Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Опасные добродетели (№1) - Опасные добродетели

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Барбьери Элейн / Опасные добродетели - Чтение (стр. 17)
Автор: Барбьери Элейн
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Опасные добродетели

 

 


Порывы ветра стали еще сильнее, мешая двигаться. Чья-то сильная рука поддержала Онести, и она увидела Чарльза, рядом с которым с мрачным выражением лица шла Джуэл. Онести вспомнила, что Джуэл прибежала в банк вскоре после попытки ограбления. Она была бледна и обняла ее дрожащими руками, забыв о ссоре и открыто выражая свою любовь. По щекам ее текли слезы, когда выносили Джереми.

Повозка остановилась у зияющей ямы. Онести увидела, как в нее опустили простой деревянный гроб. Слова священника едва доходили до ее сознания. В это время она слышала отголоски нежных разговоров с Джереми, таких милых, что сердце ее заныло:

« — …ты готова все сделать для меня.

— Да.

— Так же, как я рад все сделать для тебя.

— Хорошо.

— Потому что ты любишь меня.

— Да».

Онести услышала, как земля с глухим стуком упала на гроб, затем еще и еще, словно барабанная дробь. Провожающие повернулись и начали спускаться с холма. В ушах продолжал звучать скрежет лопат, когда Онести прошла мимо того места, где отдельно от группы людей молча стоял Уэс. Она прошла с таким видом, как будто он для нее не существовал.

Глава 9

Свинцовые тучи заволокли небо до самого горизонта, когда провожающие вернулись в город. Увидев, что опечаленные люди слезли с повозки у конюшни, Уэс тоже соскочил с лошади и продолжил путь пешком, следуя за ними по противоположной стороне улицы. Он хорошо понимал, что дистанция между ним и Онести теперь гораздо больше, чем то пространство, что отделяло их в этот момент.

Страдая оттого, что ничем не может помочь горю Онести, Уэс наблюдал, как Сэм обнял ее своей костлявой рукой за плечи. Глаза старика покраснели от слез. Это были искренние слезы, вызванные в большей степени сочувствием девушке, которую он утешал, чем смертью парня, похороненного этим утром. Позади них шли Джуэл и Чарльз Вебстер. Проявив заботу об обеих женщинах, Вебстер взял на себя организацию похорон Джереми, вызвав у Уэса чувство благодарности.

Уэс снова с болью в сердце посмотрел на Онести. Ему хотелось обнять ее и утешить, чтобы она перестала плакать, хотелось сказать ей, что ничуть не раскаивается в том, что выпустил первую пулю в Биттерса из пистолета, спрятанного в сапоге, но очень сожалеет о второй. Он тысячу раз восстанавливал в памяти тот момент, когда Джереми взял на прицел людей, появившихся в двери, и был готов вот-вот выстрелить. Уэс размышлял, не совершил ли он здесь ошибки, не действовал ли под влиянием отрицательных чувств к Джереми, но всякий раз приходил к одному и тому же выводу: у него не было выбора.

Однако Онести не волновали мотивы. Она знала только одно: Джереми мертв, и в этом виноват Уэс.

Его страдания усиливались из-за сознания, что он заставил мучиться Онести.

Уэс остановился, увидев, что девушка подошла к входу в «Техасский бриллиант». Она о чем-то тихо поговорила с Сэмом, и тот поцеловал ее в щеку. Уэс заметил, что Вебстер тоже наблюдает за Онести, держа Джуэл за руку. Повозка, с грохотом остановившаяся рядом, загородила Онести, и Уэс раздраженно посмотрел на кучера.

Это была женщина.

Не веря своим глазам, Уэс на мгновение застыл, узнав, кто это.

Не в силах оторвать взгляд от лица женщины, он приготовился к тому, что неизбежно должно было произойти.

С тяжелым сердцем Чарльз наблюдал, как Сэм разговаривал с Онести. Глаза девушки были красными, лицо опухло от слез, но она была красива даже в горе. Сэм тоже был удручен, и к горлу Чарльза подкатил ком. Безмерно благодарный Джуэл за то, что она не отвергла его утешение и дружбу, Чарльз крепче сжал ее руку. Он очень нуждался в ней после недавнего тяжелого испытания.

Мысли Чарльза прервал грохот появившейся повозки. Он инстинктивно повернулся на звук и похолодел, увидев женщину, правящую ею. Взглянув через улицу на Уэса Хауэлла, наблюдавшего за этой сценой, Чарльз увидел, как тот крепко сжал челюсти и взгляд его сделался ледяным. Почувствовав, что это конец, он посмотрел на Джуэл и понял, что от нее не ускользнула его растерянность. Чарльз отпустил ее руку.

Вебстер подошел к женщине с двумя детьми, сидящими в повозке. С мрачным видом он воспринял неизбежный финал, мучивший его последние годы, двумя простыми словами:

— Привет, Мэри.

Услышав приближающиеся тяжелые шаги Уэса, Чарльз обернулся. Он расправил плечи, приготовившись, когда тот произнес низким голосом, лишенным эмоций:

— Вы арестованы, Вебстер, за соучастие в ограблении Первого банка Техаса и убийстве Джошуа Мартина, Изабель Фарр и капитана Уильяма Беннета Хауэлла, техасского рейнджера.

Чарльз услышал тихий протестующий голос Джуэл и вскрик Онести. Затем увидел, как Онести, на мгновение встретившись глазами с Уэсом, начала безвольно опускаться на землю.


Онести медленно открыла глаза. Она лежала в своей обитой атласом спальне, и над ней склонился доктор Картер. Его худощавое лицо было встревожено.

— Ты же знаешь, что тебе нельзя так волноваться после такого ушиба головы. Чтобы все пришло в норму, должно пройти достаточно времени. Хорошо, что мистер Хауэлл подхватил тебя, прежде чем ты снова ударилась тем же местом. — Доктор Картер взял с тумбочки стакан с водой. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас приняла этот порошок.

— Нет.

— Онести…

— Мне надо видеть Чарльза. — Она в замешательстве поднесла руку к виску — голова все еще кружилась. — Уэс не имел права так говорить… — Затем тяжело вздохнула и повторила: — Мне надо увидеть Чарльза.

Увидев, что доктор никак не реагирует, она откинула покрывало и попыталась встать.

— Хорошо. — Картер снова накрыл ее покрывалом. — Он за дверью… вместе с остальными.

— С остальными?

— С Джуэл, Сэмом… и Уэсом Хауэллом.

— Я хочу видеть Чарльза.

Доктор Картер подошел к двери и позвал Вебстера. Онести услышала ответ Чарльза:

— Я хотел бы войти со всеми вместе. Так будет лучше.

Онести затаила дыхание.


Чарльз вошел в комнату вслед за доктором Картером глубоко опечаленный. Онести была для него как собственная дочь, такая же дорогая. Он присел рядом с ней и взял ее за руку. Его красивое лицо было очень искренним, когда он сказал:

— Мне очень жаль, Онести. Я никогда не думал, что это так подействует на тебя. — Он немного помолчал. — Не мог представить, что мои поступки в прошлом могут иметь такие последствия.

Онести взглянула мимо Чарльза на Уэса, наблюдавшего за ними.

— Что ты говоришь? — прошептала она Чарльзу. Ее великолепные глаза умоляюще смотрели на него. — Ты не мог совершить то, в чем тебя обвиняет Уэс!

— Онести, дорогая… позволь мне объяснить. — В глазах его отражалась необычайная боль. — Ты знаешь мою историю… тебе известно о том, как я успешно начинал свою карьеру на востоке, о семейном скандале, заставившем меня перебраться на запад, о болезни моей жены. Ты не знала только, что я оказался без средств к существованию и поддался панике. Однако мне наконец удалось получить приличную должность в банке Техаса, и я решил, что теперь все наладится, но не тут-то было. Прошел год, затем еще шесть месяцев, и доктора объявили, что Эмили тяжело больна. Мне было сказано, что она умрет через год, если не сменит обстановку на более благоприятную. Единственная больница, где ей могли помочь, была опять-таки на востоке. Меня охватило отчаяние, потому что я не мог достать денег, чтобы отправить Эмили туда. Мы с ней знали друг друга с детства, я очень любил ее и не мог оставить умирать.

Чарльз сильно разволновался. Сделав паузу, чтобы овладеть собой, он продолжил хриплым голосом:

— Из уличной афиши мне стало известно, что разыскивается отъявленный бандит, ограбивший не один банк. Пит Бартон. Я убедил себя, что это знак свыше, так как, кроме меня, никто не знал, где его найти, и отправился к нему с предложением ограбить мой банк. Мне и в голову не пришло, что кто-то может при этом пострадать. Предполагалось, что Пит с сообщниками проберутся в здание ночью, когда там никого не будет. В мою задачу входило все подготовить для него, забрать свою долю и уйти. От него же требовалось скрыть мое участие в ограблении и сделать так, чтобы сейф выглядел взломанным. Бартон согласился, но все пошло не по плану. Я не учел, что Бартон — убийца и не колеблясь пользуется своим пистолетом. Когда все кончилось, оказалось, что два невинных свидетеля убиты.

Чарльз почувствовал, что взгляд Хауалла жжет его, и заговорил тише:

— Капитан Хауэлл и его напарник были посланы, чтобы расследовать это дело. Они быстро нашли нескольких членов банды, однако дальнейшие поиски затянулись. Тем временем я воспользовался похищенными деньгами, чтобы отправить Эмили на восток, в санаторий. Запас денег быстро истощился, и, когда мне не удалось найти работу, чтобы иметь возможность оплачивать содержание жены в лечебном заведении, я вернулся в Техас. Однако оставаться там было опасно. Вскоре мне предложили место здесь, в Колдуэлле. Позже до меня дошли слухи, что Бартон устроил засаду на капитана Хауэлла и убил его выстрелом в спину. Он не учел, что сын рейнджера будет преследовать убийцу отца, пока не найдет.

Чарльз окинул взглядом присутствующих и продолжил:

— Я думал, что нахожусь в безопасности, после того как Бартона выследили и прикончили… пока Мэри Бартон не заявила о себе. Оказывается, она узнала от мужа о моем участии в ограблении. Мэри сказала, что ей много не нужно и она будет хранить молчание, если я регулярно буду высылать ей деньги, чтобы поддержать ее и детей. — Чарльз вздохнул. — Боясь потерять работу, а с ней и возможность оплачивать возросшие счета Эмили, к тому же понимая, что санаторий — единственная ее надежда, я вынужден был согласиться.

На мгновение улыбка озарила правильные черты лица Чарльза.

— Когда я встретил Джуэл и тебя, в моей жизни был мрачный период. Вы скрасили мое существование. Прошло семь лет, и мне показалось, что все идет не так уж плохо. Я вовсе не хотел обманывать вас, но и рассказать обо всем тоже не мог, потому что боялся вовлечь тебя в грязную историю да и стыдно мне было очень. В тот день когда в мой кабинет вошел Уэс Хауэлл, я понял, что все идет к концу, хотя еще надеялся… — Чарльз перевел дух. — Я не знал, что Хауэллу стало известно о существовании у Бартона помощника в ограблении и что через несколько лет он случайно обнаружил вдову грабителя, имеющую какие-то таинственные средства к существованию. — Чарльз печально посмотрел на девушку: — Я не такой, как ты думала, Онести. — Голос его прервался, и он хрипло добавил: — Но мне очень хотелось быть именно таким.

Из глаз Онести текли слезы, и Чарльз вытирал их ладонью. Он поцеловал влажную щеку девушки и встал, не в силах больше вынести терзавшие его мучения, затем вышел в коридор в сопровождении Джуэл. Сэм с горестным выражением лица тоже последовал за ними. Уже на лестнице Чарльз понял, что Уэс остался в комнате. Однако эта мысль вылетела у него из головы, как только Джуэл повернулась к нему. Печаль в ее глазах была сравнима с его собственной.

— Почему ты раньше ничего не рассказал мне? — спросила она.

— Как же мог я посвящать тебя в такое грязное дело? Ограбление банка, два трупа, затем еще одно преднамеренное убийство! Мне было стыдно, что я замешан во всем этом. — Чарльз вздохнул. — Я знал: если тебе станет известно о моем поступке, ты…

Прикрыв ладонью его губы, Джуэл тихо спросила:

— Ты любишь меня, Чарльз?

Ответ Чарльза, казалось, прозвучал из самой глубины души:

— Я полюбил тебя сразу, как увидел.

Прильнув к нему, Джуэл прошептала:

— Это главное.

Она обняла его за шею, и Чарльз привлек ее к себе еще ближе.


Онести оперлась на руки доктора Картера и выпила лекарство. На языке остался осадок. Она закрыла глаза и откинулась на подушку.

Джереми больше нет. Она никогда не увидит его улыбку… не услышит его… не почувствует его любовь. А теперь еще и Чарльз.

Уэс…

Она поверила ему, когда он говорил, что любит ее, а он отнял у нее тех, кого она любила. Надо уснуть и избавиться от мучений.

Вот оно… забвение.

Дыхание Онести стало медленным и ритмичным. Доктор Картер сжал руку Уэса, остановив его, когда тот хотел выйти из угла комнаты, где скрывался от взора девушки:

— Вам не следует находиться здесь.

Уэс молчал.

— Она не хочет вас видеть.

Уэс пристально посмотрел на Картера. Как ему объяснить, что он должен находиться рядом с Онести, чтобы попытаться разобраться в чувствах, охвативших его… понять, почему успешное завершение поиска, которому он посвятил семь долгих лет жизни, привело к такому печальному результату?

Уэс тихо ответил:

— Я останусь совсем ненадолго.

— Хорошо, но не будите ее.

Дверь за бородатым доктором закрылась, и Уэс присел у кровати Онести, взяв ее за руку.


Онести внезапно проснулась в полутьме своей комнаты. Она посмотрела в окно и увидела, что уже наступили сумерки.

Действительность вернулась к ней с болезненной внезапностью.

В комнате вдруг стало душно. Онести откинула покрывало и встала на ноги. Не обращая внимания на головокружение, она с отвращением откинула траурное платье. Джереми оно не понравилось бы. Он любил яркие цвета, так же как любил жизнь.

Эта мысль болью пронзила ее, и Онести, поддавшись импульсу, подошла к гардеробу, чтобы достать одежду для верховой езды.

Старые вещи Джереми…

Горькие воспоминания вызвали ярость. Она не хотела больше плакать и печалиться, не желала видеть скорбные лица и слышать сочувствующие голоса! Она должна бороться! Надо пойти куда-то и что-то делать, чтобы заглушить чувство беспомощности, которое примешивалось к ее горю.

Быстро спустившись по лестнице, Онести вышла на улицу и направилась к конюшне. Через несколько минут она оседлала лошадь и выехала за город. В лицо ей пахнул влажный ветер.

Колдуэлл остался далеко позади. Впереди были только серые облака, влажный ветер и бесконечная дикая местность, лишенная человеческого жилья.

Безумная ярость овладела девушкой, и Онести что есть силы пришпорила лошадь. Она крепко вцепилась в поводья и низко склонилась над седлом, когда та рванулась вперед внезапным броском. Онести пустила кобылу стремительным галопом, предоставив себя ветру, бьющему в лицо. Она скакала все быстрее и быстрее, как вдруг Джинджер неожиданно споткнулась. Онести едва удержалась, чтобы не вылететь из седла.

Увлеченная бешеной скачкой, девушка не обращала внимания на стук копыт за спиной. Она знала лишь одно: ей необходимо ускакать куда-нибудь подальше и побыть наедине с собой, чтобы избавиться от мучительных мыслей. Онести недовольно посмотрела на всадника, постепенно приблизившегося к ней сбоку и ухватившегося за поводья ее лошади. Глаза его пылали гневом, когда он попытался вырвать их из ее рук.

— Пусти! — сердито крикнула Онести. — Оставь меня в покое!

Завладев поводьями, Уэс натянул их и заставил лошадь остановиться, затем резко повернулся к Онести:

— Что ты делаешь?

— Какое право ты имеешь задавать вопросы? — крикнула рассвирепевшая Онести. — Ты мне никто!

— Это неправда.

— Неужели? Ты прибыл в Колдуэлл под ложным предлогом и вторгся в мою жизнь, используя меня. Убил Джереми и арестовал Чарльза лишь за то, что он пытался помочь любимому человеку!

— Забываешь, что он стал виновником гибели других людей!

— Чарльз не предполагал…

— Ему было все равно.

— Тебе легко судить, не так ли? — Онести пристально посмотрела ему в глаза. — Чарльз терял свою жену, женщину, которую любил. Он был бессилен помочь ей, и только деньги могли спасти ее, деньги, которых у него не было. Чарльз не мог допустить, чтобы она умерла! Что бы ты сделал на его месте?

Уэс не ответил, и Онести снова ухватилась за поводья. Взбешенная, когда Уэс отказался выпустить их, она крикнула:

— Ладно, пусть лошадь будет твоей!

Она спешилась, повернула в обратную сторону и пошла быстрым широким шагом. Сзади послышались тяжелые шаги Уэса. Лицо его было злым, когда он грубо развернул ее:

— Ты спросила, что бы я сделал на месте Чарльза, но не дождалась моего ответа.

— Я знаю, что ты ответишь!

— Нет, не знаешь, черт побери! — Уэс сверлил ее взглядом. — Не знаешь, потому что я сам не знаю, что бы сделал. — Он немного помолчал. — Если бы ты задала этот вопрос два месяца назад, мне легко было бы ответить на него. Я сказал бы, что никакая сила не могла заставить меня поступить так, как поступил Чарльз… Но сейчас я не уверен в этом, потому что знаю, каково ему было, когда он терял любимую женщину. Чарльз постоянно испытывал муки, страдая больше, чем она, ведь он не мог что-либо изменить. Знаю, потому что испытываю сейчас то же самое при мысли, что теряю тебя.

Онести собрала всю свою волю, чтобы не дать разжалобить себя под взглядом его темных глаз.

— Это только слова, за которыми ничего нет! — с горечью крикнула она. — Ты любишь только закон!

— Онести…

— Ты воспользовался мною! Я рассказала тебе о своем страхе за Джереми, о Биттерсе, и ты использовал это против Джереми!

— За Биттерсом числилось много убийств в Техасе. Он убивал прежде и снова хотел совершить убийство! Ты сама видела это!

— Джереми был в отчаянии. Если бы я… — Онести вздохнула, почувствовав боль внутри.

— Тебе нечего винить себя. Любовь к человеку не означает, что ты должна контролировать его жизнь,

— Мне следовало…

— Нет, ты ничего не могла сделать… так же как никто из нас.

Онести покачала головой, не желая слушать Уэса:

— Джереми мертв! Это ты убил его… а я помогла тебе.

Испытывая муки, Онести попыталась вырваться из рук Уэса.

— Перестань, Онести! — резко сказал он. — Ты знаешь, что не сможешь дойти пешком до города.

— Не смогу?

— Нет. Я не позволю!

— Тебе не остановить меня!

— Остановлю.

Уэс посмотрел на нее жгучим взглядом, и злость его пропала. Он тихо прошептал:

— Онести… Я не хочу, чтобы у нас были такие отношения.

Она попыталась сдержать внезапно хлынувшие слезы, вызванные неожиданной мягкостью Уэса.

— Не плачь, Онести. Я не хотел огорчать тебя.

Онести побледнела.

— Не смей так говорить! Это слова Джереми… последние, которые он произнес перед смертью! Я не позволю тебе повторять их.

— Слова Джереми? — Уэс покачал головой. — Может быть, но это и мои слова тоже, потому что они идут от сердца человека, который любит тебя.

— Не смей говорить о любви!

— Почему? — Выражение лица Уэса сделалось жестким. — Посмотри на меня, Онести. Ты действительно думаешь, что я хотел убить Джереми? Вспомни, что произошло. Биттерс наставил на меня пистолет, и я понял, что он вот-вот выстрелит. Упав на пол, я избежал его пули и выстрелил сам. Ты знаешь, что произошло в следующий момент. Дверь внезапно распахнулась, и Джереми навел пистолет на ворвавшихся людей. Он хотел выстрелить.

— Нет! Он не сделал бы этого!

— Послушай, Онести. Ты думаешь, мне приятно, когда ты смотришь на меня так, как сейчас? Я не один раз анализировал события этих нескольких секунд и знаю, что ни за что не выстрелил бы, но Джереми не оставил мне выбора.

— Нет!

— Онести… — Уэс привлек ее к себе. Голос его прерывался от волнения. — Мне очень жаль, дорогая! Очень жаль! Если бы было возможно что-либо изменить, я бы сделал это.

Онести прерывисто вздохнула:

— Ты приехал в Колдуэлл под ложным предлогом!

— Мне необходимо было доказать, что Чарльз Вебстер участвовал в ограблении, которое стоило жизни моему отцу.

— Я доверяла тебе, ничего не скрывала от тебя — ни свое прошлое, ни надежды на будущее. А ты все это время знал, что есть обстоятельства, которые могут навсегда круто изменить мою жизнь.

— У меня не было выбора.

— Это все та же отговорка! Ты знал, кем были для меня Джереми и Чарльз, но для тебя это не имело никакого значения!

— Разве можно было предположить, что все так обернется? Я старался держаться от тебя подальше. — Уэс крепко сжал челюсти. — Помнишь, что ты сказала мне в первый вечер? Ты сказала, что если я увижу тебя поближе, то не захочу прогнать. Ты была права, Онести. Я видел, какие возникли сложности, и говорил себе, что не надо связываться с тобой, но напрасно. Не смог устоять тогда, не могу и сейчас.

— Нет.

— Я люблю тебя, Онести.

— Нет, не любишь! Ты не знаешь, что значит любить!

Уэс впился пальцами в ее плечи:

— Я знаю, что значит любить… потому что ты научила меня. Позволь мне доказать это, дорогая!

Онести покачала головой. У нее не было слов… и ничего, что могло бы залечить душевные раны.

— Я сидел у твоей кровати сегодня утром, когда ты спала, — продолжил Уэс хриплым голосом, — и размышлял обо всем, что произошло… Наше знакомство не должно закончиться так нелепо. Ты предназначена мне, дорогая. Это было начертано судьбой задолго до нашей встречи, и никакие обстоятельства не могли изменить что-либо.

Сердце Онести болезненно сжалось. «Не важно, насколько искренни его слова, — теперь слишком поздно. Джереми мертв», — подумала она.

Как бы угадав ее мысли, Уэс прошептал:

— Джереми любил тебя. Он хотел, чтобы ты была счастлива. Я тоже хочу любить тебя, дорогая, заботиться о тебе, помочь пережить эти печальные события. — Уэс коснулся медальона на ее шее. Она почувствовала тепло его мозолистых пальцев. — Хочу, чтобы наступили светлые дни… для нас обоих. Позволь мне сделать это, дорогая!

Онести внимательно посмотрела на Уэса. Лицо его пылало страстью, а в глазах отражалась любовь. Однако боль девушки не затихала.

Джереми попросил у нее прощения. Она всегда была готова простить, потому что любила его. Разве он не знал?

Уэс сказал, что они предназначены друг для друга, но произошло много такого, что отдалило их. Слишком ли велико расстояние между ними?

Порыв ветра разметал пряди волос Онести, сбросив их на лицо, и первые крупные капли дождя упали на землю. Уэс пригладил волосы девушки, задержав ладонь на пучке. Дождь забарабанил сильнее, когда он тихо прошептал:

— Волосы темные, как сердце дьявола…

Онести закрыла глаза, испытав горькую радость от этих знакомых слов. Она услышала в них отзвуки другого голоса, голоса из детства. Голос был полон любви… той самой любви, которая сейчас так отчетливо звучала в словах Уэса.

О да, это была любовь!

Девушка открыла глаза. Дождь разыгрался не на шутку. Онести увидела в его тяжелых каплях слезы прощения, которые смывали боль прошлого, очищали ее душу от горечи и освобождали от непомерной тяжести.

Сквозь пелену дождя неожиданно пробился яркий луч солнца. «Это улыбается Джереми», — решила она. Сердце ее готово было разорваться.

Онести ощутила пылкую страсть Уэса, когда он крепко обнял ее, и, не выдержав, протянула ему свои губы и обвила его шею руками, замкнув круг, где прошлое и будущее сливались воедино.

Эпилог

«Мистеру Чарльзу Вебстеру,

Банк Колдуэлла,

Колдуэлл, Канзас.

Дорогой мистер Вебстер,

сообщаю, что Эмили Вебстер, Ваша дорогая жена, скончалась. Мне выпала честь написать Вам ее последнее письмо и находиться рядом с ней до самого конца. Мы были подругами, и она часто рассказывала о Вас с такой любовью, что я сочла необходимым сообщить о ее последних днях.

Эти дни были наполнены любовью к Вам и состраданием в связи с тем, что Вам пришлось перенести ради нее. Перед смертью она просила передать, что, если Всемогущий примет ее в Царствие Небесное, она будет молить его скрасить Ваш путь на земле и даровать такую же радость, какую она испытывала всю жизнь благодаря Вашей любви. Она просила также, чтобы Вы не горевали, а, наоборот, радовались, что Господь наконец призвал ее к себе.

Я хотела бы поблагодарить Вас за то, что мне предоставилась возможность познакомиться с дорогой Эмили. С ней моя жизнь стала более содержательной. Я всегда буду помнить ее.

Ваша Ч. Лоуренс».

Молодая женщина промокнула написанное, затем аккуратно сложила лист и сунула его в конверт. Она достала носовой платок и вытерла слезы. Ей было девятнадцать лет, и теперь она осталась совсем одна. Обе старые девы, две сестры, воспитывавшие ее в строгих правилах, но с любовью, умерли одна за другой с интервалом в несколько месяцев. Они были так близки, что Лоуренс и не ожидала ничего иного.

Тетушка Пенелопа, старшая из сестер, уговаривала ее принять предложение местного священника, который недавно уехал миссионером в Африку. А тетушка Генриетта, более передовая, убеждала оставаться независимой и добровольно помогать беднякам. Но Лоуренс лелеяла совсем другую мечту.

Эмили поддерживала ее и посоветовала связаться с мистером Вебстером, когда она решила отправиться на запад для достижения своей цели. Эмили утверждала, что Лоуренс достаточно назвать мистеру Вебстеру свое имя и он сделает все от него зависящее, чтобы помочь ей.

Лоуренс дотронулась рукой до медальона на шее. Это был не простой медальон. Она достала из него прядь волос и, погладив, осторожно положила назад. Волосы были ярко-рыжими.

Лоуренс резко встала, приняв решение.


— Черт бы побрал этого бродягу!

Высокая и стройная, одетая по-ковбойски Бутс Корриган внезапно подняла лошадь на дыбы, не обращая внимания на ее протестующее фырканье, и рванулась вперед за отбившимся от стада бычком. Она тихо выругалась, преследуя довольно крупное животное гораздо дольше, чем предполагала. Бычок был хитрый и громко ревел, бегая зигзагами по залитой солнцем равнине, а Бутс гонялась за ним с улыбкой, пока тот не убежал довольно далеко от основного стада и не начал валяться в скрывающей его красноватой пыли.

— Ах ты так! — воскликнула Бутс и, решительно стиснув зубы, пришпорила лошадь, когда бычок, заметив ее, снова начал бегать. Пустив лошадь во весь опор, девушка низко пригнулась к седлу. Она почувствовала уже приближение победы, взмахнула над головой лассо и бросила петлю.

«Опять промах!» — мелькнула мысль.

Продолжая мчаться и проклиная все на свете, она вскрикнула, неожиданно сама оказавшись в петле. Избавиться от нее не удалось. Петля затянулась, и Бутс вылетела из седла, с глухим стуком ударившись о землю. Она еще не пришла в себя, как мужчина в одежде из оленьей кожи внезапно бросился на нее.

— Кайова! — вскрикнула девушка.

Бутс не могла шевельнуться: нападавший прижал ее к земле, приставив к горлу нож. Она почувствовала его напрягшееся мускулистое тело. Индеец сорвал с ее головы шляпу, разметав светлые волосы, и воскликнул:

— Женщина!

Однако в его голосе не было гортанных звуков, характерных для индейцев. Напротив, голос звучал почти как…

Мгновенно вскочив на ноги, мужчина поднял ее, ухватившись за перед рубашки, и, приставив нож к животу, потребовал:

— Скажи, что ты сделала с ним!

Бутс посмотрела в лицо нападавшего: загорелая кожа… резкие черты лица… черные до плеч волосы, стянутые повязкой… а глаза… зеленые…

— Скажи!

— Я не знаю, о чем ты говоришь!

Кончик ножа прошел сквозь рубашку. Она увидела выступившую кровь и услышала грозное предупреждение:

— Спрашиваю в последний раз.

Внезапно раздался выстрел, и тело индейца дернулось, сраженное пулей. Бутс увидела выражение его глаз, и по спине ее пробежал холодок, когда он рухнул на землю к ее ногам.

Она поняла, что никогда не забудет тех жутких слов, которые он прошептал, прежде чем глаза его закрылись:

— Я запомню…


Золотистые лучи солнца нарушили полумрак небольшой комнаты отеля. Они коснулись узкой кровати и лежащей на ней нежно обнимающейся пары. Губы Уэса скользили по округлой груди Онести, а она страстно вздыхала. Плоть к плоти, сердце к сердцу — так они провели много часов, занимаясь любовью, которая становилась все глубже и чувственнее с каждым днем. Они держали путь в Сан-Антонио, но их путешествие затянулось из-за страсти, которую нелегко было утолить.

Онести и Уэс обменялись клятвами неделю назад. Уэс не мог поступить иначе.

Вымывшийся и чисто выбритый Сэм гордо выступал в роли шафера. Онести никогда не любила старика так сильно, как в тот момент, когда он обнял ее дрожащими руками, а затем пристально посмотрел на Уэса своими круглыми, как бусинки, глазами. Сэм поздравил его и одновременно предостерег, напомнив, чего можно ожидать от старой рассерженной гремучей змеи, если Уэс будет плохо обращаться с Онести.

Джуэл стояла рядом с девушкой, с трудом сдерживая свои чувства и ободряя ее, как это делала много лет. И несмотря на то что они не соглашались друг с другом в выборе платья для Онести, модели прически, а также по поводу сотни других мелочей, которые не имели никакого значения, и девушка все еще была убеждена, что Джуэл — самая властная женщина, какую она когда-либо знала, нельзя было не признать: что бы ни говорила и ни делала Джуэл, хотя это порой и раздражало Онести, диктовалось любовью к ней.

Красивый и полный достоинства, рядом с Джуэл стоял Чарльз.

Именно Чарльз.

Онести поняла, что никогда не забудет тот момент, когда Уэс заявил об изменении своего решения подвергнуть Чарльза аресту. Он считал основание для этого слишком слабым, поскольку участие Вебстера в ограблении банка много лет назад не доказано, да и слишком много времени прошло, чтобы отправлять его в Техас. Однако Онести было известно, что побудило Уэса поступить так. И еще она знала, что лучшего доказательства любви его к ней не могло и быть.

Теперь между ними не было секретов.

Уэс рассказал ей о молодой женщине-ковбое, которую он видел как-то. Она ездила верхом и бросала лассо лучше любого мужчины. Это была блондинка с медальоном на шее, таким же, как у Онести. Они решили вместе найти ее.

Уэс приподнялся, опершись на локоть, и с серьезным видом посмотрел в лицо Онести. Его темные глаза, обычно жесткие, сейчас были ласковыми и мягкими, как черный бархат. Суровые черты лица смягчились благодаря любви, которую он испытывал только к ней одной.

— Онести Хауэлл… Звучит неплохо.

Она приподняла свои тонкие брови:

— Онести Бьюкенен Хауэлл…

Проведя губами по линии ее скул, Уэс прошептал:

— Скажи: ты любишь меня, Онести?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18