Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последний из лукумонов (Спящий во тьме - 3)

ModernLib.Net / Барлоу Джеффри / Последний из лукумонов (Спящий во тьме - 3) - Чтение (стр. 4)
Автор: Барлоу Джеффри
Жанр:

 

 


      - Фиона, так нельзя, - зашептала мисс Дейл. - Ты разве не слышала, что сказал твой дядя?
      - Но дядя Тиггз вовсе не говорил, что мне нельзя покормить мистера Джема, - запротестовала Фиона.
      - Это подразумевалось, родная, - улыбнулся профессор.
      - Боюсь, что претензия вашей племянницы вполне обоснованна, - прыснул мистер Банистер. - Мой здешний поверенный Глиттерз выиграл бы ее дело на суде квартальных сессий, хоть посреди ночи его разбуди. А можно и не будить, если на то пошло, все равно бы выиграл!
      - Уж не сомневаюсь, - пропыхтел старина Том. - Законники - народ хваткий. А вы что скажете, миссис Минидью?
      - Полагаю, - ответствовала экономка, - мистер Банистер, выпускник университета и владелец огромной усадьбы, джентльмен весьма образованный и в мирских делах искушенный, знает что говорит.
      - Неужто никто, кроме мисс Дейл, меня так и не поддержит? - воскликнул профессор с искусно разыгранным негодованием. - Сперва родная племянница, затем мой юный друг, мой конюх и теперь моя собственная экономка! Мистер Киббл, хоть вы-то на моей стороне?
      - Разумеется, сэр, - ответствовал секретарь.
      - Вот и замечательно. Спасибо вам, мистер Киббл.
      - Зануда мистер Киббл, - пробурчала себе под нос Фиона, заработав тем самым очередной выговор от Лауры и предостерегающий взгляд от дяди. Сам секретарь не отозвался никак. По всему судя, он пропустил замечание мимо ушей, с головой уйдя в восхищенное созерцание мисс Дейл.
      - Не пора ли запрячь Мэгги в двуколку, сэр? - осведомился Том.
      - Всенепременно, - отвечал профессор, сверившись с часами. - До встречи осталось всего ничего.
      - Да, сэр. Сию минуту, сэр. Бедная девочка сама не своя с тех пор, как вы в провинцию укатили. А ну-ка, Джемчик, пошли!
      Со стола сняли скатерть, и, прежде чем отправиться на встречу с мистером Хиллтопом, профессор, мистер Банистер и мистер Киббл обсудили предварительную стратегию. Сошлись на том, что кратчайший путь к мистеру Хантеру и табличкам из электра одновременно является и самым прямым: атаковать в лоб особняк мистера Хантера в Вороньем переулке. Какой эффективный, какой неожиданный и сбивающий с толку подход: просто-напросто взять да и собраться всем скопом - en masse* [всем скопом (фр.).], так сказать - у дверей молодого джентльмена!
      - А что, если дверь откроет тот же грубиян-слуга? - осведомился мистер Киббл, вспоминая рассказ мистера Банистера о безрезультатном визите от имени мирового судьи. - Что, если он вновь прибегнет ко лжи - хозяина, дескать, дома нет! - и откажется нас впускать?
      - Не думаю, что он осмелится, тем паче что с нами будет мистер Хиллтоп, - отвечал профессор. - Я нисколько не сомневаюсь, что, если мы хотим переговорить с мистером Хантером, присутствие мистера Хиллтопа в наших рядах - ключ к успеху. Благодаря одному лишь численному перевесу мы заставим мистера Хантера открыть свои карты: хотя, конечно, недосчитавшись доктора Дэмпа, мы изрядно проигрываем.
      Однако час был поздний, следовало поторапливаться. Все двинулись к выходу - при том, что доктор так и не появился. Мистер Банистер и Лаура расстались довольно любопытным образом, что, разумеется, не укрылось от глаз зоркого мистера Киббла. Гарри по большей части держался столь же сердечно, как всегда, а вот Лаура распрощалась с ним церемонно и неловко, как если бы между молодыми людьми существовала некая тайная связь и Лаура признавала ее, однако ж стремилась сохранить в секрете от остальных. Сердце мистера Киббла заныло от ревности: в Гарри Банистере он почуял еще одного соперника, претендующего на расположение Лауры. И какого могущественного, какого опасного соперника! Возможно, против того нечесаного растрепы со Свистящего холма у секретаря и был шанс-другой, но что же, что он мог против богатого красавца-сквайра из "Итон-Вейферз"? Сколь безотрадные перспективы замаячили ныне перед мистером Кибблом! Охваченный отчаянием, он гадал, с какой бы стати человеку, занимающему положение столь высокое, как мистер Банистер, выказывать интерес к простой гувернантке? И что можно сказать о характере Лауры, если она платит ему взаимностью?
      Профессор Тиггз облачился в пальто и уселся в двуколку, поджидающую во дворе перед конюшней. Мэгги уже стояла в оглоблях. Крапчатой кобылке не терпелось пуститься в путь, не терпелось устремиться в большой мир и продемонстрировать всем и каждому, на что способны ее проворные ноги. Похоже, на пробежку ее тянуло больше обычного: она нетерпеливо постукивала копытом, фыркала и встряхивала темной гривой. Мистер Банистер вскочил на серого гунтера, мистер Киббл - на вороного Нестора, и все помчались вперед по усыпанной гравием подъездной дорожке, выходящей на Пятничную улицу.
      Мистер Джем, удобно угнездившийся на заднем крыльце, проводил их взглядом. Моргнул пару раз зеленым глазом, возможно, прикидывая, что недурно было бы и ему отправиться вместе с отъезжающими и расширить свой кругозор. Зевнул, потянулся и решил, что, пожалуй, проще вернуться в дом, где тепло и уютно, и поразмыслить над предметами действительно важными: огнем и миской.
      Мэгги бежала резвой рысью, и очень скоро, взбодрившись на свежем воздухе, профессор и его спутники прибыли в кофейню, что располагалась в лабиринте внутренних двориков в Сноуфилдз: мистер Хиллтоп рекомендовал ее как удобное место встречи. Друзьям отвели столик в просторном зале для коммерсантов; профессор уселся на стул с высокой спинкой, мистер Банистер и мистер Киббл устроились на точно таких же. Стены зала были богато отделаны дубом, украшены картами соседних графств и картинами с изображением сцен охоты, что создавало средь городской суеты некую иллюзию сельской жизни (разумеется, Гарри это пришлось весьма по душе).
      Джентльмены сообщили официанту, что ожидают прибытия еще двоих друзей, один из которых зовется мистером Джеком Хиллтопом. Знают ли его здесь? Нет, сэр, отвечал официант, это имя здесь неизвестно. Кстати, а не знаком ли ему мистер Джон Хантер из Вороньего переулка? На этот вопрос ответ последовал опять-таки отрицательный.
      Джентльмены ждали; назначенный час настал, а затем и минул. Каждый вновь вошедший становился объектом самого пристального внимания: лицо его и фигура подвергались тщательному осмотру. Мистер Хиллтоп так и не появился; равно как и доктор Дэмп. Профессор ощутил смутное беспокойство. Спустя какое-то время к столику приблизился официант с письмом: его доставил человек, пожелавший остаться неизвестным. Адресовано оно было профессору Тиггзу. Профессор торопливо развернул послание и пробежал его глазами.
      Письмо было от мистера Хиллтопа: тот умолял простить его и понять во имя всего святого и т.д. и т.п., но с сожалением сообщал, что к отряду не присоединится. По должном размышлении он пришел к выводу, что профессору и его друзьям не следует с ним общаться в связи с данным предприятием, ибо у него есть все причины опасаться за их безопасность, буде об этом союзе прознает мистер Хантер. Если мистер Хантер прослышит, что они коллеги, профессору и его близким придется несладко. Куда разумнее, исходя из пересмотренного мнения мистера Хиллтопа, идти к общей цели по отдельности. Мистер Хиллтоп также обронил несколько намеков на предмет существования определенных методов, каковыми он в полной мере собирается воспользоваться, и поощрял профессора и его сподвижников пустить в ход собственные средства. Трудясь независимо друг от друга, они достигнут куда большего, не подвергая себя столь грозной опасности, нежели усердствуя сообща.
      Так писал мистер Хиллтоп.
      Профессор был глубоко разочарован, мистер Банистер - тоже. Мистер Киббл что-то пробормотал себе под нос - дескать, на обещания мистера Хиллтопа вообще полагаться не стоит, но тут же умолк на полуслове. Мимо скользнула дама, чем-то напоминающая мисс Лауру Дейл, секретарь проводил ее глазами - и вновь вспомнил о своем положении и, в частности, о мистере Гарри Банистере и растрепанном типе со Свистящего холма. Сгустились холодные тени, надежды его развеялись. Так мистер Киббл вновь погрузился в мрачные раздумья, гадая, как же, как же, ну, как же во имя всего святого на что-то рассчитывать. Холодные тени разбередили тоску, терзающую его сердце, - тоску по юной девушке, которая внушала мистеру Кибблу глубокое восхищение и при этом, по всей видимости, вообще его не замечала. А вместе с приступом горя пришло осознание того, что израненное сердце исцелить совсем не так просто, как царапину на руке мистера Хиллтопа.
      Глава IV
      Заздравная чаша
      Нечесаный растрепа со Свистящего холма в настоящий момент находился отнюдь не на Свистящем холме, но занимал вершину не менее величественную, утвердившись на высоком табурете среди царства пропыленных книжных полок, уходящих к небу вулканов юридической дребедени и мерцающих тут и там восковых свечей в необъятном море тьмы, известном также как контора поверенных Баджера и Винча. Там восседал он, нацарапывая на пергаменте протокол взаимных обязательств между главным клиентом фирмы - Иосией Таском, описывать которого нужды нет, - и неким молодым джентльменом, чье появление в конторе с таким жаром откомментировал однажды мистеру Скрибблеру его друг Самсон Хикс. Протокол взаимных обязательств между почтенным филантропом, представителем славного мира коммерции, и пресловутым молодым джентльменом по имени Джон Хантер.
      Мистер Ричард Скрибблер трудился не покладая рук - и отнюдь не в одиночестве. Да, ныне здравствующий партнер фирмы, тучный лысый поверенный в темно-фиолетовом костюме обретался хотя и не в самой комнате, зато неподалеку: скорчился в своем внутреннем святилище, точно злосчастный узник на тюремном дворе, зная, что в эту самую минуту во внешнем помещении сама судьба ставит свою печать на пергамент рукой простофили-клерка. Недвижно восседал он за письменным столом, как если бы прирос к месту, искривив шею и устремив взгляд не иначе как в крайне безотрадное будущее. Все вышеописанное, в сочетании с общей бледностью и несчастным выражением лица, делало его похожим на труп, только что снятый с виселицы. Словно чтобы развеять это заблуждение, труп облизнул губы, промокнул лысину и забарабанил пальцами по столу. Винч знал - как только протокол взаимных обязательств будет готов, ему по долгу службы придется, следуя прямому указанию Иосии Таска, скрепить его подписями обеих сторон. Подпись первой стороны - а именно высокого седовласого властелина - можно получить без проблем. А вот что до второй подписи... из-за нее-то поверенный Винч и ощущал себя крайне неуютно, с ужасом предвкушая персональную встречу с Джоном Хантером - лицом к лицу, нос к носу и скорее всего кулак к кулаку.
      Откуда мистер Хантер проведал, что мистер Винч - его собственный поверенный! - приставил к нему соглядатая, для помянутого поверенного по-прежнему оставалось неразрешимой загадкой: а ведь сколько часов подряд в отчаянии ломал он голову, и покрывался испариной, и вытирал лысину! Сначала он заподозрил, что, возможно, его слуга Самсон Хикс обманул доверие хозяина и открыл мистеру Хантеру истинную цель своих тайных прогулок в окрестностях Молт-хаус и Вороньего переулка. Но, поразмыслив как следует, эту версию он отмел как несостоятельную в силу целого ряда причин, большинство которых сводились к следующему: его наймит в темных очках никогда бы на такое не осмелился. (Эта мысль поверенного особенно радовала, поскольку из нее следовало: поменяйся они ролями, у него, Джаспера Винча, храбрости, безусловно, хватило бы.) К этому прибавлялась уверенность, порожденная не чем иным, как фантазией мистера Винча, что наймит его, Хикс, при всех его промахах и грешках, тем не менее бесконечно благодарен судьбе за нынешнюю свою работу и почитает ее достаточно выгодной, чтобы стойко противостоять искушению. "Под занавес" поверенный Винч напомнил себе, что помянутый наймит, конечно же, сейчас на пути к Вороньему-Краю, надзирает за доставкой некоего личного движимого имущества, и, следовательно, из города временно удален.
      Так что покров тайны лишь сгустился.
      Я уже упомянул, что мистер Ричард Скрибблер предавался трудам праведным отнюдь не в одиночестве, но имел я в виду отнюдь не поверенного Винча. Ибо в тот день в просторном внешнем помещении пребывал еще один субъект весьма зловещего вида, прибывший минут десять назад. Невзирая на свои внушительные габариты, он вполне успешно пробирался между вулканов и маяков, точно уродливый фрегат, что плывет, форсируя парусами. Такое занятие ему весьма подходило: в своих повседневных промыслах ему частенько доводилось то пробираться, то красться, и талантами своими он славился повсеместно (городские судьи по крайней мере с трудом находили, к чему придраться). Индивид вид имел насквозь просоленный - видимо, в силу давней своей близости к докам, или, может статься, оттого, что его инстинкты в отношении личной гигиены, как некий рудиментарный орган, отставали в развитии. Это был дюжий, тупой, огрубевший здоровяк с косматыми усами и низким лбом; сальные темные волосы спутанными прядями выбивались из-под фетровой шляпы с широкими, низко опущенными полями. Глаза его - большие, навыкате, обведенные черными кругами - кошмарно косили. Каждая черточка физиономии свидетельствовала о дурном расположении духа; возможно, отчасти виновны в том жуткая наседка и злобный выводок омерзительных птенчиков, разделяющие его гнездышко.
      Этот головорез - по имени мистер Роберт Найтингейл, - ворвавшись в контору Баджера и Винча, волей-неволей отвлек мистера Скрибблера от его изысканий. Секунд десять клерк пепелил гостя взглядом с высоты своего табурета, а затем снова взялся за перо. Дюжий Боб, как я уже поведал, ничуть не возражал против того, чтобы подождать завершения трудов. Уродливый фрегат шел себе на всех парусах; то и дело он украдкой запускал руку в юридические бумаги или тыкал в них проворным пальцем, а вороватые глаза, как всегда, молча высматривали хоть что-нибудь, представляющее интерес для него самого или его хозяина. Никто не знает что за ценности могут подвернуться в местах самых неожиданных, тем паче в юридической конторе, а поскольку мистер Найтингейл, по его собственному признанию, был человеком не компанейским, это уединенное времяпрепровождение отлично ему подходило.
      Наконец мистер Скрибблер закончил порученное ему дело: составленный протокол лежал перед ним во всем своем великолепии. Клерк почесал в голове пером и принялся просматривать листы - беззаботно, словно играючи. Не успел он начать, как тут же отвлекся на крошечный объект, пронесшийся мимо его щеки. Нахмурившись, клерк отложил в сторону промокашку и коробочку с облатками, закрыл крышкой чернильницу и несколько раз замахнулся на муху, описывающую круги вокруг свечи, линейкой - впрочем, без особого успеха.
      - Эй, ты, там, послушай-ка! Я эту штуковину заберу, - угрюмо пробасил снизу Боб Найтингейл.
      Мистер Скрибблер оторвался от своего занятия, сощурился и вопросительно постучал пальцем по пергаменту, не будучи уверен, требуют ли от него протокол или линейку.
      - Вестимо, я про бумаженции, ты, обезьяна! Надо, чтоб старик на них расписался. Подпись нужна, а иначе в них силы законной нет. Неужто сам не знаешь? Он сейчас в трактире, прямо через дорогу; вот и послал меня, чтоб я их забрал, как только будут готовы. Хочет проглядеть их, прежде чем подписывать.
      Мистер Скрибблер выслушал эту речь, с деланным равнодушием изогнув бровь. Глянув на пустую строчку, дожидающуюся подписи мистера Таска - не сам ли клерк прочертил эту линию лишь несколько минут назад? письмоводитель вынужден был признать неопровержимую логику аргументов мистера Найтингейла. Засим он вложил протокол в конверт и, свесившись с высокого табурета, уронил требуемое в потную ладонь Боба.
      - Вот и ладно, - удовлетворенно хрюкнул мистер Найтингейл. - Вот и отличненько. Я отлучусь ненадолго, но тут же вернусь. Ты смотри, из этой норы никуда не девайся.
      Мистер Скрибблер покачал головой, заверяя Боба, что нора ни в коем случае не опустеет, и проводил глазами плод дневных трудов своих. В лице его отразилось что-то очень похожее на усталость, прежде чем смениться привычным выражением беззаботности, да только и беззаботность эта была не та, что прежде, ибо за последнее время мистера Скрибблера постигли многие беды. Смятение и глубокая подавленность - следствие уже известных вам тревожных событий - грозили подчинить его себе и достигли такого размаха, что казались теперь неотъемлемой частью его бытия. Он уже и не помнил, когда было иначе.
      Покинув древнее строение из красного кирпича с огромными окнами со средниками и гнездами фантастических дымовых труб, мистер Найтингейл направил свои стопы не в трактир, но в некое питейное заведение, где примерно с полчаса воздавал должное лучшему грогу, что только можно купить за деньги. Затем извлек на свет протокол взаимных обязательств, вкратце ознакомился с их содержанием и смял бумагу в кулаке. Из того же кармана достал другие пергаментные листы - незадолго до того врученные ему хозяином - и вложил их в конверт вместо протокола. Запечатал конверт воском, отставив стакан, вышел из пивной и возвратился в Коббз-Корт, где и вручил конверт дожидающемуся там мистеру Скрибблеру.
      - Ты смотри, чтобы Винч всенепременно свое получил, - наказал Боб, кося сильнее обычного в восхищении от этого, по его мнению, необыкновенно удачного каламбура. - Ему полагается лично доставить бумаги чертову джентльмену. Так старик распорядился, и Винч отлично это знает. Чтоб заключить договор, требуются две стороны, а не одна.
      Мистер Скрибблер кивнул с высоты своего табурета - чуть надменно, сказал бы я, ибо данный вопрос принадлежал к сфере юриспруденции, а уж он изучил юриспруденцию вдоль и поперек, ибо не он ли числился клерком в юридической фирме? В конце концов, что дюжему головорезу знать о вывертах и уловках закона? Так что мистер Скрибблер нахмурился и указал в направлении двери, дабы поскорее выпроводить бесцеремонного гостя восвояси. Боб послушно выпроводился: он негромко прыснул себе под нос - и скрылся за дверью.
      Если бы кто-нибудь взял за труд проследить скользкий путь мистера Найтингейла, он бы вскоре обнаружил, что тот, как и следовало ожидать, направил стопы в доки солтхедской гавани. Вниз по грязному переулку между пакгаузами и судостроительными заводами несли его ноги, мимо разводного моста, мимо шлюпочных мастерских и продовольственных лавок к таверне, что отличалась от своих бесчисленных окрестных собратьев вывеской с изображением корабля. Здесь, в отдельном зале, благоухающем ромом и сахаром, мистер Найтингейл присоединился к компании компатриотов субъектов столь же скользких, с сомнительной репутацией, премерзких ловкачей и проныр, подонков и отбросов прибрежных трущоб. Все они встретили вновь прибывшего выпивкой и изъявлениями дружеских чувств на свой собственный лад: гнусным смехом, скабрезными шутками, грубыми нападками, издевками и подначками, притворными перепалками и потоком грязных ругательств.
      Спустя какое-то время буйный кутеж бражников прервало появление трактирщика - тучного джентльмена со шрамом через всю щеку, каковой попросил известить мистера Роберта Найтингейла: к нему, дескать, явился некий гость.
      - Гость? Что еще за гость такой? - осведомился Боб. Надо сказать, что уродливый фрегат к тому времени изрядно набрался.
      - Да вроде на джентльмена смахивает, - отозвался трактирщик, качнув головой в сторону двери. - Имя называть отказался.
      - Ага, джентльмен! - завопил напоминающий опоссума тип в зюйдвестке, устроившийся за столом рядом с Бобом. - Что-то тут нечисто!
      - Боб с джентльменами не якшается, - заявил второй собутыльник с того же столика.
      - Может, он из бла-ародных, - предположил третий.
      - Я бла-ародных за мили чую, - ответствовал Боб, с важным и умудренным видом похлопывая себя по носу. И картинно вдохнул, словно просеивая молекулы воздуха в попытке унюхать гостя. - Нос у меня - что надо!
      - А что, уделишь ли ты бла-ародному джентльмену минутку-другую? полюбопытствовал субъект в зюйдвестке. - Не найдется ли в твоей книжечке ангажементов свободного местечка?
      - Ангажементов у меня - не продохнуть, но я с ним повидаюсь, это уж как пить дать, - заверил Боб, прищуриваясь. - Пусть меня повесят, если я разочарую парня, раз уж обезьяна взяла на себя труд меня разыскать. Подавайте-ка его сюда!
      Владелец питейного заведения послушно удалился. И в должный срок в дверях возникла фигура мистера Джона Хантера.
      Едва взгляд Боба упал на гостя, мозг тотчас же подсказал нашему герою, кто это, и рука с чашей застыла в воздухе на полпути к губам. Он пьяно рассмеялся - коротко, себе под нос.
      - Эге, вот-те пожалуйста! - пробормотал Боб и отсалютовал гостю чашей. - За нашего кровавого джентльмена, черт его подери!
      Ну и дерзким же наглецом был этот Боб, скажу я вам, раз осмелился приветствовать подобным образом того самого человека, собственность которого прибрал к рукам буквально на днях! Однако хотя держался мистер Найтингейл нахально, за внешней бравадой ощущалась явная скованность: видимо, сказывались воспоминания о некоем окровавленном лице и кошмарном желтом пламени, полыхающем, точно раскаленные угли.
      Мистер Хантер шагнул вперед и обвел надменным взглядом зал со всем его содержимым.
      - Итак, молодой джентльмен, - проговорил мистер Найтингейл, тщательно изучив вновь вошедшего, - что вам занадобилось в этом первоклассном заведении?
      - Вы-то мне и нужны, - сказал мистер Хантер так прозаично, как если бы выбирал на сельской ярмарке овцу. - Грубый мужлан с бегающим взглядом. Вы вор, сэр.
      - И еще какой! - подтвердил Опоссум. И сочувственно покачал головой, словно подтверждая, что слова эти - чистейшая правда.
      - Ворюга первостатейный; как говорится, звезда первой величины, восхищенно заверил второй собутыльник. - Ис-тин-ный ко-ри-фей по части воровства!
      - Первой величины? Да полно! Так, обычная себе звездочка, - фыркнул третий.
      Мистер Найтингейл оглядел мистера Хантера с ног до головы, отмечая его модный наряд - от бутылочно-зеленого сюртука с черным бархатным воротником до белой рубашки, светло-желтого кашемирового жилета и безупречных черных брюк, от начищенных сапог для верховой езды до перчаток из телячьей кожи и шляпы с загнутыми полями, что гость держал в руке, - и прикинул в уме размер прибыли, каковую возможно выручить за все вышеперечисленное.
      - Воровство, - парировал Боб возмущенно, - это жуть какое серьезное обвинение, молодой вы наш кровавый джентльмен, черт вас подери.
      - Вы возвратите все, что у меня взяли, - проговорил мистер Хантер уверенно и властно - ни дать ни взять директор школы.
      - А что ж это такое-то? - осведомился Боб, свирепо скосив глаза.
      - Вы отлично знаете что. Мне нет нужды перечислять. Я даю вам возможность исправить ошибку.
      - Ну и заносит же вас, молодой джентльмен, ну и заносит! Врываетесь сюда на всех парусах и требуете Боба Найтингейла, точно он какой-нибудь преступный элемент, право! Так вот, молодой джентльмен, черт вас подери, никогда я среди преступных элементов не числился, еще чего!
      - Что-то наш молодой джентльмен так и прет против ветра! - обронил владелец зюйдвестки.
      - Ага, в крутой бейдевинд идет! - подтвердил третий.
      Грозный Боб пожал плечами и мягко покачал головой, давая понять, что понятия не имеет, о чем говорит собеседник.
      - У меня никаких таких ваших вещей нет.
      Вместо ответа взгляд мистера Хантера задержался на некоем объекте в руке у мистера Найтингейла. Это была чаша, черная керамическая чаша в форме головы. Гротескное лицо завораживало своим уродством: клюв как у стервятника, ослиные уши, густая борода, широко раскрытые глаза навыкате, а в волосах кишмя кишат змеи. Губы неприятно изгибались в хитрой ухмылке, открывая взгляду ряды острых зубов.
      Мистер Найтингейл проследил направление взгляда мистера Хантера. Но ни тени стыда не омрачило Бобова чела, несмотря на столь явное свидетельство его вероломства! Что за отпетый прохвост! Ведь в руке своей он сжимал ту самую чашу, что, в придачу к прочим вещицам, похитил из дома мистера Хантера в ту памятную ночь и в числе прочих подобных предметов решил оставить для личного употребления.
      - Вижу, вижу, на что вы пялитесь, молодой джентльмен, да только это не считается, - проворчал Боб, тем не менее слегка раздосадованный допущенной оплошностью. А вот мистер Джон Хантер пока ни одного промаха не совершил: он стоял перед головорезами, скрестив руки на груди, великолепно владея собой и не задумываясь об опасности - живое воплощение самонадеянности и силы.
      - Не лгите мне, любезный. Если не вернете таблички из электра, что похитили у меня из дома, последствия окажутся для вас крайне неблагоприятны.
      - Крайне не-бла-го-при-ят-ны! - воскликнул Опоссум. - Это что еще такое, Боб? К чему он клонит-то?
      - Неблагоприятные последствия, - пояснил второй собутыльник, - это, стало быть, что бы ни случилось, добра не жди.
      Комментарий вызвал очередной всплеск бурного веселья; впрочем, Боб присоединился к собутыльникам без особого энтузиазма. Хотя признать это про себя оказалось непросто, было что-то такое в светском молодом щеголе, помимо желтого света, что сильнейшим образом его затрагивало: ощущение чего-то столь далеко превосходящего, столь могущественного, столь необычного, присущего одному лишь этому человеку, что пониманию просто не поддавалось. Немногое в этом мире - за исключением разве что вредоносной миссис Найтингейл - могло оказать на Боба такой эффект.
      - А что, коли нет у меня этих табличек или как их там, о которых вы талдычите? - осведомился Боб. - Как я могу вернуть то, что мне не принадлежит?
      - Я знаю, кто ваш хозяин. Если понадобится, я получу то, что мне нужно, от него.
      Раздался новый взрыв смеха: бражники прикидывали велики ли шансы у молодого светского щеголя отвоевать что бы то ни было ценное у солтхедского скряги.
      - Короче говоря, нет у меня ваших табличек, и вся недолга, проговорил мистер Найтингейл. - И ничего про них я не знаю. В толк взять не могу, какого дьявола вы тут несете всякую чушь. Что до этой вот чаши - моя она, и весь сказ.
      - Вот и весь сказ, - эхом подхватил обладатель зюйдвестки.
      - Конечно, это Бобова чаша, - поддержал второй собутыльник. - Не видите разве, на ней его рожа красуется?
      - Ага, - возликовал третий. - Его портрет как вылитый!
      Юмора этих замечаний мистер Найтингейл не оценил и потому к последующему взрыву смеха не присоединился. Он уже твердо решил, что кое-кто из его сотоварищей - а именно двое - заслужил серьезное взыскание, и собирался лично о том порадеть - но позже.
      Мистер Хантер невозмутимо расцепил скрещенные руки и отложил в сторону перчатки и шляпу. На губах его промелькнуло некое подобие улыбки - холодной и мимолетной. Он небрежно подбоченился и устремил на Боба и собутыльников в высшей степени странный, исполненный саркастической радости взгляд.
      - Все понятно. Ну что ж, шанс у вас был. Все в этой жизни предрешено заранее и изменению не подлежит. Воистину, не стоило мне тратить время на низкого плута.
      - Это да, это вы в самую точку попали: низкий плут, как есть, подхватил второй из бражников. - А я и позабыл грешным делом, какой он низкий.
      - Чистая правда, - закивал третий. - Он у нас низенький, зато широкий; ростом не вышел, стало быть.
      - Ага, сущий коротышка, - поддержал Опоссум.
      - Вы меня убедили; вижу, что до сих пор я пребывал в плену ложных допущений, - проговорил мистер Хантер, внезапно делаясь само великодушие. Со всей очевидностью вы сказали мне правду, и того, что мне нужно, у вас нет. Более того, теперь понятно, в чьих руках эта вещь. Благодарю вас за то, что подтвердили мои подозрения. Не сдвинуть ли нам кружки, ребята, и не выпить ли за здоровье услужливого мистера Найтингейла?
      - Тост, тост! - завопил Опоссум, размахивая пустой посудиной. - А монету-то кто выложит?
      - Хозяин! - закричал мистер Хантер. - Еще грогу на всех! Я плачу.
      - Выходит, мы, никак, подружились, а, молодой вы наш кровавый джентльмен, черт вас дери? - пробормотал услужливый Боб, слишком предусмотрительный, чтобы забыть об осторожности, пока на сцене событий мистер Джон Хантер. Он злобно скосил глаза, пытаясь распознать мотивы и методы светского щеголя. Что-то в манере мистера Хантера, внезапно столь примирительной, внушало ему смутную тревогу. Боб выругал себя за то, что нечаянно выложил всю правду как есть: дескать, странные таблички, похищенные из дома мистера Хантера, уже не в его руках. Но с какой стати джентльмен так приободрился при этом известии? В конце концов, если имеешь дело с Иосией Таском, на успех надежды мало. Чего доброго, мистер Джон Хантер и впрямь спятил!.. От размышлений столь напряженных череп Боба раскалывался; однако в конце концов он вынужден был признать, что особых признаков сумасшествия мистер Хантер не проявляет. И уж конечно, сумасшествие с желтым светом даже сравнивать нечего!
      Тут подоспел официант с заказанным напитком. Кружки наполнили, сдвинули в направлении мистера Найтингейла - и мистер Хантер провозгласил тост:
      - За здоровье, за долгую жизнь и за великодушие мистера Найтингейла!
      - Ага! Ага! - взревели приятели Боба.
      - Так осушим же чаши и докажем тем самым, что вражда позабыта!
      - Вот именно, - воскликнул обладатель зюйдвестки. - Давай, Боб, пей до дна. Не на твои же деньги гуляем! Он тебе заздравную чашу предлагает, в знак примирения, в конце-то концов!
      - Ну, скажу я вам... - промолвил Боб, принюхиваясь к грогу, прежде чем пригубить, - ему вдруг пришло в голову, что с мистера Хантера станется подсыпать туда яда. В уродливом лице его отразилось удивление. - Мой любимый сорт!
      - Ага, нос у него - что надо! - рассмеялся третий собутыльник.
      - Никаких обид, - повторил Джон Хантер, доканчивая свою кружку. Поскольку у вас для меня ничего нет, я отправлюсь за своей собственностью в Шадвинкл-Олд-Хаус. Она ведь там, да? Еще раз спасибо за ценные сведения.
      Мистер Джон Хантер подобрал шляпу и перчатки и, напоследок окинув взглядом зал, распрощался и ушел.
      Все так и покатились со смеху: бражникам рисовалось в воображении, как мистер Хантер предстанет перед скрягой - этим султаном высокомерия, этим высоким седовласым властелином - и потребует возвращения своего сокровища.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13