Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Иисус Христос или путешествие одного сознания (Часть 2)

ModernLib.Net / Религия / Белов Михаил / Иисус Христос или путешествие одного сознания (Часть 2) - Чтение (стр. 21)
Автор: Белов Михаил
Жанр: Религия

 

 


Там в полу у стенки от оторванного плинтуса была щель самая большая в доме и все же немыслимая, чтобы кошка могла в нее пролезть. Но голос кошки под полом стал перемещаться с такой скоростью и в то же время вполне реальной для кошки и стал таким испуганным, что сжималось сердце. Я нашел на кухне место, где можно оторвать от пола доску, обрадовавшись тому, что теперь на кухне по любому придется стелить ДВП и линолеум и оторвал две доски, вскрыв 2 перекрытия. Но кошка была словно под моими ногами под полом, но вылезти в щель не хотела или не могла. Мы ждали Таню, чтобы она объяснила как располагаются лаги -брусы, на которые стелится пол. Вскоре матушка открыла кухонный стол, чтобы взять муки для жарки рыбы, и оттуда на нее благополучно вывалилась испуганная Кроша, успевшая уже успокоиться и вновь испугаться с приходом Тани. Так как мы начали снова ее звать. Мне стало ясно, что с такой скоростью под полом перемещалась мысль Татьяны Васильевны, а первоначально я вообще не мог определить откуда крик.
      17.12
      Во время присутствия сестры из еды выпало желание есть шоколад. Я обнаружил, что могу обходиться без него. Правда, орехи пощелкать было все также необходимо хоть даже после общего обеда. Едва проводили Таню, как вечером в девять часов у меня возникла мысль сходить к Жене Дорожкиной за гитарой. Когда мы с матушкой шли домой с вокзала у них горел свет. Я сопротивлялся как только было можно, чувствуя тем не менее, что, скорее всего, не смогу остаться дома. Вдогонку летели слова:"Не вернешься" и т.д. У подъезда стояла машина с новыми русскими. У меня ум заходил за разум, но вернуться я не мог. Володя был на дежурстве. Я оставил Жене покрышку для велосипеда, которую я обещал дяде Вале и взял гитару. Поговорив с Женей о последних событиях, я хотел было идти, но Женя меня радушно пригласила, и я почувствовал, что не могу уйти не перезарядившись -не попив чая и не поговорив с ней обо всем. Через час я пошел домой.
      Вечером я посмотрел "Три мушкетера", и меня потянуло на кухню. Поев, я обнаружил, что не могу выйти из кухни, не поев шоколада, в то время как матушка куда-то спрятала конфеты, которые Таня оставила мне. Несмотря на то, что был возмущен поступком матушки и не мог понять зачем нужно было прятать от меня конфеты, будить ее было слишком. Тем не менее вскоре я обнаружил, что не могу выйти с кухни, кроме как приняв мысль о том, чтобы разбудить матушку, спросив у нее где конфеты. Я так и сделал. Оказалось, что она их хотела оставить на Новый год. Я взял две.
      18.12
      В 12 часов раздался телефонный звонок. Звонила Лена Никулина. Она приехала в город купить шубу-дубленку. Просила меня составить ей компанию. Я был схвачен ее желанием, ставшим моим прежде, чем успел хоть как-то опередить его в мыслях. Лена была свободной. Я по сути дела тоже. Более того, я мог не смочь отказаться от большего, чем просто встреча. Когда я пришел, и мы стали общаться, я в ужасе обнаружил, что левая половина моего тела вибрирует с ее отношением ко мне, полностью его разделяя, в то время как в уме я не могу даже подумать, чтобы отказаться, хоть как-то предупредить ее, что я не совсем свободен. Не могу даже открыть рта, чтобы это сказать ей вслух. Я опять приготовился ко всему. Ее прежние чувства ко мне теперь были и моими к ней, и я не знал что меня ждет в ближайшее время. На рынке мы не нашли подходящей дубленки и пошли в универмаг и амурскую ярмарку. Там я встретил Олега Жилинского с Людой -его женой, мы немного поговорили. Вот встреча с кем бесконечно меня обрадовала. На ярмарке мы нашли подходящую дубленку по подходящей цене и пошли к нам домой. Вскоре я успокоился. Лена начала рассказывать мне о своем сыне -Василие и эманации ее рассказа стали тоньше, чем те вибрации, которые излучал я своими опасениями. Таким образом я смог отделить свое от ее и теперь чувствовал, что смогу выразить свое желание вслух, если это потребуется. После ужина я проводил Лену на автобус, и мы попрощались. Я пошел домой и когда уже прошел мимо магазина "Престиж", где работала Неля Добролюбова -моя давняя знакомая, вдруг почувствовал, что меня просто затягивает туда, как было уже дважды. Затягивает не только внешнее, а и внутреннее расположение каналов, идущих от головы к сердцу. Таким образом, меня тащило сердце, и оно же сопротивлялось. Я был в таком глупейшем положении, когда не знал ни то, о чем мне с Нелей говорить, ни не мог повернуть куда-либо в сторону. Я зашел в магазин. Неля работала. Была ее смена. Мы поздоровались, и я не знал что мне делать. Но когда Неля подошла к прилавку, у меня полился рассказ о батуте, что я не хотел ей рассказывать по двум причинам - я не мог ей пообещать туда сходить, а просто рассказывать -это было бы издевательством над Нелей и просто нескромно. Я Неле описал обстановку со всех сторон, ввел в курс дела. Заинтересовал. У нее оказался там знакомый парень. Не договорясь ни о чем, так как не сходились во времени, мы оба получили нечто общее.
      19.12
      Мы с матушкой поругались, я почувствовал, что потратился и хочу есть. Время было мое. Я пошел за стол. Вечером меня вытянуло на тренировку. Я поразился точности вытягивания -в 7 часов, когда тренировки уже наверняка закончились. В зале занимались девчата-шейпингисты. Я зашел было в малый зал, но меня сразу потянуло на батут. Я спросил разрешения у начальницы девчат, убрал с батута маты и стал распрыгиваться. После того пропущенного дня я думал, что буду как корова на льду, но на удивление я сделал не только все, что мог, но и полуторные сальто в обе стороны. Назад я еще до этого случая не делал после прихода в христианство.
      21.12
      Я сел за стол, положив себе две картофелины и один кусочек рыбы. Съел по чуть-чуть того и другого, почувствовав, как уходит импульс энергии из низа живота в адрес матушки, без сомнения восполняя сейчас то, что не хватало у нее.
      22.12
      28 день поста. Началось отсоединение меня в чувствах от сладостей. Я был потрясен. Уже давно чувствовал, что провоцируюсь на поедание сладостей и печеного. Сейчас же от трехразовых чокопаев у меня во рту стояла углеводная избыточность. Тем не менее я не мог не продолжать есть дальше. Останавливался, пока не происходила механическая невозможность съесть очередное пирожное. Сегодня же был потрясен, что, съедая пирожное, я уравновешиваю матушкину мысль о том, что я сладкоежка или конкретно мыслеформу пирожного с реальным пирожным, поглощаемым мной. То же самое происходило с печеным. Благодаря очищению организма сегодня я смог не съесть ни одного пирожного, тем не менее углеводная избыточность до вечера изо рта не исчезла -столько ее накопилось. Вечером пошел на самбо, но в зале стелили маты и тренировки не было.
      Прошло 3 недели. Наконец -то я опять дома продолжаю печатать продолжение моих скитаний, имевших место в психиатрической больнице.
      26 декабря вечером я почувствовал, что мое сознание сжимается вплоть до того окошка, сквозь которое я мог говорить ту единственную мысль, которая оказывалась на макушке моей головы, и ни в коем случае не больше того. На сей раз этой последней мыслью было идти в психиатрическую больницу, просить загрузить меня транквилизаторами. Почему так получилось, смог сформулировать на бумагу я только через полгода. Так как все голоса или то, что человек называет голосами, рождается в человеческом сердце, оно пропускает в сквозь себя все, что происходит в человеческой голове, неважно в каком полушарии в правом или левом. И тонкие структуры правого полушария через левое, сжимая сознание, затягиваются сердцем в сердце. Будьте очень аккуратны в плане мытья головы. Вода, могущая попасть вам в уши, может причинить вам боли не менее мучительные, чем зубные. Я шел по коридору, как вдруг, дойдя до до определенного места, почувствовал на уровне колена и бедра какое-то препятствие, словно ощетинились клетки с окружавшим их полем. Последующая попытка продолжить движение вызвала чувство, будто я начинаю карабкаться в гору. Ответ, почему так случилось, я понял почти сразу же, так как слышал, как санитары окликивали больных, доходивших до этого места. Над этим местом висела мыслеформа, запрещавшая больным двигаться дальше. Я сидел на своей кровати, когда увидел словно поток воздушной массы, струей пронесшийся на высоте моей нижней челюсти. Он словно хотел, чтобы я вспомнил, как это было 4 года назад. Этот поток зацепил мои чувства, немного оживив воспоминания того случая.
      -Ты не станешь на меня кидаться с кулаками? Я удивился такой постановке вопроса. И спросил, почему вопрос стоит именно так.
      - А вон он на меня два раза бросался, - сказал мужчина, показав на моего соседа с другой стороны. Там лежал Коля, как я узнал его имя позднее. - Один раз здесь на меня набросился, а другой раз в туалете.
      Коля представился мне сгустком нервов. Его сознание было поднято под самую макушку. Каждая фраза, сказанная им несла здоровую силу, чего нельзя было сказать от его внешнего вида. Он же говорил о перенесенных им стрессах. Как я узнал позднее, ему было так плохо, что дважды он вешался уже в больнице. Меня вскоре озарила догадка:
      -А вы вспомните, что вы думали о нем во время ваших разговоров с ним?
      -Ничего не думал - хороший парень.
      -А вы вспомните ваши мысли после ваших разговоров с ним.
      Я обратил внимание на ту агрессию, которую мужчина выдал мне словами, что он меня разговорит, чем выбивал меня из душевного равновесия, так как разговаривать я не хотел. Без сомнения, так же он выбивал и Колю. При этих моих словах мужчина вдруг посерьезнел и опустил голову. Мы пошли на завтрак, и после завтрака я сидел на своей постели один, обдумывая этот случай и, вспоминая, как Коля расказывал о том, как он набрасывался с кулаками на своего деда, думал как ему рассказать о причинах его адекватностей мыслям окружающих. У меня от сердца снялся жгут самой сердечной энергии, как вдруг услышал сзади хрипы. Я повернулся назад и увидел, что Коля бъется в припадке. Я бросился звать на помощь санитара, так как абсолютно не знал что нужно делать. Подоспевший санитар вставил ему в рот ключ от дверей и им разжал зубы, чтобы не дать Коле задохнуться собственным языком. Подоспевшая сестра поставила ему укол, и Коля отходил. Когда она привела дежурного врача, им оказалась та женщина, которая принимала меня, я решил сказать ей про причину, зная какое тяжелое чувство оставляют эти припадки, от незнания, с чего они начинаются. Врач меня выслушала и ничего не сказала, но, похоже, что-то мой рассказ оставил в ней полезного. Вскоре я начал с Колей разговаривать и объяснил ему все, как только можно было о причинах его поступков. Похоже, он понял. У него оказался очень живой ум, и помимо искренности я обнаружил у него чистую душу абсолютно без каких-либо комплексов и свежие юношеские стремления, в частности поголодать 40 дней с целью очищения организма. Мои попытки направить его на пост и воздержать от крайностей голодания остались безуспешными.
      Этот старик сначала пленил меня искрящимися добрейшими глазами. Я изо всех сил старался показать ему из своих глаз то же самое. Но вскоре я переменил свое отношение, так как у этого старика абсолютно не было никаких комплексов в плане просьбы сигарет (у других) и съедобного. Стоило ему увидеть, как у тебя что-то появляется во рту, как он он прекращал движение и, глядя на тебя в упор говорил: "Угости". Сначала это "угости" было к месту. Но когда я понял, что это "угости" я буду слышать не только когда еда еще у меня в руках, но и когда уже во рту, а часть еды еще держит моя рука и слово "угости" заменяется более категоричным "дай" - мое отношение стало меняться не в его пользу - на снисхождение.
      И в этот раз, как и в прошлое мое посещение больницы не обошлось без слухов об оральном сексе и гомосексуализме между так называемыми блатными и настоящими психически больными парнями, в том числе и таким парнем, который просто не умел за себя постоять.
      Я сидел на своей постели, не зная чем мне заняться, как вдруг пришла в голову мысль поиграть в карты. Не успел я себя прощупать на счет еобходимости делать это сейчас, как мой сосед - Саша потянулся и сказал:
      -Давай сыграем в карты. Я обнаружил, что верх моей головы окутан его желанием, которое я вначале принял за свое собственное. Я хотел было попробовать отказаться от его предложения, но почувствовал, что мое тело по вертикали разомкнуто в нескольких плоскостях, и верхушка моей головы тянет меня навстречу его предложению. Я не мог даже отвертеться от этого предложения. Впрочем, оно, раз я его принял за свое, было близко мне по духу, тем не менее, азартная игра с детства была противовоставлена моему воспитанию. Пришлось играть. Теперь играл я ровно, проигрывая очень редко, больше из-за недомысливания или зевка.
      И примерно в это же время я стал понимать, что мне надо простить врачей и ввести их в мое сердце как людей и как врачей. Как людей делающих все возможное, чтобы меня вылечить. Что я уже на протяжении этих четырех лет неправильно отношусь к ним с каким-то высокомерием и осуждением за то, что я таким больным тогда был выпущен из больницы. Сейчас я прямо сознательно вводил буквально каждого врача, сестру и санитара в свое сердце, полностью снимая свои прошлые обиды на них и оживляя тем самым свою чувственную сферу. От сердца отходил окаменевший меридиан - прозрачный, но окаменевший и скрученный не понять как, и наполнялся жизнью. Он мне напомнил еще несколько моих грехов или, точнее, неправильных - не покаянных поступков. Я действовал с позиции здравого смысла -человек пусть не знает, что я против него совершал, а я покаюсь потихоньку. Но сейчас я почувствовал, что я должен покаяться ему в открытую. Что если он узнает, а он наверняка узнает, то будет гораздо хуже. К тому же этот здравый смысл вредил не только моему здоровью, а здоровью еще одного человека.
      На вашем родственнике все должно быть подогнано по размеру, не стеснять его ни в чем - ни в движении, ни морально, так как любая мелочь с первого взгляда может оказаться для его психики и жизни камнем преткновения или жерновом, висящим на шее. Тапочки, которые я носил дома, в больнице оказались совсем неподходящими -лямка была чуть просторней неоходимого, и пальцы ног, высовываясь спереди, доставали пола. Дома этого не происходило, так как там не было такого долгого движения по прямой, как здесь, и тапки на ноге поправлялись дома на ходу. Здесь же я начал цеплять носками носок пол, повторно подметая ими пол отделения. Это было и неудобно и морально и физически, так как я напоминал себе волка из "Ну, погоди!" в восьмой серии, когда волк натянул на себя заячьи коньки. Я стал пытаться подворачивать пальцы ног,, но вскоре начал хромать, так как пальцы в нужный момент перестали выпрямляться и, чтобы их расслабить, мне необходимо было сесть или лечь. Было дико - из-за такой ерунды начать комплексовать. Я уже и тапочки стал надевать на другую ногу, чтобы несовпадение подошв и лямок не давало стопам проскальзывать дальше подошвы. И когда матушка принесла мне замену, я был на седьмом небе от счастья. Правда, я обнаружил, что одна правая нога у меня становится прямой и короткой, а левая -непомерно длинной и вспомнил своего дедушку Петра - отца тети Лены. Он также ходил, как я сейчас. Но после отсидки и расслабления мышц ног я вставал и начинал ходить опять нормально -так как ноги были одинаковой длины. Но едва уставали определенные группы мышц, я опять начинал проваливаться -хромать на одну ногу.
      В палате лежал дедушка, который доставлял много хлопот санитарам и сестрам, но который ходил точно также, как и я уставший - хромая, и как мой дедушка. Точно также левая нога у него была непомерно длинная и он ставил ее вперед, как бы ставя ее на пол подошвой, а правая короткой и прямой.
      Лег спать в 12 часов. Печатал. Всю ночь снился ужасный сон. Если к нему прибавить чувства - я всю ночь терпел бы боль, а так было словно немое кино. Причина его была вечером. Я лег спать было в 22 часа вместе с матушкой. Но не мог расслабиться до конца и принял это за знак выписать из себя информации еще. Едва я сел, как в дверь раздался звонок. Пришел сосед - Виталий и пригласил меня пойти к нему, поиграть в шахматы. Мы сыграли одну партию. Я, конечно, выиграл. Когда пришел домой - матушка сидела и читала - разгулялась и не могла заснуть.
      15.1.98
      Когда вы начинаете заниматься творчеством, вы вытягиваете из ваших близких энергию, и они идут за стол. Также этим самым вы сжигаете свою энергию и тоже начинаете хотеть есть. Но если за стол первыми идут ваши родственники, то своим приемом пищи они проталкивают вниз по пищеводу не только свою пищу, но и вашу в вашем пищеводе. Словно вещество в их теле уплотняется от приема пищи настолько, что оно аналогично движется и в вашем теле от давления той пищи, которую едят они. Этот процесс наблюдается и в обратном порядке. Если за стол идете вы, то в туалет идут они.
      Я вышел из больницы наполненным свежими чувствами и энергией. Перед этим, кроме последнего дня я чувствовал себя таким уравновешенным, что постоянное желание покинуть больницу сменилось равнодушием. Мне было хорошо и в больнице. Я находил и здесь смысл своему существованию. Теперь я не сомневался, что выздоравливаю, и что лечение меня вылечивает. Пока находитесь в больнице, не приближайте к себе кого-нибудь ближе, чем остальных людей. Душа должна быть уравновешенной. Есть опасность, влюбившись в кого-нибудь из -за вашего понимание чьей-то души, стать бесплатным душевным донором, так же как и материальным - в плане ваших передач пищевых продуктов, в то время как он останется лишь равнодушным потребителем у вас. Его желание станет вашим, и вы будете постоянно находить себе оправдание вашей покладистости его просьбам, а после терпеть боль.
      17-1-98.
      Сравнивая сейчас то, что на самом деле происходило у меня внутри, я не сомневался, что В.И.Ленин в 22 -м году в горках, когда его нашли в кочегарке, силящимся что-то сказать, тоже переживал Страшный Суд и без сомнения узнал его, так как, несмотря на атеизм, в вопросах Библии он разбирался не хуже попов. Он сам увидел, о чем Библия, и что он сделал со страной, оторвав ее от Бога.
      Утром матушка попросила у меня Библию, после моих объяснений, что такое трансцендентность, царство Божие и вечная жизнь, что это одно и тоже - у меня получилось это ей объяснить, и легла ее читать. Результаты превзошли все ожидания. Я почувствовал силы к жизни. Весь день я проработал руками по наведению порядка в доме, согласовывая с матушкой все необходимые вопросы. Ругани почти не было, так как я имел возможность объяснить мотивы прежних своих поступков и желаний по ремонту, а они имели здравый смысл. Матушка завалила меня работой, которая тоже была мне по сердцу. Я приготовил поприще для ее действий - куда можно укладывать в законченном виде вещи в кладовке. Библию читала она всего минут 20 -30. Вечером взяла снова. Самое, что появилось, новое - это то, что я имею право на самостоятельность действия, а не выискивание путей возможностей тела поступить так или иначе. Я поступал, не теряя самоощущения себя -привычного чувственного самоощущения - от головы до ног. Непривычным и одновременно привычным было то, что я могу говорить без комплексов, не задумываясь как все сказанное я буду забывать и раскладывать информацию - убирать ее от своего взора. Лег спать я в одно время с матушкой.
      Ночью снились страшные сны -точнее один сон всю ночь до утра. Я беру полосу препятствий с автоматом, заряженным боевыми патронами. Такие же патроны у курсантов, которые охраняют эту полосу. Я стреляю в них, они стреляют в меня. Я не хочу этого делать, но условия прохождения этой полосы неумолимы. К пяти часам утра договорились до компромисса. Меня никто не подстрелил, но от этого не легче, так как столько ненужных жертв, к тому же не верится, что меня не смогли бы подстрелить. В пять утра проснулся и почувствовал, что вчерашнее самоощущение осталось со мной. Тем не менее я сел попечатать прежде, чем уснуть дальше.
      18.1.98 Произошел конфликт с матушкой потому, что она отказывалась оставить кухонные дела и сесть читать Библию во время, как у меня начались ломки. Я отказывался ее понимать. Еда была почти приготовлена. И доваривалась сама. К тому же и я мог присмотреть за ней. После конфликта я сварил себе картошки, так как матушкино приготовление не лезло в горло. Но, тем не менее, ел и ее картошку тоже. Особенно, когда она ушла из дома по делам. Я не мог остановиться. По тем энергетическим коридорам, которые были чисты, я подходил и не мог противостоять себе, отказываясь от ее еды. У меня словно не было силы воли. Это был мир совсех других законов бытия, чем традиционный человеческий.
      Вечером зашел Ваня Медов позвонить. Спросил, принести ли гантели. Я сказал, что они пока не нужны.
      В палате со мной лежал один парнишка, убивший мать. Как он сказал, она его травила, что-то стала сыпать в еду, от чего его рвало. Сейчас он получал за содеянное сполна. Его обостренные черты лица были словно лишены индивидуальности. Мне было понятно - убив мать, он лишился собственной чувственной сферы. Без сомнения, он переживал глубокий духовный кризис. По отношению к окружающим он был беззащитен. Он был моим ровесником, но его покорность не имела границ. Он танцевал по просьбе желающих в то время, когда кто-то играл на гитаре. Каждое утро он убирал чью-нибудь палату, а то и две и другие грязные территории отделения. Я стал было заступаться за него, но от него самого не было ни малейшего сопротивления, и я понял, что тащить на себя вторую карму мне просто глупо - не по силам. Может, ему лучше от покорности. Действительно - мне на него было тяжело смотреть, а он выполнял все с легкостью.
      20.1.98
      Как и дома при просмотре телевизора, я содрогался от слов, какими иные больные порой выражают свои мысли. Вместе с этим рос и протест слышать это. Где было можно, я стал вставлять свои мысли насчет говорящегося. Но как можно было требовать с больного, когда санитары говорили не лучше. Для них, понятно, как и для больных, подобные выражения были показателем их силы и ума. Но они забывали про здоровье. Если бы они знали и обращали на это внимание - воздержание от матов матерящихся больных и свое собственное приобрело бы для них смысл.
      21.1.98
      Утром вдруг почувствовал полную чистоту от любых желаний своего существа. Мне не надо было идти в больницу - туда тянуло меня матушкино чувство долга над моей головой. Слабость была такой, что у меня не хватало сил одеться. Теперь я стал понимать, почему иные загруженные лекарствами больные подолгу стоят, переминаясь с ноги на ногу. Вечером сходил к пастору, хотел спросить у него причину моих состояний, помня о том, что он говорил и о духовных высотах и о том, что Библия дает знание. Но его не было дома.
      22.1
      Но одновременно передо мной встал и еще один факт - бессмысленности проповедывать Библию так, как это делал я. Мне было очевидно, что ее смысл останется тайной за семью печатями для тех, кто не пережил Суда. Тем не менее, всеми силами я старался смягчить Божий гнев в отношении близких. Вскоре я обнаружил в Библии, изданной Гедеоновыми братьями, подтверждение моим словам:" ...она (Библия) откроется в день Суда и будет вспоминаться вечно". К этому времени я стал спокойней смотреть на человеческие грехи.
      "Как через одного человека мир стал грешен, так через одного он станет праведен".
      "Ничто внешнее не может запачкать человека".
      22а.1
      После второго прихода матушки я пережил самое подавленное или задавленное состояние, из всех, какие у меня только были. Сравнивая его с таблицей из книги Джона Лилли "Центр циклона", я не сомневался, что переживаю самые низшие ступени состояний. Я был в ужасе от того, что это состояние может у меня остаться навечно, как и писал Лилли. Но вскоре оно сменилось на другое. В нем все именно так, как описывает Лилли.
      Те слова о воскресении Иисуса не давали мне покоя. Я не знал как к ним относиться. В Библии про второе пришествие сказано, что парню, в котором это осуществиться будет суждено сначала много пострадать. Тем не менее, несмотря на то, что это совпадало, я часто просто отгонял от себя эти мысли, боясь быть самообманутым. Если Иисус пережил боли дважды - во время искушения в пустыне и будучи распятым на кресте, то у меня остается последняя пытка - пережить боли распятия и трехдневного висения на кресте. Если Иисус родится во мне, значит мне предстоит пережить те адские боли, рождаясь свыше в его положении, когда он был распятым. Я готовился пережить распятие. К тому же все совпадало во времени - тот случай, когда я сам себе ломал челюсть, у меня тоже был впереди. Раз он был позади. Я чувствовал, что что-то одно из этих двух экзекуций у меня будет. Началось мучительное ожидание. Меня успокаивало то, что в отделении был изолятор, куда меня могли схоронить от глаз и накрепко привязать к кроватям, где я смогу кричать как угодно без вреда для кого-нибудь. Я начал чувствовать себя за пазухой у судьбы. Представить, если мое второе такое рождение происходило бы дома, когда я от боли могу не принадлежать сам себе. Одновременно я оценивал Иисуса его веру и то, что ему предстояло сознательно пережить перед распятием. Попробуйте представить, что вас ожидает подобное и попробуйте смириться с этим в мыслях. Сможете ли вы представить ожидающую вас боль? Сознательно идти к этому. У меня получалось успокаиваться только иногда на время. Однако, на следующий день я стал чувствовать проскальзывающее чувство, что может быть удастся обойтись без боли при рождении свыше. Еще один день убедил меня в этом. Я не знал, за что мне такая милость от Господа.
      23-1-98
      Матушка ходила ко мне в больницу каждый день за исключением одного дня, когда у нее были дела, и я сам сказал ей, чтобы не приходила. Какая поддержка -приход близкого человека! Полная перезарядка сознания при переключении от больничной обстановки к домашней. Когда я выходил со свидания с пакетом, принесенной ею передачей, в руках, чувствуя, что все мои недоброжелатели расположены ко мне по-дружески, эта мгновенная потеря врагов и дружественность расположенного к тебе мира людей -что может давать больше здоровья. Сладости - это то, через что мы с ней общались, когда души наши были далеки, и я с удивлением чувствовал, что нам с ней не о чем разговаривать. Правда, после одного такого случая я стал продумывать, о чем с матушкой можно поговорить, и что мне нужно сказать ей, но я и этим был и удивлен, и не очень. Мне было понятно, что у нее другой чувственный опыт. Что плоскость моего с нею общения лежит только в области эрудиции, общеизвестных фактов. Мой же чувственный опыт -под сомнением у нее, а ее - под скепсисом у меня, несмотря на то, что я к ее словам отношусь внимательно.
      Тут я стал вспоминать эпизоды из далекого детства, как я отходил душой от матушки. Я едва научился говорить. Было мне или три или пять лет. Я простыл, и матушка мне делала горчичники. Но так как иные горчичники были очень сильного действия, терпеть их не было моих сил. Я начинал капризничать. Так как меня нужно было любыми путями прогреть, отец, как сильная половина, начинал меня принуждать словами, не разрешая мне даже пищать. Иногда, как я понимаю сейчас, перегибая дозволенное детской психикой. Матушка, стремясь загладить силу отца, брала меня на руки и начинала успокаивать. Но так как я был обижен на отца и искал защиты хоть в ком-то, я ждал ее и от матушки, но слова матушки не были прямым противопоставлением словам отца, и я в них не видел особой защиты. Раздражитель отца был сильнее, чем матушкин успокоитель и матушка, таким образом, как личность отодвигалась на второй план. Как я стал понимать сейчас -так у меня формировался шаблон отношения к матушке. Сейчас я начинал поворачиваться к ней не только лицом, но и душой. Только сейчас ее жалобы на здоровье стали находить отклик в моей душе, так как я по силе духа сравнялся с ней. Я раньше, переживал ее боли иначе - отрицая их серьезность, так как был силен, а пути выхода из них так просты. Сейчас я сам находился в той же ситуции, а ее боль могла сказаться на мне, в то время как я не знал как избавиться от своих, кроме веры.
      24.1
      Я вновь и вновь проверял себя на то как получается невозможность делать то, что не хочешь. Когда устает тело у него уже не родится желание физических действий, хочется чего-то радикально иного. Это желание возникает на макушке. То есть сначала возникает мысль. Когда она принята телом и сознанием, только после этого тело может повернуться в сторону осуществления желания. Только тогда в районе макушки создается полевой субстрат, могущий проводить твою мысль от макушки к мышцам. Например, устав от стряпни с матушкой печеных орехов, я хотел было пойти и начать белить кладовку, но мысль об этом не принималась в голову, так как тело устало вплоть до самой макушки. Макушка приняла только единственную мысль -пойти печатать -что давало мне разрядку и перезарядку вместе с отдыхом. Но на физическом уровне печатанье казалось лафой, так как установки развитого социализма требовали безустанной работы телом. Хорошо, что тело само выбирало то, что ему действительно надо. И не только ему.
      В больнице на глаза мне попалась газета "Телеэкспресс" в которой под именем Андрей Морозов публиковалась статья о наших артистах и политических деятелях. Высмеивалась их привычка использовать вместо носового платка палец. Под сделанными украдкой и нет фотографиями стояли такие комментарии, что мне было прискорбно их читать. Подумалось, что Андрей Макаревич уже пел по этому поводу:"Как вам не стыдно!" По поводу не артистов, а автора статьи. Так низложить гениев, игра которых на сцене и в стихах целиком лежат в душе без сомнения не только моей. Комментарии под фотографиями перечеркивали беспокойство автора о подрастающем поколении, берущим пример с них. Можно не сомневаться, что пример берется в лучшем. А по поводу этого самого действа я неоднократно убеждался, что бессознательность этого движения может быть поражающей воображение. В один миг я контролирую себя, забывшись на мгновение, в следующую минуту уже ловлю себя на том, что не хватает только Андрея Морозова. Удерживало от этого только чье-то присутствие.
      Представьте, что вы с утра до вечера заняты творческой деятельностью, пусть и по хозяйству -все равно -полезным делом. И тут вас полностью оторвали от дела. Вы наливаетесь силой, а вам совсем некуда ее деть. Мыть полы в коридоре? Рабочие есть и без этого. Кроме того, если бы не видеть как на тот пол потом кто-нибудь смачно плюет, отбивая желание брать после этого половую тряпку в руки и даже не только из-за брезгливости, а и из-за бессмысленности своего труда. Приходится сутками лежать и ходить по коридору и дожидаться смены занятий по режиму дня.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26