Современная электронная библиотека ModernLib.Net

100 великих - 100 великих географических открытий

ModernLib.Net / История / Баландин Рудольф Константинович, Маркин В. А. / 100 великих географических открытий - Чтение (стр. 29)
Авторы: Баландин Рудольф Константинович,
Маркин В. А.
Жанр: История
Серия: 100 великих

 

 


Сначала вроде бы им даже везет — они идут от склада к складу, и погода не так уж плоха: не ниже тридцати градусов по Цельсию, хотя и при сильном встречном ветре. Все больше с каждым днем страдают путники от холода и голода, а тут еще Скотт и Эванс угодили в трещины и получили ушибы. У Эванса сотрясение мозга, после которого он долго не мог прийти в себя, быстро терял силы и 17 февраля умер. Его смерть — тяжелый удар для всех. Идти все труднее. Но вот уже вышли на следы, оставленные лошадьми. Дальше дорога обозначена столбиками, (гуриями), сложенными из кирпичей твердого снега.

Но с каждым днем портится погода — начинается зима. Столбик в термометре опускается ниже сорока — сорока двух градусов…

Запись в дневнике Скотта: «Никто из нас не ожидал таких страшных холодов… Друг другу мы помочь не в состоянии… Мы мерзнем на ходу, и ветер пронизывает насквозь нашу теплую одежду».

Особенно сильно обморожены ноги у Отса. Он уже не может идти. У остальных немногим лучше. Разделили между собой таблетки опиума: каждый получает право прекратить страдания, если они станут невыносимыми. Шестнадцатого марта Отс ушел в метель и не вернулся в палатку.

Запись Скотта 18 марта: «Мы изнурены почти до предела… Моя правая нога пропала — отморожены почти все пальцы…» И на следующий день: «До склада пятнадцать с половиной миль, должны бы дойти в три дня. Ну и продвижение! Пищи есть еще на два дня, но горючего еле хватит на день… Погода вздохнуть не дает. Ветер с севера, температура сегодня — —40°».

Через три дня: «Метель не унимается… Топлива нет, пищи осталось на раз или на два. Должно быть, конец близок».

29 марта: «С 21-го числа свирепствовал непрерывный шторм… Каждый день мы были готовы идти — до склада всего 11 миль — но нет возможности выйти из палатки, так несет и крутит снег. Не думаю, чтобы мы теперь могли еще на что-либо надеяться. Выдержим до конца.. Жаль, но не думаю, чтобы я был в состоянии писать. Р. Скотт».

Через восемь месяцев участники экспедиции нашли палатку. Она была так хорошо поставлена, что устояла против всех ураганов зимы. В ней — трое умерших в спальных мешках, закрытых над головами. Только Скотт отбросил отвороты спального мешка и раскрыл куртку. Под плечами у него лежала маленькая сумка с тремя записными книжками, фотоаппарат, три кассеты с пленками. Из-под снега откопали сани с грузом, которые тащили эти до предела обессилевшие люди. Среди вещей было четырнадцать килограммов геологических образцов. Они не бросили их даже на краю гибели. Из дневника Скотта видно, что научные исследования они продолжали вести до последних дней.

ГОРЬКАЯ ПОБЕДА АМУНДСЕНА

Руал Амундсен неоднократно обращался к Нансену с просьбой предоставить ему «Фрам» для экспедиции на Северный полюс. Он собирался повторить дрейф через Северный Ледовитый океан, но с тем, чтобы на сей раз не пройти мимо полюса. Нансен медлил, все еще надеясь, что ему удастся освободиться, но однажды подошел к Амундсену и сказал: «Руал, вы получите „Фрам“». Он только не мог предположить, что Амундсен резко изменит свои намерения.

Направившийся было вокруг Старого Света на восток Северного Ледовитого океана «Фрам» после захода на остров Мадейру изменил свой курс на 180°: он пошел не на север, а прямо на юг, к Антарктиде. Причина, по которой Амундсен так решил, — известие о том, что Северный полюс достигнут Робертом Пири. А кроме этого, Амундсен знал и о том, что уже отправилась к Антарктиде экспедиция Роберта Скотта на судне «Терра Нова».

В Норвегии, да и во всем мире, это решение произвело бурю. Нансен писал потом: «Это неслыханно! Отправиться на Северный полюс через Южный! Некоторые считали это предприятие грандиозным, другие (их было больше) — сомнительным, и многие подняли крик, находя выходку Амундсена недопустимой, недостойной и непорядочной… Хотели даже вернуть его. Но он уже был слишком далеко…»

9 сентября утром на «Фраме» прозвучала команда «Все наверх!», и Амундсен объявил экипажу о новом плане. На лицах собравшихся отразилось изумление, но вскоре оно сменилось радостью. «Я не успел еще окончить, как лица у всех уже сияли и улыбались…» — вспоминал Амундсен. Он спросил каждого, согласен ли он идти к Антарктиде, и «все до одного ответили мне решительным „да“!»

Поздно вечером «Фрам» покинул Мадейру под парусами, гонимый северо-восточным пассатом прямо к экватору. Через два месяца на меридиане мыса Доброй Надежды «Фрам» выдержал испытание настоящей бурей, но оказалось, что судно, построенное, по замыслу Нансена, для дрейфа во льдах, также способно противостоять океанской стихии. 11 января 1911 года приблизились к антарктическому материку. «Мы увидели большой ледяной барьер, — писал Амундсен. — Медленно поднимался он из моря, пока, наконец, не предстал перед нами во всем своем пышном великолепии…»

Целые сутки шел «Фрам» вдоль ледяной стены на восток, пока она не расступилась, открыв Китовую бухту. Отсюда наметил Амундсен начать поход на полюс. Это главная цель, которой подчинено все!

В бухте внезапно появилось еще одно судно — «Терра Нова» Роберта Скотта. На корабле только та часть экспедиции, которая возвращалась на зиму в Новую Зеландию. Группа Скотта готовилась к походу на полюс. Ее база — в 650 километрах к западу от Китовой бухты. Амундсен отказался от предложения отправить почту с английским судном. «Если б у меня было время, — писал он потом, — я охотно воспользовался бы этой дружеской услугой, но у нас буквально не было времени для писания писем. Каждый час был дорог». «Терра Нова» вскоре ушла из бухты. Как только закончилась разгрузка «Фрама», Амундсен с тремя спутниками отправился в разведывательный маршрут до 80° ю.ш. Там оставлен склад с продовольствием. При возвращении через каждые 15 километров в снег втыкались бамбуковые шесты с флагами, а через пятьсот метров — сушеная рыба (корм для собак).

По возвращении готовится второй поход, и 22 февраля 8 человек во главе с Амундсеном, с собаками и нартами — снова в пути. На сей раз цель — устройство складов через каждый градус широты. 8 марта достигнут 82-й градус широты. Построен склад из снежных кирпичей высотой 4 метра. Уж этот «небоскреб» на обратном пути нельзя будет не заметить!

Возвращались на базу при морозе под 40° и постоянном сильном ветре. Надвигалась зима. До ее наступления решено сделать еще один заброс продовольствия на 80-й градус широты. Всего на склон ледникового щита по пути возвращения с полюса доставлено три тонны — продукты для людей и корм для собак.

За время зимовки были приготовлены четыре пары нарт, легких, упругих, крепких; покрашены в черный цвет палатки, для них изготовлены темно-красные чехлы; сшита теплая, ветрозащитная одежда; максимально облегчен вес даже ящиков — плотник Стубберуд обстругал их почти до прозрачности.

Еще один разведочный поход — 8 сентября 1911 года. Вышли при температуре воздуха —25°, но уже через четыре дня, когда пройдена была первая сотня километров, столбик термометра опустился до минус пятидесяти пяти. Замерзла жидкость в компасах. Морозный туман не позволил быстро продвигаться вперед. Но сквозь туман просвечивало солнце, и шли, ориентируясь на его красноватый диск. Дошли до первого склада, разгрузились и — обратно.

И вот 20 октября пятеро во главе с Амундсеном, на четырех нартах, в каждую из которых запряжено по 13 собак, отправились к главной цели — к Южному полюсу. «Кивнув остающимся товарищам, словно мы расставались с ними только до завтра, мы двинулись в путь…»

Подъем по склону ледникового щита на высоту 3 тыс. м над уровнем моря к точке Южного полюса и обратное возвращение к Фрамхейму занял 99 дней. За эти 100 дней без одного — преодолено расстояние три тысячи километров. Потом говорили, что Руал Амундсен, как по нотам, разыграл этот поход, легко, играючи совершил подвиг первого достижения полюса. Пожалуй, возвращение пятерых норвежцев из глубины ледового материка на береговую базу в самом деле было похоже на музыкальную пьесу в ритме «presto» (т.е. «быстро»). От гурия к гурию, от склада к складу… Они спустились быстро, окрыленные победой.

Путь же вверх к полюсу был, естественно, труднее. Несмотря на хорошую подготовку этот амундсеновский поход мог бы и сорваться. Не один раз проваливались нарты в трещины ледников. Каким-то чудом удавалось их удерживать! Туман, метель, ураганный ветер, мороз минус пятьдесят градусов — все это было! Но почти всегда, за исключением нескольких дней, когда погода была особенно невыносимой или слишком уж много возникало препятствий, ежедневная норма от 30 до 37 км — выполнялась неукоснительно. С восемьдесят первого градуса через каждые девять километров, а затем и через каждые пять строили из снежных кирпичей гурии. На каждом градусе широты устраивали склады.

7 ноября достигнута широта 82°. За ней — нехоженое пространство, неразведанный путь. Шеклтон побывал южнее, но двигался он с другого направления. На пути же норвежцев встала горная цепь, вершины которой вздымались выше 4500 м. Одну из них назвали именем Фритьофа Нансена. К перевалу поднялись по разбитому трещинами леднику Акселя Хейберга.

«Дикость ландшафта, открывавшегося отсюда, сверху, описать невозможно! — вспоминал Амундсен. — Пропасть на пропасти, трещина на трещине и огромные глыбы, разбросанные в беспорядке!»

Но вот они уже поднялись на плато. Побит рекорд Шеклтона — 88°23', установленный им два года назад. Погода стала лучше: температура установилась совсем летняя для этих мест — около —25°C, но главное — тише стал ветер. В Центральной Антарктиде стоковый ветер только рождается и, устремляясь вниз, по склону щита, разгоняется до ураганной силы.

Прошла еще неделя, и рано утром 14 декабря 1911 года Амундсен со своими спутниками — на полюсе! «Пожалуй, никогда никто из людей не стоял, как я в данном случае, на месте диаметрально противоположном цели своих желаний, — так подытожил он произошедшее. — …Северный полюс с детства притягивал меня, и вот теперь я очутился на Южном полюсе. Можно ли представить себе что-нибудь более противоположное!»

ЗАКОНЫ ДРЕЙФУЮЩИХ ЛЬДОВ

С тех пор как начались путешествия в ледовитых морях Арктики, неизбежными стали ситуации, при которых экипажам раздавленных льдами судов приходилось высаживаться на лед и какое-то время плыть по морю вместе со льдом. Таких случаев было достаточно много, и не всегда они кончались благополучно, то есть удавалось выйти на берег или перебраться на другой корабль. Всегда люди старались как можно быстрее уйти с движущегося, дрейфующего льда — его боялись, ему не доверяли. И первым, кто по-новому посмотрел на дрейфующий арктический лед, был норвежец Фритьоф Нансен.

Окрыленный успехом в Гренландии, пересеченной им на лыжах в 1888 г., Нансен принимается за подготовку к новой большой экспедиции под норвежским флагом, притом совершенно необычным способом.

План Нансена заключался в том, чтобы построить специальное судно, которое, благодаря своей форме, смогло бы пересечь Северный Ледовитый океан вместе с дрейфующим льдом. Нансен был уверен в том, что течение пронесет льды и вмерзший в них корабль через район полюса. Его убедила в этом находка обломков американского судна «Жаннетта», раздавленного льдами у берегов Восточной Сибири, за тысячи километров у юго-западной Гренландии. Там же в большом количестве встречается плавник из сибирских пород деревьев. Нансен видел его, когда еще совсем молодым человеком плавал у берегов Гренландии на зверобойном судне «Викинг».

Как могли попасть остатки трагически погибшей экспедиции Джорджа Де Лонга и плавник из Сибири в Гренландию? Только дрейф льдов, вызванный течением, мог пронести их через весь океан.

Нансен задумался, нельзя использовать эту естественную транспортирующую способность дрейфующего льда? Он разработал специальную конструкцию судна яйцевидной формы: благодаря ей напор льдов не сможет раздавить корабль, он будет выталкивать его на поверхность. Почти никто из полярных авторитетов не поддержал план Нансена, кроме первооткрывателя Северного морского пути Норденшельда и русских ученых, оказавших его экспедиции практическую помощь. Он получил от них данные о метеорологических условиях на арктическом побережье России, к востоку от Новосибирских островов. Русский полярный геолог Эдуард Толль дал совет именно от них начать дрейф «Фрама», а не от Берингова пролива, как предполагал первоначально Нансен.

Корабль построен, и жена Нансена Эва дала ему имя «Фрам» («Вперед»). 21 июля 1893 года «Фрам» снялся с якоря. На его борту — 13 человек (Нансен не был суеверен), готовых достичь Северного полюса и установить там норвежский флаг без знаков унии со Швецией, за освобождение от которой тогда боролась Норвегия. Всего четыре дня — и «Фрам» вышел к Новой Земле, но туман заставил повернуть к Югорскому Шару — проливу, ведущему в Карское море. С левого борта показался остров Вайгач, а немного позже, справа — низменность, «преддверие своеобразной и беспредельной азиатской равнины, так не похожей на все, к чему мы привыкли», — записал Нансен. Это было его первое знакомство с Россией. Он совершил несколько походов по берегам Ямала, Таймыра и прибрежных островов, собрал образцы пород и растений. Удалось и поохотиться.

В сентябре миновали самую северную точку материка Евразии — мыс Челюскина. Праздник на «Фраме». Гремит салют. И как бы в ответ на него брызнули прощальные лучи солнца. Надвигалась полярная ночь.

22 сентября «Фрам» достиг точки к северу от Новосибирских островов на 77-й параллели. Внезапный удар заставил всех выскочить на палубу — судно уткнулось в ледяное поле, простиравшееся до самого горизонта. Лед взял судно в плен и, как предполагал Нансен, увлек его с собой. Первые месяцы дрейф был очень медленным, и даже опасались, не попал ли «Фрам» в ту часть Ледовитого океана, где лед совершает круговое движение, не достигая полюса.

К полюсу придется идти на лыжах… 27-летнему Яльмару Юхансену Нансен предложил быть своим спутником. Тот с радостью согласился.

Они попали в ту часть океана, где почти не было ровных ледяных полей, по которым можно легко скользить на лыжах. Как нарочно попадался только вздыбленный торосами лед, да к тому же еще разбитый трещинами полыней, порой настолько широких и протяженных, что на обход их уходило по нескольку дней. Но главное, что приводило иногда просто в отчаяние, — лед дрейфовал не в ту сторону, куда шли два норвежца. Они стремились на север, а лед дрейфовал к югу.

И 8 апреля Нансен принимает решение повернуть к ближайшей земле. До полюса оставалось всего четыреста километров…

Благополучно закончился дрейф «Фрама». Нансен и Юхансен не добрались до Северного полюса, но вышли к Земле Франца-Иосифа. Провели там долгую темную зиму, не имея никаких средств к существованию, кроме окружающей природы. Но это был не роскошный тропический остров с вечным летом, а пустынный клочок суши, где нет ничего, кроме камней и льда, ураганных ветров и тьмы полярной ночи. Но они сохранили ружье и патроны и охотились, создав достаточные запасы мяса. Но, главное, им удалось не утерять волю к жизни и к завершению начатого дела. Это был один из редких случаев в истории полярных (и не только полярных) зимовок, когда не было ни цинги, ни трагического исхода. Конечно, трудно сказать, как бы все закончилось, если бы не произошла совершенно невероятная встреча Нансена с руководителем английской экспедиции на южной окраине Земли Франца-Иосифа, на мысе Флора.

Корабль английской экспедиции доставил Нансена и Юхансена в Норвегию, а ровно через неделю пришел «Фрам», покинувший дрейфующие льды 16 августа 1896 года. Точно нанесенная на карту причудливо изломанная линия дрейфа, впервые протянувшаяся через весь ледовитый океан, показала генеральное направление, по которому происходит вынос льда из северной полярной области.

Победоносно завершив свой бросок к Южному полюсу, Амундсен все же не оставил мысль о дрейфе в Северном Ледовитом океане. И он организовал экспедицию, правда, на другом судне, построенном по образцу нансеновского «Фрама», получившем имя норвежской королевы — «Мод». Экспедиционное судно, научные работы на котором возглавил Харальд Свердруп, покинуло Норвегию 24 июня 1918 года и направилось к северным берегам России, как раз в те дни, когда в ней начал разгораться пожар гражданской войны.

Карское море было переполнено льдом, и «Мод» с большим трудом пробирается вперед. Но все же 1 сентября удалось достичь устья Енисея, посетить остров Диксон, на котором начала действовать радиотелеграфная станция. На борт «Мод» погружены десять отборных сибирских лаек и сто пять бочек солярки. Через десять дней издалека увидели огромный гурий, сооруженный сорок лет назад на мысе Челюскина А.Э. Норденшельдом.

Миновав северную оконечность Евразии, судно не смогло уйти далеко и у северо-восточных берегов Таймыра, в небольшой бухте, именуемой с тех пор Бухтой Мод, остановилось на зимовку. Амундсен предполагал ее неизбежность, он только не ожидал, что очень скоро, через несколько недель тяжелейшей борьбы со льдами в конце лета следующего года придется встать на вторую зимовку, теперь в Восточно-Сибирском море, около острова Айон, у входа в Чаунскую губу. На судне осталось восемь человек после того, как двух матросов Амундсен отправил с почтой на Диксон. Они погибли, не дойдя до радиостанции.

Как и во время первой зимовки, норвежцы (а среди них был и один русский — радист Дмитрий Олонкин) не теряли времени зря, проводя научные исследования по многим направлениям. Внесены существенные уточнения в карты побережья. Завязались у них по-настоящему дружеские отношения с чаунскими чукчами, а иногда корабль навещали русские промышленники из Нижнеколымска и Анадыря, сообщавшие новости из мира.

В июле 1920 года «Мод» вошла в Берингов пролив, став третьим в истории кораблем, совершившим плавание северо-восточным проходом в Тихий океан. Амундсен же, вышедший в Берингов пролив в 1906 году с востока, завершил, таким образом, свое кругосветное полярное путешествие. «Мод» прибыла в поселок Ном на Аляске, а затем вернулась в Северный Ледовитый океан, чтобы начать, наконец, запланированный дрейф. Но вынуждена была зимовать в третий раз — снова у Чукотского побережья, близ мыса Сердце-Камень, совсем недалеко от Берингова пролива. Судно получило повреждение и для ремонта направилось в Сиэтл, откуда опять идет в восточную часть океана, чтобы начать дрейф. Но в этом дрейфе Амундсен уже не участвует: им овладели новые идеи, связанные с использованием самолета для полярных исследований.

Небольшой самолет взят и на борт «Мод», начавшей наконец дрейф прямо на север. Однако вскоре он уже принял западное направление, и стало ясно, что через полюс «Мод» пройти не суждено. Зимовка с 1923 на 1924 год прошла во льдах. Судно оказалось рядом с Новосибирскими островами. Свердруп высадился на одном из них. «Поневоле испытываешь уважение к русским путешественникам и охотникам, — записал он в дневнике, — которые более ста лет тому назад отправлялись на эти острова и со своим примитивным и убогим снаряжением достигли крайнего их севера».

В августе около острова Котельного вышли на чистую воду и направились к Берингову проливу: Х. Свердруп решил возвращаться, признав неудачу предприятия. Но льды заставили корабль зимовать в шестой раз — у мыса Большой Баранов. И только 13 июля 1925 года «Мод» вошла в Берингов пролив, а потом прибыла в Сиэтл. Экспедиция завершалась через семь лет. Объем научных исследований, выполненных за эти годы, огромен, а неудача с прохождением через полюс показала, насколько сложна картина дрейфа арктических льдов. Пройдет еще немало лет, прежде чем она будет выяснена. И сделают это в основном российские ученые.

21 мая 1937 года, в 11 часов 35 минут по московскому времени на дрейфующем льду, в двадцати километрах от точки Северного полюса совершил посадку четырехмоторный самолет АНТ-5, конструкции Туполева, пилотируемый Михаилом Водопьяновым. Через несколько дней еще три самолета сели на льдине вблизи Северного полюса. Была доставлена экспедиция, организовавшая первую в истории человечества дрейфующую научную станцию.

В 1929 году Фритьоф Нансен создал специальное международное общество «Аэроарктик», основной целью которого должна была стать организация на Северном полюсе научной экспедиции. Но Нансен умер в 1930 году, так и не осуществив своих замыслов. Они были реализованы в 1937 году.

Идею организации дрейфующей научной станции развивал советский полярный исследователь В.Ю. Визе, который первоначально намечался руководителем экспедиции, но в конце концов начальником был назначен О.Ю. Шмидт. В качестве зимовщиков утверждены Иван Папанин, Евгений Федоров, гидролог Петр Ширшов и радист Эрнст Кренкель. Возглавивший группу И.Д. Папанин — участник Гражданской войны, строитель первой радиостанции в Якутии, руководитель зимовок на полярных станциях «Мыс Челюскина» и «Бухта Тихая» на Земле Франца-Иосифа, где зимовали также Федоров и Кренкель.

На подготовку экспедиции ушел целый год. Заводы строили самолеты, проводилось их испытание. Готовилось специальное оборудование и снаряжение. В Ленинграде была создана уникальная радиостанция, приспособленная для работы в условиях полярной зимы. Сконструирован и построен самый легкий в мире ветряной двигатель облегченного типа — весом 54 кг. В институте инженеров общественного питания разработаны и в кратчайший срок изготовлены питательные, богатые витаминами концентраты. Они заложены в 135 бидонов, в каждом из которых — запас продовольствия на 10 дней. Общий вес заготовленных продуктов — 1300 кг, а всего груза — 10 т.

Летом 1936 года с началом навигации ледокольный пароход «Русанов» и пароход «Герцен» отправились на Землю Франца-Иосифа, где на самом северном в архипелаге острове Рудольфа была построена промежуточная база, а на ледниковом куполе Миддендорфа — взлетно-посадочная полоса для тяжелых самолетов.

Самолеты вылетели из Москвы 22 марта, и только через два месяца прибыли на полюс, задерживаясь в каждом пункте посадки из-за погоды.

Только 5 мая синоптик экспедиции Б.Л. Дзердзеевский разрешил вылет Павлу Головину, совершавшему на своем двухмоторном самолете разведывательные полеты. Во время одного из них он долетел до 89° с.ш., нарушив приказ Шмидта вернуться, пролетел над полюсом и сообщил: «…Я видел, что подходящую площадку выбрать можно». Головин был вторым человеком, достигшим Северного полюса, вылетев на самолете (первым это сделал Р. Бэрд в 1926 году).

Безмерная радость прибывших на полюс людей была сразу же омрачена: вышла из строя самолетная рация. Возникло опасение, что с самолетом что-то случилось. Стали говорить о необходимости организации поисков. Но Кренкель наладил свою радиостанцию, и его позывной «УПОЛ» облетел весь мир.

На льдине — тринадцать человек (как у Нансена на «Фраме»). Первое, что было сделано, — измерена толщина льдины. Она оказалась равна трем метрам. Размеры ее — пять километров в длину, три — в ширину. Территория быстро застроилась: палатки, склады, метеостанция…

Через 17 дней самолеты улетели. Вслед им залаял пятый «зимовщик» — пес Веселый… А четверо оставшихся занялись ежедневной научной работой: измеряли глубину океана (вручную, с помощью простейшей лебедки), регулярно вели метеорологические наблюдения, определяли температуру и соленость воды на разных глубинах…

Дрейф «папанинцев» продолжался 274 дня. Льдина их двигалась значительно быстрее, чем предполагали. И уже в феврале она, сократившись до размеров всего тридцати метров, оказалась в Гренландском море. К льдине подошел ледокол «Ермак» и взял на борт всех четверых. В дальнейшем И.Д. Папанин стал начальником Главного Управления Северного морского пути.

Дрейфующая станция «Северный полюс» (СП-1) впервые определила истинные глубины океана в районе полюса, установила, что и над полюсом проносятся циклоны с Атлантики, уточнила законы дрейфа арктических льдов. Впервые был испробован новый метод исследований в Арктике — с помощью дрейфующих научно-исследовательских станций.

Но следующая станция (СП-2) была организована лишь через 12 лет, в 1950 году. Ее целью было изучение законов дрейфа льда в Тихоокеанском секторе Северного Ледовитого океана. Возглавил зимовку, в которой участвовали уже не четыре, а двадцать человек, полярный гидролог Михаил Сомов.

На дрейфующих льдах к северо-востоку от острова Врангеля возник целый поселок из каркасных палаток на два-три человека, освещались они электрическим светом; поселок был радиофицирован и имел даже телефон.

Много неприятностей обитателям льдины принесла зима. Мрак полярной ночи затруднил связь между палатками; их пришлось поставить теперь ближе друг к другу и утеплить внутри настолько, чтобы даже при пятидесятиградусных морозах в них поддерживалась более или менее нормальная температура.

В феврале 1951 года ледяное поле лагеря от частых подвижек, сжатий и торошений раскололось на части. Оставаться на таком ледяном поле было опасно. После продолжительных поисков нашли другую льдину, но путь к ней преграждали мощные ледяные гряды и каналы, которые то сходились, то расходились. С огромными усилиями зимовщики расчистили путь, засыпали каналы, проложили дорогу и на автомашине быстро перевезли станцию, почти не прекращая ночных наблюдений.

Станция была снята с дрейфующих льдов самолетами. Пройденный ею извилистый путь ледового дрейфа составил около 2500 км.

В 1954 году на лед высажены сразу две дрейфующие станции СП-3 и СП-4. Теперь такие станции стали работать каждый год, и дрейфы ученых из героических стали обычными, регулярными, хотя трудности и опасности, конечно, были. Последняя из этой серии станция СП-31 прекратила свою работу в 1991 году.

СЕВЕРНЫМ МОРСКИМ ПУТЕМ

Хотя по частям северо-восточный проход из Атлантического в Тихий океан был открыт по существу еще в XVIII веке благодаря героической работе Великой Северной экспедиции, но сквозное прохождение этой трассы, соединяющей два океана, совершено только во второй половине века девятнадцатого, да и то — лишь в две навигации.

Первооткрыватель трассы — шведский полярный исследователь Нильс Адольф Эрик Норденшельд, родившийся и учившийся в Финляндии, когда она входила в состав России. Потом он исследовал Шпицберген, и в 1875 году впервые отправился в плавание вдоль северных российских берегов на восток. Зверобойная шхуна «Превен», снаряженная на средства финансиста Оскара Диксона, прошла через Югорский Шар, обогнула с севера полуостров Ямал и дошла до Енисейского залива, один из островов которого назван именем Диксона. На следующий год Норденшельд идет в новое плавание — на пароходе «Имер», и теперь средства ему предоставляет русский золотопромышленник Александр Сибиряков. Впервые были доставлены в устье Енисея различные товары из Европы. Проведя своего рода рекогносцировку, в июле 1878 года А.Э. Норденшельд отправляется в плавание на промысловом пароходе «Вега» (капитан Арнольд Паландер) с твердым намерением пройти весь Северный морской путь до Берингова пролива. Экспедицию финансировали О. Диксон и А. Сибиряков. В ее составе был русский представитель поручик гвардии Оскар Нордквист, и до устья Лены «Вегу» сопровождал небольшой, но быстроходный пароход Сибирякова «Лена». Мыс Челюскин оба парохода обогнули вместе 18 августа, им удалось преодолеть пояс тяжелых льдов у северо-западных берегов Таймыра, а затем они дошли и до дельты Лены, где сибиряковский пароход свернул в одну из проток великой реки. «Вега» осталась одна. Капитан Паландер провел ее через Восточно-Сибирское море и проливом Лонга вывел в Чукотское. И только здесь, всего в двухстах километрах от Берингова пролива, пришлось остановиться на зимовку — «Вегу» прочно сковали льды. «Быть затертым так близко от цели путешествия было самым большим для меня счастьем, с которым я никогда не мог примириться», — писал Норденшельд. Почти десять месяцев пришлось пробыть в ледовом плену в нескольких километрах от входа в ту самую Колючинскую губу, в которой льды остановили корабли Дмитрия Лаптева, потом суда Биллингса и Сарычева, а уже в 30-х годах XX века получит повреждения ледокольный пароход «Сибиряков» и потонет «Челюскин». Но в июле 1879 года «Вега» смогла продолжить путь. Вскоре шведы салютовали мысу Дежнева. Впервые в истории Северо-восточный проход был пройден!

В сентябре «Вега» вошла в японский порт Иокогама, а затем обогнула с юга весь азиатский материк и, прибыв в Стокгольм 24 апреля 1880 года, замкнула первое в истории путешествие вокруг Евразии, южную часть которого совершил почти за четыре столетия до этого Васко да Гама.

После плавания «Веги» прошло 52 года, и второй корабль идет вдоль северных берегов Сибири к Берингову проливу. Это советский ледокольный пароход «А. Сибиряков», покинувший порт Архангельска 28 июля 1932 года. Научное руководство экспедиции осуществляют Отто Шмидт и Владимир Визе, на капитанском мостике — Владимир Воронин. В Карском море в том году ледовая обстановка была на редкость благоприятной, и 3 августа «Сибиряков» был уже у Диксона (пополнен запас угля). Ледовые условия позволили ледоколу обойти с севера архипелаг Северная Земля, но у восточных ее берегов встретились тяжелые льды, в которых «Сибиряков» получил повреждение лопасти пароходного винта. Море Лаптевых оказалось сплошь покрытым льдами, и пришлось отменить запланированный обход с севера Новосибирских островов.

Зайдя за углем в порт Тикси в устье Лены, пароход легко дошел до Медвежьих островов в устье Колымы, но дальнейший путь преграждали мощные торосистые льды, покрывавшие Чукотское море до самого Берингова пролива. Пробираясь через ледовые нагромождения, ледокол потерял все лопасти винта и способность двигаться. Произошло это вблизи острова Колючина. Для того чтобы заменить винт, нужно было перетащить с кормы на нос судна четыреста тонн угля. Весь состав экспедиции включается в эту работу. 16 сентября «Сибиряков» снова идет вперед. Но через три дня под напором льдов вновь поставленный винт обломился вместе с частью гребного вала. Это была катастрофа. Нужно было срочно уходить изо льдов или оставаться на зимовку.

Однако моряки сумели быстро изготовить из брезента паруса, под которыми пароход подошел к Берингову проливу. Тральщик «Уссуриец» отбуксировал его в Петропавловск-Камчатский. Всего за 65 дней, за одну навигацию, «Сибиряков» прошел Северный морской путь.

Следующим был «Челюскин», затонувший 13 февраля 1933 года вблизи все того же острова Колючина. Погиб в этой катастрофе только один, а сто четыре человека, высадившиеся на льдине, были вывезены самолетами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34