Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огненная лилия

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Айнгорн А. / Огненная лилия - Чтение (стр. 4)
Автор: Айнгорн А.
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Онор позабавило бы, если б они передрались из-за нее, но такого удовольствия ей не доставили. За Волком осталось право первенства, и Меткий Томагавк отступил. Онор юркнула за спину к Волку, полагая, что тот хоть из принципа защитит ее.

— Приветствую тебя, брат мой. Прости, я посягнул на твою бледнолицую пленницу. Меткий Томагавк не желал присвоить ее. Он полагал, это скво ингизов. Они прячутся в лесу, поджав хвосты, и дрожат. Они взяли в плен моего брата. Я хочу освободить его. Твое племя и мое племя теперь братья.

Хочет ли брат мой мне помочь?

— Хорошо. Я помогу. Красный Волк сказал.

Вскоре они уже втроем сидели около костра, и индейцы увлеченно обсуждали подробности своего плана. Онор наконец удалось втиснуться в их разговор.

— Что происходит, можно узнать?

Волк с неудовольствием уставился на нее, но снизошел до ответа.

— Англикане взяли в плен его брата. Меткий Томагавк и я поможем ему бежать. Скво поняла?

Она и поняла и не поняла одновременно.

— И ты будешь ему помогать? Волк, зачем? На кой черт тебе это нужно?

Вы, что, вдвоем нападете на целый отряд? Что, жизнь такая лишняя у вас штука?

Не то что бы ей жаль было этих индейцев, но ей боязно было за себя и свое будущее, и не напрасно. Меткий Томагавк сурово заметил:

— Бледнолицая скво будет мешать нам. Если бы это была моя пленница, я бы покончил с ней теперь же.

— Я, Красный Волк, дал ей слово, что приведу ее в лагерь гуронов. Я не нарушу слова.

Онор возблагодарила Бога, что ее взял в плен человек с таким характером, иначе ей было бы несдобровать.

— Тогда пленницу нужно связать и оставить здесь, — изрек Меткий Томагавк. — Скво будет мешать. Я взял в плен бледнолицего, оставил его недалеко отсюда. Оставим их. Вернемся за ними позже, с моим братом.

Пока Волк не согласился, Онор взмолилась:

— Только не это. Я никому не помешаю. Не бросайте меня здесь одну, Волк! Прошу тебя, не бросай меня здесь. А что, если вы не вернетесь? Мне тогда оставаться на корм зверям?

— Лилия, перестань, — он отмахнулся от ее нытья, но от нее нелегко было избавиться.

— Ну пожалуйста, Волк! Все, что хочешь, только не это! Не оставляй меня здесь одну. Все, что хочешь, пожалуйста!

— Все? — переспросил он, прищурившись и с интересом глядя ей в лицо. У нее засосало под ложечкой, но она упорствовала.

— Все, что угодно.

— Хорошо.

Меткий Томагавк не выразил никаких чувств, ни возмущения, ни удивления, ничего. Он выслушал решение Волка и кивнул.

— Твоя пленница, Красный Волк. Тебе решать.

Меткий Томагавк сообщил, где разбили лагерь англичане, и обещал показать дорогу. Они крались по безлюдным зарослям, и за каждый неосторожный шаг Онор доставались гневные взгляды краснокожих. Может быть, ей бы досталась и пара тумаков, но индейцы избегали всякого шума, который мог бы выдать их присутствие. Они миновали молодую поросль орешника, исцарапавшую ее до крови, и там индейцы остановились.

— Здесь, — сказал Меткий Томагавк. Онор покрутила головой, но никого и ничего не увидела. Индейцы велели ей оставаться позади них и ползком устремились в заросли. Онор держалась сзади, подальше от них, пока Волк жестом не позвал ее. Она тихо подползла ближе. Сквозь просвет в ветвях она и правда заметила отблеск костра и глубоко полумраке неясные тени людей.

— Лилия, ты понимаешь язык ингизов?

Она неохотно промычала нечто утвердительное, не зная, что лучше для нее — соврать или сказать правду.

— Хорошо, — Волк удовлетворенно кивнул. — С ними нет пленного. Ты слушай, что они говорят. Узнай, где он.

— Отсюда? Я вам не летучая мышь, — зло прошептала она. — Мне ничего не слышно. Я подползу к вон тому кусту, — она указала на отдельный раскидистый куст в трех шагах от стоянки англичан. Тяжелая рука тут же легла ей на плечо. Волк веско заметил:

— Мой лук готов, пленница. Я выпущу стрелу прежде чем ты успеешь подумать о предательстве. И не думай лгать нам. Я не владею языком ингизов, как языком франков, но кое-что я смогу понять. Ясно?

— Да хватит уже угрожать, Волк, — огрызнулась она. — Все я поняла.

— Иди.

Спустя четверть часа она все так же ползком вернулась к индейцам, задыхаясь от напряжения.

— Меня загрызли комары, — пожаловалась она. — А я даже не могла прихлопнуть ни одного.

— Твое счастье, скво, что бледнолицые слышат так же плохо, как видят.

Наших воинов ты бы не провела, — с осуждением произнес Меткий Томагавк.

— Я вам в разведчики и не напрашивалась.

— Говори, скво, — вмешался Волк. — Где пленный?

— В форте. Где-то недалеко в лесу есть английский форт. Недавно построенный и хорошо укрепленный. Все. Больше я ничего не расслышала.

— Где? — спросил Волк.

— Не знаю, — она пожала плечами.

— Я знаю, — заметил второй индеец. — Мы сможем быть там, когда солнце будет вновь у нас над головами.

Они хотели идти и ночью, но Онор вольно и невольно задерживала их. В конце концов, когда в очередной раз споткнулась в темноте и упала, чуть не свернув себе шею, они сдались. Охотничья хижина, одиноко затерянная в лесу, оказалась весьма кстати. Она не выглядела заброшенной, но хозяев не было дома. Дверь не была заперта, да и красть там было нечего: пустые стены, пара кривоногих стульев, кое-как сбитый стол, сундук с поношенной одеждой, котелок с плохо заделанной дыркой. Меткий Томагавк обещал вернуться с своим пленным, которого спрятал где-то в укромном месте и исчез. Онор наконец-то могла отдохнуть. Но как назло, она ворочалась с боку на бок и не могла найти покоя. Больше всего она теперь жалела о неосторожном обещании, данном Волку днем. Все, что угодно! Иди знай, что придет ему в голову. Она приоткрыла глаза и поглядела в его сторону. Он неподвижно сидел на полу, поджидая товарища, прямой и настороженный. Что, спрашивается, может придти ему в голову? То, что и ей? Возможно. Она невольно поежилась. Что ж, от этого не умирают, и она как-нибудь переживет. Но кто знает, что может придти в голову дикарю? Может, ей такое и в бреду не привидится. Нет, хуже неизвестности ничего не может быть. Она тихо окликнула Волка. В сплошной тьме его глаза хищно поблескивали, он выглядел почти так же агрессивно, как в тот день, когда он взял ее в плен.

— Хочу спросить тебя…

— Спрашивай.

— Ты взял с меня слово, что я сделаю все, что ты ни попросишь…

— Хочешь взять назад свое слово? — он презрительно усмехнулся.

Она поколебалась, готовая сказать «да», но решила, что так будет только хуже.

— Нет. Я только хотела узнать, что ты под этим подразумеваешь. То есть, что ты имел в виду?

Она готова была поклясться, что позабавила его, хотя нельзя сказать, что внешне это на нем особенно отразилось.

— Ты, Тигровая Лилия, не можешь успокоиться, пока я не заставлю тебя сдержать обещание? — он попал в самую точку. Она промолчала в ответ. — Хорошо, скво. Раз тебе не терпится сдержать слово, пусть это будет теперь же.

Похоже, растерянность на ее лице доставляла ему садистское удовольствие. Он помедлил.

— Тигровая Лилия сделает то, что я ей сейчас скажу?

— Да, — пробормотала она чуть слышно.

— Не слышу твоего ответа, скво.

— Да!

— Тогда сделай так, чтоб тебя было не видно и не слышно. Делай, что тебе велено, и молчи. Сумеешь?

— Попробую… — она вдруг почувствовала себя полной идиоткой, отвратительное чувство с примесью облегчения. Она не поняла, сознательно Волк посмеялся над ней или это вышло не нарочно, но она обещала себе припомнить ему это гадкое чувство унижения, которое ей довелось испытать.

К полуночи явился Меткий Томагавк, а с ним его пленник, молодой, насмерть перепуганный мужчина. На солдата он был непохож, скорее на простого фермера. Индеец связал его так, что бедняга передвигался не лучше червя и еле дышал. Заметив Онор-Мари, он, казалось, несколько успокоился за свою участь.

— Кто вы такой? — спросила Онор, пока индейцы переговаривались между собой, не обращая на них внимания.

— Клод Легрен. У меня ранчо в пяти милях отсюда. Угораздило одному пойти искать сбежавшую кобылу… Нарвался на краснокожего.

— Не повезло, — она слабо улыбнулась.

— А вы, мадам?

— Онор-Мари. Такая же невезучая, как вы. Индейцы увели меня из СанСимоне.

— Ого, вы уже проделали немалый путь.

— Вот именно.

Меткий Томагавк велел им умолкнуть, и Онор, поджав под себя колени, свернулась калачиком.


Высокая стена окружала английский поселок: несколько домов, дощатую церквушку и вышку с часовым, внимательно обозревавшим окрестности. Они стояли в глубокой тени, изучая укрепления. Онор привстала на цыпочки, пытаясь что-нибудь разглядеть из-за плеча Волка. Он зашипел на нее с неудовольствием, прервав на мгновение перешептывание с Метким Томагавком.

Бедный Клод со связанными ногами еле плелся позади.

— Я отправлюсь в разведку, — сказал Томагавк.

— Лучше я. Присмотри за пленниками.

— Хорошо. Да будет так. Я буду сторожить пленных, — Онор уловила его недобрый взгляд и поежилась, подавив вздох.

— Волк…

— Что тебе, пленница?

— Зачем тебе это надо? — прошептала она, тревожно поглядывая на второго индейца. — Это же не твой брат, а этого Томагавка. Вот и шел бы он сам.

— Что тебе до того, пленница?

Законченная эгоистка до мозга костей, Онор подняла на индейского воина честные глаза:

— Я боюсь оставаться с ним. Я боюсь, что нас всех перебьют, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Вот.

Он смотрел на нее сверху вниз, силясь понять ее логику.

— Меткий Томагавк ничего тебе не сделает. Ты — моя пленница.

Он не понял ее опасений, и Онор-Мари, отчаявшись, махнула рукой.

Она осталась в обществе Меткого Томагавка и Клода, белого от страха.

На его фоне даже она чувствовала себя сильной. Индеец игнорировал ее, и Онор, немного успокоившись, стала следить за звуками, доносившимися из-за частокола. Время тянулось медленно.

Наконец, Красный Волк вернулся. Его суровое лицо было мрачно.

— Какие известия принес брат мой? — угрюмо спросил Меткий Томагавк.

— Бледнолицые повесили его. Слишком поздно.

Ни один мускул не дрогнул на темном лице, неподвижном, будто высеченном из камня.

— Мой брат будет отмщен, — веско заявил он.

Волк, казалось, считал естественным, что его долг — участвовать в мести.

— Гарнизон небольшой. Солдат немного. Меня никто не видел. Мы можем напасть на них.

Посовещавшись, индейцы отвели Онор и Клода в лес и, связав им руки и ноги, оставили одних.

— Клод, вы здесь? — окликнула Онор товарища по несчастью.

— Здесь, — отозвался он хрипло. — За деревом. А вы связаны?

— Да.

— Крепко?

— Да.

Они надолго умолкли, перебирая в уме возможности побега.

— Клод, я думаю, эти индейцы просто погибнут, а нас с вами найдут и отпустят. Как вы думаете?

— Я думаю, не стоит обольщаться. Эти краснокожие дьявольски хитры.

Шум и выстрелы вдалеке стали понемногу приближаться.

— Кажется, мы попадем в гущу событий и совершенно беспомощные, — заметил Клод. Онор захотелось задушить его за его здравомыслящие замечания. Она попыталась зубами развязать узел, но у нее ничего не вышло.

Она устало выругалась.

Тут перед глазами у нее выросла фигура солдата. Он бежал с раскрытым от ужаса ртом, но его догнала стрела, и он рухнул в двух шагах от Онор, и его ружье шлепнулось на землю. Следом явился Меткий Томагавк. За ним следовали солдаты, но он, бросив лук, разнес одному из них голову своим топором. Но остальные двое солдат выстрелили и ранили его. Меткий Томагавк упал на колени, держась за грудь. Но все же он успел метнуть нож, и еще один его враг пал. Последний из солдат упал, сраженный стрелой Волка, который уже спешил на помощь.

Между тем, Клод кое-как изловчился развязаться и вскочил на ноги, подгоняемый леденящим душу ужасом.

— Помогите мне, — воззвала Онор, ей никак не удавалось справиться с узлом, хотя она уже ослабила его.

Клод бросил мгновенный взгляд на приближающуюся фигуру индейца и молниеносно бросился в лес.

— Будь ты проклят, трус! — крикнула она ему вслед.

Но Клод уже был далеко. Разъяренная, Онор наконец развязала руки, но до ног добраться не успела — Волк справился с последним из преследовавших его солдат. Теперь он неумолимо направлялся к ней. Она испуганно схватила выроненное погибшим солдатом ружье и нацелила дуло на индейца.

— Оставь меня в покое! — закричала она. — Просто оставь меня в покое!

Он медленно приближался, не обращая внимания на угрожающее дуло, нацеленное чуть выше его набедренной повязки. Он был совсем близко. Онор понимала, что теперь не сбежит — ее ноги остались связанными, а если б и нет — Волк бы запросто догнал ее.

— Я убью тебя, — крикнула она. Нет, он явно не верил ей. И не напрасно. Она прижала пальцем курок, но никак не решалась спустить его.

Волк остановился. Если б он схватился за нож, или просто сделал что-нибудь угрожающее, конечно, она с перепугу убила бы его. Но он молча, холодно стоял и смотрел на нее. Она медлила и, как назло, ей вспомнился залитый кровью Быстрый Олень, умиравший в невыносимых страданиях у нее на глазах.

Все это могло повториться. Но она не этого хотела. Ей представилось, как он будет лежать скорчившись у ее ног, и поняла, что это будет свыше ее сил. Онор вскрикнула от отчаяния и просто швырнула ружьем в Волка, словно это была обычная палка. Волк слегка отклонился.

— Ты обязан мне жизнью, — зло процедила она сквозь зубы.

— Я знал, что у скво недостанет смелости.

— Я просто пожалела тебя, — заявила она. — Так что мы в расчете.

Кстати, спасибо, что ты сохранил мне тогда жизнь.

Он подошел к Меткому Томагавку, но ему уже ничем нельзя было помочь.

— Пошли, — грубовато велел он.


Очень скоро они достигли лагеря индейцев. Это была временная стоянка среди густого леса. Здесь жили в основном воины, хотя Онор увидела и нескольких женщин с детьми. Затерянный в чаще, этот лагерь был надежно спрятан от врагов. Не так-то просто его было бы отыскать. Стоило Онор пересечь его незримую границу, как дюжина индейцев с луками в руках окружили ее. Их враждебность не прикрывало никакое лицемерие.

— Волк, они порвут меня на части, — тихо сказала она. Ее спутник негромко обратился к собратьям. Они выслушали его, сдержанные и неподвижные, как лесные идолы.

— Тигровая Лилия, ты можешь пока осмотреться. Скоро соберется совет племени. Там старейшины решат твою судьбу.

Она последовала его совету и, обнаружив, что никто не пытается наброситься на нее с оружием, прошлась между вигвамами. Она мысленно ругнула их «большими шалашами», которыми они в сущности и были, и ужаснулась, что ей придется жить без всяких удобств в одном из них.

Индейцы собрались вокруг костра, где на земле лежал человек без признаков жизни. Он был облачен в вышитые кожаные одежды, а на голове у него красовался гигантский головной убор из белых перьев. Похоже, они прибыли на очередные похороны. Онор пожалела, что не может ни у кого спросить, что происходит, а Волк не попадался ей на глаза, и, кроме того, индейцы сейчас все выглядели для нее на одно лицо. Она стояла на почтительном расстоянии от всех, с любопытством рассматривая окружавших ее людей. Индейские девушки понравились ей. Молоденькими они были очень красивы, особенно очаровали ее их роскошные черные косы. Но, по-видимому, они быстро теряли очарование молодости. Кроме совсем молодых женщин, Онор попадались на глаза морщинистые, непривлекательные создания неопределенного возраста, совершенно не следившие за собой. Но присмотревшись, Онор поняла, что их сделало такими: та самая бедность и непосильный труд, которых она так страшилась всю жизнь. С мужчинами все было как раз наоборот, молодые были ничем не примечательны, но с возрастом приобретали необычное достоинство, которое сразу обращало на себя внимание. До глубокой старости они сохраняли гордую посадку головы и легкую походку. Кроме того, все они до старости сохраняли длинные густые волосы, которые лишь седели до белизны, но не выпадали.

Онор наблюдала за похоронной церемонией, сопровождающейся грустными протяжными песнопениями. Она не чувствовала ни малейшего сочувствия, только детское любопытство. Она дождалась конца и только тогда рискнула смешаться с толпой. Кто-то коснулся ее плеча. Она вздрогнула от неожиданности.

— Волк? Ты испугал меня.

— Ты иди со мной, Лилия.

— А что здесь случилось? Кто умер?

— Брат моего отца, Гроза Гор, великий воин.

Лицо его не изменило своего выражения.

— О! Извини, я не знала. Но… Ты, кажется, не огорчен?

— Тигровая Лилия, бледнолицые думают, что духи умерших радуются, когда видят, что за ними горюют открыто. Может, у духов бледнолицых так и есть.

Но духи наших воинов рады, если их родные достойно примут горькую весть.

— Понимаю… — сказала она, хотя ей с трудом удавалось понять его ведь на словах его речь была не такой разборчивой и правильной, как может показаться. — А твои другие родственники… живы?

— Нет.

Она ожидала продолжения, и он неохотно ответил:

— Мои родители умерли от странной болезни, которую принесли с собой бледнолицые. Раньше таково у нас не видели.

Она опустила голову, смутно ощущая чувство вины.

— Сейчас совет племени будет решать твою участь, Тигровая Лилия.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Волк! Может, все-таки… Я могла бы заплатить за себя хороший выкуп.

— Что такое выкуп?

Она задумчиво потерла подбородок.

— Я богатая женщина, у меня на родине я занимала высокое положение.

Там у меня такое состояние, что я могла бы скупить половину Нового Света и не разориться. Я бы заплатила вам, а вы бы меня отпустили домой.

— А зачем гуронам твои деньги? — она была просто поставлена в тупик.

Но Онор не сдалась.

— А оружие? Вы могли бы купить ружья, пистолеты, как у французов.

Воевали бы с ними их же оружием.

— Кто же продаст гуронам ружья? — насмешливо поинтересовался Волк, так, словно Онор сморозила величайшую глупость в своей жизни. Она вынуждена была признать его правоту, хотя и подозревала, что среди ее соотечественников нашлись бы отступники, и немало, которые бы так и сделали, если бы им заплатили вдвое.

— С нашими луками и томагавками мы победим твоих франков. Нам не нужно ваше оружие, не нужны ваши деньги, — серьезно заметил Волк. Она вздохнула, поняв беспочвенность своих надежд. Никто ее не отпустит. Ей придется сбежать или ждать помощи, которая неизвестно, будет ли когда-нибудь вообще. Она последовала за Волком в вигвам, где собрались старейшины и вожди. Там было темновато и сыро; она предусмотрительно заняла позицию за спиной у Волка, готовясь к самому худшему, даже что все они, как дикая стая, бросятся на нее. Онор не заметила ни единого сочувствующего взгляда.

Они, не церемонясь, рассматривали ее, негромко переговариваясь между собой. Судя по всему, хотя Онор не понимала ни слова, Волк представил ее всем, кто находился здесь. Несколько долгих минут Онор вынуждена была мириться с тем, что они обсуждают ее судьбу, а она не знает даже, о чем они говорят. Она заглядывала в их суровые лица, но не могла прочитать ни единой мысли, ни единого душевного движения.

— Подожди решения старейшин снаружи, — наконец, велел ей Волк.

— Да что толку? Я все равно не понимаю, о чем они там бормочут.

— Не прекословь. Иди.

Она фыркнула по-кошачьи и рассерженная выскользнула из вигвама.

Неподалеку она заметила грубую деревянную лавку и присела там. Здоровенный серый пес выскочил откуда-то и с рычанием устремился к ней. Она уже была столь измучена морально, что не испугалась его.

— Глупый пес… Поди сюда, Онор почешет тебя за ухом.

У пса была удлиненная волчья морда и забавный пушистый хвост колечком.

Он приостановился, обнюхал незнакомку и, махнув хвостом, как человек машет рукой, когда ему уже все безразлично, и ткнулся мордой в колени Онор. Она честно исполнила обещание, и пес одобрительно заворчал. Так она сидела, пока у входа вигвама не показались ее судьи. Она смотрела на них, не вставая, а они явно недоумевали при виде прильнувшего к ней пса.

— Тигровая Лилия, — обратился к ней Мудрый Лось, который знал достаточно французских слов, как и многие из вождей, которым приходилось поддерживать хрупкий мир, — твоя судьба в руках наших воинов. Кто возьмет в жены Тигровую Лилию, пусть выйдет вперед, — громко объявил старец.

Гуроны медлили. Старик громко повторил свои слова.

От толпы отделился немолодой индеец. Онор дернула Волка за рукав.

— Имей каплю совести, хоть переведи мне, что он говорит.

Волк согласно кивнул. Теперь Онор была в курсе того, что происходит, хотя перевод был довольно вольный.

На открытое место вышли еще двое претендентов: юноша со светлой, почти белой кожей и нескладный худой индеец с очень длинными и какими-то свалявшимися волосами. Онор подумала, что из них всех легче всего ей было бы примириться с миловидным юношей, который вышел вторым.

— Я, Грозный Гризли, нуждаюсь в женщине, чтобы присматривать за моими детьми. С тех пор, как нет с нами их матери, Росы Лугов, некому ее заменить.

За его спиной шумно копошились четверо перепачканных отпрысков, и Онор мысленно взмолилась, чтобы он передумал.

— Я, Сын Кайошк, хочу, чтобы эта скво с волосами цвета лесного меда села к моему очагу. Она самая красивая из всех наших женщин. Я хочу взять ее в жены, — произнес юноша, пожирая Онор взглядом.

— Я, Паук, тоже хочу взять себе жену, — коротко и без особого желания заметил третий.

Мудрый Лось обвел взглядом всех троих.

— Все вы достойные воины. Но Грозный Гризли по старшинству имеет право первым выбрать себе жену. Если он пожелает, Тигровая Лилия сядет к его очагу.

— Я возьму ее, если она покажет, что будет хорошей хозяйкой в моем вигваме. Пусть она пойдет и растолчет маис к ужину.

Онор с неожиданным энтузиазмом едва ли не побежала за индейцем, который торжественно передал ей работу. Все наблюдали за ней, словно она собиралась совершить по меньшей мере подвиг Геракла. Спустя пару секунд неловкой возни она упустила глиняный горшок, и он раскололся пополам у ее ног. Грозный Гризли недовольно покачал головой.

— Тигровая Лилия — плохая жена. Я не возьму ее в свой вигвам.

Довольная собой Онор-Мари вернулась на свое место. Оставалось двое.

— Твою судьбу, согласно обычаю, решит рукопашный бой, — объяснил ей Волк. — Победитель возьмет тебя в жены.

Мудрый Лось сурово оглядел соперников, которые стояли друг напротив друга, ожидая сигнала начинать.

— Ты, Сын Кайошк, хочешь, чтобы в твой вигвам вошла эта белая скво? — старейшина сверлил юношу взглядом инквизитора.

— Она самая красивая здесь. Я сказал! — с воодушевлением воскликнул юноша. Паук неловко переминался с ноги на ногу.

— Паук давно поссорился с Грозным Гризли, — пояснил ей Волк. — Хотел досадить ему.

Онор подарила индейцу злой взгляд. Между тем, Мудрый Лось вновь обратился к юноше.

— Должно быть, в твоем сердце меньше от гурона, чем от бледнолицего.

Однажды Кайошк, твоя мать, ушла от нас с белым человеком. Когда минуло время дождей, она пришла назад, и гуроны не прогнали ее, и не прогнали ее сына, которого она родила. Разве ошиблись гуроны? Мы думали, тебя вырастит наш народ, и твое сердце станет сердцем гурона. Разве не так? Но ты тянешься к белой. Почему, сын Кайошк? Скажи нам.

Юноша со стыдом во взоре опустил голову. Должно быть, слова вождя проникли ему в самое сердце. Он ударил себя кулаком в грудь.

— Здесь бьется сердце гурона! — и отошел в сторону, всем своим видом показывая, что отказывается от борьбы. Оставался лишь Паук. Он продолжал стоять в центре, длинный, худой, какой-то поникший.

— Тигровая Лилия станет женой Паука! — объявил Мудрый Лось. Онор поняла, что никто не поможет ей, кроме нее самой. Она растолкала всех и приблизилась к старику. Она поколебалась, не опуститься ли на колени для пущей убедительности, но решила, что это ухудшит дело и осталась гордо стоять перед индейцем.

— Выслушай, Мудрый Лось! Я знаю, ты понимаешь меня, — он разгневанно уставился на дерзкую пленницу. — Не смотри на меня так. Я тебе не враг. Ты хочешь выдать меня замуж? Ты в своем праве. Таков ваш обычай? Хорошо. Но разве для вас брак пустой звук? Разве могу я быть хорошей женой вашему воину? Я даже не пойму, что он прикажет мне. Как же я стану хорошей женой?

Я не знаю ничего, ровным счетом ничего, ни о ваших обычаях, ни о вашей жизни, ни о том, какую работу я должна для него выполнять. Ничего!

Ее горячая речь заставила старого вождя задуматься.

— В словах молодой скво есть мудрость. Я согласен. Ты должна выучить язык нашего племени. Это правильно, — он подозвал жестом Волка. — Красный Волк, ты привел сюда эту пленницу. Это твоя заслуга. Гроза Гор умер.

Теперь ты займешь его место. Будешь одним из самых уважаемых вождей. Я, Мудрый Лось, старейшина этого племени, считаю, что ты сам должен научить пленницу нашему языку. Но если ты откажешься, племя поручит это другому.

Тебе решать.

— Я принимаю твое решение, Мудрый Лось, — почтительно ответил Волк.

Онор втайне надеялась, что старик решит, что возиться с ней и учить ее — дело слишком хлопотное, и ее отпустят, но даже отсрочка была для нее большим подарком.

— Тигровая Лилия, до Дня Свадеб ты будешь жить в вигваме Омими. Я сказал.

Омими оказалась племянницей самого Мудрого Лося. Она была моложе Онор, ее красота была свежа, как лепестки роз. Вряд ли ей было больше, чем лет восемнадцать. Зато она обладала крайне вредным характером, в чем Онор, к своему прискорбию, скоро убедилась. Внешне эта девушка была нежной, невинной и безответной. Но цепной пес не сторожил бы ее более усердно.

На следующий день Онор, выяснив, что основная часть мужчин отправилась в лес охотиться, в том числе и Волк, на которого взвалили нелегкое бремя возиться с ней, решила, что самое время провести разведку на местности.

Она тихо вышла из вигвама, больше похожего на большую палатку, и, кликнув с собой Безымянного Пса, направилась в лес. Серый пес, который так легко признал в ней свою, чинно семенил рядом. Уйти ей удалось недалеко, по крайней мере, одной. Омими была тут как тут. Между деревьями показалась ее вышитая юбка, и она, скрестив руки на груди, преградила Онор дорогу.

Омими не знала французского, и общение их ограничивалось примитивными знаками. Онор показала руками, что походит вокруг и вернется. Индианка мотнула головой. Онор настойчиво повторила свои жесты и указала на сопровождавшего ее пса. Индианка молча мотнула головой, так что ее косы взметнулись и упали ей на грудь. Онор решила не обращать на нее внимания и продолжила свой путь. Омими последовала за ней, как тень. Онор упрямо сжала губы. Хочет следить за ней? И пожалуйста! Сделав вид, будто по-прежнему одна, Онор-Мари потрепала пса по холке и неторопливо, прогулочным шагом направилась вглубь леса. В обществе пса и Омими заблудиться она не боялась. Правда, ей пришлось забыть свою первоначальную цель — поискать дорогу. Ей всегда говорили, что, потерявшись в лесу, надо искать реку, и она выведет хоть куда-нибудь. Зато новая цель — позлить Омими — удавалась как нельзя лучше. Индианка не понимала смысла бессистемного блуждания по лесу, но не хотела оставить пленницу одну и ничего не могла сказать, не зная языка. Так они потратили полдня. Онор неплохо прогулялась и получила удовольствие от бессильной злости индианки.

Охотники вернулись лишь через два дня. В поселке немедленно закипела работа, мясо следовало заготовить впрок. В основном этим занимались женщины. Воины считали, что и так сделали много, застрелив этих прекрасных животных. Онор забилась в отдаленный уголок в надежде, что о ней забудут.

Она не умела разделывать туши и не горела желанием учиться. Выпачкать руки и единственное платье кровью, пропахнуть горьким дымом, — вот уж чего ей хотелось меньше всего. Ее разыскал и извлек из убежища Волк. Онор трудно было обрадовать, но ему это удалось. Он не отправил ее помогать индианкам, даже не заикнулся об этом, а напомнил ей, что для нее пришла пора сдержать обещание. Онор понимала, что учиться чему-то, пусть даже языку, так не похожему на ее собственный, это не туши свежевать. Она охотно пошла с Волком, готовая отправиться за ним хоть на край света, лишь бы подальше от противного запаха крови и внутренностей, раздражавшего ее ноздри. В лесу было тихо и свежо. Они присели на поваленной ветром сосне; воцарилось тягостное молчание — Волк не знал, с чего начинать. Онор готова была помочь ему, только бы он не возвращался в поселок засветло, пока там еще кипит бурная деятельность, как в растревоженном улье. Она предложила:

— Может быть, начнем с чего-нибудь простого? Мне кажется, у вас здесь большое пристрастие к животным. Почти все имена. Расскажи, что они означают. Что, например, такое «омими»?

— Голубь.

— Хорошенький голубь. Стерва из стерв.

— Что такое «стерва»? Животное?

— Нет, — рассмеялась Онор. — Так мы зовет женщину с ужасным характером, которую трудно выдержать.

— У Омими сердце голубки.

Онор рассердилась, что он хвалит женщину, отравлявшую ей жизнь.

— Какое там! Настоящая ядовитая змеюка.

— Она тебя обидела?

Онор задумалась. Собственно, она ничего конкретного поставить ей в вину не могла, просто знала, что индианка ее ненавидит. Но внешне Омими ничего серьезного ей не сделала, а злые взгляды не запрещено бросать никому, это не преступление. А если Омими что и говорила, то слов Онор не понимала, ей достаточно было ее тона, чтоб понять, что о ней говорят дурно, и это ей очень не нравится.

— Мы отвлеклись, — раздраженно бросила она. — Вернемся к именам. С волками, лосями, медведями мне уже как-то ясно. Кстати, а Паук? Я не уловила.

— Собикаши.

— Как-как? — Волк повторил. Онор поморщилась и покорно повторила за ним. — Ну что, похоже?

— Немного. Ты запомни, выговаривать научишься потом.

— Ну да. Я вызубрю кучу слов, и никто меня не будет понимать? Ради чего ж я мучаюсь?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19