Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шуттовская рота - Шуттовская рота

ModernLib.Net / Научная фантастика / Асприн Роберт Линн / Шуттовская рота - Чтение (стр. 14)
Автор: Асприн Роберт Линн
Жанр: Научная фантастика
Серия: Шуттовская рота

 

 


      Пренебрежение, которое старший сержант испытывал по отношению к Космическому Легиону, моментально улетучилось, и на смену ему пришло растущее, хотя и с оттенком зависти, восхищение этим отрядом, состоящим, как он думал, из отбросов. Ведь это были не "красные коршуны", верно… они даже и не стояли рядом с ними. Тем не менее, если кто-то не попал в настоящую воинскую часть, это еще не означает, что плоха та часть, в которой он служит.
      Какое-то движение на полосе, впереди основной массы легионеров, привлекло внимание сержанта.
      Что за черт?.. Один из "разведчиков", как было ясно видно, забрался на деревянные леса, находящиеся на первом препятствии, и, срезав свисающие веревки, бросил их вниз своим товарищам, которые тут же бросились бежать с этими трофеями.
      Да они просто не должны были этого делать! Что же они собираются в таком случае связывать? Более того, как теперь остальные смогут перебраться через траншею, если веревки обрезаны?
      Как бы отвечая на его мысленный вопрос, первая группа, уже из основной бегущей массы, добралась до края траншеи. Не обращая внимания на срезанные веревки, солдаты просто-напросто вошли в по грудь в жидкую грязь… и встали там! Задние ряды легионеров ступили им на плечи, затем прыгнули в грязь, занимая позицию на некотором расстоянии впереди, пока…
      Живая переправа! Люди превратились в опоры для ног! К тому моменту, когда Шпенглер сообразил, что именно они делают, цепочка живых свай была выстроена, и основная масса солдат двинулась через траншею не снижая скорости, шагая по плечам своих товарищей, стоявших по грудь в жидкой тине. Очевидно, что маневр был старательно отработан, судя по скорости, с которой он был выполнен. Была даже пара цепочек, где "опоры" располагались ближе друг к другу, чтобы облегчить переправу более низкорослым членам отряда.
      Неожиданно Шпенглеру вспомнился короткий рассказ, который он читал еще в школе. Назывался он "Леннигтон против муравьев", и в нем была описана история о владельце плантации, который боролся с нашествием полчищ муравьев. Наблюдая за продвижением легионеров в сторону его позиции, сержант зачарованно замер, когда внутренним зрением совместил картину из рассказа, безостановочное движение муравьиной массы, с приближающимися к нему солдатами в черных мундирах. Эта рота легионеров больше не казалась ему такой комичной, какой он считал ее еще сегодня утром. Если они были…
      Глухое бух близкого взрыва заставило его инстинктивно пригнуться. Сначала он подумал, что просто что-то случилось на полосе, затем, но секунду спустя ему открылось истинное положение дел.
      ОНИ ВЗОРВАЛИ ПРЕПЯТСТВИЕ!
      Отвращение и ярость охватили сержанта, когда он увидел, что очередной барьер, в виде трехметровой стены, исчез в облаке взрыва, сопровождаемого летящими во все стороны градом осколков и обломками досок. Прежде, чем смолкло эхо взрыва, появилась черная рота, упрямо прокладывая себе путь сквозь облака пыли, и теперь она была раздражающе близко.
      Воспитанный в условиях железной дисциплины, ветеран многих боевых сражений, старший сержант повернулся спиной к невероятному зрелищу и начал закладывать в пулемет первую ленту.
      Пусть вопрос о том, приемлема тактика легионеров или нет, решает майор. Работой же Шпенглера было следить за тем, чтобы они держали головы как можно ниже, когда будут ползти под пулеметным огнем через колючую проволоку. Никому не удастся быстро пройти через эту позицию. Не удастся, пока трассирующие пули будут поливать их…
      Неожиданно мир перевернулся для него вверх дном, и пол платформы оказался возле его головы. Он попытался выпрямится – как оказалось, только для того, чтобы вновь упасть, на этот раз крепко ударившись челюстью.
      – М-ммммм… Ты… лежать. Понял?
      Красно-коричневое лицо с темными, словно вулканическое стекло, глазами всплыло перед ним. Одетый в черную форму легионеров склонился над ним, и Шпенглер ощутил легкое прикосновение ножа под подбородком.
      – И ч-что же, по-твоему, ты делаешь? – прохрипел сержант, стараясь говорить, не двигая подбородком. – Ты не можешь…
      Он замолчал, поскольку давление ножа заметно усилилось.
      – Капитан сказал. Он сказал: "Искрима, я хочу, чтобы ты помог устранить препятствие". Так вот, ты и есть препятствие… понятно? Я устранил тебя, захватив в плен. Ты должен подчиниться, иначе я убью тебя.
      Быстро оценив возможность выбора, сержант не стал держать пари на собственную жизнь, решая, блефует легионер или нет. Шпенглер просто остался тихо лежать на том месте, где его застал плен. Разумеется, этот факт не удержал его от переживаний, глядя на то, как начисто срезается вся колючая проволока и в считанные секунды рота проходит это препятствие, опять не сбавляя шага.
      – Надеюсь, вы не допускаете мысль, что так и спустите им это… сэр.
      В новом, весьма внушительном комплексе, где теперь постоянно жили легионеры, на время проведения соревнований для "красных коршунов" было выделено несколько "гостевых" комнат, в одной из которых майор О'Доннел хмуро, но с большим вниманием слушал своего старшего сержанта.
      – Я не говорил, что собираюсь так просто оставить это, – сказал майор с заметным напряжением в голосе. – Я только сказал, что не собираюсь заявлять протест.
      – Но ведь они не прошли полосу препятствий! Они просто сравняли ее с землей!
      – И мы могли бы сделать то же самое… если бы подумали хорошенько, – рявкнул в ответ майор. – У нас был полный комплект необходимого снаряжения, и оно было предназначено для боевых условий. Это как раз то, что нам следовало сделать в этих условиях. Мы просто попали в ловушку ортодоксального мышления, только и всего.
      – Хорошо, но то что они сделали, не согласуется с уставом, – заревел сержант.
      – То же самое можно сказать и о нашем утреннем выступлении. Да, у нас была возможность пустить пыль в глаза, и они встретили нашу победу без истеричных воплей, молча согласились с ней, а вот теперь они реализовали свой шанс.
      – Стало быть, мы собираемся согласиться с тем, что победа досталась Космическому Легиону? – спросил Шпенглер, пытаясь уязвить гордость офицера.
      – Взгляните на это прямо, сержант. Мы проиграли. Они побили наше время, не минуя ни одно из препятствий… и сделали это в десять раз быстрее, чем многие мои солдаты. Разумеется, мы помогли им. Эта тусклая, без тени интереса работа наших парней помогла им. Говоря откровенно, мне не кажется, что мы заслужили победу на сегодняшних соревнованиях. Мы опростоволосились, тогда как они не валяли дурака. И справедливо победили.
      Старший сержант сделал удивленное лицо.
      – Мы не думали, что они могут так серьезно подойти к этому, сэр, – пробормотал он, избегая взгляда командира.
      – М-м-м-м. Мы были слишком нахальными и дерзкими именно там, где не смогли правильно оценить противника, – пояснил свою мысль О'Доннел. – Если мы что-нибудь и должны этим легионерам, сержант, так лишь поблагодарить их за тот ценный урок, который они нам преподнесли. Мне кажется, нам просто чертовски повезло, что не пришлось учиться этому в настоящем бою. Во всяком случае, мы живы… и у нас есть еще один шанс.
      – Знаете, сэр, – очень осторожно заговорил Шпенглер, будто удивляясь собственным словам, – я никогда не думал, что скажу такое, но мне кажется, что с этим отрядом я не хотел бы столкнуться в настоящем бою.
      Майор скривил лицо.
      – Не переживай. Я думал о том же… И не верил, что они обойдут тебя с фланга, будучи уверен, что нас не будут воспринимать как врагов.
      Он безрадостно усмехнулся своей собственной шутке, затем покачал головой.
      – Ладно, хватит об этом. Мне надо подготовиться к матчу по фехтованию, который состоится сегодня вечером. Кажется, это наш последний шанс вытащить из огня каштан для армии, не говоря уж о нашей собственной репутации.
      – Ну думаю, что здесь у нас будут трудности. – Старший сержант нахмурился. – Ведь у нас есть Корбин.
      – Да, есть. – О'Доннел согласно кивнул. – Но это лишь одна схватка из трех. После того, что произошло сегодня, я не стал бы держать пари на взятые взаймы деньги, что эти клоуны собираются принести нам две другие прямо на блюдечке.

Глава 15

      Очень сомневаюсь в том, что вам приходилось присутствовать на настоящем турнире фехтовальщиков, если только вы сами не были прямым участником этих соревнований или зрителем, по случаю приятельских или профессиональных отношений с кем-то из фехтовальщиков. Все объясняется очень простым фактом: это не зрелищный спорт, потому что спортсмены действуют настолько быстро, что все их движения попросту неуловимы для неопытного глаза. (Небезынтересно заметить, что фехтование – это один из немногих видов спорта, где противники вносят плату, а зрители присутствуют бесплатно.)
      Обычно такие соревнования проводятся в помещениях типа большого гимнастического зала, разделенного несколькими дюжинами полос на зоны. Участники соревнований разбиваются на группы, или "пулы", внутри которых каждый соревнуется с каждым. Несколько первых победителей из каждого "пула" вновь перегруппировавшись, образуют новые "пулы", и процесс повторяется. При этом основная масса присутствующих в зале зрителей состоит из самих участников и их тренеров, а так называемая непрофессиональная часть – из близких друзей или родственников спортсменов. Несмотря на то, что наибольший интерес, как правило, вызывают лишь последние поединки, именно в этот момент зрителей становится меньше, поскольку большинство участников собирают вещи и уезжают, как только выбывают из соревнований.
      Нечего и говорить, что совсем иначе складывался финал соревнований между "красными коршунами" и командой моего шефа.
       Дневник, запись №130
      Майор О'Доннел сделал перерыв в упражнениях, которыми занимался для разминки, и взглянул на растущую толпу зрителей. Несмотря на свое решение игнорировать все, что отвлекает от подготовки к выступлению, он обнаружил что его охватывает изумление.
      Чертовски плохо!
      Тактика легионеров на полосе препятствий была в высшей степени неортодоксальной, но здесь… Это было неслыханно! Все выглядело так, будто рота легионеров присутствовала в полном составе, расположившись прямо на полу в одной части зала, в то время как его собственные "красные коршуны", раздосадованные тем, что на этот раз не имеют возможности непосредственно участвовать в ходе поединка, беспокойно ерзали на стульях, расставленных для них в противоположном конце зала. И что больше всего удивило майора, так это количество зрителей.
      Он, конечно же, знал, что они будут. Но и представить себе не мог эти в буквальном смысле толпы, заполнявшие отведенные для зрителей места. НА ФЕХТОВАЛЬНОМ ТУРНИРЕ – боже мой! Здесь были даже представители средств массовой информации со своими голографическими камерами, установленными в разных местах для записи поединков! Все скорее напоминало баскетбольный или волейбольный матч… или колизей в ожидании боя гладиаторов!
      Майор постарался поскорее выбросить из головы беспокойные мысли вместе с навязчивым подозрением, что вновь оказался в ловушке. Верно, он был удивлен случившимся на полосе препятствий, но на фехтовальной площадке можно сделать только то, что можно сделать. В этом турнире, в конце концов, были стандартные правила!
      Очевидно, этот Шутт, или капитан Шутник, как его называли, вовсе не был озабочен этим турниром. На самом деле, несколько минут назад тот объявил о показательном выступлении одного из легионеров, который демонстрировал приемы боя на палках. Скорее всего, он хотел завести толпу, ожидавшую начала соревнований.
      Необычно одетая фигура отчасти привлекла внимание даже "красных коршунов", особенно тогда, когда они начали узнавать в ней того самого легионера, который буквально на лезвии ножа удерживал их сержанта Шпенглера во время дневных состязаний. Правда, после нескольких минут созерцания того, как маленькая, почти шоколадного цвета фигура повращала свои палки, нанося серии ударов по воздуху, все опасения майора в отношении того, не превратится ли это шоу в "возмездие" маленькому мастеру от его отряда, без следа испарились. "Красные коршуны" все до одного были мастерами рукопашного боя, и составной частью их мастерства было уменье не ввязываться в бой с теми, кто использует незнакомые для вас способы борьбы.
      Поэтому, перестав обращать внимание на зрелищное представление, происходившее в зале, майор улучил момент, чтобы как следует рассмотреть миниатюрную фигуру, разминающуюся около задней стены.
      Он был удивлен (в который уже раз), когда увидел список участников поединка, и понял, что по классу рапиры Легион включил в состав выступающих женщину. Поспешно отреагировав на это, майор предложил тоже включить женщину в состав участников со стороны "Красных коршунов", но командир противника отказал ему в этом. "Вы выбрали своих лучших, а мы – своих". Таков был его единственный комментарий.
      Как ни странно, но, хотя рапира и была самым распространенным фехтовальным оружием, этот вид боя был самым слабым местом "Красных коршунов". Обычно сам О'Доннел занимал второе место по этому виду оружия, после Корбина, который, разумеется, будет выступать с саблей. Это обстоятельство должно было бы привести к тому, что поединок закончился бы после двух боев и им не понадобилось бы выпускать на площадку самого слабого участника. Но поскольку Шутник вынудил его выступать в поединке со шпагой, появился шанс, что все это продлится до третьего, финального боя. И проблема состояла в том, что шпага была очень "сомнительным" оружием.
      Майор вновь заставил себя сосредоточиться на подготовке. Не было причин расстраивать себя подобными предположениями. Короче говоря, все должно быть решено раз и навсегда.
      Показательные выступления уже закончились, и распорядитель соревнований, один из тренеров местного университетского фехтовального клуба, взял микрофон, чтобы обратиться к присутствующим. О'Доннел встречал его раньше, этого проворного маленького человечка, который явно нервничал, принимаясь судить этот поединок перед таким количеством зрителей, не говоря уже о голокамерах. Однако его голос был твердым и уверенным, когда он, чтобы просветить немного зрителей, начал рассказ об этом необычном виде спорта.
      Уж это-то майор мог проигнорировать без особого труда, возобновив прерванные упражнения. Все это он слышал много раз, и знал, как чрезвычайно трудно объяснить некоторые весьма тонкие моменты фехтования, чтобы привить "правильный взгляд" тем нетерпеливым, кто пришел посмотреть лишь на "сорвавшихся с цепи людей, готовых исполосовать друг друга мечами", изменив их абсолютно неверное представление об этом спорте, созданное бесконечными фильмами о разного рода головорезах.
      Спортивное фехтование подчинялось целому своду правил, разработанных специально для того, чтобы сохранить истинный дух дуэли, от которой собственно и происходит. Следуя этим правилам, один участник, А, "объявляет атаку", выбрасывая свое оружие на длину вытянутой руки, пытаясь поразить важный участок тела противника, а участник В должен отвести эту угрозу, до того, как сам сможет объявить об атаке. Дело в том, что если бы участники использовали настоящее оружие, способное вызвать рану или даже убить, это было бы безрассудной храбростью, если не самоубийством – отражать нападение, не пытаясь атаковать в ответ. Хотя, может, сама концепция и была достаточно проста, значительное время каждого фехтовального турнира уходило на то, чтобы в присутствии участников, которые приходили в себя после волнения, вызванного короткими моментами боя, распорядитель мог совершенно спокойно объяснить, чей удар достиг цели в данной схватке и кому следует присудить победу. Надо сказать, это было гораздо менее волнующим, чем наблюдение за ростом травы.
      Наконец распорядитель завершил свою речь, возможно, от того, что ему просто надоело, и, повысив голос, объявил первый бой.
      – Первым видом состязаний в этого вечера у нас будет сабля, – донеслось из громкоговорителей. – У этого оружия при атаке может быть использовано либо острие, либо лезвие клинка. Места поражения располагаются выше линии бедра, включая руки, голову и спину.
      Он сделал паузу, чтобы заглянуть в свои бумаги.
      – Роту "Красные коршуны" регулярной армии будет представлять Исаак Корбин, вот уже пять лет подряд подтверждающий титул победителя трехпланетного чемпионата!
      О'Доннел выругался в душе, когда возгласы удивления прокатились по залу. Он надеялся, что заслуги Корбина останутся незамеченными, или, хотя бы, удастся избежать комментариев. Но раз уж это произошло, еще до начала поединка, представитель Легиона заранее выглядит как побитая собака. Если он проиграет, это будет вполне естественно, а если выиграет – просто сенсация!
      – Космический Легион – сержант Искрима, который до сегодняшнего вечера никогда не имел дела с саблей!
      На этот раз майор не стал обращать внимание на приветствия толпы, а достал из кармана список и быстро пробежал по нему глазами.
      Да, так оно и есть: сержант Искрима… Сабля! Он был так занят мыслями о своем собственном поединке и женщине-фехтовальщице, что совершенно проглядел, кто был поставлен в поединок на саблях!
      Уверенный в себе, легионер отложил свои палки и с помощью двух товарищей облачился в защитный жилет и маску.
      Неплохая идея, напряженно улыбаясь подумал О'Доннел, выставить против чемпиона абсолютно непредсказуемого противника, да к тому же не фехтовальщика. Хотя сомнительно, что это может дать какой-то эффект – Корбин был слишком опытным ветераном, чтобы потерпеть поражение от проделок новичка.
      И как только начался поединок, майор убедился, что оказался прав в своих оценках. Корбин сравнительно легко обыграл своего неопытного противника, хотя победа не была столь убедительной, как хотелось бы О'Доннелу.
      В самом начале Искрима выиграл пять ударов, размахивая клинком со скоростью света и пытаясь буквально "отрубить" кисть противника, едва Корбин начинал свою атаку. Однако, как и предвидел майор, чемпион вскоре приспособился игнорировать эти заградительные удары, прорываясь сквозь них самой простой атакой и выигрывая очки в полном соответствии с правилами. Короче, он лучше знал правила, лучше владел оружием и смог использовать это для достижения победы.
      Искрима постоянно держал толпу в напряжении, демонстрируя высокую скорость движений, то приближаясь к своему мучителю, то низко приседая, уходя от удара, но всякий раз добивался лишь дисквалификации своих уколов как "не достигших цели" в соответствии с правилами. Дважды он был предупрежден за контакт, запрещенный в фехтовании.
      Зрители, не совсем разбирающиеся в правилах поединка, хлопали и приветствовали любой неординарный выпад Искримы, и всякий раз, когда удар аннулировался или присуждался противнику, падали духом и погружались в тишину, сопровождаемую лишь свистом.
      А последнее доказательство своего незнания законов спорта Искрима продемонстрировал, когда схватка была уже закончена. Заработав победное очко, Корбин снял маску и сделал шаг вперед для рукопожатия, но был встречен противником, явно намеревающимся нанести очередной удар. Какое-то мгновенье все ожидали катастрофы, но затем Искрима понял, что его противник больше не собирается сражаться, и, сунув саблю подмышку, он хлопнул Корбина по руке, снял маску и встал, оглядываясь кругом и недоумевая, почему последовал столь жалкий и быстро утихший всплеск аплодисментов.
      – СЕРЖАНТ ИСКРИМА!
      Голос прозвучал словно удар хлыста, и Искрима повернулся в ту сторону, где сидели легионеры.
      Командир роты, сидевший уже одетым к собственному выступлению, встал, привлекая к себе взоры других, и словно бы исполнил команду "смирно". Спокойным, плавным движением он вытянул свою шпагу в сторону сержанта и отсалютовал ему. Словно подкатившая сзади волна, вся рота легионеров поднялась и вслед за своим командиром отсалютовала сержанту, потерпевшему поражение.
      Командир "Коршунов" на какой-то миг был озадачен. В его понимании Легион не должен был делать этого, хотя, разумеется, соответствующий армейский порядок предусматривал, что салют мог быть отдан по приказу командующего колонной или шеренгой солдат, в данном случае это был капитан Шутник, но на его месте с таким же успехом мог быть и кто-то другой.
      Искрима некоторое время смотрел на роту, затем понял, что их салют обращен к нему, и коротко кивнул головой. Стараясь держаться как можно более прямо, он повернулся и строевым шагом покинул площадку, не обращая внимания на спонтанный взрыв аплодисментов, раздавшийся со стороны зрителей.
      – Следующим видом соревнований будет рапира. Это только колющее оружие, и область поражения включает весь корпус и спину, исключая голову и руки. Космический Легион будет представлять рядовая… Супермалявка, "Красных коршунов" – капрал Рой Дэвидсон.
      О'Доннел прослушал объявление и пропустил начало поединка, не в состоянии отвлечься от небольшой драмы, происходившей вне поля зрения публики.
      Со своего места майор мог видеть стену, возле которой находились места легионеров. Его взгляд привлекла фигура Искримы, легионера, который только что выступал против чемпиона "Красных коршунов". Мастер борьбы на палках сидел на корточках около стены, отвернувшись от роты и склонив голову и плечи. Весь его вид являл собой жалостливую сцену самого глубокого страдания.
      Причина О'Доннелу была абсолютно ясна. Не вызывало сомнений, что Корбин победит, и командир противника, должно быть, выставил Искриму, вовсе не надеясь на успех, но то ли стратегия сыграла с Искримой злую шутку, то ли включение его в поединок вообще было ошибкой. Гордый маленький боец явно надеялся стать победителем, и теперь страдал, не столько от поражения, сколько от того, что подвел тех, кто на него понадеялся.
      Майор стал свидетелем того, как к нему подошел капитан Шутник, некоторое время постоял сзади, а затем присел рядом с ним, чтобы поговорить по душам. И хотя они находились слишком далеко, чтобы майор мог разобрать слова, ему не составило труда мысленно воспроизвести их беседу.
      Должно быть, командир в очередной раз объяснил Искриме невозможность его победы в этом поединке, и возможно, даже извинился за то, что послал сержанта на безнадежное дело вместо того, чтобы взяться за это дело самому. Должно быть, в очередной раз было отмечено, что сержант отыграл несколько очков у неоднократного чемпиона, что по плечу не всякому даже опытному фехтовальщику, и что он сделал гораздо больше, чем просто поддержал роты.
      В конце концов сержант поднял голову, и некоторое время спустя кивнул в ответ на слова командира. Потом оба поднялись на ноги, и капитан ласково похлопал Искриму по плечу; склонил голову, чтобы сказать несколько последних слов, и проводил его на место.
      О'Доннел поймал себя на том, что точно так же кивнул головой.
      Хорошо. Маленький сержант был сильным человеком, раз сумел быстро оправиться после такой травмы. Оценка, которую майор дал своему сопернику, поднялась еще на один балл, и он перевел внимание на продолжающийся поединок.
      – …атака потеряна… Касание засчитано… Счет три один!.. Внимание!..
      Три один?
      О'Доннел сосредоточил все внимание на происходящем.
      Что там происходит? Как мог его человек так быстро получить три укола?
      – ПРОДОЛЖАЙТЕ! ФЕХТУЕМ!
      Мелькание стальных клинков, последовавшее за словами распорядителя, прояснило ситуацию.
      Маленькая фехтовальщица, выступавшая от легионеров, – как ее звали?.. ах, да, Супермалявка, – нашла способ скомпенсировать свой небольшой рост. Она не собиралась приближаться к границе зоны досягаемости для выпада Дэвидсона, находясь при этом, разумеется, слишком далеко и для собственной атаки, таким образом провоцируя фехтовальщика, представлявшего "Коршунов", атаковать самому. В результате она была вынуждена отступать назад от атакующего, но затем…
      Майор нахмурился, когда увидел, как Супермалявка увернулась от несущегося к ней острия и сделала быстрый шаг вперед, навстречу своему более высокому противнику. Дэвидсон попытался было среагировать, но было уже поздно…
      – Стоп! Атака потеряна, контратака засчитана! Касание! Счет четыре один!
      Эта мелкая стерва была так мала, что области поражения почти не существовало! Черт возьми, выдохнув, она могла спрятаться за своей рапирой! А эта работа ногами…
      О'Доннел очень внимательно наблюдал, как Супермалявка исполняла прыжки и балетные па, ведя Дэвидсона словно терьер быка. Ему уже приходилось видеть эти плавные вращательные движения ног… Сейчас он не мог точно вспомнить, где именно, но это не были движения фехтовальщика! Легионеры выставили очередного мастера рукопашного боя, на этот раз такого, который смог воспользоваться своими навыками в фехтовании! Но поскольку Дэвидсон был напрочь лишен таланта Корбина, вполне понятно, что он потерял боевой дух, столкнувшись с неортодоксальными движениями соперника.
      И хотя фехтовальщик из "коршунов" вновь овладел собой и выиграл подряд два очка, для майора исход поединка был уже ясен. Неуловимая маленькая фехтовальщица была на удивление находчивой, способной в три приема улизнуть, а затем…
      Словно в ответ на его мысли, Супермалявка бросилась вперед, как при низкой "атаке стрелой", а в следующий момент уже застала Дэвидсона врасплох, пока тот планировал свою атаку.
      – Стоп! Атака засчитана! Касание! Пять три! Схватка за Космическим Легионом! Соревнующиеся стороны выиграли по одной схватке каждая!
      Зрители разразились восторженными криками и аплодисментами, когда Супермалявка, отсалютовав своему сопернику, сняла маску и показала всем сияющее словно солнце лицо. Она пожала руки своего соперника и распорядителя, кивком головы ответив на их поздравления, а затем повернулась в ту сторону, где сидели легионеры.
      На этот раз не было необходимости в намеках от командира. Рота уже была на ногах, салютуя победителю. Все еще улыбаясь, да так, что казалось, будто ликующая улыбка доходит до ушей, Супермалявка вернула им приветствие, молнией взметнув вверх свою рапиру, и закончила его намеренно преувеличенным реверансом. В ответ легионеры забыли о дисциплине и, бросив свои места, окружили маленькую женщину.
      – Все в порядке, Супер!
      – Так держать!
      Первый, кто добрался до нее, был высокий уродливый легионер, не относящийся к людскому роду, одно присутствие которого заставляло "красных коршунов" чувствовать себя неуютно. Единым широким движением, которое нельзя было расценить иначе, кроме как дружеское, он поднял ее в воздух, не выпуская из медвежьих объятий, которые были одновременно и эмоциональными и очень мягкими, а затем, по-прежнему не опуская вниз, повернул в сторону роты, предоставляя ей возможность услышать одобрительные возгласы остальных легионеров.
      – Очень сожалею о своем промахе, сэр.
      Это извинение заставило О'Доннела переключить свое внимание.
      – Не стоит переживать, Дэвидсон, – спокойно ответил он, чуть коснувшись руки капрала. – Никому не удается побеждать все время. Посмотрим, как мне удастся завершить все это.
      – Да, сэр, – сказал капрал, бросая взгляд в зал, где все еще торжествовали легионеры. – Думаете, вам удастся сделать это? Возможно, они и шуты гороховые, но ловкие черти.
      Майор кивнул, соглашаясь с такой оценкой.
      – Говоря по правде, капрал, не знаю. Спросите меня об этом еще раз минут через десять.
      Дэвидсон лишь коротко улыбнулся.
      – Хорошо. Удачи, сэр.
      – Наша следующая, и на этот раз последняя схватка… – раздался усиленный динамиками голос распорядителя. Он сделал паузу, ожидая, когда легионеры усядутся на свои места. – Спасибо. Наша следующая и последняя схватка – на шпагах. Для тех из вас, кто, может быть, уже забыл мои объяснения, я с радостью напомню, что СОРЕВНОВАНИЯ НА ШПАГАХ НЕ ИМЕЮТ НИКАКИХ ОСОБЫХ ПРАВИЛ! КТО НАНОСИТ УДАР ПЕРВЫМ, ТОТ И ПОЛУЧАЕТ ОЧКО!
      Это заявление было принято коротким всплеском аплодисментов и смехом, пронесшимся по рядам.
      – Причина этого – то, что схватка на шпагах – в некотором смысле воссоздание дуэли времен сразу после того периода, когда был изменен Кодекс Дуэли, чтобы допускать "первую кровь", а не смерть, для решения вопросов чести. При этом считается, что первая кровь может появиться в любом месте тела, включая руки и ноги, а потому при фехтовании на шпагах любая часть тела может служить мишенью.
      О'Доннел подхватил маску и оружие, подключил провод от своего костюма к разъему, скрытому внутри сферической гарды шпаги. Его движения были автоматическими, когда он мысленно начал готовить себя к предстоящему поединку.
      – Следя за огнями, высвечивающимися на табло счетной машины, – продолжал тем временем распорядитель, – вы с легкостью сможете узнать, чей укол достиг цели. Машина подключается к костюму каждого из соперников и с точностью до двадцатой доли секунды определяет, кто кого коснулся первым. Если оба фехтовальщика наносят укол во время этого промежутка времени, что случается гораздо чаще, чем можно было бы подумать, загораются оба огня, и это квалифицируется как двойной удар. То есть в этом случае каждому фехтовальщику будет присуждено очко.
      Майор хотел, чтобы схватка началась поскорее. Его начало охватывать волнение решающей схватки, которое мурашками ползло по его плечам и вызывало напряженность. В раздражении О'Доннел встряхнул рукой, в которой обычно держал оружие, чтобы расслабить мышцы. Напряженность означала скованность, а скованность влекла за собой замедление рефлексов, что было фатальным в спорте, в котором победителя и проигравшего зачастую разделяли доли секунды.
      – Заключительный бой будет происходить между командирами соревнующихся рот. От "Красных коршунов", представляющих регулярную армию, выступает майор Метью О'Доннел… от Космического Легиона – капитан Шутник!
      – ПОЛУЧИ ЕГО ШКУРУ, КАПИТАН!
      – ЛЕ-ГИ-ОН! ЛЕ-ГИ-ОН!
      Та часть зала, откуда доносились ободряющие крики, была похожа на туго натянутый барабан, издавая рев и мычание, что более подходило поединку боксеров, а не фехтовальщиков. О'Доннел однако заметил, что его оппонент не обращает внимания на шум, когда они шли к площадке, чтобы подключить свои костюмы к соответствующим входам ведущей счет машины. Обменявшись приветствиями друг с другом и с распорядителем, они одели маски и отошли каждый к своей исходной позиции.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17