Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Полет к свободе

ModernLib.Ru / Лэки Мерседес / Полет к свободе - Чтение (стр. 11)
Автор: Лэки Мерседес
Жанр:

 

 


      — Следует ли это понимать: выходит, что они отступают потому, что Сивар отрекся от них ? — неуверенно спросил землянин.
      Ралгха кивнул, а земляни покачал головой, но не оттого, что был несогласен, просто все это плохо укладывалось в его сознании.
      В какой-то мере Ралгху обуревали противоречивые чувства. С одной стороны он был огорчен срывом церемонии и сочувствовал воинам, которые тем самым оказались преданными, а с другой стороны, он понимал, что ничего этого не произошло бы, если бы принц и Император не погрязли в своих злодеяниях. И земляне явились не причиной, а только средством.
      Он должен постоянно твердить себе об этом. Сивар просто использовал землян, чтобы выразить свое неудовольствие.
      — Таким образом, килратхи боялись, что их души будут потеряны, а принц Тхракхатх не мог найти убедительных доводов, чтобы заставить их сражаться, — продолжил Ралг-ха. — И если бы он попытался заставить их, то они бы взбунтовались. Теперь они охвачены страхом, как малыши в темную, безлунную ночь, и склонны приписывать любую свою неудачу потери благосклонности со стороны Сивара. Сейчас они так же рьяно стремятся спасти свои шкуры, как когда-то искали почетной гибели в бою.
      Он позволил себе раздвинуть губы и показать копчики клыков — с этой точки зрения сложившаяся ситуация доставляла ему огромное удовольствие.
      — Все это выглядит очень неблагоприятно для принца, поскольку он сам выбирал место для церемонии и возглавлял всю экспедицию. Недовольство Сивара сильнее всего ударит по нему. Жрицы будут призывать кару на его голову. Жрицы, конечно, не забудут, что принц санкционировал допрос некоторых из них. Никогда. Это, возможно, оказалось самой большой ошибкой в жизни принца. И хотя то, что случилось, все килратхи будут считать страшной бедой, жрицы Сивара, возможно, даже замурлыкают от горького удовлетворения, узнав, как повернулись события. Они, разумеется, и раньше нашептывали свои предостережения о том, что если кто-нибудь будет вмешиваться в дела избранниц бога, то на него обрушится гнев Сивара. Теперь же то, о чем говорилось шепотом, можно было проповедовать во всеуслышание.
      — Они покинут систему Фирекки как можно быстрее, — наконец, после долгой паузы, во время которой был слышен только шум вентиляторов, сказал Кирха. — Они вернутся в подвластные им области вселенной, где в местных храмах попытаются вернуть себе расположение бога. А до тех пор, пока они не очистятся, в случае смерти их ожидает только Великая Тьма.
      При этих словах шерсть на загривке Кирхи вздыбилась, ибо такой перспективы не пожелал бы себе ни один килратхский воин.
      — Будь я на месте командира этого корабля, — сказал Ралгха, — я бы поступил точно так же, как они: отошел бы, чтобы перегруппироваться и подтянуть подкрепления. Я не стал бы преследовать их, поскольку гнаться за обезумевшим от отчаяния противником может только дурак. Вы же знаете, что даже самое безобидное стадное животное становится опасным, если его загнать в угол. Вы прекрасно понимаете, что охваченное отчаянием существо стремится лишь к одному — спастись, и ради этого готово пойти на все. Я бы вернулся, только собрав крупные силы. И тогда моя победа стала бы действительно полной.
      Он слегка зевнул и, увидев, как Тори кивнул, удовлетворенно прищурил глаза.
      — Спасибо, — сказал капитан 1-го ранга по-килратхски. — Благодарю вас, лорд Ралгха. Я думаю, ваша встреча с Высшим командованием может состояться очень скоро.
      С этими словами он вышел. Дверь за его охранниками закрылась.
      Заметив изумление на физиономии Кирхи, Ралгха сдержанно откашлялся, чтобы скрыть, насколько он доволен прошедшей встречей. Ему удалось сохранить жизни воинов, которые не причинили лично ему никакого вреда, и, может быть, когда— нибудь они даже будут вынуждены присягнуть ему на верность. Кроме того, он избавил землян от новых потерь, которые были бы неизбежны, если б они не отказались от попыток развить свои военные успехи. Результат оказался даже лучше, чем он мог ожидать.
      Но удачнее всего было то, что принц теперь, вне всякого сомнения, останется жив и вынужден будет предстать перед Императором. Гнев Императора всей своей тяжестью обрушится на него и его ближайшее окружение. Отголоски этой катастрофы эхом прокатятся по всем звеньям командной цепочки сверху донизу, ударяя по всем соратникам принца. И вскоре, возможно, все они, включая— самого принца, окажутся пилотами истребителей, патрулирующих границы Империи.
      В древних книгах записано: «Месть следует заботливо взращивать, правильно выбирать для нее время и осуществлять не торопясь». Уж свою-то толику мести он постарается растянуть как можно дольше. Возможно, это поможет ему хоть как-то избавиться от горьких мыслей. 
      Мыслей о собственном участии в этом несчастье, постигшем его народ.
 

x x x

 
      О К'Каи ничего не было известно с того момента, как силы Конфедерации оставили планету. В те редкие мгновения, когда Хантер мог позволить себе думать не только о том, что произойдет через полминуты, он с беспокойством вспоминал о пей. Вряд ли килратхи будут очень благосклонны к фирекканке— командиру космического корабля; не в обычаях котов было допускать, чтобы представители покоренных ими рас становились техническими специалистами высокой квалификации: так было гораздо проще сохранять свою власть. К'Каи и Ларрхи относились к личностям выдающимся, а от таких килратхи стремились очистить покоренные расы. Ларрхи находился вне пределов их досягаемости, но если К'Каи не хватило благоразумия скрыть, кто она на самом деле, Хантер не поручился бы за ее жизнь. 
      Он надеялся только на то, что К'Каи догадалась надежно спрятать свой корабль, распустить команду и прикинуться кем— нибудь вроде фирекканского фермера-земледельца. Но вскоре его оставили все надежды, кроме одной — что он сумеет остаться в живых в следующей схватке.
      В тот раз, когда он потерял управление «Дралтхи» и разбил его, Хантер был абсолютно уверен, что выжить не удастся. То же самое он испытал, когда искал «Коготь». Эти происшествия настолько потрясли его, что он до сих пор толком не пришел в себя. Прежде ему еще не приходилось сталкиваться с возможностью собственной смерти так близко. В лучшие времена это могло стать поводом отправиться на несколько дней в лазарет, чтобы восстановить душевное равновесие, — но сейчас он был незаменим, и стоило ему только вернуться на «Коготь», как его тут же снова отправляли на задание.
      Он мог бы сломаться, как в любой момент был готов сломаться Маньяк и как уже сломались десятки других пилотов. Но с ним этого почему-то не произошло. И он до сих пор не понимал почему.
      Совершенно неожиданно все кончилось, и «Коготь» покидал эту систему, но, что странно, не потому, что они потерпели поражение, а потому, что победили. Килратхи беспорядочно отступали, а Конфедерация их не преследовала. Хэлсиен объяснил им почему, но, честно говоря, Хантер был слишком вымотан физически и морально, чтобы понять хоть десятую часть из всего сказанного. Он удовлетворился тем, что сражение окончилось и они победили. Он был не настолько опьянен победой, чтобы рваться вдогонку за котами. Пусть себе бегут. Хантер добрался до койки, свалился на нее и проспал без сновидений три дня подряд. И он оказался не единственным пилотом, поступившим подобным образом.
      В последующие дни и недели у него было уже значительно больше свободного времени, чтобы поразмыслить о К'Каи и ее экипаже. Он постоянно вспоминал об их последней встрече и очень надеялся, что ей удалось уцелеть.
      Когда все, что можно, уже сказано и сделано, отпуск на Земле вряд ли дал бы ему желанное забвение. И поэтому он с облегчением встретил приказ «Когтю» и его экипажу возвращаться обратно к Фирекке. Тогда, по крайней мере, он узнает, что случилось с К'Каи.
 

x x x

 
      — Любуйтесь и рыдайте, парни, — сказал Блэйр, выкладывая перед ними свои карты. Два короля, три дамы. Изумленный Хантер тихо присвистнул. Просто удивительно: Блэйру последнее время невероятно везло, по крайней мере в карты. На любовном фронте ему похвастаться было нечем, во всяком случае так говорили. Правда, у Хантера дела обстояли не намного лучше, но он не жаловался на судьбу. Он опасался, что израсходовал большую часть отпущенного ему запаса удачи, когда уцелел, выбросившись из того, потерявшего управления, «Дралтхи». С тех пор Хантер не слишком позволял себе увлекаться картами или красотками: не хотел израсходовать остатки везения, которые у него, возможно, еще оставались. Периодические вылеты с таким ведомым, как Маньяк, и без того каждый раз поглощали значительную часть оставшейся у него удачи.
      Впервые в жизни он поддался суеверию. Возможно, со временем это пройдет. Психологи утверждают, что должно… «Пусть все идет своим чередом», сказали они ему.
      Блэйр откинулся на стуле, с довольной улыбкой наблюдая, как остальные игроки с разной степенью досады и отвращения побросали свои карты на стол. Ни у кого еще не было такой комбинации. Улыбаясь все шире, Блэйр сгреб свой выигрыш и предложил партнерам попытать счастья еще разок.
      Джаз скорчил гримасу и отказался. Блэйр вопросительно взглянул на Хантера, как бы приглашая его занять освободившееся после Джаза место. Но прежде чем Хантер успел отказаться, в дверь кают-компании просунулась голова одного из пилотов, только что прибывших на «Коготь».
      — Сент-Джон, Хэлсиен требует, чтобы вы срочно явились на полетную палубу А-пять.
      Голова исчезла прежде, чем Хантер успел спросить, зачем и что нужно полковнику. Он взглянул на Блэйра, молча пожал плечами и отправился, куда ему было приказано.
      Полетная палуба, на которую его вызвали, была пуста, поскольку обычно размещавшаяся на ней эскадрилья в полном составе вылетела на поиски килратхов, которые могли отстать от своих соединений.
      Пуста? Нет, не совсем. Сбоку, так, чтобы не мешать посадке истребителей, которые должны были вскоре возвратиться с задания, стоял помятый, видавший виды, маленький, но способный совершать прыжки фрахтер. Эта модель давно устарела, но что-то она ему напомнила… что-то знакомое.
      Знакомое… И в следующий момент он уже знал, что именно. Понял, прежде чем разглядел полустертые фирекканские надписи на носу фрахтера.
      — К'Каи! — закричал он и побежал к кораблю. Десяток птичьих голов повернулся в его сторону. И как только фирекканцы из экипажа корабля заметили его, поднялся оглушительный гомон. Они бросились к нему со всех сторон, растопырив полураскрытые крылья.
      В считанные секунды он оказался в окружении взбудораженных фирекканцев; было понятно, что почти псе они не только возбуждены, но и встревожены, и все выглядели изрядно потрепанными. У многих не хватало перьев, у большинства на теле виднелись старые и свежие раны. Он боялся представить себе, что увидит, когда наконец доберется до К'Каи.
      Но тут, прокладывая себе дорогу сквозь взбудораженную стаю, он заметил ее, увлеченно беседующую с полковником Хэлсиеном. Она тараторила так быстро, что полковник, похоже, улавливал лишь одно слово из четырех и встретил появление Хантера с радостью утопающего, увидевшего спасательный круг.
      — Сент-Джон, сюда! — крикнул он, стараясь перекричать гвалт, и схватил Хантера за рукав куртки, помогая выбраться из толпы фирекканцев. — Ну вот, К'Каи, расскажи Хантеру, чего ты хочешь…
      И с этими словами полковник быстро пошел прочь.
      — Но… — в отчаянии сказал Хантер, в спину удаляющемуся полковнику, — но я…
      Слишком поздно.
      К'Каи и весь ее экипаж окружили его, гомоня во всю мочь своих легких, пока у него наконец не лопнуло терпение.
      — А ну, замолкните! — рявкнул он. И тут же воцарилась благословенная тишина. Фирекканцы уставились на него испуганными круглыми глазами. Он повернулся к К'Каи: — Вот так. Что случилось? В чем дело?
      К'Каи тряхнула перьями и несколько ошеломленно взглянула на него своими большими глазами. Двое-трое из стоящих вокруг принялись тихонько и жалобно попискивать, но Хантер не обращал на них внимания. Наконец она щелкнула пару раз клювом и заговорила теперь уже медленнее.
      И даже несмотря на это, Хантеру понадобилось потратить немало усилий и задать множество вопросов, чтобы понять то, о чем пошла речь. Когда же ему это удалось, то он уже не осуждал ни ее, ни ее стаю за поднятый ими гвалт и неразбериху.
      Выяснилось, что килратхи взяли заложников. Обычно они так не поступали, но, но всей видимости, амбициозный принц Тхракхатх решил, что это поможет осуществлению его планов… а может, их просто захватили как военный трофей и намеревались использовать в качестве рабов. Принимая во внимание катастрофический провал церемонии Сивар-Есхрад, единственной возможностью для принца хоть как-то спасти свое лицо было полное покорение Фирекки.
      Несчастье коснулось и семейства К'Каи — одной из заложниц оказалась ее юная племянница Рикик. Мать Рикик была убита в схватке при попытке освобождения заложников, и теперь Рикик, несмотря на свой юный возраст, стала номинальным вожаком стаи. Ее возраст давал дополнительные преимущества килратхам — она была настолько испугана и так уязвима, что никто из взрослых фирекканцев не осмелился бы ослушаться приказов принца, зная, что их неповиновение принесет ей страдания.
      В одном из первых своих приказов он повелел всем взрослым фирекканцам подрезать крылья так, чтобы они не могли летать. К'Каи в голову пришла блестящая идея внушить килратхам, что если на крыльях удалить только первые два ряда вторичного оперения, то фирекканцы не смогут оторваться от земли. Ей удалось быстро распространить эту мысль среди других гнезд, и все охотно взяли эту уловку на вооружение. Они с готовностью имитировали потерю способности летать при удалении перьев, а поднимались в воздух только в своих гнездах или когда были уверены, что ни один килратх не может увидеть их.
      Принц килратхов либо не знал, либо вообще не хотел знать, что подрезка крыльев взрослым фирекканцам калечит их, лишая возможности взлетать на площадки для приема нищи и на спальные насесты в своих гнездах. Его приказы раз от раза становились все более жестокими, но фирекканцам ничего не оставалось, как повиноваться, пока их вожаки находятся в руках килратхов, и вести скрытую борьбу за освобождение своей родины так, чтобы килратхи думали, что вооруженные бойцы прилетают не из городов.
      — В конце концов они оставили Фирекку, — тряхнув головой, продолжила К'Каи. —Но первый же корабль, покинувший планету, забрал не только принца, но и заложников. Мы остались без наших вожаков стай! Они сказали, что уж если Фирекка не может быть ими завоевана, то по крайней мере они позаботятся о том, чтобы она не вступала в союз с вами! За этим я и прилетела сюда — чтобы сказать тебе, что те вожаки, которые остались на планете, собираются отказаться от договора! Они не хотят рисковать жизнями наших предводителей!
      Каждую новую фразу она произносила все более высоким тоном, пока снова не сорвалась на крик. Хантер попытался успокоить ее, хотя его мысли уже были заняты теми тревожными новостями, которые она только что сообщила ему.
      Фирекка была нужна Конфедерации. Вовсе не по стратегическим соображениям — планета находилась слишком далеко от остальной части космоса, контролируемой землянами, и союз с ней вряд ли мог повлиять на ход войны. Ее необходимость диктовали политические мотивы. Конфедераты обещали защищать Фирекку от килратхов и не сумели сделать этого. Если фирекканцы разорвут договор, то сколько других планет, входящих в Конфедерацию, последуют ее примеру?
      — Пошли, К'Каи, сказал он. — Нам обоим надо срочно переговорить с капитаном 1-го ранга Торном.
      Правдами и неправдами он добрался до командира корабля, но с первых же минут встречи Тори дал ему понять, что не намерен обсуждать это дело с простым пилотом, даже если он и друг стаи. Так что Хантеру пришлось расстаться там с К'Каи и быть в полном неведении относительно того, что Торн сделает.
      Но он был уверен в командире корабля так же, как и в К'Каи. Она оказалась у нужного человека. Торн представит ее Высшему командованию и проследит за тем, чтобы она встретилась с нужными людьми. 
      Но что-нибудь требовалось предпринять.
      Что-нибудь!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

      — Пора обедать, котик! — произнес голос за дверью ка меры, н в окошечке появились миска и кружка.
      Звуки человеческой речи и кошмарный запах пробудили от глубокого сна спавшего прямо на полу Кирху. Запах, исходивший от кружки, наводил на мысль о каких-то гниющих растениях. Он подобрался к двери, заглянул в кружку н увидел отвратительную пенящуюся жижу желтого цвета, затем перевел взгляд на миску. Она была наполнена странной смесью из растений и кореньев, даже отдаленно не напоминающей нормальную еду. Там, правда, попадались кусочки мяса, но оно было коричневым и отвратительным на вид. Такую пищу он есть не мог.
      Что случилось с теми землянами, которые прекрасно знали, чем питаются килратхские воины? Вместо пристойной еды и вполне сносных условий — эти горелые отбросы и обращение хуже, чем с рабом.
      Он услышал удаляющиеся шаги и сдержал свой гнев. Килратхский воин не станет ронять своего достоинства и кричать на пустые стены. Кирха сел на корточки, твердо решив не обращать внимания на терзающий его голод, и стал ждать.
      Эта перемена произошла после отступления килратхской армады, когда их перевели на станцию «Сол» и разлучили с Ралгхой. С тех пор он ни разу не видел ни Ралгху, ни своего сеньора-землянина, которого звали Хантер.
      «Где же мой сеньор? — сокрушался он. — Как он мог бросить меня в этом ужасном месте? Неужели он совсем забыл обо мне?»
      Он вскочил и начал сердито ходить взад и вперед по камере. Камера была крохотной и совершенно пустой, если не считать стоящего в углу белого пластмассового резервуара с водой, еще одного непонятного приспособления на стене, тоже из пластмассы, и возвышающейся над полом в другом углу комнаты странного вида кипы какой-то прессованной мануфактуры, которую он посчитал отхожим местом, поскольку ничто другое в этой камере даже отдаленно его не напоминало. Там, где они жили вместе с Ралгхой, отхожее место имелось, и было сразу понятно, что это именно оно. Здесь же ничего подобного не нашлось. И в результате — эта кошмарная вонь, с которой он ничего не мог поделать и которая лишь усугубляла унижения, испытываемые им во время заключения.
      «Будь лорд Ралгха милостивее, он бы позволил мне умереть», — подумал он печально, сворачиваясь клубком на полу, чтобы опять забыться сном.
      Во второй раз его разбудил звук, и он заморгал глазами, жмурясь от яркого света, льющегося в камеру из коридора. В дверном проеме стоял какой-то высокий землянин. Шерсть у него на голове оказалась более длинной, чем у многих его соплеменников, — темно-желто-золотистая, почти такого же цвета, как и у майора Х'христи Мар'хксс, но у этого шерсть росла еще и на лице. Подбородок, правда, был голый, но под носом тянулась ниточка золотистого меха, спускавшегося вниз по обеим сторонам рта. И этот рот тут же скривился, как только землянин переступил порог камеры.
      — Черт возьми, ну и вонища! — сказал он с каким-то странным, незнакомым Кирхе акцентом, сильно затруднявшим понимание слов чужого языка. — Послушай, приятель, к тебе что, никто не приходит, чтобы прибрать здесь?
      Неужели опять допрос? Ему казалось, что все это позади, поскольку вот уже больше суток за ним никто не приходил, чтобы отвести в комнату для допросов. Он ненавидел моменты, когда они приходили и уводили его с собой. Наркотики, которыми его накачивали, вызывали тошноту и головокружение, а вопросы ему задавали одни и те же, повторяя снова и снова. Кирха не знал ответа ни на один из них. Передвижения флота, планы военных операций — обо всем этом он не имел ни малейшего понятия.
      Впрочем, этот землянин не походил на других. В отличие от двух охранников, которые перед тем, как отвести его комнату для допросов, всегда связывали ему за спиной руки, этот землянин только закрыл за собой дверь камеры, а затем, повернувшись, стал внимательно разглядывать Кирху.
      — Итак, почему ты ничего не ешь, приятель? — спросил он. — Охранники говорят, что за два дня ты не съел ни крошки.
      Кирха на мгновение задумался, следует ли вообще отвечать этому землянину. Ведь он всего лишь один из его врагов… или нет? Ведь капитан Иэн Сент-Джон, известный также как Хантер, тоже землянин, но ему бы Кирха, не задумываясь, ответил на любые вопросы. Может, все-таки следует оказать честь этому землянину и ответить на его вопросы при условии, что это не навлечет позора или бесчестья на его сеньора.
      — Они не давали мне никакой нищи! сказал Кирха, стараясь, чтобы в его словах не прозвучал гнев. — Я бы и хотел поесть, но мне не предлагали ничего съедобного.
      Землянин уселся на койку напротив него.
      — Ну а они говорят совсем другое. Дюк сказал, что вчера тебе давали тушеную говядина с овощами, и сегодня утром тоже, но ты к ней и не притронулся. Смотри, да вот она в миске на полу. Я вижу, они даже принесли тебе пиво в надежде, что оно возбудит у тебя аппетит.
      Похоже, что этот незнакомец, по крайне? мере, хоть задает нормальные вопросы.
      — Я не знаю, что такое «тушеная говядине с овощами», но то, что мне давали, было просто харакх, а не пища воина! Разве я какая-нибудь дичь, чтобы питаться кореньями и ягодами?
      — Ага, теперь понимаю, — сказал землянин, обнажив в улыбке зубы. — Немудрено, что охранники допустили эту ошибку. Ты ведь первый килратхский пленник, оказавшийся на станции «Сол». Обычно взятые в плен килратхи содержатся на военных кораблях, а затем переправляются прямо в лагерь военнопленных, а не сюда, на «Сол». С тобой же, парень, случай особый… а твой командир пробыл здесь совсем недолго и не успел поесть: его отправили на планету. Итак, килратхский воин, чего бы ты хотел поесть?
      Вот это уже лучше. Уже похоже на обращение с ним на авианосце «Тигриный коготь». Там земляне больше слушают, чем приказывают. Земляне, похожие на того, которого называют Хантером.
      — Мяса. Свежего, а не обожженного на огне. И чтобы его не смешивали ни с какими растениями или кореньями. И еще бы я хотел немного листьев аракха, — добавил он с надеждой в голосе.
      — Листьев аракха? Помнится, я слышал о них, это для вас, килратхов, примерно то же, что корень валерианы для наших земных кошек. Хорошо, я посмотрю, что тут можно сделать. — Землянин подошел к кипе мануфактуры у стены и сморщил нос. — О боже! —Он посмотрел на Кирху. — Надеюсь, ты не спишь на этом?
      Кирха с достоинством выпрямился:
      — Конечно, нет. Я сплю на полу, поскольку никто и не подумал дать мне спальных шкур.
      Выражение лица у землянина было какое-то странное.
      — Почему ты не пользуешься «джоном» (прим: гальюном), парень?
      «Что такое „джон“?» Он напряг память, пытаясь отыскать значение этого слова среди известных ему слов землян; нет, слово оказалось незнакомым, за исключением, правда, того, что являлось одним из благородных имен его сеньора.
      Я не понимаю, сказал Кирха. Землянин пересек комнату, подошел к белому пластмассовому резервуару с водой и нажал кнопку, после чего — Кирха уже обнаружил это резервуар наполнялся свежей водой.
      — Пользуйся этим, приятель.
      Губа Кирхи изогнулась в гримасе отвращения.
      — Я не стану гадить в свою питьевую воду, землянин! Вы что думаете, я совсем дикарь?
      Губы землянина задрожали.
      — Теперь я вижу, в чем проблема. На «Когте» они, должно быть, вам дали помещение для очень важных персон из числа инопланетян; здесь же тебя поместили на гауптвахту для людей. Это, — сказал он, указывая на странную штуковину на стене, водопроводный кран. Нажимаешь на эти рукоятки, и начинает течь холодная или горячая вода. Вот это, — продолжил он, показывая на резервуар с водой, — предназначено для, э-э, физиологических потребностей. Для удаления отходов из организма. А вот это, — он указал на кипу спрессованной мануфактуры, изрядно подранную Кирхой, — на этом спят. Понял?
      Землянин бросил взгляд на маленькое устройство, пристегнутое к его запястью.
      — У меня назначена встреча, а то бы мы могли продолжить это захватывающее обсуждение методов использования бытовой техники землянами и килратхами. Я пришлю кого-нибудь заменить матрац и прослежу, чтобы тебя начали кормить тем, что ты можешь есть.
      Он подошел к двери и надавил ладонью на замок. Ничего не произошло. Он нажал еще раз, а затем стукнул но нему кулаком.
      — Выпустите, ребята, через пять минут у меня встреча с коммодором Стюардом.
      — Сию минуту, майор Таггарт, — послышался снаружи голос землянина, и дверь камеры тут же сдвинулась в сторону.
      Странный златошерстый землянин задержался в дверном проеме и оглянулся на Кирху:
      — Разве я не заслужил от тебя благодарности, парнишка? Ведь я спасаю тебя от голодной смерти!
      — Я бы предпочел смерть, но мои бывший сеньор отказал мне в этой моей просьбе, сказал Кирха с ожесточением. — Вот почему я сейчас нахожусь здесь, в заключении.
      Землянин вздернул вверх один из клочков меха над глазами, и то время как другой оставался неподвижным. Это придало его лицу невероятно забавное выражение.
      — Хм-м. Ну ладно, если тебе будет что-нибудь нужно, парень, зови меня. Мое имя Джеймс Таггарт, но все называют меня Паладином.
      «Сейчас, наверное, следует проявить немного вежливости, — подумал Кирха, — даже если у меня нет ни малейшего желания выказывать уважение этим землянам».
      — Благодарю вас, Джеймс Таггарт, которого все называют Паладином, — сказал он серьезно.
      Губы землянина растянулись в том, что, как теперь Кирха знал, означает улыбку, затем дверь за ним захлопнулась, и Кирха опять остался в своей камере один.
      Этот землянин и в самом деле оказался благородным. Как он и обещал, теперь в камере стала регулярно появляться съедобная пища. Через некоторое время пришли двое охранников, чтобы заменить загаженный матрац на новый. Кирха так и не смог заставить себя спать на этом странном возвышении, но что касается личной гигиены, то здесь он последовал рекомендациям, полученным от землянина. Воздух в камере стал чистым, свежее мясо было вкусным, и впервые с момента сдачи землянам «Рас Ник'хры» у Кирхи поднялось настроение.
      Единственное, что сейчас его угнетало, так это бесследное исчезновение его сеньора. «Но, но крайней мере, я буду в достаточно хорошей физической форме, когда ему снова понадобятся мои услуги, — подумал Кирха, подбадривая самого себя. Он продолжал делать упражнения, которым научил его Ралгха. — Подвести своего сеньора из-за физической слабости — это самый большой позор, какой только можно себе представить».
      Примерно через сутки златошерстый землянин снова пришел к нему, на этот раз вместе с другим землянином, голову которого украшала длинная грива рыжих волос. Этот второй землянин был моложе и по-другому одет, одежда свободно свисала вокруг его ног. Кирха вдруг понял, что это не землянин, а землянка. Он еще не научился различать землян мужского и женского пола. Они с лордом Ралгхой сначала не знали, что майор, появившийся на борту «Рас Ник'хры», — женщина, пока кто-то из землян не поправил их в разговоре.
      — А вот и наш парнишка — Кирха, — сказал землянин. — Он целиком в твоем распоряжении, Гвен. Он прекрасно говорит по— английски, так что тебе не придется надрывать гортань, произнося слова на килратхском языке.
      — Спасибо, босс, — сказала она, внимательно разглядывая Кирху.
      Тот, в свою очередь, смотрел на нее с не меньшим любопытством.
      — С тобой здесь хорошо обращаются? —спросила она. — Можем ли мы что-нибудь сделать для тебя?
      Он помолчал в нерешительности, прежде чем обратиться с просьбой. Просить что-либо у своих врагов, а не требовать, было проявлением слабости. Но кто теперь его враг? В жизни все так перепуталось, что он уже плохо представлял себе, кто ему друг, а кто враг.
      И кроме того. его сеньор приказал ему просить все, что понадобится.
      — Я бы хотел видеть моего сеньора, — сказал Кирха, надеясь не выдать голосом своего отчаяния,
      — Лорда Ралгху? — спросил Паладин. — По-моему, я уже говорил тебе, парень. Его здесь нет, он на Земле.
      — Нет, не лорда Ралгху, — сказал Кирха. — Теперь мой сеньор капитан Иэн Сент-Джон, также известный как Хантер. Лорд Ралгха всего лишь мой сюзерен.
      — Что? — громко захохотал землянин. — Хантер? Ты, должно быть, шутить!
      — Я очень серьезен, Джеймс Таггарт, которого все называют Паладин, — сказал Кирха твердо. — Капитан Иэн Сент-Джон, также известный как Хантер, теперь мой сеньор.
      — Как же случилось так, что ты присягнул на верность землянину? — удивленно спросила землянка. Об этом нет ни слова ни в одном из отчетов…
      — Лорд Ралгха нар Ххаллас был сеньором, которому я присягнул, я служил ему на борту «Рас Ник'хры», — пояснил Кирха. — Передавая корабль капитану Иэну Сент-Джону, также известному как Хантер, лорд Ралгха, в знак особого уважения, передал ему и меня. Так что капитан Иэн Сент-Джон, также известный как Хантер, стал моим сеньором. Лорд Ралгха все еще мой сюзерен, но он не может уже приказать мне не подчиниться капитану Иэну Сент-Джону, также известному как Хантер.
      — Невероятно, — сказал Паладин, качая головой.
      — Бывает, происходят и более странные вещи, Паладин, — пробормотала землянка.
      — Я знаю. Да, малыш, дело становится еще более интересным. Между прочим, когда ты говорить о «капитане Иэне Сент-Джоне, известном как Хантер», можешь называть его просто Хантер.
      — А это не будет проявлением неуважения по отношению к моему сеньору? — спросил Кирха обеспокоенно.
      — Нисколько. Даже наоборот, я уверен, что Хантер предпочел бы именно такое обращение. «Капитан Иэн Сент-Джон, также известный как Хантер» — звучит несколько тяжеловато. И поскольку у меня еще не было случая официально представиться… Я — майор Джеймс Таггарт, бывший офицер флота Конфедерации. Но, как я уже говорил, ты можешь называть меня Паладином.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16