Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Интерпланетарные исследования (№4) - Тау ноль

ModernLib.Net / Научная фантастика / Андерсон Пол Уильям / Тау ноль - Чтение (стр. 13)
Автор: Андерсон Пол Уильям
Жанр: Научная фантастика
Серия: Интерпланетарные исследования

 

 


Когда он наконец вышел, чтобы вернуться на мостик, то шел гордо выпрямившись, как подобает командиру.

***

«Леонора Кристина» задрожала и совершила скачок.

Пространство вокруг нее пылало — огненная буря, водород, зажженный божественным солнцем, которое формировалось в сердце существования, которое горело все ярче и ярче оттого, что рушились галактики. Газ скрывал центральные родовые муки полосами, листами и лучами свечения, зарей, пламенем, молниями. Силы, неизмеримо могучие, прорывались сквозь атмосферу, раздирая ее: электрические, магнитные, гравитационные, ядерные поля; ударные волны сотрясали мегапарсеки пространства, приливы, течения и водопады. На периферии творения, сквозь миллиардолетние циклы, которые проходили за мгновения, летел корабль людей.

Летел.

Другого слова не было. С точки зрения человека, с точки зрения самых быстродействующих машин, корабль сражался с ураганом — но с таким ураганом, которого мир не знал с тех пор, как в последний раз звезды сплавились воедино и снова разлетелись в стороны.

— Яа-а-а-а! — вскричал Ленкеи и отправил корабль вниз по подошве волны, с гребня которой сорвалась пена сверхновой. Изможденные люди на рулевом мостике не отрывали взглядов от экрана, который был сделан специально для этого часа. То, что бушевало там, было не реальностью нынешняя реальность превосходила любое зрительное представление и понимание — но отображением наружных силовых полей. Оно пылало, клубилось и извергало огромные искры и шары. Оно отзывалось ревом в металле корабля, в телах людей и внутри черепов.

— Больше не выдержишь? — выкрикнул Реймон со своего места. — Барриос, смени его.

Второй пилот покачал головой. Он был слишком ошеломлен и потрясен предыдущей вахтой и еще не пришел в себя.

— Ладно. — Реймон расстегнул ремни. — Я попытаюсь. Мне приходилось водить самые разные машины.

Никто не слышал его слов из-за бушующей вокруг корабля бури, но все видели, как он прокладывает себе дорогу по трясущейся, дергающейся палубе.

Он сел в дополнительное кресло управления, с другой стороны от Ленкеи, чем кресло Барриоса, и наклонился близко к уху пилота.

— Помоги мне.

Ленкеи кивнул. Их руки синхронно двигались над пультом.

Они должны были удерживать «Леонору Кристину» на приличном расстоянии от растущего моноблока, иначе его радиация наверняка убила бы их; в то же время они должны были оставаться там, где газ был настолько плотен, что их тау продолжал уменьшаться, превращая эти пылающие гигагоды смерти феникса в часы. И они должны были поддерживать надежный полет корабля сквозь хаос.

Никакие компьютеры и никакие приборы не могли им помочь. Они могли полагаться только на инстинкт и тренированные рефлексы.

Постепенно Реймон включался в схему, пока управление не перешло к нему полностью. Ритмы возрождения были дикими, но они были. Легче на правый борт… вектор влево и вниз на сорок пять градусов… теперь ТОЛЧОК!.. здесь слегка притормозить… не дать кораблю выйти из ветра… обойти подальше это облако огня, если выйдет… Раскатился гром. От озона воздух стал резким и холодным.

Экран погас. Мгновением позже все флюоропанели корабля одновременно вспыхнули ультрафиолетовым и инфракрасным светом, и настала тьма. Те, кто лежал одиноко в своих скафандрах в каютах корабля, услышали, как по коридорам прошлись невидимые молнии. Люди на командном и пилотском мостиках, в помещении управления двигателями, экипаж корабля, почувствовали неимоверную тяжесть — они не могли ни шевельнуться, ни остановить начатое движение — а затем такую легкость, что задрожали, и дрожь, казалось, разнесет их тела на части. То было изменение инерции, изменение всех природных констант, когда пространство-время-материя-энергия претерпевали последнее содрогание. На мгновение мужчины, женщины, ребенок, корабль и смерть стали единым целым.

Все кончилось так быстро, что они не могли бы сказать, было ли это на самом деле. Вернулся свет, вернулся внешний обзор. Шторм свирепствовал еще сильнее. Но теперь сквозь него появлялись нарождающиеся галактики, казавшиеся сине-белыми каплями огня, которые рассыпались искрами в полете, фонтанируя вовне двумя огромными искривленными полотнищами.

Моноблок взорвался. Творение началось.

Реймон переключил управление на полное торможение. «Леонора Кристина» стала медленно замедлять ход и взяла курс на возрожденный свет.

Глава 22

Будро и Нильсон кивнули друг другу и усмехнулись.

— Да, именно так, — сказал астроном.

Реймон беспокойно оглядывал обсерваторию.

— Ну так что? — горячо спросил он. Он ткнул пальцем в экран видеоскопа. Пространство кишело крошечными танцующими раскаленными точками. — Я и сам вижу. Галактические группы рядом. Большинство из них пока не более чем водородные туманности. А атомы водорода все еще имеются в сравнительно достаточной плотности в промежутках между ними. Так что с того?

Вычисления на основе данных, — сказал Будро. — Я консультировался тут с начальниками групп. Мы считаем, что вы должны принять решение.

Реймон напрягся.

— Наш капитан — Ларс Теландер.

— Да, да. Никто не собирается его обходить. Особенно, когда он снова великолепно управляется с кораблем. Но люди на борту, они другое дело.

Будьте реалистом, Шарль. Вы знаете, кто вы для них.

Реймон скрестил руки.

— Хорошо, тогда продолжайте.

Нильсон начал лекторским тоном.

— Детали несущественны, — сказал он. — Данный результат проистекает из проблемы, которую вы перед нами поставили: найти, в каком направлении движется материя, а в каком антиматерия. Как вы помните, мы смогли это сделать, проследив траектории перемещения плазменных масс сквозь магнитные поля вселенной в целом, пока ее радиус был невелик. Таким образом офицеры смогли благополучно доставить наш корабль в область, заполненную материей.

В процессе проведения этих исследований мы собрали и обработали потрясающее количество данных. И вот что еще мы обнаружили. Космос нов и в некоторых отношениях неупорядочен. На небольшом — в сравнении с дистанциями, которые мы преодолели — расстоянии от нас имеются комплексы материи, галактики и протогалактики со всевозможными скоростями и направлениями движения.

Мы можем извлечь пользу из этого факта. То есть, мы выберем клан, семейство, скопление и отдельную галактику, которую сделаем своей целью выберем ту, куда прибудем с нулевой релятивистской скоростью в любой избранный нами момент ее развития. Выбор достаточно широк. Мы не можем попасть в галактику, которая будет старше пятнадцати миллиардов лет к моменту нашего прибытия, если только не пожелаем двигаться к ней кружным путем. Не сможем мы также догнать ни одну из них раньше, чем ей исполнится примерно миллиард лет. Но во всех остальных отношениях мы выберем то, что захотим.

И… что бы мы ни избрали, максимальное корабельное время, которое потребуется, чтобы добраться туда и погасить скорость, составит не больше нескольких недель!

Реймон был в восторге.

— Понимаете, — объяснил Нильсон, — мы можем выбрать цель, направление движения и скорость которой будут почти идентичны нашим, когда мы догоним ее.

— О да, — пробормотал Реймон. — Я понимаю. Я просто не привык, что удача на нашей стороне.

— Не удача, — возразил Нильсон. — Для пульсирующей вселенной такое развитие событий неизбежно. По крайней мере, мы можем так рассуждать, когда уже все позади. Нам всего лишь остается воспользоваться этим.

— А теперь выберите нашу цель, — сказал Будро. — Прямо сейчас. Если поставить вопрос на голосование, эти идиоты будут спорить часами. А каждый час означает потерю огромного количества времени по меркам вселенной, что ограничит наши возможности. Если вы назовете цель, я проложу соответствующий курс и корабль может немедленно отправляться в путь.

Капитан примет ваши рекомендации. Остальные согласятся с любым fait accompli, который вы им предложите. Вы это знаете.

Реймон некоторое время мерял комнату шагами. Он потирал лоб, где пролегли глубокие морщины. Наконец он остановился напротив собеседников.

— Нам нужна не просто галактика, — сказал он. — Нам нужна планета, на которой мы могли бы жить.

— Понятно, — согласился Нильсон. — Пусть это будет планета планетная система — примерно того же возраста, что Земля в момент нашего отбытия. Скажем, пять миллиардов лет. Похоже, именно столько требуется для развития такой биосферы, какая нам подойдет. Я полагаю, что мы смогли бы жить в биосфере типа мезозойской, но вряд ли мы этого захотим.

— Выглядит разумно, — кивнул Реймон. — Как насчет металлов?

— Ах, да. Нам нужна планета столь же богатая тяжелыми элементами, какой была Земля. Если и беднее, то ненамного, иначе трудно будет создать технологическую цивилизацию. Но и ненамного богаче, иначе многие районы почвы будут ядовитыми. Поскольку более тяжелые элементы формируются на ранней стадии развития звезд, мы должны искать галактику, которая при встрече будет иметь возраст нашей родной галактики.

— Нет, — сказал Реймон. — Моложе.

— Hein? — моргнул Будро.

— Мы, вероятно, сможем найти планету, подобную Земле, в том числе и в отношении металлов, в более молодой галактике, — сказал Реймон. — Шаровое скопление должно иметь много сверхновых на ранних стадиях своего существования. Это локально обогатит межзвездную среду и даст во втором поколении звезды класса G, имеющие примерно такой состав, как Солнце.

Когда мы войдем в избранную нами галактику, то устремимся на поиск таких звезд.

— Мы можем не найти их так скоро, — предупредил Нильсон.

— Тогда изменим требования. Мы можем осесть на планете, менее богатой железом и ураном, чем была Земля. Это не настолько важно. У нас есть технология, которая позволит обойтись легкими сплавами и веществами органического происхождения. В качестве источника энергии мы можем использовать ядерные реакции. Гораздо важнее, чтобы мы оказались первой разумной расой в этой части вселенной.

Нильсон и Будро уставились на него.

Реймон улыбнулся такой улыбкой, которой они никогда не видели прежде.

— Я хочу, чтобы у нас был выбор миров, когда наши потомки начнут межзвездную колонизацию, — сказал он. — И я хочу, чтобы мы стали — ну, старшими. Не империалистами, это смешно, но людьми, которые были с самого начала, и знают, что и как, и у которых есть чему поучиться. Неважно, какой физический облик примут молодые расы. Какая разница? Но давайте сделаем эту галактику, насколько возможно, галактикой человека — в широком смысле слова «человек». А, может быть, и всю вселенную.

Я думаю, что мы заслужили это право.

***

«Леоноре Кристине» потребовалось всего три месяца жизни ее экипажа с момента сотворения до того момента, когда она нашла дом.

Отчасти это было везение, отчасти — результат предварительного расчета. Новорожденные атомы рванулись вовне со случайным распределением векторных скоростей. Таким образом, с течением времени они образовали водородные облака, которые приобрели явственные отличия. Двигаясь в разные стороны, расходясь, эти облака сгустились в суб-облака, которые, подвергаясь медленному воздействию многих сил, разделились на отдельные семейства, затем на единичные галактики, затем на конкретные солнца.

Но неизбежно на ранних стадиях складывались исключительные ситуации.

Галактики были еще недалеко друг от друга. Они все еще содержали аномальные группы. Таким образом, они обменивались материей. Большое звездное скопление могло сформироваться внутри одной галактики, но имея скорость, большую скорости убегания, могло переместиться в другую (пока внутри него формировались звезды), и эта галактика захватывала его.

Поэтому разнообразие классов звезд, принадлежащих отдельной галактике, не ограничивалось теми, которые развились на ее собственной стадии существования.

Приближаясь к своей цели, «Леонора Кристина» продолжала наблюдение за хорошо развитым скоплением, со скоростью которого корабль легко мог уравнять свою. Когда корабль вошел в эту область, стали искать звезду необходимых характеристик, спектральных и векторно-скоростных. Никто не удивился, когда выяснилось, что ближайшая из звезд этого типа имеет планеты. «Леонора Кристина» направилась к ней, тормозя.

Процедура отличалась от первоначальной схемы, в которую входило пройти мимо на высокой скорости, осуществляя наблюдения на пути сквозь систему. Ответственность взял на себя Реймон. На этот раз, сказал он, пойдем на риск. Вероятность была значительна. Измерения, проведенные через световые годы при помощи приборов и методов, разработанных на корабле, давали повод предположить, что один из спутников этого желтого солнца может стать приютом человеку.

Если нет — будет потерян год, необходимый, чтобы приблизиться к скорости света относительно галактики в целом. Но если действительно обнаружится планета, похожая на ту, что жила в памяти каждого, дополнительного торможения не потребуется. Люди выиграют два года.

Риск казался оправданным. Имея двадцать пять способных к воспроизводству пар, два года означали лишних полсотни предков для будущей расы.

«Леонора Кристина» нашла свой мир — впервые.

Глава 23

На холме, с которого открывался вид на прекрасную долину, стояли мужчина и женщина.

Этот мир не был Новой Землей. Требовать такого было бы чересчур.

Далеко внизу река была окрашена золотом из-за крошечных живых существ, а протекала она по лугам, поросшим синими растениями с разлапистыми листьями. Листья деревьев походили на перья, оттенков того же синего цвета. От ветра их странные цветки позванивали. Ветер приносил запахи, напоминающие корицу, йод, запах лошадей, и такие, которым человек еще не придумал имя. На противоположной стороне долины поднимался частокол гор, черных и красных, с иззубренными вершинами, на которых сверкали полоски ледника.

Но воздух был теплым, и люди могли здесь жить. Над рекой, над гребнями гор громоздились величественные облака, отливающие на солнце серебром.

Ингрид Линдгрен сказала:

— Ты не должен оставлять ее, Карл. Мы ей слишком многим обязаны.

— О чем ты говоришь? — ответил Реймон. — Мы не можем оставить друг друга. Никто из нас. Ай-Линг понимает, что ты для меня единственная. Но такова и она, по-своему, в другом роде. Таковы мы все, друг для друга. Ты согласна? После того, что мы пережили вместе.

— Да. Я только… я никогда не ожидала услышать таких слов от тебя, Карл, любимый.

Он рассмеялся.

— Чего ты ожидала?

— Ах, не знаю. Чего-то резкого и непреклонного.

— Это время прошло, — сказал он. — Мы достигли цели. Теперь мы должны начать все сначала.

— Друг с другом тоже? — спросила она, поддразнивая.

— Да. Конечно. Бог мой, разве мы это не обсуждали столько раз? Нужно взять из прошлого все хорошее и забыть все плохое. Как… ну, ревности вообще быть не должно. У нас не будет иммигрантов. Мы должны поделиться нашими генами, насколько это возможно. Пятьдесят человек, чтобы возродить целый разумный вид! Так что не беспокойся о том, что кого-то обидят, или обойдут, или что-нибудь еще. Исключено. Нас ждет столько дел впереди, что мелкие личные пристрастия просто не имеют значения.

Он привлек ее к себе и тихонько рассмеялся.

— Это не мешает сообщить вселенной, что Ингрид Линдгрен — самое прекрасное, что в ней есть, — сказал он.

Он бросился на траву под высоким старым деревом и протянул к ней руки.

— Приди ко мне. Я же сказал, что у нас сегодня выходной.

Над ними пролетело одно из тех существ, что люди назвали драконами в стальной чешуе, с пронзительным свистом разрезая крыльями воздух.

Линдгрен нерешительно присоединилась к Реймону.

— Не знаю, стоит ли, Карл, — сказала она.

— Почему нет?

— Слишком много дел.

— Строительство, высаживание растений, все идет хорошо. Ученые не обнаружили никакой опасности, действительной или потенциальной, с которой мы не в состоянии справиться. Мы можем себе позволить чуток побездельничать.

— Ну ладно, давай взглянем в лицо фактам. — Она говорила словно бы нехотя. — У королей не бывает выходных.

— Что за ерунду ты несешь? — Реймон оперся спиной о ствол дерева с грубой корой и нежным запахом, взъерошил ее светлые волосы, на которых играли лучи утреннего солнца.

— Я говорю о тебе, — сказала она. — Они ждут от тебя, от человека, который спас их, у которого хватило храбрости выжить, они ждут от тебя…

Он прервал ее слова поцелуем.

— Карл! — запротестовала она.

— Ты возражаешь?

— Нет. Конечно, нет. Наоборот. Но… я хочу сказать, твоя работа…

— Мое дело — участвовать в работе общины, — сказал он. — Не больше и не меньше. Что касается любого другого статуса — в Америке была такая пословица: «Если меня назначат, я не буду править, если изберут, не стану служить».

Она посмотрела на него почти с ужасом.

— Карл! Ты не можешь так поступить!

— Еще как могу, — ответил он. На миг он снова посерьезнел. — Как только кризис миновал, как только люди могут справиться сами… что лучшего может сделать для них король, чем сложить с себя корону?

Он рассмеялся, и она не могла не рассмеяться вместе с ним. Они были обыкновенными людьми.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13