя бухгалтерскими. В этой комнатке даже было узкое и высокое окно, выходящее на задний дворик фирмы, где в отдалении виднелась крохотная беседка – единственное место на всей территории «Колосов и А», где разрешалось курить.

Некоторые, кстати, бросали из-за этого пагубную привычку. Не всем улыбалось переться метров сто под дождем, чтобы оказаться в наполненной серыми лицами курилке. Как-то унизительно это было. Да и лишний раз заставляло задуматься о том, доставляет ли тебе удовольствие это чертово курение, или это ты его ему доставляешь.

Курить в помещениях фирмы было чистым безумием – везде стояли дымоуловители, да и доброжелателей хватало. В первый раз штрафовали на месячный оклад, потом – увольняли. В результате, уже через год этих драконовских мер, количество курящих сократилось примерно на 5%. А эффективность некоторых отделов на эту же цифру выросла – так говорил Жора, к которому стекалась вся статистическая информация по фирме, включая три ее филиала в других городах. Но на мое решение отказаться от сигареты повлияли совершенно другие соображения, о которых я уже высказывался.

Колузаев был полноватым шатеном, с довольно крупными лобными залысинами. Взгляд его стальных глаз был немного колючим – но это только для тех, кто его не знал. Остальных не могла обмануть эта искусная маска, под которой скрывался далеко не злой человек, с очень тонким чувством юмора и активной жизненной позицией.

Активной жизненная позиция Георгия Константиновича была по простой причине – он весьма сожалел, что человек очень быстро привыкает. Ко всему. И перестает радоваться и удивляться. Он был против привычек, и старался регулярно совершать какие-нибудь непривычные поступки. Если день прошел зря, и никакого подвига совершить не удалось, Жора хотя бы домой старался возвратиться другой дорогой. Которой раньше не хаживал. Нагнетал, так сказать, новизну посредством ножного привода, ибо на работу и с работы Жора ходил исключительно пешком – для здоровья.

Хотя он всем говорил, что прирожденный консерватор, каждый день непременно делал что-нибудь новое. Однажды, во время кризиса воображения и большого наплыва рабочих дел, он подкрался к секретарше Колосова Аллочке сзади, в темном коридоре третьего этажа. И громко гавкнул, сжав пальцами ее правую ногу в районе икры, что должно было имитировать собачий прикус. После чего метеором слетел вниз по лестнице, которая была всего в пяти шагах от кричащей Аллочки, стараясь не громыхать обувью.

Пока Аллочка изображала вопящего сеятеля важных документов, которые, на свое несчастье, оказались в ту пору у нее в руках, Жора, по коридору второго этажа, добежал до другой лестницы. И снова оказался на заполненном секретарскими криками третьем, но уже с обратной стороны. Откуда только резвость в сорок лет берется?

Подойдя к Аллочке, он сделал вид, что прибыл сюда исключительно из-за услышанных воплей, и очень обеспокоен случившимся. А потом Жора принял настолько активное участие в успокоении всхлипывающей секретарши, что ему пришлось засчитать себе два необычных дела за этот день – вторым было прилюдное (народу собралось!) и неприкрытое, хоть и не хамское, ощупывание красивой девушки. Заметьте, не находящейся с ним в близких отношениях!

Аллочка не заметила многого. Например, того, как убегал Жора. Она была свято уверена, будто бы это реальная собака проникла в здание. Причем, исключительно для того, чтобы испугать ее до полусмерти и заразить бешенством. Аллочка не заметила даже, что ее беззастенчиво лапали в процессе успокоения. Причем прикосновения к некоторым местам должны были не успокаивать, а, как бы, наоборот.

Все подробности этой истории знали только я и Мишка. Больше никому Жора довериться не решился, ибо сам ошалел от произведенного эффекта – ему пришлось потом, как истинному джентльмену убеждать Аллочку, что ей совершенно не нужно делать 40 уколов в живот, так как собака не прокусила кожу. И заражение бешенством произойти не могло!

В конце концов, он повез бедную секретаршу после работы в ветеринарную лечебницу. Где подкупленный им ветеринар успокоил впечатлительную девушку. И вколол какие-то безопасные собачьи витамины, сказав, что этого будет более чем достаточно для профилактики бешенства.

То ли из-за нервного стресса, то ли из-за побочного эффекта витаминной инъекции, Аллочка тоже нарушила свои поведенческие стереотипы. И вечер закончился для Георгия в уютной секретарской постели – именно там у Жоры возникли первые сомнения по поводу того, что Алла не обратила никакого внимания на его недавние поглаживания и тисканья в коридоре третьего этажа.

Безумства любовных утех, захлестнувшие их, имели место после 12 ночи, и педантичному Жоре пришлось отнести этот подвиг к следующему дню – и очень хорошо, ибо в тот день его сил не хватило бы даже на альтернативную дорогу домой.

И тогда у Жорика появилось второе сомнение насчет Аллочки – а именно, действительно ли она не видела его, убегающего после «укуса»? Потому что первый раз в жизни Жора почувствовал, будто бы ему искусно отомстили, высосав из него все соки. Стоит ли говорить, что такая месть ему очень понравилась?

Аналитик, в отличие от нас с Мишкой, выглядел замечательно. Как всегда, гладко выбритый, с румянцем на щеках и улыбкой на них же, он встретил меня укоризненным взглядом.

– Что, тяжко, молодежь и подростки, водку пьянствовать и безобразия нарушать?

– Да, такого у меня еще не бывало… Даже не все хорошо помню, – я лукавил. Кое что я не то что плохо помнил, а не помнил вообще.

– Вечером тошнило?

– Нет, только утром, – при воспоминании об этом, мне снова захотелось обратиться к фаянсу с пламенной, но невразумительной речью.

– Утром не считается. Поздравляю с окончанием первой фазы алкоголизма. Отсутствие рвотного рефлекса, фрагментарная память плюс толерантность к достаточно внушительным дозам алкоголя – первая ступенька. Вторая – запои, разрушение семьи и социального статуса. Третья уже не лечится.

Я ошарашено смотрел на Жору.

– Да не пугайся. В России 80 процентов взрослого мужского населения находится в той или иной стадии алкогольной зависимости. У меня вот вторая – я без пива утром себя румяным не ощущаю. Но реакция правильная – впору задуматься. Тебе еще детей рожать. Да и красотуля твоя, Ирка, с пьяницей жить не будет. Дать телефончик знакомого нарколога, он тебя по льготной цене закодирует?

Я изображал глазами максимально достижимые ими круги.

– Шучу, шучу. Все еще не настолько плохо. Но вчера ты был в ударе. Еще несколько десятков таких же метких ударов, и будешь работать не программистом, а начальником водокачки средних размеров или уйдешь в богему, – здесь Жора несколько оживился:

– Давай пообщаемся, как художник с художником? Ты рисовать умеешь, как говорил Ильф с Петровым?

– Ильф с Петровым не говорили про «художник с художником». Эта фраза была в фильме, где Миронов с Папановым, а в книге ее нет, – я был немного растерян. – А рисовать я не умею.

– Не суть важно. Жалко, конечно, что рисовать не умеешь. Вот, смотри, – Колузаев протянул мне карандашный набросок. На нем с поразительной точностью была изображена Настя. Даже казалось, что серый грифель каким-то образом исхитрился, и подсинил ей глаза.

– Здорово! Подари!

– Это для каких таких опытов? – подозрительно сощурился Жора.

– А это когда Ирка будет снимать с меня скальп, вопя на всю площадь Пасечников: «Чья это губная помада у тебя на воротнике?», я ей с чистым сердцем предъявлю портрет руки неизвестного Жорика.

– Ну, шутка же… – замялся он, но я успокаивающе махнул рукой:

– Да ладно, проехали. Поделись лучше, как у вас там отношения с Аллочкой складываются?

Глава седьмая, «Зачем, аптекари, вы нас не любите…»

– Прощай, наша встреча была ошибкой!

Из м/ф «Возвращение блудного попугая» (1988)

Обедать я поехал на машине, хотя все излюбленные «обеденные кафешки» были недалеко. Так, на всякий случай. Проверить свою водительскую профпригодность после алкогольного стресса.

Как всякого преступника, меня тянуло на место преступления. Я очень быстро оказался «У Рыцаря», и, немного волнуясь, вошел внутрь. Точнее, попытался.

Заведение не работало. Оказывается, вчера ночью, уже после того, как ребята покинули это уютное гнездышко, сюда нагрянула полиция. Искали наркотики, но ничего не нашли. Забрали кое-кого из персонала, в том числе и бармена. Уставшая от бессонной ночи официантка, которая обслуживала меня раньше, больше ничего не знала.

Пришлось перекусить в соседней закусочной. Впрочем, я не сильно пожалел – «У Рыцаря» были великолепные вторые блюда, а на супчиках они не специализировались. Я же отведал первоклассный горячий хаш – и в желудке моем затеплилась жизнь. Правда, это стоило моей физиономии сильного покраснения и легкой испарины. Но краска вскоре улеглась, и я с наслаждением выкурил сигаретку за чашкой кофе, в общих чертах осознавая, как приятно было обезьяне становиться человеком.

На обратной дороге я заехал в аптеку. Необходимо было купить медицинского спирта для Иры – ей нужно было для каких-то примочек. Однажды я было сунулся в поход за подобным – казалось бы, абсолютно нормальный продукт для аптечного прилавка. Однако, в трех местах спирта не оказалось вовсе, а в четвертом заведении с меня затребовали рецепт. Рецепт на спирт!

От растерянности я даже назвал тогда симпатичную аптекаршу за окошечком доктором, и спросил, не нужно ли теперь заранее озаботиться направлением на покупку презервативов и рецептом на зубную пасту Жемчуг – именно эти коробочки оказались на витрине передо мной в тот момент. Мы еще немного поулыбались друг другу, но спирт мне все же не продали.

Теперь в злополучную аптеку с труднодоступным спиртом я заходил, заблаговременно вооруженный почти настоящим рецептом с серьезной печатью, аккуратно выполненной в фотошопе. Впереди стояла небольшая очередь. Первым в ней был прыщавый подросток, который покупал какие-то таблетки от кашля – судя по мутным глазам юноши, не иначе, как на основе кодеина.

Машину я припарковал в неположенном месте, поэтому очень спешил. И даже проявил свое нетерпение в регулярном перетоптывании на одном месте, а также многозначительных вздохах.

Впереди оставались два человека. Для чего они стояли по отдельности, было непонятно – ибо пришли вместе. И пить полученное пошли тоже вместе – могли бы купить все необходимое в одни руки. Первый взял два флакона боярышника, а второй – три пустырника. Наверное, из-за того, что пузырьки с пустырником были поменьше. А может быть, им достался какой-нибудь секретный рецепт Усмирения Печени, и указанные пропорции были строго определены.

Нетерпение мое доходило до предела – пока братья-алкоголики в обмен на долгожданные пузырьки старательно, монетку к монетке, выкладывали на потертый прилавок свою наличность, я отчетливо осознал, что, будь я участником суда присяжных по делу об импульсивном убийстве на почве общей раздражительности в похожей обстановке, голосовал бы за «оправдать».

Все же, видимо, в силу врожденного мазохизма, или просто для оправдания своего нарождающегося высокомерно-снисходительного взгляда на гаишника, который стоял в какой-нибудь полусотне метров от моей неправильно припаркованной машины, и не заметил такого вопиющего нарушения ПДД, я решил убить двух зайцев.

Раз уж оказался в аптеке, нужно было еще и презервативов купить. Ну, в конце концов, не всю же жизнь покупать их в продовольственном магазине рядом с домом. Некстати вовремя вспомнилась еще и недавняя просьба Гаврилыча, соседа сверху, который хотел поэкспериментировать с виагрой, но стеснялся купить сам. Я вызвался приобрести для несчастного мужика необходимый препарат, благо, сам никогда подобной конфузливости не испытывал.

А Гаврилыч являлся во всех отношениях полезным человеком. Он был великолепным мастером – на все руки. Порой мне казалось, что их у него не две, а несколько больше. Он мог разрешить любую неприятную ситуацию – от сантехнических и электрических проблем до обычной психологической помощи методом изречения какого-нибудь, опробованного на собственной пятидесятилетней шкуре, философского замечания или афоризма, типа «Жизнь – как зебра: белая полоса, черная полоса, белая, черная… А потом задница».

Одна беда – его огромное сердце с переменным успехом конкурировало в размерах с печенью, которой приходилось перерабатывать по несколько благодарностей в день от спасенных Гаврилычем сограждан. И это, конечно же, не преминуло отразится на его половой сфере.

Девушка-аптекарь была другая. Но, как и у той, строгой, не ведущейся на продажу без рецепта, лицо ее было уставшее от однотипных завсегдатаев. Или наркоманы брали какие-нибудь двусмысленные лекарства, или алкоголики штурмовали прилавок с поражающим энтузиазмом и неутолимой жаждой боярышника. Нормальные люди за какой-нибудь зеленкой или клизмой, видимо, сюда заходили редко.

Поэтому она несколько оживилась, и обозначила роскошной белозубой улыбкой свою симпатию мне, прилично одетому и вкусно пахнущему качественным парфюмом посетителю. «Жертва Лакалюта», – с восхищением подумал я, загипнотизированный белоснежным блеском ровных зубов.

И тоже приветливо улыбнулся, наблюдая зарождение нервного тика в районе собственного левого глаза, готовясь после получения товара и отдачи денег за оный, взять в направлении личного автомобиля разгон до 100 километров в час за какие-нибудь полторы секунды. Фраза, конкретизирующая мой визит, и купюра в размере 1000 рублей были заготовлены заранее, поэтому в аптекарское окошечко они готовы были проникнуть одновременно.

– Здравствуйте, одна виагра и десять упаковок презервативов, – выпалил я. Возможно, нервный блеск моих глаз несколько озадачил повеселевшую было работницу змеи и рюмки, но она тут же справилась с собой, и с удовольствием начала применять наконец-то пригодившиеся знания семинаров по работе с покупателями и общие сведения об ассортименте фармацевтической продукции.

– У нас есть упаковки по одной, две, четыре, восемь и двенадцать таблеток, – у нее был мелодичный и сексуальный голос работницы от телефонных услуг, но я не был настроен на наслаждение волшебными нотами в то время, когда автомобиль и кошелек находятся в столь близкой и явной опасности. Прикрыв глаза, и стараясь дышать ровно и спокойно, я отчеканил:

– Одна… таблетка… виагры… и десяток… упаковок… по три… презерватива, – в конце фразы улыбка сама легла на лицо, и очень хорошо. Иначе девушка могла бы испугаться. А так она не испугалась, а всего лишь немного растерялась:

– Вы знаете, у одной таблетки виагры не настолько пролонгированное действие… Девушка пыталась, как можно тактичнее, усомниться в мужской силе собеседника. И, заодно, в фармацевтической – виагры.

– Я, в процессе акта, остальные надувать буду, – начал было ерничать я, но тут же сжалился над девушкой.

– Первое не для меня, – я дышал, уже даже немного помогая себе руками, делая возвратные движения после каждого слова. Но паузы между словами уже не делал – некогда было. Оставалось секунды четыре до того момента, как нечеловеческая паника заставит меня завизжать и, вырывая и разбрасывая собственные волосы, броситься прочь.

Девушка улыбнулась, и разрубила следующим, вполне уместным вопросом меня на две аккуратные половинки, одна из которых готова была ответить, а вторая – рвануть на улицу:

– У нас есть ребристые, со вкусом, цветные…

Я обеими ладонями толкнул в аптекаршу воздух, останавливая ее речь, и сделал руками косой крест, как бы отменяя все, сказанное мной раньше. Выложил перед девушкой рецепт, и обреченно вздохнул:

– Спирта два флакона.

Глаза девушки, скользнув по мне, как по предателю, тут же приобрели предыдущее стеклянное выражение, с которым она обслуживала ценителей боярышника и гурманов от российской колесной промышленности…

* * *

К трем часам дня организм совершенно вымотался. Присутствовало ощущение, что я проработал на разгрузке железнодорожных вагонов пятнадцать часов кряду, и проявил при этом чудеса трудолюбия и усердия.

Выехав с офисной стоянки, я, несмотря на усталость, двинул в сторону ближайшего крупного торгового центра. Мне необходимо было сделать кое-какие покупки к приезду Иры, и я часа два потратил на шатания по магазину, забив тележку доверху всякой всячиной. Полный список этой всячины был написан Ирой, и я держал его перед глазами, словно карту, время от времени наезжая тележкой на других покупателей, тихонько бурча переделанную древнюю песенку Газманова: «Я сегодня не такой, как вчера, а вчера я был вообще никакой…».

Постоянно мучила жажда – видимо, обезвоживание организма приняло грандиозные размеры. Через полтора часа после приезда в магазин одна из двухлитровых бутылок минеральной воды в тележке была уже пуста. А сухость во рту и общее желание пить так и не проходили. С момента пробуждения я выпил не менее четырех литров жидкости, и для меня это было не нормально.

В торговом центре я обнаружил аптеку, где купил виагру для Гаврилыча и презервативы в личное пользование, доделав незавершенное днем.

Знал бы, что случится по дороге домой, заночевал бы прямо здесь, хотя бы и в тележке…

Глава восьмая, в которой 666 наносит материальный ущерб, но добро не дремлет

С несправедливостью либо сотрудничают, либо сражаются.

Альбер Камю

В паре километров от дома, когда я стоял на светофоре, собираясь повернуть налево, случилась авария. Черный Чероки с пафосным номером 666, стоявший далеко впереди меня, вдруг поехал назад.

Не знаю, что творилось в голове водителя, но он прилично ударил передок моей машины. Особенно досталось капоту и правому крылу. Я готов был заплакать. Энергии для разруливания каких-то проблем не было. Не было даже уверенности, что у меня хватит сил принять душ по возвращении домой – настолько я устал и хотел спать. За окном так успокаивающе моросил дождик, а тут эта неприятность…

Мужчина лет сорока, нагловатый и резкий в движениях, полный, ниже среднего роста, спрыгнул из кабины джипа, не воспользовавшись подножкой слишком высокой для него машины. И сразу принялся материться. Его бесцветные, близкопосаженные глазки постоянно бегали, и оттого злость его казалась показной. Белки глаз были в красных прожилках. Он старался не смотреть на собеседника, говоря всегда чуть в сторону, цепляя меня своими поросячьими глазками лишь на короткие мгновения, когда переваливал щетинистую физиономию слева направо и обратно.

Стоять рядом с ним было неприятно, даже не вслушиваясь в ту мерзость, которую он лил нескончаемым потоком на невиноватого, в общем-то, меня. Мысленно я даже изобрел термин для этого безобразия – «Словонность».

От него явственно пахло спиртным, это же подтверждала некоторая неразборчивость речи и путаница мыслей, которые были предельно просты, и сводились к тому, что я, несомненный представитель группы сексуальных меньшинств, заслуженный звонитель чреслами, и просто сын козы, в силу того, что только что отведал рыбного супчика (что ли?), вступил в интимные отношения с задним бампером его машины, и поэтому он сейчас меня доведет до оргазма, потом вступит в половую связь, после чего уроет, закопает и снова вступит в противоестественную близость, от чего я – падшая женщина – буду работать остаток жизни на аптеку, наблюдать в своей моче избыток красных кровяных телец и обрету пристрастие к гомосексуальному оральному сексу.

В общем-то, я никогда не отличался особой агрессивностью, и всегда, когда ситуация это позволяла, старался обойтись без конфликтов. И уж, тем более, без драки. Но иногда, в очень редких случаях, я просто переставал себя контролировать.

Вот и сейчас в голове что-то щелкнуло, и я даже не стал развивать мысль о том, что из джипа, возможно, могут выйти еще несколько человек – уже конкретных братков, с целью быстро и качественно положить меня на этой блестящей от дождя вечерней дороге. Подождав, когда водитель джипа повернется ко мне в фас, я резко ударил его в подбородок, стараясь весь негатив вложить в один удар. Чтобы не озвереть вконец, и не растерзать этого толстяка, вывалившего в мой адрес такое количество оскорблений, какого я не получил за все прожитые годы в общей сложности.

Удар получился не очень сильным, но толстяку этого хватило, его голова откинулась назад, уронив кожаную кепку-бейсболку и обнажив блестящую лысину. Он упал на задницу прямо в мокрую грязь разделительного газона, споткнувшись о поребрик.

Сознания лысый не потерял – даже, похоже, наоборот, стал более осмысленно смотреть на вещи, наконец-то поняв, что его запугиваниям тут грош цена, а этот парень рядом не настроен каяться в содеянном и трепетать перед ним.

Его глаза забегали еще быстрее, на покрасневшем лбу выступила испарина от перенесенного унижения. Задыхаясь от мата и возмущения, он хлопал себя по карманам, что-то искал – возможно, оружие. Но, к моему счастью, не находил. Он не выглядел испуганным, но и на бойца не походил, хотя взгляд был еще тот. Злоба выплескивалась обильной волной, почти физически ощущаемой. Но я на такие взгляды насмотрелся, меня одними глазами не возьмешь.

При этом он продолжал в словесном смысле качественно топтаться по моему самолюбию и гордости, видимо, в силу инерции своего склочного характера. Ругань непрерываемым рвотным потоком хлыстала из его пахнущего чесноком и виски рта. И, пока толстяк сидел, а потом вставал, опираясь руками о землю, я услышал едва ли не больше того, что было сказано им до полученного удара.

После того, как хам поднялся и, явно намереваясь ударить, почти закончил очередное свое псевдо-пророческое заявление в отношении моего ближайшего будущего, он схлопотал еще два удара – боковой с левой руки по печени и прямой в нос с правой.

Полагаю, печень, скрытую толстым слоем жира, я не достал, но нос откликнулся. Кровь брызнула на его белую рубашку, а глаза затуманились. Ему снова пришлось подниматься с облюбованного газона, на этот раз уже молча. Он достал из заднего кармана мобильник и тупо смотрел на его потухший раздавленный экран. Тут толстяк как-то растерялся и немного сник.

– Ну ты, козел, мне за все ответишь… – шептал он, упорно тыча в клавиши мертвого телефона.

Тут меня снова на мгновение накрыло, но бить я этого урода уже не стал, а как-то, на одном дыхании, выдал неповторимую фразу, нагнувшись к его уху:

– Присохни в позе, шпидагуз дырявый. Я по ширме бил, когда ты, балабол, еще фазаном бурагозил. Номер не оторвется. За точило по полной нагружу, а за базар ответишь пятаком. Дуплом собственным ответишь. Въехал, чухан?* (*Замри, пассивный гомосексуалист. Я совершал карманные кражи, прикрывая руку каким-либо предметом, когда ты, еще молодым, нарывался на неприятности. Задуманное не осуществится. За автомобиль получу полностью, а за разговор ответишь собственным анальным отверстием. Понял, опущенный?)

Фраза и самого-то меня удивила. Хотя бы тем, что собеседник был лет на десять-пятнадцать постарше. Так что, когда он еще «фазаном бурагозил», я тихо ненавидел рассольник в младшей группе детского садика «Звездочка».

Да и настолько длинных фраз на фене я никогда не конструировал. Что говорить об остекленевшем толстяке, озадаченное лицо которого никак не могло справиться с мышцами, уронившими нижнюю челюсть, и совсем не хотевшими поднимать ее обратно? Хотя смысл сказанного мной был для толстяка хорошо понятен – об этом говорил испуг, промелькнувший в его водянистых глазах на фоне бездонной злобы.

Он дернулся к своему джипу, но в этот момент, перпендикулярно нашим машинам, остановилась полицейская тойота, из которой, скрипнув дверцей, вышел гаишник в форме капитана. Неразборчиво представившись и козырнув, он спросил, в чем собственно, дело.

Я, на удивление спокойно, короткими, как лай, фразами, описал обстановку:

– Стою налево поворачивать. Этот сдал назад. Или передачи перепутал, или в неадеквате… Капитан посмотрел на машины, не очень внимательно слушая меня.

– Да, я видел, стоял на перекрестке. Скорая помощь нужна? – он с интересом смотрел на вытирающего нос толстяка, который, почему-то, все время отводил глаза. Толстяк, до сих пор находящийся в легком шоке от сказанного и сделанного мною, отрицательно помотал головой. Но с появлением представителя власти уверенность и вальяжная наглость к нему вернулись, он даже плечи расправил.

– Попрошу документы на машину и права.

Я протянул свой пакет, а лысый захромал к джипу, все еще пытаясь завести свой мобильник. Через минуту, покопавшись в бардачке, он вернулся с документами, сверху положив визитку одного из самых высокопоставленных гаишников города.

– Слышь, лейтеха, пойдем перетрем…

– Слышкать будешь в своем хлеву свинарке тете Клаве, а сейчас вы разговариваете с капитаном государственной автоинспекции при исполнении служебных обязанностей. Лицо его сохраняло каменное выражение, лишь уголки губ едва заметно приподнялись в улыбке. В глазах же его бушевали такие всполохи, что боров не решился заново хамить.

– Да ты глаза разуй, – имелось ввиду, что самым главным документом из переданных капитану, является визитная карточка.

– Я же вам сказал, что видел, как вы нарушили. Причем здесь визитка начальника городского ГИБДД?

– Да то, что ты видел, жене своей будешь рассказывать, или маме. Он дистанцию не соблюдал… – видимо, именно про таких говорят, что его могила исправит.

– Дистанция определяется между движущимися автомобилями. Вы стояли на светофоре. Кроме того, он стоял от вас метрах в пяти – этого более чем достаточно, – полицейский что-то выписывал из документов в свои бумаги.

– Ну, посмотрим, умник. Как ты говоришь, твоя фамилия?

Капитан заинтересованно отвлекся от бумаг:

– По буквам произнести?

– Внятно, по буквам, какое отделение, кто начальник? – боров брызгал слюной, лицо его покраснело.

ГИБДД-шник подошел к нему, возвращая визитку.

– Фамилия та же, что и на визитке. Инициалы в обратном порядке.

Толстяк замолк, отдирая мокрые брюки от необъятной задницы, и вопросительно посмотрел на блюстителя закона, отказываясь верить, что перед ним сын главного городского гаишника.

– Звонить будем или протокол подписывать? У-у-у, да мы еще и в трубочку дунем? – капитан искренне обрадовался, почувствовав алкогольный выхлоп.

В глазах борова рушился мир. Такая знакомая и простая вселенная привычных продажных отношений. Когда безнаказанность покупается, и все остальное тоже. А то, что не продается, все равно можно купить – по знакомству. Похоже, для него созрел серьезный тупичок в этом уютном, но вонючем мирке…

А я подумал, что если черно-белые полоски в жизни будут чередоваться с такой неудержимой скоростью, задница личной зебры Толика Толиковича наступит намного раньше ожидаемого мною момента. Интересно, если бы я знал, что она уже наступила – это добавило бы мне оптимизма?

Глава девятая, в которой ангел-хранитель читает мне нотации, а плюшевым барашкам живется хорошо

– Э, скажите, а сколько тонн клевера от каждой курицы-несушки будет засыпано в инкубаторы после обмолота зяби?

Из м/ф «Возвращение блудного попугая» (1988)

Остаток вечера ушел на формальности с полицией и страховщиками. Толстяка пара ДПС-ников, прибывших вскорости после аварии, повезла на медицинское освидетельствование, так как дышать в трубочку на месте он отказался. Бесконечно долго я тащился домой – колесо сильно терло о смятое крыло, которое так и не удалось обратно выгнуть подручными средствами.

Дома незадачливого автомобилиста ждала одна лишь ванна – моя гордость и любовь. В свое время, с разрешения хозяйки, туалет с ванной объединили, старую чугунную лоханку изъяли, а на ее место водрузили неплохое джакузи. Стоило мне это сумасшедших денег, зато как уютно сверкала белоснежной керамикой шикарная джакузи на фоне мраморно-черной плитки!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6