Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Султан Луны и Звезд (Орокон - 3)

ModernLib.Net / Арден Том / Султан Луны и Звезд (Орокон - 3) - Чтение (стр. 6)
Автор: Арден Том
Жанр:

 

 


      Йо-хо-хо, йо-хо-хи, жизнь-судьба моряка!
      Капитан усмехнулся. Настроение у него немного поправилось. Он протянул руку, взял пожелтевшую, замусоленную карту, что лежала у него на столе посреди тарелок и объедков, и уставился на нее горящими глазами. Неужто Эмпстер, этот глупец Эмпстер решил, что прижал старого морского бродягу к ногтю? Благородный господин использовал капитана для каких-то там своих целей, да? Ну, так и капитан благородного господина тоже использовал. Дело было так: старушка "Катаэйн" томилась в сухом доке, вот-вот ее должны были пустить на слом, и вдруг капитан неожиданно повстречался с таинственным аристократом, с которым свел знакомство много лет назад. В те годы Фарис Порло был всего-навсего корабельным буфетчиком, как теперь Прыщавый, и должен был отправиться в свое самое первое плавание. Вот ведь дивно - то время помнилось с трудом. А еще более дивно, что благородный господин с тех пор ни капельки не состарился.
      Ну и что? Порло-то до этого какое было дело? Ежели бы не Эмпстер, ему бы ни за что не наскрести деньжат, чтобы заново оснастить корабль для этого, последнего плавания. Да-да, последнего - и для корабля, и для капитана. И все же Порло понимал: из всех его плаваний это - самое важное. И еще он понимал, что ссориться с Эмпстером не стоит - по крайней мере пока. Помимо всего прочего, этот человек обладал большими связями и властью, а капитан мечтал о том, какой властью наградит его судьба, когда он наконец разыщет вожделенные сокровища.
      Капитан расплылся в ухмылке, он раскинул руки, чтобы обнять свою драгоценную Буби. Обезьянка прыгнула ему на колени, потерлась о грудь своего хозяина и защитника.
      Только одно сейчас огорчало капитана, портило его прекрасное настроение.
      - Ром! Прыщавый, дьявол тебя дери, где моя ром!
      Глава 10
      ВИДЕНИЕ ПРОРОКА
      Яркие лучи солнца уже лежали на полу и стенах покоев Деа, когда к нему явились странные, незнакомые слуги. Очнувшись ото сна, юноша увидел пятерых мужчин в ярких одеждах. То были Таргонские Хранители - члены особой свиты отца. Все пятеро выстроились у его постели и вид имели суровый и непроницаемый. Торжественно склонив головы, Хранители пропели краткую хвалу Бесспорному Наследнику престола, после чего слаженными мановениями рук дали юноше знак подняться.
      Деа неуверенно обвел взглядом покои.
      - А-а-а... а где Ламми?
      - Теперь мы будем служить вам, - в унисон произнесли Хранители писклявыми, дрожащими, до странности механическими голосами. До сегодняшнего дня Деа видел членов гильдии Таргонов только издалека, когда их яркие одежды мелькали в просветах арок дворцовых галерей. Даже тогда они пугали его, а теперь, вблизи, казались еще более страшными.
      - П-почему вы р-разговариваете все вместе?
      Но Таргоны на этот вопрос принца не ответили, и Деа почувствовал, как по его спине словно бы побежали мурашки.
      - Пусть придет Ламми!
      Он вскочил и уже был готов броситься к комнатушке няньки, но Таргоны окружили его, встав на его пути непроницаемой стеной. Что бы это могло значить? Деа вдруг стало нестерпимо стыдно: он понял, что проспал время, называемое часом Катакомб, - время первого утреннего молитвенного Поклонения. Он посмотрел в окно, на солнце, и подумал, что, пожалуй, и время Зелени тоже проспал - Ламми никогда бы не позволила ему так долго валяться в постели! Он совершил тягчайший грех, и вот теперь Таргоны явились, чтобы жестоко наказать его за это.
      Он ошибся.
      - Успокойся, о Наследник, - в унисон пропищали Таргоны. - Султан Луны и Звезд так приказал, а приказал он, чтобы ты теперь явился к нему. Он с нетерпением ожидает тебя в Большом Зале Собраний. Но сначала мы облачим тебя в Пламенные Одежды.
      Тут, словно по волшебству, в руках у каждого из Таргонов возникли части богатого, дивного облачения. Деа в отчаянии и беспомощности смотрел на гладкую, скользкую шелковую ткань, из которой были сотканы шальвары, рубаха, плащ, шейный платок и золотистое полотнище для тюрбана. Передвигаясь вокруг принца с удивительной плавностью и проворством, как бы даже и не прикасаясь к нему, Таргоны принялись надевать на него облачение. Юноше оставалось только покориться.
      Когда с одеванием было покончено, Таргоны повели принца по лабиринту коридоров, стены которых сверкали украшавшими их каменьями и пестрели затейливым орнаментом изразцов. Эхо шагов гулко звучало под сводами аркад. Через равные промежутки у стен стояли дворцовые стражи с ятаганами наголо. Их могучие мускулистые тела блестели от масла, а черные волосы были стянуты в тугие пучки на макушке.
      Деа был полон страха, но страх этот был до странности бестелесным. Ко всему тому, что происходило с юношей сейчас, примешивались события прошедшей ночи. Вправду ли он видел призрак Таля, окликнувший его в ночном саду? Нет, конечно, это никак не могло случиться взаправду! Но если ничего такого не произошло, то чья же это была жестокая шутка?
      Деа еще ни разу не бывал в Большом Зале Собраний, но знал, что к нему ведет длинная витая мраморная лестница. С дрожью в коленях он поднимался по ступеням, страшась необъяснимой силы яркого, разноцветного сияния, лучившегося с высоты. Когда же он оказался на самом верху лестницы, сердце у него екнуло: перед ним оказался огромный витраж, а за ним - та самая длинная церемониальная дорога, по которой он прошел вчера ночью к Святилищу Пламени. Посередине витража располагалось высокое прямоугольное красное стекло. По одну сторону от него - стекла поуже, лиловое и зеленое, а по другую - синее и золотистое.
      Но лишь одно краткое мгновение принц смотрел через витраж на церемониальную дорогу, что вела к Святилищу Пламени. Затем его снова окружили Таргоны и заставили отвернуться, после чего повели дальше. Перед Деа простерлась длинная-предлинная алая ковровая дорожка. Словно река, полная крови, она текла к золотому трону, над которым было сооружено навершие в форме языков пламени. На троне восседал султан в самых роскошных парадных одеждах. Сотни придворных застыли в благоговейном молчании, низко опустив головы.
      - Подойди, принц крови! Подойди, Бесспорный Наследник! - пронесся по длинному залу и отлетел эхом от стен пугающе оглушительный голос султана.
      Деа заставил себя шагать вперед, черпая силы у идущих по обе стороны от него Таргонов. Где-то рядом с троном ударили в гонг, и жрецы запели хвалебные молитвы. Все это выглядело только прелюдией к главной церемонии, но при всем том Деа предстояло получить немало сюрпризов.
      Пятеро Таргонов растворились в толпе придворных, а высокий, худощавый, охваченный робостью юноша застыл перед троном отца.
      Он чувствовал кожей, что придворные не спускают с него глаз, но от придворных сейчас ничего не зависело, они были всего-навсего бездействующими зрителями. Юноша посмотрел в глаза отца, мрачно сверкающие из-под яркого тюрбана, и не выдержал их взгляда. Деа потупился и уставился на руки султана, лежавшие на подлокотниках величественного трона. Острые ногти. Сверкающие перстни. Темные завитки жестких волос.
      - Подойди ближе, Деа, - сказал султан. - Не надо бояться. Сегодня мы встречаемся с тобой в торжественной обстановке, но торжественность обязательна, когда юноша переходит с одной ступени жизни на другую. - Он указал на алый, как кровь, ковер. - Видишь - со своего трона я взираю прямо на Святилище, как в один прекрасный день, сын мой, будешь взирать ты. Мы должны не спускать глаз с этого священного места, ибо суть того урока, который ты получишь нынче утром и который не забудешь всю свою жизнь, состоит в том, что нет на свете ничего важнее Пламени.
      Толпа придворных огласилась благоговейным шепотом, а старик, стоявший рядом с троном, негромко кашлянул и поднес к губам шуршащий накрахмаленный платок. Этого старика Деа прежде никогда не видел. На нем были одежды имама, но среди тех имамов, что шли прошлой ночью в процессии к Святилищу, его не было. Старик сильно горбился и опирался на клюку, рукоятку которой венчал усыпанный рубинами шар. Длинная седая борода каскадами струилась по его одеждам.
      - Это - советник Симонид, он очень дорог моему сердцу, - представил старика сыну султан. - Некогда Симонид был моим учителем и обучил меня всему, что я теперь ведаю о своих священных обязанностях. Затем он возвысился надо всеми моими имамами и стал главным из моих Старейшин. Увы, мой старый наставник теперь слаб здоровьем, и я не слишком утруждаю его исполнением долга, однако в нашем царстве по-прежнему нет человека, который превзошел бы его в мудрости. Ради сегодняшнего торжества он покинул одр болезни. Подойди, Симонид, и наставь моего сына так, как некогда наставлял меня.
      Выгнув спину наподобие вопросительного знака, старик сделал несколько неверных шагов и уставился на юного принца слезящимися глазами, обрамленными покрасневшими веками. Венчавший его голову колпак в форме языков пламени сильно дрожал, старик часто подносил к губам платок, чтобы промокнуть слюну.
      - Принц крови, ты дивишься тому, почему ты призван так скоро, так непомерно скоро облечься в мантию Законного Наследника, так ведь? О, Законный Наследник, нынче утром ты познаешь ответ на этот - кха-кха вопрос. Подумать только - кха-кха - и такое дитя (прошу прощения, я не желаю тебя оскорбить) я должен наименовать Бесспорным Наследником! Бесспорным Наследником, если бы... твой отец мог не спорить о том, существует ли предмет для... кха-кха... спора...
      Похоже, старик сбился с мысли.
      - Ты необыкновенно точен, как всегда, Симонид, - улыбнулся султан. Но послушай, старый мой друг, ты сам говорил мне, что дни твои сочтены. Печально будет мне созерцать твой уход в Царство Вечности, но еще печальнее то, что последний из твоих учеников не успеет впитать всю ту мудрость, которой ты бы смог с ним поделиться.
      Старик несколько мгновений подслеповато моргал, затем кивнул - словно бы в знак неохотно данного согласия, после чего в очередной раз прокашлялся и возобновил свою речь:
      - Принц крови, доселе ты пребывал в неведении, что, я должен заметить, вполне естественно для дитяти. Однако я слыхал, что ты - способный ученик, и это естественно, ибо разве ты не чадо своего отца? Следовательно, ты легко уразумеешь то, что я намерен тебе поведать. Но сначала... скажи мне, что тебе известно об истории нашей веры и об основании древа Рода Пророка, на котором ты являешься новой... ветвью?
      Деа сдвинул брови. От него не однажды требовали, чтобы он пересказывал эту историю, но он немало удивился тому, что его просят об этом в такой торжественной обстановке. Отец знаком подбодрил его, придворные зашевелились.
      Худощавый юноша взволнованно огляделся по сторонам, сглотнул подступивший к горлу ком и заговорил:
      - О, достопочтенный господин, мне ведомо, что прежде были дурные времена - до прихода пророка по имени Меша. В те дни народ наш был разделен внутри себя, он утратил истинную веру, которая некогда нам принадлежала.
      - Некогда? - клокоча скопившейся в глотке слюной, вопросил старик Симонид.
      - О да, достопочтенный господин. Во времена Скитаний, когда наши народы ушли из Долины Орока, их объединяла вера в Терона. Потом, по мере прошествия эпициклов, эта вера была утрачена. Подобно песчинкам, носимым ветром, наши народы рассеялись по этому огромному материку. Увы, они разделились на множество сект и наций, забыли о приверженности единому общему богу!
      Султан улыбнулся. Даже если сейчас его сын просто повторял наизусть выученный урок, все равно он выучил этот урок хорошо. Владыка откинулся на подушки, разложенные на троне, и провел по умащенной бороде пальцем. Он мечтательно прикрыл глаза - словно представил, что он сам снова стал юношей, который отвечает на вопросы своего старого учителя.
      Между тем урок уже успел превратиться в лекцию. Старик Симонид неровной походкой вышагивал перед принцем туда и сюда, осторожно опираясь на палку. Развивая излюбленную тему, он говорил более уверенно:
      - Верно, юный принц, земли эти пребывали в жалком, плачевном состоянии. Мало кто помнил о своем долге перед истинным богом, который стоит в самой середине Рода Орока, как ты (ты, Бесспорный Наследник) стоишь посреди Рода своего отца. Какие только жуткие богохульства не были тогда распространены на землях Унанга! Существовали культы поклонения пятерым богам, культы Имагенты. Одни поклонялись солнцу, другие луне. Процветало идолопоклонничество, распространилось принесение в жертву невинных животных. Мудро написано в Книгах Имамов об этих днях, справедливо названы они Временем Осквернения...
      - Симонид? - кашлянув, окликнул мудреца султан.
      - Гм? - Учитель понял, что увлекся. - Гм-м-м... М-да... Ну и что же произошло затем, о принц, наследник Рода? Что объединило эти погрязшие в богохульстве народы?
      Деа снова сглотнул подступивший к горлу ком - и на этот раз ощутил резкую боль.
      - Достопочтенный господин, ты говоришь о явлении Пророка. Это случилось пять эпициклов назад, в тот солнцеворот, что в старых календарях назывался СК 34/124, а в новых - НУ-1. Тогда простому погонщику верблюдов, которого впоследствии назовут пророком Мешой, явился Истинный Бог*. [В Унанг-Лиа летосчисление велось не так, как в Эджландии, но основной принцип деления на эпициклы в обеих империях был одинаков, да и не только в них, а во всех странах Эль-Орока. Эпицикл - единица летосчисления продолжительностью в сто двадцать пять лет. Цифра из сосеникского календаря (СК) 34/124, следовательно, означает сто двадцать четвертый, предпоследний год тридцать четвертого эпицикла с начала Эры Искупления. (На ту пору со времени начала этой эры миновало около четырех тысяч трехсот семи лет. Ко времени настоящего повествования, к году 999 по эджландскому календарю, и времени начала Эры Искупления прошло 4999 лет.) В ознаменование видения, бывшего Пророку, год 34/124 был впоследствии переобозначен и стал писаться как НУ-1 ("первый солнцеворот по новоунангскому стилю). Данное нововведение, призванное обозначить начало нового времени, было произведено Школой Имамов. В связи с тем, что время приобретает какое-либо значение только после Видения, дарованного Пророку, последующие "солнцевороты" получают последовательные порядковые номера и более никак не подразделяются. Таким образом, год, к которому относится настоящее повествование (с учетом того, что Видение имело место пять эпициклов назад), является годом НУ-625. См. приложение "Время в Ороконе" в первой книге цикла под названием "Танец Арлекина"] Это было на далеком западе, в краях суровых и жестоких, где люди нашего племени жили тяжелой, полной лишений жизнью и с превеликим трудом добывали себе пропитание, обрабатывая бесплодную почву, принося жертвы никчемным идолам и отражая набеги безбожников - племен уабинов.
      - Славно, славно, - похвалил принца старик Симонид.
      Мысли лихорадочно метались в голове Деа. Он пытался вспомнить все, что выучил об этом периоде унангской истории. Произнося фразы, он автоматически поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, повторяя взглядом передвижения учителя. Порой взгляд юноши падал на алую ковровую дорожку, и тогда он ловил себя на том, что его как бы притягивает к себе Святилище Пламени, которое, если смотреть на него сквозь разноцветный витраж, само напоминало яростно пылающий костер.
      Деа продолжал:
      - Однажды, в нестерпимо знойный полдень, будущий Пророк уныло брел по барханам далеко от родной деревни, тщетно пытаясь отыскать невесть куда разбежавшихся верблюдов. Вот тогда-то Истинный Бог и явился ему... в столпе яркого пламени...
      Деа обнаружил, что ему трудно не смотреть в сторону Святилища. Словно насмехаясь над прочими постройками и возносясь в гордыне от сознания своего превосходства, царило оно даже над самыми высокими куполами и минаретами. Юный принц отвлекся, опустил глаза, вспомнил об ужасах прошлой ночи. С превеликим трудом он пытался прогнать из разума эти страшные видения, вспомнить о следящих за ним придворных, об устремленных на него испытующих взглядах.
      - Продолжай, Деа, - чуть хрипловато поторопил его отец.
      Юноша послушно продолжал:
      - И тогда Истинный Бог показал Меше, как быть. Он велел ему вывести народ Унанга на правый путь, ибо близилось время, когда должен был прийти конец веку осквернения и уклонения от истинной веры. А по окончании этого века, как сказал Истинный Бог, все праведники - те, кто верил в Терона, и только в него, - будут вознаграждены в Царстве Вечности, а грешники будут безжалостно вышвырнуты в Царство Небытия.
      - Гм... А что еще сказал Истинный Бог? - вопросил Симонид.
      Деа растерялся.
      - Он... он велел Меше вести народ в горы, где теперь стоит этот город. Там, как сказал Истинный Бог, Меша должен был найти... Священное Пламя.
      Юноша снова запнулся бы, но, похоже, его отец решил, что вопросов уже задано достаточно. Султан проворно встал с трона и довольно-таки нелюбезно отстранил старика Симонида резким движением руки. Затем он заложил руки за спину, зашагал вперед по алой ковровой дорожке и заговорил взволнованно и торопливо. Немного помедлив, сын устремился вослед за отцом и догнал его.
      - Священное Пламя! - размахивая руками, воскликнул султан. - Да, сын мой, Пламя - это так важно, так важно, ибо что, как не Пламя, наделяет нас властью - и меня, и тебя - в той жизни, что простирается перед нами? Овладев Пламенем, Меша основал наш Род. Кто владеет Пламенем - владеет всем Унангом. Ты знаешь о той силе, которой наделено Пламя, но что тебе известно о его происхождении?
      - Происхождении? - Деа не понял вопроса.
      Султан скривился.
      - Мальчик мой, ты что же, думал, что Пламя и в самом деле вечно? Ты думал, что никогда не бывало такого времени, когда Пламя не горело? Не приходило ли тебе в голову, что в один ужасный день Пламя может угаснуть, умереть?
      Гнев отца смутил и испугал принца Деа, но султан тут же смягчился и добавил:
      - Когда-то и я питал такие же иллюзии, сын мой.
      Уроки для Деа только начались.
      Глава 11
      ИЗВРАЩЕННЫЕ ТЕКСТЫ
      - Деа?
      Деа неотрывно смотрел сквозь алый прямоугольник витража.
      - Деа? - более настойчиво окликнул сына султан.
      Юноша вздрогнул, обернулся и увидел глаза отца совсем рядом. В последовавшие затем мгновения он забыл о следящей за ними многосотенной толпе придворных. Остались только он сам, его отец да старик Симонид.
      - Деа, - продолжал отец, - ты хорошо изучил Книгу Меши и знаешь все, что должно знать о пришествии Пророка. Ты еще молод, но скоро - ибо ты, как и твой отец, являешь собою звено в Роду - перед глазами твоими предстанут страницы одного древнего манускрипта, что хранится в Школе Имамов. Я говорю об "Эль-Ороконе". Исправленные, оскверненные неверными списки этой великой книги находятся в библиотеках Эджландии и, быть может, также в Зензане и Венайе, но у нас хранится самый подлинный список... Это верно, Симонид? Симонид?
      Второй раз султан повторил имя своего старого учителя с нескрываемым раздражением. Симонид вышел из забытья и согласно кивнул. Старика явно утомила необходимость так долго стоять и ходить. Он остался у противоположного края длинной ковровой дорожки; старик, казалось, боролся с сильнейшим искушением разместиться на оставленном султаном троне. Других стульев в Зале Собраний не было.
      - Эль-Орокон! - вскричал султан, взял Деа под руку и направился к трону. - В этом священном писании, - громко продолжал он, - изложена история Пяти Кристаллов, в которых было заложено могущество Терона и четверых его братьев и сестер, уступавших ему в величии. Сын мой, вот ты говорил о поре Скитании, когда наш народ ушел из Долины Орока, но знаешь ли ты, почему наш народ был вынужден пуститься в это мучительное странствие?
      Деа часто заморгал. Его отец снова уселся на трон, а Симонида вновь почти оттолкнул в сторону. Придворные же не видели старика-мудреца - их глаза были устремлены только на Бесспорного Наследника и того человека, которого называли Султаном Луны и Звезд. Судьба народа зависела от Рода Пророка - по крайней мере так все всегда думали. Как же было важно, чтобы принц Деа понял, познал эту судьбу, и связанные с ней надежды, славу, испытания и страхи.
      Султан повел рассказ о Пяти Кристаллах. Он поведал об Ороконе, который некогда обеспечивал гармонию бытия. О жестоких войнах, что некогда сотрясли Долину Орока, и о том, что в ту пору, когда разорение на этой земле достигло апогея, пять рас, слагавших человечество, волею Орока вынуждены были покинуть место своего изначального обитания.
      - Я верно говорю, Симонид? А потом? Что было потом?
      Симонид покачивался, опершись на клюку. Слова давались ему с трудом, и многие из придворных его вообще не слышали, но какое это имело значение? Главное сейчас было, чтобы его слышал Деа. Принц был добросердечен, и ему было мучительно жаль старика. Ему нестерпимо хотелось вмешаться и чем-то помочь Симониду, но он не мог этого сделать - страх сковывал его.
      - Потом? - эхом отозвался старый мудрец. - О, какие беды пришли потом, какие ужасные беды, когда смертные проведали о своей раздельной судьбе... Каждому народу предстояли тяжелейшие испытания, в ходе которых они должны были доказать свою ценность для Верховного Бога... и каждый из народов был послан в предназначенную для него землю, и эта земля соответствовала исконной природе каждого из народов... Бесстрастным агонистам были отведены заснеженные горы, а народам, что поклонялись менее могущественным женским божествам, - леса, острова, укромные убежища, приличествующие женщинам...
      Старик поднес к губам платок и сплюнул слюну. Султан нетерпеливо поторопил его.
      - Но к одному народу Верховный Бог был более благосклонен, не так ли, Симонид?
      На этот раз он не стал дожидаться ответа. Многие придворные затаили дыхание - такая страстность была в голосе владыки.
      - Наши сородичи, сын мой, стали избранным племенем, ибо земли Унанга суровы, а где может лучше закалиться народ, который призван завоевать весь мир, как не на суровой земле? Да-да, весь мир, ты не ослышался, и как может быть иначе, если Терон, красноглазый и аловолосый Терон - был наивозлюбленным чадом Орока?
      Минуло пять эпициклов со времени Видения, посетившего Пророка. Каждый эпицикл, как предсказывал Пророк, на земли Унанга снисходило благословение в образе правления великого султана, и каждый из этих султанов завоевывал новые земли, расширял пределы нашего царства, истреблял всех врагов. Вспомни, сын мой, о том, что написано в прочтенных тобою свитках! Вспомни о лиловом царе Меше, султане Катакомб, который изгнал злых духов из Города Мертвых! Вспомни о Зултане, владыке Зеленых Джунглей, чья империя на высоте своего могущества простиралась вплоть до глухих таинственных чащоб, до земель Ороконы! Вспомни о Булаке, Султане Красной Пыли, который покорил и сделал достоянием нашей империи все обширные южные земли и сжал их в суровой железной деснице! Вспомни об Абу Макарише, Султане Синей Волны, который распространил наши владения вплоть до островов, лежащих в такой дали от побережья! Вспомни о Меше Каледе - да-да, сын мой, о твоем родном отце, слава которого такова - разве не так мне сказал пламенный бог? - что его называют только Султаном Луны и Звезд? Дитя мое, представь себе, какая немыслимая слава может ожидать сына, Бесспорного Наследника столь великого монарха! Задумайся, дитя мое, задумайся хорошенько о том, что ни один народ не может быть выше того, которым тебе предстоит править!
      Султан, обуреваемый волнением, вновь поднялся с трона и размашисто зашагал из стороны в сторону. Голос его уподобился неудержимому рокоту грома.
      - В извращенных списках "Эль-Орокона" об этом написано другое, и мы не станем теперь рассуждать о богохульствах агонистов - но разве не ясно, что Верховный Бог одаривал особыми милостями своего второго сына? Разве он не создал могущественного Терона отважным и бесстрашным воином? Кем был Корос, как не уродливым злодеем, и кем был Агонис, как не изнеженным, беспомощным молокососом? Что тут говорить - ведь бог, которому поклоняются агонисты, даже трусливо отказался вступить в сражение - отказался, когда Долине Орока грозили самые страшные несчастья!
      Великий монарх расправил плечи и решительным шагом подошел к растерявшемуся и дрожащему от страха сыну. Придворные смиренно опустили очи долу, словно страшились смотреть на человека, обладавшего таким могуществом, такой силой, такой властью. Разве могло, в самом деле, быть так, чтобы его власть не простиралась до самой луны и звезд?
      - Я дал волю чувствам, - признался султан, - но как же иначе? Судьба моего царства всегда вызывает у меня тревогу. Я сказал о том, что мы возлюблены Верховным Богом и никогда он не любил нас более, чем в те печальные годы, когда нам пришлось покинуть Долину Орока.
      - Но, государь, - робко возразил Деа, - разве тем самым Верховный Бог не наказал все народы?
      Глаза султана сверкнули, но он с деланной беззаботностью рассмеялся, подав пример придворным.
      - Некоторых он наказал сильнее, чем других, о невежественный мальчик мой! На самом деле Орок проявил несказанное милосердие, ибо хотя и проклял он детей Короса - я говорю об отвратительных ваганах, которые теперь, на счастье, окончательно истреблены в Унанге, нашем царстве, - но преподнес каждому из племен особый дар. Что это были за дары? То были священные Кристаллы богов, призванные оберегать людей в грядущие времена! Но ни один из этих кристаллов не мог сравниться с Кристаллом Терона, величественно горящим жарким алым пламенем.
      В это мгновение послышался сдавленный крик. Симонид, уже давно с трудом державшийся на ногах, пошатнулся и упал на пол. Деа бросился было к нему, но султан схватил сына за плечо и не дал подойти к упавшему ничком старику.
      Но Симонид приподнялся и продолжил срывающимся голосом вещать:
      - Этот кристалл... был доверен древним имамам и должен был оставаться... под их бдительным присмотром! Будь это... вправду так, наши племена... не уклонились бы от пути истинного, как это случилось в Эпоху Осквернения! Увы, печальная судьба ждала этих имамов в то время, когда они пересекали Горы Терона!
      То ли это была нелепая случайность, то ли они... и вправду сбились с пути, то ли стали жертвами злого колдовства - этого мы никогда не узнаем. Были о том страшные предания... были и злобные. Одни говорили, будто бы имамы (самые праведные люди нашего племени!) перессорились между собой... и стали драться друг с другом, провинились в таких грехах... как зависть и гордыня, а другие говорили... будто бы могущественный Терон, наблюдавший за ними издалека... объявил их недостойными столь драгоценной ноши. А третьи твердили... будто бы к нашей крови примешалась грязная кровь ваганов, ибо как бы иначе... как бы иначе обрушились на нас все эти страдания?
      Старый учитель пытался сказать что-то еще, но начал задыхаться - да к тому же султана снедало нетерпение.
      - Истина сокрыта от нас завесой времени - так всегда бывает, когда речь идет о далеком прошлом, - скороговоркой произнес султан. - Достаточно будет сказать, что имамы исчезли, а священный кристалл пропал! Ведь ты это хотел сказать, верно, Симонид?
      Старик снова бессильно опустился на пол. В ответ на вопрос владыки послышалось только клокотание мокроты в глотке Симонида.
      Султан продолжал:
      - Для простолюдинов, пожалуй, эта потеря была не так уж важна, ибо они уже успели погрязнуть в пучине пороков, которые затем овладели ими сполна в Эпоху Осквернения. Но для тех, кто понимал, что происходит, случившееся представлялось ужасной трагедией, а потом оказалось, что это и вправду трагедия. Ну, Симонид?
      Старик пробовал подняться. Он неуклюже шевелил своей клюкой, пытаясь зацепиться ею за ковер. Тюрбан в форме языков пламени свалился с его головы и откатился в сторону. На висках у Симонида набухли вены.
      - О Великий, - прохрипел он, - ты... глаголешь... истину.
      Деа озадаченно переводил взгляд с отца на Симонида и обратно. Впервые в жизни юноше пришла в голову мысль о том, что его отец - безумец, самый настоящий безумец, а не просто хитрый и жестокий человек. Но Деа понимал: если это и вправду так, то безумие уже охватывало и его самого, сжимало так же крепко, как отцовская десница. Перед мысленным взором Деа предстал горящий кристалл, огненные лучи которого пронизывали воздух.
      И вдруг Симонид стал ему совершенно безразличен.
      - Но государь, неужто кристалл так и не был найден?
      - Ха! Ты сообразителен, сын мой. Ты намного догадливее, чем извещали меня о том твои учителя! Но нет. Глаза смертных с тех пор никогда не зрели кристалла - ну, разве что в царстве снов. Сказания повествуют о святых людях, которые даже в Эпоху Осквернения предпринимали поиски сверкающего сокровища, с помощью которого, как они верили, можно было бы вернуть свет истины на наши земли, восстановить правую веру. Увы, даже самых наисвятейших из них постигло горькое разочарование, и с тех пор оно постигало любого, кто бы ни пускался на поиски кристалла. А теперь задумайся, мой сын, о Видении, которое было даровано Пророку. Меша вел свое племя на поиски Пламени, что рвется наружу из недр этих скалистых гор. А где же, о сын мой, имамы безвозвратно утратили кристалл Терона?
      Деа вытаращил глаза.
      - В этих горах, государь. В Горах Терона.
      Султан улыбнулся.
      - А теперь задумайся еще лучше! Когда Пророк отыскал Пламя, поклонение Терону распространилось по пределам Унанга подобно волне всепобеждающего пожара. Наша истинная вера была восстановлена, наша судьба решилась. Как бы могло это случиться без кристалла? На протяжении всего моего царствования мудрейшие из моих имамов взирали на Священное Пламя во всей его таинственности, во всем его величии. Вновь и вновь, воспевая хвалы Пророку, я спрашивал у мудрецов, какой источник питает Пламя. Они давали мне один и тот же ответ, да и как мог их ответ быть иным? Ибо кто может сомневаться в том, что Терон, в милости и мудрости своей позаботился о том, чтобы все народы на свете поклонились его могуществу, а также о том, чтобы руки смертных более никогда не прикоснулись к священному символу его могущества!
      Деа прошептал:
      - Так значит... Пламя... это кристалл?
      Султан загадочно улыбнулся, обвел взглядом присмиревших придворных. Мальчик делал успехи. Просто-таки большие успехи.
      Глава 12
      ДЖЕМ В БЕДЕ
      - Черный. Белый. Желтый. Розовый.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42