Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Белая акула

ModernLib.Net / Триллеры / Бенчли Питер / Белая акула - Чтение (стр. 13)
Автор: Бенчли Питер
Жанр: Триллеры

 

 


– Да, но я не там, где обещал, – ответил мальчик. -

Я не должен был...

– Послушай, Макс, – усмехнулся Чейс, – зачем ты приехал сюда? Ты в любом случае не...

Он замолчал, так как Аманда ткнула ему локтем под ребра.

– Она найдет тебя, Макс, – пообещала Аманда, обнимая мальчика за плечи, – и все поймет. Честно.

Макс двигался за процессией, сразу вслед за сенбернаром, и в просвете между домами, выходящими на море, увидел отца и Аманду, медленно перемещавшихся вдоль берега на институтской лодке «Мако». Он сбежал к скалам и помахал им. Саймон приблизился к берегу и знаком предложил Максу вспрыгнуть на борт. Они подошли на «Мако» к катеру рыболова-спортсмена, пришвартованному у коммерческой пристани, и спустились на берег посмотреть праздничную процессию.

Сначала появился епископ, за ним следовали его свита и тамбурмажоретки. Когда первые музыканты обогнули угол и вышли на дорогу к пристани, оркестр прогремел первые такты марша «Полковник Боуги».

Макс посмотрел на незаряженный фотоаппарат.

– У меня есть, – сказала Аманда, вытаскивая из кармана небольшую камеру. – Я для тебя тоже отпечатаю.

Роланд Гибсон проложил себе дорогу в толпе за спиной Чейса и остановился рядом с ним. Форма начальника полиции была тщательно отутюжена, туфли сияли.

– Две тысячи туристов, Саймон, – улыбаясь, сообщил он. – А ты хотел, чтобы я все отменил.

– Готов признать твою правоту, – откликнулся Чейс. – Только не все еще кончилось. Когда ты выпустишь Пакетта из-под стражи?

– Как только последний гость оставит свой последний доллар. Потом ты услышишь все о чудовище Ржавого.

Рация на поясе Гибсона щелкнула, затем раздался голос:

– Начальник...

Гибсон отцепил рацию, что-то сказал, послушал, затем тихо произнес:

– Черт.

– Что там? – спросил Чейс.

– Томми молчит, сказал только, что я должен на что-то посмотреть. – Гибсон снова пристегнул рацию к поясу и шагнул в сторону. – Пока.

Внезапно позади, перекрывая шум приближающихся тромбонов, раздался крик Макса:

– Элизабет!

Чейс обернулся и увидел, как Макс метнулся вдоль толпы к босоногой девочке в голубом платье, бежавшей изо всех сил рядом с оркестром.

Макс и девочка встретились; она дрожала, а Макс обнимал ее, стараясь успокоить. Подойдя ближе, Чейс услышал, что девочка пытается говорить, но изо рта у нее вылетали лишь бессвязные звуки. Ладони ее порхали перед лицом Макса, как колибри, а он только качал головой и повторял:

– Помедленней, помедленней.

– Что она говорит? – спросил Чейс.

– Не знаю, – ответил Макс.

К ним подошла Аманда, опустилась на колени рядом с Чейсом, взяла ладони Элизабет в свои и сказала:

– Ты не ушиблась?

Элизабет отрицательно покачала головой.

– Испугалась? Девочка кивнула.

– Чего?

– Не знаю, – с трудом выговорила Элизабет. – Что-то большое.

Потом Чейс услышал, как кто-то зовет его. Он присмотрелся и увидел Гибсона, призывающего его от входа на пристань.

– Сейчас вернусь, – бросил он Аманде. Лицо Гибсона окаменело от ярости.

– Кто-то только что убил Бастера, сторожевую собаку Корни Тибодье, – сообщил он. – Вырвал глотку и выпотрошил, прямо на Мейпл-стрит. А вот что нашел Томми.

Он раскрыл ладонь, и Чейс увидел зуб из нержавеющей стали. Две грани были зазубрены, а на концах третьей, более толстой, виднелись крошечные колючие крючки.

У Чейса перехватило дыхание, он смотрел на зуб, не отрываясь. Потом поднял взгляд на Гибсона и проговорил:

– Оно здесь, Ролли. Оно вылезло на берег.

37

Существо вошло в воду там же, где прежде выходило, – оно видело на песке собственные следы и, оставаясь под прикрытием валунов, медленно двигалось по грязному склону дна, пока не зашло по плечи.

Освободив легкие от воздуха, нырнуло, в соответствии с командой мозга привело в движение жаберные клапаны, разинуло рот, открыло трахею и вдохнуло воду.

И захлебнулось.

Существо немедленно выпрыгнуло на поверхность, жадно хватая воздух и кашляя. Боль обожгла легкие, скрутила мышцы брюшной полости.

Ошеломленное, существо потеряло равновесие, поскользнулось и начало тонуть. В жаберные щели потекла вода, оно снова поперхнулось и захлебнулось. Существо дотянулось до скального выступа, вцепилось в него и, хрипя, припало к валуну, до тех пор пока наконец легкие не очистились.

Еще дважды оно пыталось погрузиться, последовательно повторяя каждый шаг старой программы. И дважды его ожидала неудача.

Существо не знало, что случилось и почему: мозг не мог задавать себе такие вопросы и соответственно не мог получить ответы. Оно знало только, что больше не может обитать под водой, что выживание зависит от вдыхаемого воздуха.

Но оно чувствовало также, что среди дышащих воздухом созданий выжить не сможет.

Если нельзя жить под водой, значит, нужно жить в воде.

Существо набрало воздуха, захлопнуло жаберные щели и нырнуло. На сей раз оно не захлебнулось. Оно все видело, поскольку защищающие глаза линзы остались неповрежденными, и оно могло двигаться. Осваивая новый опыт, существо поплыло.

При попытке нырнуть глубже, однако, оно заметило разницу: погружение не было теперь легким, пластичным, естественным, оно стало трудным, а внутреннее давление выталкивало наверх.

Обнаружилось и другое отличие. Очень скоро легкие начали болеть, в ушах застучало и мозг приказал искать воздух для дыхания.

Существо всплыло, вынырнуло на поверхность и жадно вдохнуло. Пока оно дышало, изменилась его плавучесть; пришлось шевелить ногами, чтобы сохранить прежнее положение.

Перед примитивным мозгом встала задача. Если существо хотело выжить, ее следовало решить.

Через несколько минут оно достаточно освоилось и медленно поплыло от берега. За полосой воды виднелась другая суша.

Оставаясь под водой так долго, как только могло, выныривая лишь для того, чтобы сделать вдох, существо плыло к этой суше. Там, оно чувствовало, можно обрести безопасность.

Там можно будет охотиться.

Часть VI

Белая акула

38

– Рей, скажи «Эй!», – приказал Ржавый Пакетт, вытаскивая из-под стойки табурет и бросая на стойку двадцатидолларовую банкноту.

– "Две семерки"? – спросил бармен.

– Двойную дозу. Меня ужасно мучит жажда. Пакетт огляделся. Помещение было заполнено меньше чем наполовину. Семь тридцать вечера – ранние выпивохи уже отправились обедать, поздние еще не прибыли.

Рей смешал коктейль, поставил стакан перед Пакет-том и взял двадцатку. Отсчитывая сдачу, он улыбнулся:

– Говорят, у тебя был отпуск за счет города.

– Ублюдки, – заявил Пакетт. Он осушил половину стакана и подождал, пока в желудке не разлилось тепло. – Даже не извинились. Я думаю, не подать ли на Ролли Гибсона в суд.

– За что? За то, что он тебя просушил? По-моему, ты весьма неплохо смотришься. Сделать перерыв на день-два пока никому не повредило.

Пакетт прикончил выпивку и знаком заказал еще. Истина заключалась в том, что он действительно чувствовал себя хорошо, и не только физически: подтвердилась его правота. Гибсон и остальные не поверили ни слову из сказанного им, решили, что он лжет или у него галлюцинации. Однако сегодня днем они вдруг воспылали интересом, захотели выслушать его рассказ с самого начала. Но он им показал, он приложил Гибсона и этого Саймона Чейса, заявил, что не помнит. Почему он должен бесплатно раздавать информацию, которая может принести деньги? В этих шоу на телевидении – как бишь они называются? документальные драмы? – платят хорошие бабки за эксклюзивные интервью, а он был совершенно уверен, что никто больше не видел эту тварь, кем бы она ни оказалась. Ему оставалось только подождать: слух разнесется, и к нему придут. Терпения у него достанет, в его распоряжении – время хоть до конца света.

– Заходил Нейт Грин, – сообщил Рей. – Искал тебя.

– Еще бы, – улыбнулся Пакетт. – И что ты ему сказал?

– Что не видел тебя.

– Ну и держись на этом, идет?

«К черту Нейта Грина, – подумал Пакетт. – Есть рыба покрупнее, чем уотерборская „Кроникл“, намного покрупнее».

– Конечно, Ржавый, – согласился Рей. – Не мое собачье дело.

Пакетт допил вторую порцию. Теперь он в самом деле чувствовал себя отлично. Даже Рей относился к нему с уважением.

С улицы вошел незнакомец, сел у дальнего конца стойки и заказал стакан вина. Когда Рей наливал ему, тот спросил:

– Не знаете ли вы человека по имени Пакетт? Мистера Ржавого Пакетта?

Пакетт замер, притворно сосредоточившись на доске с меню, висевшей над стойкой.

– Угу, – ответил Рей, не глядя в сторону Пакетта. Он поставил бутылку в холодильный шкаф и опять стал нарезать лаймы.

– Вы его видели?

Пакетт отметил в голосе посетителя акцент – не другого штата, иностранный, похожий на какой-то европейский.

– Возможно, – согласился Рей. – У вас с ним общие дела?

Пакетт разжевал кубик льда и автоматически начал копаться в собственном мозгу, чтобы выявить потенциальную угрозу. Денег он никому не должен, чужие ловушки на омаров в последнее время не прикарманивал, чужие поплавки не срезал, в чужие лодки не врезался, в чужие машины своим грузовиком – тоже... Во всяком случае, насколько Ржавый помнил. Тогда он обратился к возможным хорошим новостям. Может, парень – из большого журнала или из этих документально-драматических шоу и хочет заключить сделку.

Прикинув все вероятные последствия, он ощутил себя в достаточной безопасности, повернулся и произнес:

– Я Пакетт. А вы кто?

– А-а. – Незнакомец улыбнулся, поднялся с табурета, держа свой стакан с вином, и сказал, когда проходил мимо бармена: – Вы весьма осторожны.

Пакетт смотрел, как человек приближается к нему. Тот был высок, на пару дюймов выше шести футов, широкоплеч, с узкими бедрами, ухоженный и вполне независимый на вид. Пакетт решил, что парню под пятьдесят: некогда светлые волосы отмечены легкой сединой, зачесаны назад. Одет в серый костюм, белую сорочку и темный галстук. Кожа – бледная, но не болезненно бледная, а оттого, что не знает солнечных лучей... Пакетт заключил: похож на предпринимателя.

– Я не могу составить вам компанию? – поинтересовался незнакомец.

Пакетт указал на табуретку рядом с собой и подумал:

«Европеец, точно». «Вам» прозвучало как «фам». Немец, или голландец, или из какой-то из тех гребаных стран, которые там все разваливаются.

– Один господин на улице хотел бы поговорить с вами, – произнес незнакомец.

– О чем?

– Он слышал о вас... О том, что вы рассказывали. Пакетт помолчал, потом ответил:

– Хорошо, ведите его.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему? – засмеялся Пакетт. – Слишком велик, в дверь не пролезет?

– Что-то вроде этого.

«Фроде»... Что-то «фроде». Немец. Должен быть немцем.

– Эй, Рей, – спросил Пакетт, – ты не запрещал вход толстякам, а?

Рей не засмеялся.

– Не могли бы вы выйти со мной? – повторил незнакомец. – Думаю, вам стоит выйти.

– Что значит – «стоит»?

– С финансовой точки зрения.

– Черт, что же вы сразу не сказали? – Пакетт встал. – Рей, постереги мое место. Если через десять минут не вернусь, звони девять-один-один.

На противоположной стороне улицы стоял черный микроавтобус с тонированными стеклами, так что разглядеть пассажиров было невозможно. Нью-йоркские номерные знаки, как заметил Пакетт, принадлежали водителю-инвалиду.

– Что за хреновина? – удивился он. – «Скорая»? Спутник толкнул в сторону одну из боковых дверных панелей и жестом пригласил Пакетта.

Пакетт наклонился и заглянул внутрь. Там оказалось темно и, насколько он мог различить, пусто. Без всякого явного повода Ржавый ощутил холодок страха.

– Не пойдет, – уперся он.

– Господин Пакетт...

– Слушай, Ганс, я не знаю, кто там, не знаю тебя, не знаю ничего. Зато я знаю, что туда не собираюсь. Пусть он сам выйдет.

– Я же сказал вам...

– Мне плевать. Хочешь говорить о деле, давай говорить на свежем воздухе. Конец связи.

– Извините, – вздохнул человек.

– Чего уж там...

Пакетт не заметил движения рук сопровождающего, но внезапно его обхватили, ноги оторвались от земли, и он почувствовал, что летит в темное нутро машины. Он ударился о ковровое покрытие пола и лежал, потрясенный, слушая, как закрывается дверь, заводится двигатель, и ощущая, что микроавтобус отъезжает.

39

Чейс вытащил последний лист из аппарата факсимильной связи, быстро прочитал.

– Еще один «оид», – с отвращением сказал он.

– Какой теперь? – спросил Длинный.

– Элазмобранхоид. То есть имеющий черты пластиножаберных рыб. – Чейс бросил бумагу на стол. – Некоторые из этих парней, должно быть, получили ученые степени за умение прикрывать собственную задницу. Они просто гениальны в увязывании предположений, которые отлично звучат и совершенно бессмысленны.

За последние сорок восемь часов Чейс связался по факсу со всеми океанологами, которых знал, разослал фотокопии сделанных «поляроидом» снимков стальных зубов и следов когтей на мертвых животных, описал каждое происшествие, случившееся после обнаружения братьев Беллами, и просил высказать мнения – догадки, умозаключения, что угодно (он обещал не разглашать их) – о том, с каким созданием они имеют дело.

Те несколько человек, что соблаговолили ответить, оказались в своих текстах весьма неопределенны и осторожны. Никто не решился указать какое-то конкретное животное, все страховались, пристегивая к предположениям суффикс «-оид» и ничего не добавив к уже уясненному Чейсом.

– Так что теперь, – продолжал он, – у нас есть «кархариноид» – значит, возможно, какая-то акула; «ихтиоид» – возможно, рыба; «пантероид» – возможно, мореходный лев или тигр; а также «элазмобранхоид». – С минуту он тупо смотрел на кипу факсимильных копий, потом перелистал ее и вытащил одну. – Ты знаешь, что, на мой вкус, содержит хоть какой-то смысл? Вот, от криптозоологов.

– Ребят, которые занимаются морскими чудовищами? – уточнил Длинный. – Но они же...

– Чокнутые. Я знаю. Лжеученые, никто не принимает их всерьез. Но только у них хватило ума использовать тот «оид», который мне годится: «гуманоид».

– Послушай, Саймон, – покачал головой Длинный, – ты знаешь факты лучше меня. Тварь, убившая морского льва, находилась по крайней мере в двухстах футах под водой; пузырей на пленке не видно, значит, она не пользовалась аквалангом. А без акваланга никто не опустится на двести футов – во всяком случае, не на такое долгое время, чтобы убить и съесть морского льва.

– Я не сказал, что это человек, я сказал, что это может быть гуманоид... Что-то человеческое... человекоподобное... Черт, да я сам не знаю.

– Ты начинаешь своими разговорами напоминать Пакетта. Его, кстати, нашли?

– Нет, он пропал, исчез, никто не...

Зазвонил телефон, и Чейс снял трубку. Он вздохнул, прикрыл ладонью микрофон, произнес: «Гибсон», потом закрыл глаза, откинулся в кресле и стал слушать причитания полицейского: расходы у того превысили все мыслимые размеры; он гоняет свои лодки двадцать четыре часа в сутки, личный состав дежурит по две смены; за ним охотится пресса; статья в «Кроникл» под заголовком «Чудовище сожрало сторожевого пса», где Нейт Грин провел параллель с неразгаданными смертями братьев Беллами и Бобби Тобина, собрала репортеров из всех информационных агентств страны; некий продюсер собрался делать телефильм «Демон из глубины»; от звонков торговцев недвижимостью, владельцев ресторанов и прочих мирных обывателей телефоны в отделе полиции светятся не хуже рождественской елки.

Как обычно, хныканье Гибсона заключало вопрос с оттенком обвинения: Чейс считается тут самым башковитым ученым парнем, так что же он намерен делать в связи с происходящим?

– А каких действий ты от меня ждешь? – спросил Чейс, когда Гибсон закончил. – Чтобы я обошел великий океан на своей маленькой лодке? Но я даже не знаю, что должен искать. Ребята из лаборатории подготовили анализ слизи, которую нашли на полу в гараже?

– И да и нет, – ответил Гибсон. – Думаю, они зарыли головы в песок. Я сказал, что не слезу с них, пока не получу окончательные результаты анализа по ДНК.

– Почему? Что они полагают?

– Они говорят, это выделения какого-то млекопитающего.

– Какого?

– Они считают... – Гибсон колебался, словно не решаясь выразить информацию словами. – Они говорят, похоже, что это выделения человека. О боже, Саймон...

Чейс повесил трубку, встал и спросил Длинного:

– Где наш местный специалист по млекопитающим?

– Где обычно, внизу с детьми и морскими львами.

* * *

Спускаясь с холма, Чейс и Длинный увидели Макса и Элизабет, игравших в бассейне с морскими львами; Аманда наблюдала за компанией с бетонного бортика.

Страх у морских львов все увеличивался: Аманда утверждала, что они стали болезненно нервными. Животные избегали воды – любой, не только морской. В течение двух дней они отказывались войти в бассейн по команде хозяйки.

В отчаянии Аманда позвонила во Флориду коллеге, работавшему с дельфинами, и выяснила, что разумные млекопитающие чрезвычайно хорошо реагируют на детей, особенно на не вполне здоровых: они, очевидно, вступают с ними в какую-то необъяснимую, вероятно парапсихологическую, связь. Аманда попросила Элизабет помочь ей в опытах, и результаты оказались изумительными.

Когда животные уже не подчинялись Аманде напрямую, они позволяли Элизабет приближаться, гладить их и каким-то образом уговорить войти за ней в воду, чтобы играть с ней и с Максом.

Аманду так увлек успех эксперимента, что она передавала через Элизабет все новые и новые указания и убеждала девочку ставить перед зверями собственные задачи, пытаясь раздвинуть пределы межвидового общения.

Услышав, что подошли Чейс с Длинным, Аманда показала на детей и морских львов и заметила:

– Это какое-то чудо.

– Мне бы нужно поговорить с вами пару минут, – попросил Чейс. – Речь идет о лабораторных анализах Гибсона.

– Я тоже хотела подняться к вам обсудить новости, но решила, они не настолько важны, чтобы прерывать занятия. Я сочла, что мы ничего не сможем сделать.

– Относительно чего?

– Я только что говорила во времянке по радио с пилотом самолета, он вызвал меня.

– Я полагал, что вы с ним распростились и рассчитались, – сказал Чейс, – раз морские львы отказываются работать.

– Думаю, ему просто интересно, что мы тут делаем. В общем, он искал меч-рыбу для промысловиков и увидел на этой стороне Блока рыболова-спортсмена, оставляющего здоровенный след приманки. Пилот решил, что нам не мешает знать об этом. Он сказал, похоже, парень ловит белых акул.

– Должно быть, парень не в себе. После всей этой шумихи вокруг наших мрачных загадок выходить в море и разбрасывать приманку? – Чейс нахмурился. – Кроме того, я никак не могу ему помешать. Закон не запрещает приманивать рыбу.

– Не запрещает, – согласилась Аманда, – но существует федеральный закон, не позволяющий использовать в качестве наживки детенышей афалины. А пилот сказал, что наблюдал именно это.

– Дельфинов! – воскликнул Чейс. – Он уверен?

– Вполне. Но я подумала, пока мы дозвонимся до береговой охраны, или департамента по охране окружающей среды, или еще куда-то...

– А он опознал лодку?

– Да, сказал – лодка из Уотерборо. «Бригадир».

– Не может быть... Он, наверное, ошибся.

– Почему?

– Просто не может быть. – Чейс направился к времянке.

– О чем вы хотели поговорить? – крикнула Аманда ему вслед.

– Минуту, – бросил Чейс.

Длинный вошел под навес вслед за Чейсом.

– Сэмми? – сказал он. – Не верю.

Они знали Сэмми Медину уже пятнадцать лет, это был преуспевающий и ответственный владелец сдаваемой под фрахт лодки. Недавно он возглавил кампанию за ограничение как коммерческого, так и спортивного вылова рыбы.

– Если это вообще «Бригадир», – заметил Чейс. – С самолета трудно разобрать. Но мы сейчас выясним. Сэмми мне врать не будет.

На стене во времянке висел телефон. Чейс снял трубку, набрал номер, поговорил пару минут, положил трубку на аппарат и сказал Длинному:

– Черт меня возьми.

– Это был Сэмми?

– Собственной персоной, – кивнул Чейс. – Он дома... Выходной, давит мух. Говорит, получил заказ: чистый фрахт лодки, ни его самого, ни его команду не наняли, только аренда лодки без всяких дополнений. За десять тысяч долларов в день!

– Что же это за рыбалка по десять штук в день? – удивился Длинный.

– Я тоже хотел бы узнать. – Чейс помолчал. – Угадай, кто арендовал его лодку?

– Дональд Трамп?

– Нет. Ржавый Пакетт.

– Пакетт?! У Пакетта нет столько капусты, да и ни у кого здесь нет. И потом, что Пакетт собирается делать с...

– Он не ловит больших белых, Длинный, – сказал Чейс. – Сэмми говорит, этот тупой ублюдок думает, что нашел чудовище... Или, по крайней мере, убедил в этом какого-то болвана с тугим кошельком. Или убедил в том, что найдет.

40

Существо лежало в зарослях кустарника, вслушиваясь в звуки собственного дыхания и в звуки жизни среди окружающих деревьев. Оно воспринимало все шумы, разделяло и запоминало для позднейшей идентификации.

Существо настраивало органы чувств.

Когда оно покинуло воду, в нем начали происходить изменения. Существо отмечало их, но не понимало. Чем дольше его сосудистая система, сердце и мозг пропитывались и насыщались смесью кислорода и азота – воздухом – взамен воды, где преобладал водород, тем больше, казалось, оно понимает и вспоминает, и тем больше становились его способности к новым решениям.

И вместе с изменением химических процессов менялась жизнь существа.

Оно знало, например, кем было когда-то. Мозг выдавал названия разных предметов и животных, хотя голос еще отказывался их произнести. В голове крутились всевозможные слова, пробуждавшие память о таких несхожих чувствах, как гнев, ненависть, гордость и восторг.

Существо сознавало величие собственной силы и вспоминало – хотя и смутно – удовольствие, которое доставляло применение этой силы. Припомнило оно и другие удовольствия: управление своей силой, причинение боли, нанесение смертельных ран.

Существо соорудило укрытие, выкопав неглубокую канаву и прикрыв ее ветвями и листьями. До сих пор оно оставалось незамеченным, если не считать любопытной собаки, которую оно убило и съело.

Существо постигло, что не может преследовать и поймать большинство из диких животных, снующих в зарослях, но начало учиться заманивать их в ловушку. Однако пока оно еще не смогло добыть достаточно пищи, чтобы удовлетворить огромную и все возрастающую потребность в энергии. По мере увеличения сил увеличивались и запросы: чем больше энергии расходовало существо, тем больше ее требовалось; а чем больше оно ее потребляло, тем больше приходилось расходовать, чтобы утолить растущую потребность.

Существо стало активным, а не рефлекторно осторожным, познавая, чего избегать, а с чем бороться, что безвредно и что опасно.

Хотя прошлое и будущее все еще являли собой картины, покрытые туманом, местами туман начал рассеиваться, и теперь существо видело цель: выполнить свою миссию – уничтожать.

Сейчас оно отдыхало, слушая голоса птиц и белок, шаги лисицы и оленя, шелест ветра в ветвях и плеск мелкой волны на прибрежной гальке.

Неожиданно донеслись новые звуки: неуклюжая поступь в подлеске, тяжелая и беспечная. И голоса.

Существо повернулось и встало на колени, потом гибким движением поднялось на ноги и стало вглядываться сквозь кустарник в том направлении, откуда раздавались эти звуки.

– Черт! – выкрикнул юнец по имени Честер, растирая бедро. – Не хватало еще сломать ногу в этих колдобинах.

– А ты смотри, куда идешь, – отозвался его друг Тоби.

– Как ни смотрю, понять не могу, зачем мы сюда притащились.

– Я тебе говорил: здесь полно зверья.

– А еще – это частная собственность.

– Я тут был миллион раз, их не колышет.

– Да? А для чего же тогда вывески: «Охота запрещена, уматывайте к черту»?

– Страховка, – объяснил Тоби, которому уже исполнилось семнадцать и который располагал, таким образом, двумя лишними месяцами мудрости по сравнению с Честером. – Они обязаны их ставить.

– Ну, если они натравят на нас копов, то эту идиотскую штуку украл ты, а не я... Не думай, что не скажу.

– Ты помогал.

– Я смотрел.

– Один хрен.

– Кроме того, – заметил Честер, – я не понимаю, почему ты решил, что сможешь подстрелить хоть одного дурацкого енота этой идиотской штуковиной.

– На коробке написано: точность гарантируется до пятидесяти ярдов. Потом, может, нам вместо енота олень попадется.

– Ты что, и не думай! Сезон закрыт, я в эти игры не играю.

– Не будь козлом.

Они прошли еще несколько ярдов и остановились перед большим деревом, возвышающимся из густого сплетения ветвей и листьев.

– Отлично, – бросил Тоби, шагнув в заросли и обходя дерево.

– Это ядовитый плющ, – сказал Честер.

– На тебе длинные штаны.

– И что же здесь отличного?

– Рядом – каштан. Они пойдут прямо к нему, так как любят каштаны.

– Кто они?

– Зверье... Всякое.

– Я смотрю, ты знаток.

– Заткнись.

Они опустились на колени у дерева. Из колчана на поясе Тоби вытащил графитовую арбалетную стрелу длиной в восемнадцать дюймов со стальным наконечником. Приклад арбалета он упер в землю, натянул тетиву, взвел курок и положил стрелу в желоб.

– Как же эта штука полетит в цель без оперенья? – спросил Честер.

– Желоб закрутит ее, как нарезной ствол.

– Наконечник даже не зазубрен.

– Ты баран. У пули тоже нет зазубрин. У этой штуки убойной силы хватит, наверное, и на носорога.

– Или бегуна трусцой. По этому поводу можно будет по душам поговорить с...

– Заткнись, говорю!

Честер с минуту помолчал, а потом прошептал:

– Ну и что мы будем делать теперь?

– Что всегда делают охотники? Ждать.

* * *

Их было двое: один жирней, чем другой, но оба медлительные и уязвимые... Однако явно вооруженные, хотя существо не могло понять – чем. Оно наблюдало, намереваясь повременить и посмотреть, что они станут делать.

Они ничего не делали, просто сидели в кустах. Голоса птиц замолкли, так же как и цоканье белок. Существо медленно подвинулось влево, чтобы открыть себе проход к ним. Оно легко могло достать их – одного, потом другого – и утащить обоих в свое укрытие. Сначала жирного.

* * *

– Что это было? – спросил Честер.

– Что – это?

– Шум позади нас.

Тоби обернулся посмотреть, но увидел лишь заросли.

– Плюнь, – ответил он. – Здесь охотимся мы. Ты же не думаешь, что кто-то собирается подкрасться к нам!

– Ненавижу лес, – признался Честер. – Я... Тоби!

* * *

Жирный увидел существо и старался шумом привлечь внимание приятеля.

Существо выскочило из подлеска и двумя стремительными прыжками достало жирного. Когтями одной руки оно глубоко впилось жирному в грудь, а другой – в глаза и череп, отогнуло ему голову назад и зубами разорвало гортань.

Жирный умер быстро.

Существо повернулось ко второму.

* * *

– О боже... господи... боже мой... господи...

Тоби отшатнулся. Кто-то схватил Честера, кто-то огромный, серо-белый, и кровь хлестала во все стороны, потому что... О боже, о господи!.. Эта тварь ела его!

Тоби ударился спиной о ствол дерева.

Теперь существо поворачивалось к нему. У этого создания были желтоватые волосы, стальные зубы и белые глаза, похожие на бильярдные шары, а габаритами оно превосходило Арнольда Шварценеггера.

Тоби вскинул арбалет и, держа его перед собой, попытался сказать что-то, но не смог произнести ни слова. Он нажал на спусковой крючок.

Графитовая стрела сошла с желоба, и арбалет дернулся. Тоби увидел, как стрела поразила существо и вошла в него, выбив небольшую струйку чего-то похожего на кровь.

Но тварь не остановилась.

Завывая от ужаса, Тоби уронил арбалет, бросился за дерево и побежал.

В боку, под ребрами, странно жгло. Существо увидело, что из его тела торчит какой-то предмет, схватило его, выдернуло и отбросило в сторону.

Рана оказалась не тяжелой, ничто жизненно важное не пострадало, но боль замедлила движения существа и отвлекла его. Оно остановилось, наблюдая, как человек, спотыкаясь, ломится сквозь кусты. Потом существо вернулось к жирному, собираясь уволочь его в свою яму.

Здесь оно впервые познало чувство предвидения: второй человек может вернуться, возвратиться для охоты на существо. И не в одиночку. Существо оказалось в опасности, для борьбы с которой требовалось выработать какой-то план.

Оно уселось, прислонившись к большому дереву, и принудило мозг работать, прогнозировать, взвешивать, изобретать.

Первая задача очевидна: остановить кровотечение, чтобы выжить в ближайшее время. Существо набрало листьев из лесной подстилки, оторвало клок мха со ствола дерева, скомкало все это и запихало в рану.

Чтобы насытить себя, оно когтями содрало с жирного полоски плоти и проглотило их. Существо съело столько, сколько, как оно чувствовало, требовалось, а потом заставило себя есть еще, пока не поняло, что следующий кусок спровоцирует рвоту.

Теперь, как оно понимало, следовало скрыться, найти иное, более безопасное место.

Существо поднялось и направилось туда, где лес выходил на берег. Оно постояло под деревьями, чтобы убедиться в отсутствии слежки, потом шагнуло в воду.

Существо не могло погрузиться, но могло плыть; оно не могло больше кормиться в море, но могло выжить, пока не доберется до другой суши.

Как прежде существо узнало свое прошлое, так теперь оно начинало распознавать свое будущее.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16