Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наступление королей

ModernLib.Net / Контркультура / Белобров Владимир Сергеевич / Наступление королей - Чтение (стр. 11)
Автор: Белобров Владимир Сергеевич
Жанр: Контркультура

 

 


— Ну как, голубчик, дела идут? — спрашивает.

— Только что закончил ногу.

— Покажи.

Механик ставит на стол ногу.

— Это левая? — Гебельс спрашивает.

— Так точно, можно и переставить на левую, мой король.

— Славная конструкция. Ну, трудись. Время ещё есть.

Приходит Гебельс Шрайбер домой, королеве говорит:

— Одна нога уже готова.

— На что нам нога? — королева отвечает. — Зачем ты ему мешок золота дал? Он что у тебя — лишний был?!

Лучше бы мне отдал!

— Замолчи, а то стукну.

— Ну стукни, стукни! Мало я от тебя терпела?!

— Не выводи меня.

— Ну стукни, стукни, что же ты, а?! Стукни беззащитную женщину!

— Получай!

— У-у-у!

— Теперь не вой.

— У-у-у, изверг! Мешок отдал и ещё дерётся!

— Если б все такие как ты были, мир остановился бы в своём развитии!

— У-у-у! Золота жене пожалел! У-у-у!

— Нога, дура, это только начало. Когда всего человека доделает — увидишь — тебе понравится.

— Не хочу я никакого человека! Ты меня ударил! Дай денег! У-у-у!

— Ха-ха-ха! Куда поползла, змея?

— Ох, убил! Ох, убил!

— Вот и сиди там под столом, тварь, не вмешивайся!

Через неделю Гебельс 8-й Шрайбер к механику зашёл.

— Докладывай.

— Закончил, Ваше Величество, вторую ногу. Изволите взглянуть?

— Ставь на стол все ноги.

— Вот-с.

— Опять левая?

— Как приказывали.

— Слушай, жулик, моё терпение лопнуло! Делаешь по одной ноге в неделю! Я тебе не для этого мешок золота дал, чтобы ты по одной ноге в неделю делал!

Механик перепугался:

— Тык-мык, — бормочет.

— Что ты сказал?!

— … мык…

— Не проси. Ноги я у тебя возьму, а тебя повешу… Не повезло тебе, дураку. Все в Золотом Веке живут, а тебя в Золотом Веке повесят. Это же каким негодяем надо быть, чтобы тебя в Золотом-то Веке повесили?! Эх-ты-ы!

Механика повесили в мастерской.

Гебельс 8-й Шрайбер взял ноги и понёс в Храм Искусства И Науки.

Заходит в Храм. Там как раз цирк лилипутов выступает. Гебельс думает: «Красиво как. Уроды в жопе ноги!»Прошёл в угол, поставил железные ноги на пьедестал и на пьедестале вывел:

Железные ноги механического говорящего человека. Работы мастера Гермиппауса"

Пошёл Гебельс 8-й к художникам. Художники сидят кружком и срисовывают с натуры голую женщину. Восьмой Шрайбер спросил у рыжего художника:

— Ну как дела идут, рыжий?

— Только что ногу закончил, мон синьор.

— Скверная, дружок, нога. Мне не нравится… Милейший, сейчас у нас какой век?

— Золотой, Ваше Величество.

— Золотой, значит… В Золотом Веке все должно быть такое, чтобы мне нравилось. Остального быть не должно. Как бы ты отнёсся к такой идее, чтобы тебя повесить? Представляешь, все живут в Золотом

Веке, а тебя в Золотом Веке повесили? Эх-ты-ы… Кругом — рай. А ты висишь!

Гебельс Шрайбер пошёл дальше. У пожилого художника король выхватил из рук кисть и нанёс на холст один решительный мазок.

— Так-то, брат, лучше… — он похлопал старика по спине. — До свидания, господа художники. Пишите дальше. А натурщицу я у вас забираю.


Король быстро шагал по улице. Сзади семенила натурщица. Позади натурщицы маршировал духовой оркестр.

В толпе шептались:

— Король проститутку снял.

— С титьками!


Дома королева его спрашивает:

— Это что ты в дом привёл? — и заплакала.

— Молчать! Это моя муза Клио, понятно?

— Ещё как понятно! — королева бросилась на музу и вцепилась ей в волосы. — Я тебе, бесстыжая, гляделки то вырву!

Пока королева дралась, Гебельс 8-й разговаривал с духовым оркестром.

Потом он оттащил королеву от музы и запер супругу в кабинете.

После обеда король с музой пошёл в Храм Искусства и Науки смотреть лилипутов ещё раз.

Лилипуты прыгали через собаку и детскими голосами читали стихи. Король хохотал как резаный, хлопая музу по голой коленке. Лилипуты читали:

Ты, тра-ля-ля, перепутал

Мы, трам-па-па, лилипуты

Тра-ля-ля-ля, а не дети

Как прекрасно жить на свете!

После представления король прихватил пару лилипуток и пошёл к алхимикам вчетвером. У алхимиков

Гебельс 8-й Шрайбер одного повесил, другого предупредил.

Когда возвращались, уже стемнело. Одна лилипутка побежала за кошкой, а на вторую Гебельс Шрайбер случайно сел в карете. У музы Клио начался насморк.

— Не смей шмыгать носом! Я не потерплю!

Гебельс 8-й ещё чуть-чуть потерпел и вытолкал музу Клио из кареты.

Приехав во дворец Шрайбер выпустил из кабинета жену.

— Приходили ещё два механика, — пошутил он, — я отдал им по мешку золота. Один сделает мне механического говорящего слона, а второй — говорящего верблюда.

Королева упала в обморок.


Ночью, когда Гебельс 8-й Шрайбер спал, королева пробралась в спальню и запустила к мужу под одеяло кобру. Змея укусила короля и Гебельс 8-й Шрайбер умер во сне.

Золотой Век закончился.

ЭПИЛОГ

После смерти короля Храм Искусства и Науки сломали. А вещи растащили. Железные ноги говорящего человека взял ремесленник Себастьян Кохаузен. Собачья конура у него стояла в луже. Себастьян поставил конуру на эти ноги. Его собака выпрыгивала из конуры, как белка.

ГЛАВА 16. ПРОЦЕСС

Посвящается товарищу Гришину (Вячеславу) за храбрость

Король Дуглас 7-й Мозес Консерватор умер позавчера при загадочных обстоятельствах в бане.

Все с ног сбились, разыскивая его в парке. А нашли, ничего себе, в бане! Голый по-пояс король стоял на карачках. Голова же у него была всунута в ведро с водой. Со стороны можно было подумать, что на полу в бане находится на карачках поверженый рыцарь-крестоносец. Можно было подумать, что рыцарь крестоносец свалился с коня и ударился головой вниз.

Короля Дугласа вынули из ведра и перенесли на кровать.

Что же случилось с королём Дугласом? — сидели и думали родственники вокруг стола с вазой.

Первым поднял голову дядя Дугласа Снечкус Зильмун. Он посмотрел вниз на свою прижатую к коленкам руками шляпу и произнёс:

— Что же с ним случилось? Зачем он попал в баню с ведром на голове?.. Все искали его в парке… А он в это время просто лежал в бане, в ведре… Как же, черт подери, он оказался в бане там?!.. Вы как хотите, а я не знаю. — Дядя Снечкус развёл руками, при этом шляпа с колен упала на пол. — Поясняю. Как это объяснить — был ли это несчастный случай или убийство? Черт подери!.. Я не знаю… Я ничего тут не знаю… Вильгельм, дай кресало…

Вильгельм Моцарт дал прикурить.

— Монсиньоры, — сказал Фердинанд Дандрипа, — я решительно отказываюсь это как-то понять. Что он делал в бане? Ведь, как вам известно, все искали его в парке… А в парке его не было… Как это случилось?.. Если я что-то понимаю, то такого быть не должно… Я умываю руки… Его-точно-убили.

— Но кто, интересно, его убил?! — воскликнул Себастьян Кокс. — Что скажут об этом женщины?

— Женщины пока послушают, — сказала Изабелла Фокинг. — Женщины пока послушают.

— Мы думаем, что его убили, — сказала Бригитта Блюмерляндская.

Изабелла Фокинг утвердительно кивнула головой.

— Что скажет Цецилия Дворкин? — прищурился Себастьян Кокс.

— В бане было ужасно, — ответила Дворкин.

— Я вижу, — сказал Густав Карапендбах, — что все мы озадачены.

Ферисаук Борманахем ударил лбом об стол.

— Убили Дугласа, вот что! — взвизгнула Маргарита Финьо.

— Допустим, — сказал Кривой Маримутти, — это парк. — Он бросил на стол шляпу и подвинул к себе вазу. -

А это баня… Значит, где шляпа — мы его ищем… А он находится в вазе… А это, — Маримутти указал пальцем на голову Фересаука, лежавшую на обратном конце стола, — дворец… Далековато, господа, получается…

Густав Карапендбах потряс Фересаука Борманахема за плечо:

— Фересаук, вставай пожалуйста.

— Что может нам сказать Мартин Тышкер? — спросил Кокс.

— Мне не понятно, — ответил Тышкер, — заметил ли кто-нибудь что-то подозрительное?

Фогель Ламартин поднял голову и повертел шеей.

— Король лежал в гробу, как живой, — сказал он.

— Борманахем, вставай, не дури! — Карапендбах потряс Фересаука.

— Якшибурмах убил Асмофундила, — продолжал Снечкус Зилмун, — Так было всегда…

— Король должен был пойти в парк, — Кривой Маримутти встал и померял пальцами на столе расстояние от дворца до шляпы. — А это, — Маримутти померял то же самое до вазы, — другое расстояние. Одно и другое расстояние — равны…

— Я вспомнил, — сказал Фердинанд Дандриппа, — накануне король был в превосходном настроении…

Много шутил… Все время танцевал…

— А сегодня нашли его в бане с ведром на голове, — заключил Бенджамин Моцарт, брат Вильгельма. -

Когда я пришёл в баню, то в первую очередь принял его за покойного Муслим… Покойный Муслим пугал людей в ведре… Но это был не Муслим…

— Что ты можешь к этому добавить? — спросил Себастьян Кокс.

— Муслим тоже умер, но это совсем другое. Он умер не в бане… И давно уже.

— Теперь в бане будет привидение! — замогильным голосом сказала Цецилия Дворкин.

— Господа! Фересаук Борманахем мёртв! — обьявил Густав Карапендбах.

— Вы как хотите, черт подери, а я не знаю… — Снечкус развёл руками.

— Фересаука Борманахема отравили! — всвизгнула Бригитта Блюмерляндская.

— Кто отравил Фересаука Борманахема? — спросил Вильгельм Моцарт и посмотрел под столом. — Под столом никого.

— С этим надо разобраться, — произнёс Себастьян Кокс. — Все запутывается.

— Быть может, с нашим Фересауком произошёл несчастный случай? — спросила Изабелла Фокинг.

— Едва ли, — возразил Карапендбах. — Вы слышали, как Фересаук врезал по столу лбом?!

— Допустим, — сказал Кривой Маримутти, — что от головы до шляпы и от головы до вазы одно и то же расстояние. Теперь возьмём шляпу и кладём…

— Не трожь шляпу! — закричал Себастьян Кокс. — Пусть все остаётся на своих местах!

— Я читала в книге, — начала Изабелла Фокинг, — как один фокусник носил с собой гадюку. Он носил её под чалмой. Когда он снимал чалму — змея делала — пышшш! А когда одевал чалму — гадюка сидела у него под чалмой. Однажды змея укусила кого-то и тот умер.

Себастьян Кокс схватил вазу и ударил Кривого Маримутти по голове.

Маримутти съехал под стол.

— Мне все стало ясно! — сказал Себастьян Кокс. — Борманахема убил Кривой Маримутти… — Себастьян

Кокс ударил дном вазы по шляпе. Под шляпой оказалась пришибленная змея.

— Мне жаль Кривого Маримутти, — сказала Фокинг. — Оказывается, мы читали одни и те же книги.


В этот день они так и не решили, кто убил Дугласа 7-го.


Ночью к Рафаилу Мозесу, сыну короля Дугласа 7-го, пришёл из шкафа призрак отца с ведром. Рафаил проснулся от того, что над ним уже стоял призрак и гулко стучал костяшками пальцев по ведру.

— Сы-ы-ын мой, — прогудел призрак металлическим голосом, — знай, меня убил Кривой Маримутти.

— Не беспокойся, папа. Фересаука Борманахема тоже убил Кривой Маримутти. Маримутти получил по заслугам.

— Ну и правильно. Так ему и надо. Я пошёл.

Призрак выдал дробь по ведру и ушёл в шкаф.


ЭПИЛОГ

С тех пор призрак Дугласа 7-го Консерватора не появлялся. Зато появились два других привидения.

Привидение Кривого Маримутти со змеёй на голове и привидение Фересаука Борманахема. Кривой Маримутти мерял пальцами столы, а Фересаук Борманахем просто так ходил, в образе шкилета.

ГЛАВА 17. ХОРОШИЕ ПОСТУПКИ БОМБАСТА АНДЕРЗАЙНА НАЕЗДНИКА

Король Бомбаст Андерзайн Наездник слушал пение соловья. Соловей метался по клетке, громко пел.

Время от времени соловей успокаивался и опускался на жордочку. Тогда Бомбаст брал клетку и хорошенько встряхивал.

"А хорошо бы, — думал он, — всех на свете помирить. Чтобы все на свете были как братья. Приезжаю, скажем, к Шокенмогену Лютому. Чего ты, — говорю ему, — мой дорогой Шокенмоген, озлился на

Хурдобу? Сделай одолжение — помирись с ней… А они мне спасибо потом говорят. Скажут: Спасибо тебе, наш дорогой Бомбаст, за хороший поступок… — Андерзайн потряс клетку. -…А потом к

Фельдбухелю… Что же ты, мой дорогой Фельдбухель, такой грубый? Все время шумишь? Не шуми, пожалуйста… А он мне скажет: Спасибо, мой дорогой, за твой хороший поступок… А потом ещё к кому нибудь приеду и все улажу…"Король перевернул клетку вверх дном. Соловей моментально среагировал, заняв правильное положение вверх головой. На стол посыпалась крупа. Андерзайн потряс клетку.

Соловей тревожно заметался и запел.

— Чирик-чирик… — повторил за птицей король. — Ещё не поздно все исправить, когда звезда горит перед тобой… — Он надул щеку и потом её сдул. — Начнём эту цепь хороших поступков с соловья…

Король распахнул клетку и потряс её. Соловей тут же выскочил на волю, унесясь под потолок.

Бомбаст открыл форточку.

— Лети, птица! Я тебя отпускаю. Помни Андерзайна!

Соловей сидел на шкафу и, как видно, вылетать в форточку не думал.

— Давай-давай, лети! — Бомбаст подошёл к шкафу и постучал дверцами.

Соловей перелетел на другой шкаф.

Бомбаст погрозил соловью пальцем.

— Кыш, дурак, в форточку!

Соловей засвистал.

После серии неудачных попыток, Бомбаст Андерзайн пошёл спать, так как было уже поздно.


Жена Бомбаста, королева Исмеральда Андерзайн уже спала.

Король разделся и залез под одеяло.

— Какие у тебя ноги холодные, — забормотала Исмеральда сквозь сон.

— Я соловья выпустил, — сказал Бомбаст. — Он из клетки улетел… Сидит сейчас в библиотеке на шкафу.

— Зачем? — королева зевнула.

— Надо.

Король ещё немного полежал, думая о хороших поступках, потом тоже уснул.


На следующий день Бомбаст Андерзайн поехал к Шмеренделу Красному делать у него хороший поступок.

Вперёд король выслал гонца с подарком для Шмерендела, чтобы Шмерендел, получив подарок, заранее настроился на нужную волну. Бомбаст послал Шмеренделу барана архара с позолоченными рогами.

В полдень Бомбаст подьехал наконец к воротам замка Шмерендела Красного.

— Нас солнце согреет, как тёплое платье! — громко продекламировал он, отставив в сторону руку. — Мы будем добрее! Мы станем как братья! Открывай, мой дорогой Шмерендел! Вот я и приехал!

Шмерендел Красный открыл ворота.

— Зачем мне барана прислал?! — зло спросил он.

— Хороший баран, правда? — ответил Бомбаст, гарцуя возле ворот на коне. -… Шмерендел, а не гложет ли тебя совесть?

— Кого? — удивился Шмерендел. — Меня?.. Это разве я тебе барана прислал?..

— Нет, это я тебе барана прислал, чтобы настроить тебя на нужную волну.

— Хо-ро-шо… — прошипел Шмерендел. — Я тебе тоже подарочек приготовил… Я тебя сейчас с коня стащу и в морду дам!

Шмерендел кинулся на Бомбаста.

— Я тебе покажу золотые рога!

Бомбаст успел отьехать в сторону.

— Ты что, Шмерендел, делаешь?! Очумел?!

— Чтоб ноги твоей здесь больше не было! — Шмерендел схватил камень и бросил.

Камень больно ударил Бомбаста по бедру.

Бомбаст помрачнел.

— Я приехал к тебе, чтобы делать хороший поступок, чтобы все люди стали как братья. Ты же не хочешь, чтобы все люди стали как братья. Ты хочешь быть как паршивая овца! Смотри же — те кто братья соберуться и изобьют тебя до смерти! Тьфу на тебя! — Бомбаст плюнул с коня вниз. — Найдётся на тебя управа!

Шмерендел кинул камень.


Вечером того же дня Бомбаст Андерзайн хорошенько подумал над тем, что ему предпринять дальше.

На следующее утро он поехал к Рафаилу Мозесу Младшему.

В этот раз Бомбаст поосторожничал и барана архара дарить не стал. Вместо барана Бомбаст послал

Рафаилу ящик гамзейского вина.

Сам же Бомбаст ехал в превосходном настроении, думая, что теперь все выйдет как надо. Он ехал и пел:

Пришла одна пастушка

Попрыгать на лужок

Ей прошептал на ухо

Кудрявый пастушок:

Ты — добрая пастушка

А я — твой пастушок

Пойдём к реке, подружка

Подуешь в мой рожок

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля

Подуешь в мой рожок

Она ему сказала:

Послушай-ка, дружок

Отведай ты сначала

Мой сладкий пирожок

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля

Мой сладкий пирожок

И он тогда отведал

Пастушкин пирожок

Она ж не захотела

Подуть в его рожок

Тра-ля-ля-ля,тра-ля-ля-ля

Подуть в его рожок

Поймал пастух пастушку

На бережку крутом

И высек он болтушку

Пастушеским кнутом

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля

Пастушеским кнутом

Потом они у речки

С пастушкой улеглись…

А белые овечки

По лесу разбрелись

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля

По лесу разбрелись.

Когда до замка Рафаила Мозеса было рукой подать, Бомбаст заметил впереди каких-то людей. Один человек сидел на ящике и пил вино. А другой был привязан к дереву.

Подьехав поближе, Бомбаст узнал в сидевшем короля Иогафона Сильного, а в привязанном — своего гонца. На голове у гонца стояла пустая бутылка.

— Смотри не урони, — говорил Иогафон, — а то убью.

— Это как понимать?! — воскликнул Бомбаст Андерзайн.

Иогафон повернулся на ящике.

— Хэй-хо! Бомбаст приехал! — обрадовался он. — У тебя нюх, Бомбаст! Попал прямо к столу!

Бомбасту рад, как никогда!

Вина налью ему всегда!

Присаживайся. Всем хватит.

— С какой стати ты пьёшь моё вино?! Я это вино Рафаилу послал, для того чтобы сделать у него хороший поступок.

— Так это твоё вино? А я думал, это его, — Иогафон показал бутылкой на привязанного. — Ха-ха-ха!

Выходит, это ты меня угостил, а не я тебя!

— Я не тебя угощал, а Рафаила Мозеса!

— А меня что, по-твоему, и угостить нельзя?

Бомбаст слез с коня и подошёл к Иогафону.

— Я хочу, чтобы все люди были как братья, — сказал он. — Я езжу ко всем делать хорошие поступки.

Сегодня я собирался ехать к Рафаилу Мозесу и поэтому послал ему вино. А ты, — он ткнул Иогафона пальцем в грудь, — моё вино выдул! И Рафаил теперь не сможет настроиться на нужную волну. Ты все мне на сегодня испортил! — Бомбаст стукнул Иогафону кулаком в морду. Иогафон упал с ящика.

Андерзайн сел ему на грудь. — Все люди должны быть как братья. А тот, кто пьёт чужое вино — как брат быть не может. Чтоб ты сдох, пьянчуга! — Бомбаст ударил ещё раз.

— Драться?! — закричал Иогафон.

Андерзайн сел на коня и поехал обратно домой, так как без подарка к Рафаилу Мозесу ехать было бессмысленно.


На следующее утро Бомбаст Андерзайн проснулся бодрячком. Он забежал в библиотеку и увидел, что отпущенный на волю соловей проголодался и сидит в клетке. Закрыв клетку, Бомбаст пошёл завтракать.

После завтрака Бомбаст поехал к Фердинанду Дандриппе делать у него хороший поступок.

Впереди Бомбаста, на расстоянии мушкетного выстрела, скакал гонец с подарком.

Переезжая через мост, Бомбаст чуть не опрокинулся в реку.


У замка короля Фердинанда его уже ждали.

В центре на носилках сидел сам лысый король Фердинанд Дандриппа в горностаевой шубе. По бокам стояли рыцари с лентами через плечо.

Короли обнялись и пошли в трапезную.

— Как находишь мой подарок? — спросил Бомбаст, усаживаясь за стол.

— Превосходный соловей! — воскликнул Дандриппа.

— Ты ещё всего про него не знаешь. Это не просто соловей. Вели его сюда принести.

Принесли соловья.

Бомбаст Андерзайн взял клетку и быстро перевернул её вверх дном. Свистнув, соловей занял подобающее положение кверху головой. На стол посыпалась крупа.

— Ого! — восхитился Фердинанд. — Акробат!

— Удивительно ручной, — сообщил Бомбаст. Он открыл клетку. Соловей стремительно взвился к потолку и улетел через форточку. — Вот увидишь, проголодается и вернётся.


После обеда Бомбаст Андерзайн поссорился с Фердинандом Дандриппой. Дандриппа попросил у него взаймы, а Бомбаст ему не дал, потому что это не входило в его планы. Бомбаст Андерзайн сказал

Фердинанду Дандриппе, что братство людей обойдётся без него и поехал домой.


На следующий день Бомбаст поехал к королю Закиру Третьему.

У Закира Бомбасту удалось сделать хороший поступок. Андерзайн подарил ему флакончик эликсира бессмертия и Закир согласился с Бомбастом, что все люди как братья. Он пообещал Бомбасту помириться с Муслимом Рыжим, с которым давно воевал. Но ночью Закир неожиданно скончался от эликсира бессмертия. Хорошее дело расстроилось по уважительной причине.


На следующий день король Бомбаст Андерзайн Наездник решил немного передохнуть и никуда не поехал, потому что устал.

Он проснулся поздно, позавтракал и пошёл в библиотеку чего-нибудь почитать.

В библиотеке на шкафу сидел соловей, которого Бомбаст подарил Фердинанду Дандриппе.

— Проголодался! — обрадовался Бомбаст. — Очень хорошо.


В полдень приехал Шмерендел Красный выяснять отношения. Он долго колотил в ворота, но Бомбаст не пустил его. Назло.

— Пусти, Бомбаст, я тебе в морду дам! — орал под дверью Шмерендел.

Бомбаст Андерзайн вылил на него со стены помои.

— Все люди, — сказал он ему сверху, — будут жить как братья. Один ты будешь жить как паршивая овца!

Шмерендюк!

Облитый Шмерендел уехал ни с чем.


После обеда Бомбаст поругался с женой. За ужином помирился. А уже лёжа в постели, решил, что завтра поедет к Шокенмогену Лютому мирить его с Хурдобой Брузилопотамской.


Но из намеченного вчера — утром ничего не вышло. Утром оказалось, что Шмерендел Красный обложил замок Бомбаста войсками.

Видя, что дела плохи, Бомбаст Андерзайн приказал копать подземный ход.

Пока рыли подземный ход, Бомбаст ничего не делал. Он только ел, спал и слушал соловья.

Шмерендел Красный ходил вокруг замка и кричал:

— Сдавайся, Бомбаст! Все равно сдохнешь там от голода!

Бомбаст из принципа не отвечал.


Когда подземный ход докопали, Бомбаст полез через него и вылез наружу. Он отряхнулся и пошёл в гости к Фельдбухелю Великому. С собой из замка король прихватил клетку с соловьём.


Бомбаст дошёл до Фельдбухеля к вечеру.

— Это тебе, — он протянул Фельдбухелю клетку.

— Кенарь? — спросил тот.

— Соловей, — Бомбаст перевернул клетку вверх дном. — Акробат, — добавил он.

— Спасибо, — Фельдбухель поставил клетку на стол. — Какими судьбами?

— По делу… Что ж ты все, дорогой Фельдбухель, шумишь? Ты, давай, не шуми. Хорошо?

— А я и не шумел никогда.

— … Вот и ладно. Вот и не шуми тогда совсем… Все люди должны быть как братья… Один Шмерендел как братья быть не хочет. Надо его поучить.

— А я тут при чем?

— Ты что, тоже не хочешь быть как братья?

— Почему? Хочу.

— Тогда собирайся и поехали Шмерендела бить.

Короли поехали нападать на Шмерендела.


Впереди показался лагерь Красного.

— Вот он, — сказал Бомбаст. — Езжай — покажи ему.

Фельдбухель поскакал на Шмерендела. Завязалась битва.

Тем временем Бомбаст Андерзайн полез домой через подземный ход. Когда он лез, на голову ему свалился кирпич и у Бомбаста в голове что-то переключилось. Он забыл, что надо делать хорошие поступки, а решил издать эдикт о том, что овец необходимо тщательнее стричь, чтобы было больше шерсти.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11