Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полуночный Ангел

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Берд Джулия / Полуночный Ангел - Чтение (стр. 11)
Автор: Берд Джулия
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Нечего его хвалить, – холодно оборвал маркиза отец Хью. – Когда ему надоест заниматься всякими глупостями, надеюсь, он найдет куда лучшее применение своим талантам и сумеет достойно распорядиться весьма выгодными родственными связями. Ему дали отменное воспитание вовсе не для того, чтобы он шлялся по самым злачным местам, какие только можно отыскать в Лондоне.

– Странно, что вы упомянули про родственные связи, сэр, – сказал Хью. – Я как раз собирался обратиться к вам за помощью в расследовании одного дела.

– Мне следовало сразу понять, что тебе что-то потребовалось от меня, иначе бы ты не стал просить о встрече. – Лорд Боксли встал и с сожалением взглянул на своих приятелей. – Прошу простить меня, джентльмены. Боюсь, мне придется окунуться в семейные дела.

Хью с отцом расположились в глубоких креслах, стоящих в укромном углу. Хью принял от молчаливого официанта сигару, и принялся не спеша подрезать кончик, обдумывая тем временем, с чего начать разговор с отцом. Он не собирался упоминать о том, что сумел найти Адди. Ведь граф постарался сделать все от него зависящее, чтобы уничтожить ее. И заодно, вот так походя, едва не разрушил жизнь сына.

– Итак? – Лорд Боксли сцепил пальцы на коленях и взглянул на Хью, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. – Что это за таинственное дело, которое ты расследуешь?

– Это пока может подождать, – ответил Хью. – Есть кое-что еще, о чем я бы хотел тебя расспросить.

– Я слушаю.

– Скажи, у моей матери была связь с сэром Тревором Добсоном незадолго до ее смерти?

В воздухе повисла гнетущая тишина. Несколько минут отец и сын курили сигары так, словно ничего важнее этого занятия сейчас для них не существовало.

Наконец, выдержав достаточную паузу, лорд Боксли наклонился к сыну и ядовито поинтересовался:

– Ты что, потерял остатки разума? Твоя мать и Добсон? – Он поспешно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто их разговор подслушать не может. – Какая наглость подумать такое о своей собственной матери! Хотя, учитывая, с кем ты водишь знакомство, стоит ли удивляться. Мы с графиней любили и уважали друг друга. Откровенно говоря, я нахожу твой вопрос не только оскорбительным, но и глупым.

– Уж не потому ли моя мать совершила самоубийство? Из-за твоей величайшей любви к ней? Или, может, она собиралась нанести тебе удар и бросить тебя?

– Нет! – В голосе лорда Боксли зазвенел гнев.

– Тогда почему ты упек ее в лечебницу для душевнобольных? – не отступал Хью.

Граф со стуком опустил бокал с бренди на стоящий рядом столик.

– Тебе отлично известно, что у меня не было выбора. Все доктора, которые осматривали ее, твердили одно и то же. После вторых родов твоей матерью овладела жесточайшая меланхолия. А затем в ее поведении проявились и суицидальные наклонности. Я должен был сделать это – ради ее же собственного блага.

– Можно подумать, ей это помогло! – Хью не сумел сдержать горечи. Воспоминания о том времени отдавались болью в его душе. Он помнил, как, вернувшись домой из частной школы на Рождество, застал свою мать в полном здравии. А шесть месяцев спустя узнал, что ее поместили в клинику, где она вскоре повесилась.

Хью заметил, как отец весь сжался, точно от сильнейшей боли, однако быстро сумел совладать со своими эмоциями.

– Я знаю, что предмет нашей беседы вызывает массу болезненных воспоминаний, но мне нужно кое-что узнать у тебя. Как у моей матери оказалась бриллиантовая брошь в виде бабочки?

– Тебе прекрасно известно, откуда она у нее, – недовольно фыркнул граф. – Эта вещь досталась мне по наследству от матери. Брошь эта старинная, она была сделана еще во времена королевы Елизаветы.

– Значит, ее подарил матери не Добсон?

– Разумеется, нет!

– Весьма любопытная вещица, не находишь?

– Украшение как украшение.

– Если эта брошь такая старинная, то она вполне могла иметь какое-то символическое значение, быть, например, частью нашего семейного герба. Вот только почему именно бабочка? Что бы это могло означать? Символ, кажется, не самый древний.

– Если бы ты соблаговолил в свое время быть более внимательным и слушать то, что я тебе рассказывал, ты бы помнил историю первого графа Боксли. Тот слыл большим дамским угодником и не считал нужным сдерживать свой пылкий, любвеобильный нрав, хотя, впрочем, во времена царствования Елизаветы подобное поведение и не считалось такой уж редкостью. Его увлечения были столь быстротечны, что королева презентовала ему свою брошь в виде бабочки, объясняя это тем, что он, подобно этой крылатой красавице, постоянно перелетает с одного цветка на другой и, не зная устали, дефлорирует всех юных прелестниц подряд без разбора, исключая, разумеется, саму королеву-девственницу.

Хью чуть улыбнулся, представив себе нравы, бытовавшие в ту куртуазную эпоху. Как это отличалось от того, что было принято во времена правления поборницы нравственности королевы Виктории.

– Скажи, а тебе известно, что у Тревора Добсона имеется бриллиантовая маска, в точности такая, как эта брошь?

– В самом деле? – Граф чуть насмешливо вскинул бровь, однако эта информация показалась ему не стоящей внимания.

– Он владеет клубом, который называется «Бриллиантовый лес», и там надевает на себя эту необычную маску.

Вот теперь глаза графа заинтересованно вспыхнули.

– Откуда тебе это известно?

– Я имел удовольствие побывать там. Однако я и предположить не мог, что о существовании этого клуба известно тебе.

– Я приложил немало сил, пытаясь закрыть его. Это пятно на репутации Лондона. – Боксли опасливо огляделся, а затем наклонился к Хью и прошептал: – Появление в подобных местах и тебе грозит потерей репутации.

– Это единственное, что тебя волнует, отец? Ты думаешь лишь о сохранении репутации? – Хью презрительно усмехнулся. – Сколько жизней ты положил на алтарь своего божества?

– Все еще злишься на меня из-за той гувернантки? – Боксли насмешливо вскинул брови.

Хью глухо рассмеялся.

– Ты даже не помнишь ее имени!

– Я действовал в твоих интересах, – ответил ему отец.

Хью нахмурился:

– Ты убил больного, чтобы излечить его болезнь. Ты хоть понимаешь это?

– Придет день, и ты скажешь мне спасибо за то, что я для тебя сделал. Странно, что ты не счел нужным поблагодарить меня до сих пор.

Хью, не сдержав своего гнева, с силой опустил кулак на стоявший между ними столик. Бокал лорда Боксли жалобно звякнул.

– Послушай меня, ты, упрямый старик, – прошипел Хью сквозь стиснутые зубы. – Я пришел сюда вовсе не затем, чтобы вспоминать то, что произошло тогда. Ты прекрасно знаешь, Что я об этом думаю. Я хочу лишь выяснить, что имел в виду Добсон, когда советовал мне поговорить с тобой.

– Не имею ни малейшего понятия! – Граф глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – А что это за дело, которое ты расследуешь сейчас?

– Похищение. Мне надо разыскать пропавшую незаконнорожденную дочь графа Боумонта и актрисы Луизы Кэнфилд. Я полагал, что кто-то из друзей Добсона, входящих в небезызвестное тебе общество «ботаников», мог быть замешан в этом преступлении.

– Ты подозреваешь в преступлении «ботаников»? – с притворным удивлением спросил граф.

Хью вспылил:

– Не смей так смотреть на меня, отец!

– Но в их число входит сам принц Уэльский!

– Мы оба прекрасно знаем, что принц даже не догадывается об истинной сути этого общества, а именно о том, что его члены занимаются торговлей девственницами – ведь это происходит только тогда, когда он, равно как и другие не менее уважаемые мужи, покидает их собрания.

Глаза графа вспыхнули.

– Думай, что говоришь, мой сын. Даже знаменитому лорду Загадке не сойдут с рук подобные оскорбления. Обвинять «ботаников» в изнасиловании юных девушек – это слишком серьезно. До меня, разумеется, доходили подобные слухи, но я сам состою членом их общества вот уже более тридцати лет, и никогда не замечал ничего подобного. Ты знаешь, с каким трудом мне удалось поправить благосостояние нашей семьи и вернуть ей уважение. Так неужели же ты полагаешь, что я позволю себе войти в общество, члены которого могли бы быть уличены в столь недостойном поведении?

Хью откинулся на спинку кресла.

– Блажен, кто верует. Однако должен тебе сказать, что я больше не подозреваю «ботаников» в похищении мисс Парнхем.

На лице графа вспыхнуло любопытство.

– Интересно. И что же заставило тебя изменить свое первоначальное мнение?

– Омела. «Ботаники» избрали своим символом остролист, а на месте похищения мисс Парнхем была обнаружена омела. Я склонен полагать, что Добсон может принадлежать к какой-то еще группе людей, которая и повинна в похищении. Или, возможно, он даже действовал в одиночку. Но почему все-таки Добсон хотел, чтобы я поговорил с тобой? И о чем я должен тебя расспросить?

Граф Боксли устало прикрыл глаза. Он явно колебался. Затем, решительно выставив вперед подбородок, тряхнул головой и заявил:

– Я не хотел тебе этого говорить. Но дело в том, что Тревор Добсон… является твоим дядей.

Вот это да! Хью был оглушен подобным известием.

– Что?! – недоверчиво протянул он.

– Он мой сводный брат. Тебе хорошо известно, что твой дед не пропускал ни одной юбки. Он наплодил немало незаконнорожденных отпрысков. Правда, его больше привлекали доступные женщины – по преимуществу проститутки, которых он подбирал прямо с улицы. Только один раз он влюбился – это была мать Добсона. Он не признал этого сына своим наследником официально, но все-таки оставил ему немалое состояние.

– Ты говоришь про Тревора Добсона?

– Именно. Отец позаботился о том, чтобы его побочный сын получил титул баронета. Вскоре после рождения Тревора его мать вместе с ним перебралась в небольшое поместье, так что теперь мы оказались соседями, как того и желал мой отец. Мать Тревора выдавала себя за вдову. Я не стал оспаривать ее утверждения, поскольку мой отец и так причинил немало боли моей матери.

– Значит, Добсону по наследству досталась бриллиантовая маска, а тебе – брошь. Я правильно понял?

– Я могу только предполагать, что маска принадлежала моему отцу. Брошь же мне досталась по наследству от матери – это был ее свадебный подарок мне. Пятый граф Боксли оставил наследникам очень немного, как тебе известно. По сути дела, единственно ценная вещь, которая досталась мне от него в наследство, – это титул.

– Но вы с Добсоном друзья. Так?

– Было бы глупо прилюдно выяснять отношения со своим ближайшим соседом. Он неплохой человек, но я бы советовал тебе все же держаться от него подальше. На протяжении последних десяти лет, после того как умерла его жена, я стал все больше замечать в нем некоторые странности. А этот его клуб и вовсе переходит все границы. Я очень не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем с ним родстве. Меня беспокоит, почему он пожелал затронуть в разговоре с тобой эту тему. Прежде желания обсуждать подобные вещи он не проявлял.

– Думаю, Добсон хотел дать мне понять, что если я попытаюсь разоблачить его тайную деятельность, то он в отместку обнародует факты, которые дурно отразятся на моей репутации. Но я-то в его заведении оказался по чистой случайности.

– Ничто не происходит случайно, – загадочно произнес граф.

– Возможно, что и так. – Хью вспомнилась рассказанная Лидией история девушки по имени Мэй. Каким образом на руке этой девушки появился шрам в виде бабочки? – Иногда, когда я работаю над своей очередной книгой, я опускаю некоторые детали, даже если они и абсолютно правдивы, по той лишь причине, что они выглядят настолько фантастичными, что в них трудно поверить, а я не хочу, чтобы читатель думал, будто я пишу беллетристику, ведь моя цель – излагать только факты.

– Оставь Добсона в покое, Монтгомери. Сделай это ради благополучия нашей семьи.

– Боюсь, я не могу тебе этого пообещать. У. Добсона была интрижка с матерью Софи. Здесь явно что-то нечисто, и я собираюсь выяснить, что их связывает.

Граф помолчал, а потом кивнул:

– Я знаю, что ты все равно сделаешь так, как задумал. Ты всегда поступаешь по-своему. И все же мой тебе совет: будь осмотрителен. Добсон может быть очень опасным.

Хью кивнул. Впервые за последние пять лет отец и сын хоть в чем-то пришли к согласию.


Софи разбудил звякнувший железный засов на входной двери. Вокруг была кромешная тьма. После визита джентльмена, которого она встретила в тот злополучный день на задворках театра, Софи почти не надеялась, что ей удастся спастись. Ведь если этот джентльмен богат и знатен, то его никто никогда и не заподозрит в преступлении – и меньше всего ее мать.

Входная дверь распахнулась, позволяя Софи увидеть хмурое серое небо и силуэты растущих неподалеку деревьев. Бедная девушка не понимала, что происходит. С какой целью ее похитили? Поначалу Софи решила, что ее хотят лишить невинности. Но почему в таком случае ее похититель так долго ждет, чтобы осуществить то, ради чего он замыслил свое гнусное дело?

– Мисс Парнхем! – До слуха Софи донесся незнакомый голос.

– Что вам нужно? – осторожно спросила она. Девушка села на кровати и заправила за ухо прядь светлых волос, упавших ей на глаза.

По лестнице застучали шаги, и Софи увидела незнакомого мужчину с фонарем в руке.

– Кто вы? – спросила она.

Он поставил фонарь на стол и улыбнулся. Улыбка его показалась ей доброй, едва ли не виноватой.

– Я доктор, – последовал ответ.

– Доктор?

– Меня зовут доктор Кили. Я пришел убедиться, что вы здоровы и невредимы, моя дорогая. Вам нет нужды бояться меня.

Мысли с лихорадочной скоростью крутились в голове Софи. Что же делать? Надо что-то предпринять! Но что? Девушка прищурилась, стараясь рассмотреть в неясном свете фонаря лицо посетителя. Ничего примечательного. Невысокий, худой, черные волосы в беспорядке падают на лоб. Несмотря на то, что он всеми силами пытался внушить к себе доверие, его глаза выдавали какое-то напряжение, если не испуг. Землистый цвет лица, изможденный вид, бегающие глазки – по всем этим признакам Софи поняла, что он заядлый курильщик опиума.

Доктор придвинул к кровати стул, а Софи быстро отодвинулась, опасаясь доверять ему.

– Итак, моя дорогая, как вы себя чувствуете?

Неужели ему это и вправду интересно?

– Отвратительно! – воскликнула она. – Меня похитили! Пожалуйста, сэр, вытащите меня отсюда. У моей матери много денег. Она очень знаменита. Она сделает все, чтобы вызволить меня. Все, что угодно!

– Но ведь вы же сирота!

– Я солгала. Мою мать зовут Луиза Кэнфилд. Спросите у нее сами. – Софи показалось, что доктор смотрит на нее с симпатией, однако не верит ей. – Я ничего не придумала! Я говорю истинную правду!

– Скажите, вас здесь хорошо кормят? – спросил доктор так, словно не видел, как она испугана, и не слышал ее просьб. Он принялся копаться в своей черной сумке и как бы между прочим заметил: – А вы знаете, что этот известный детектив – лорд Загадка – ищет вас? Я читал об этом в газетах.

– В самом деле? – Софи даже чуть придвинулась к мужчине. – Неужели это правда? В таком случае он непременно найдет меня, ведь так? Он же способен раскрыть любое самое запутанное дело.

Доктор кашлянул и невесело улыбнулся. Он достал из сумки блестящий инструмент, о назначении которого Софи не догадывалась.

– Ох-хо-хо, милая девочка, он вас не найдет. Вы находитесь в таком месте, о котором совершенно никому не известно.

– А где я? Ну скажите же мне!

– Мисс Парнхем, сейчас вам будет немного… неприятно.

– Вот! Я написала матери записку. Отдайте ее, пожалуйста, Луизе Кэнфилд! Очень вас прошу! – не слушая его, молила Софи.

– Но, мисс Парнхем…

– Сжальтесь надо мной, сэр! Здесь не написано, где я, поскольку я и сама этого не знаю. Но мама поймет, что я жива. Она, должно быть, с ума сходит от беспокойства. Ну пожалуйста!

На лице доктора отразилось сомнение. У Софи было ощущение, что он готов оказать ей содействие – или же это просто профессиональная привычка?

– Умоляю вас, сэр!

– Давайте-ка мы с вами заключим сделку, моя дорогая. Я возьму ваше письмо и очень серьезно подумаю, стоит ли мне отдавать его вашей матери. А вы должны сделать для меня кое-что взамен.

– Что именно? Я на все готова!

– Вы ляжете на спину, и будете лежать тихо-тихо. Возможно, вам будет немного больно, но долго это не продлится. Вы должны лежать спокойно и не отталкивать меня, иначе я могу вас серьезно покалечить.

Доктор поднял устрашающий предмет, похожий на какой-то зажим с когтями.

– Что это? – похолодев от ужаса, спросила Софи.

– Это хирургический инструмент, называется он «зеркало».

– И что вы собираетесь с ним делать?

– Я хочу осмотреть вас, мисс Парнхем, чтобы удостовериться в том, что вы здоровы и непорочны.

Непорочна! Кровь застыла у Софи в жилах. Неужели он намерен сделать то, чего она так опасалась? Стыд и страх охватили ее. Неужели она позволит, чтобы с ней сотворили такую ужасную вещь?

Словно бы почувствовав ее состояние, доктор успокаивающим голосом произнес:

– Пожалуйста, не сопротивляйтесь. Много времени это не займет.

Софи поняла, что заключает сделку с дьяволом, к тому же она вовсе не была уверена, что он свои обязательства выполнит. Но что ей оставалось? Она сделала так, как он просил, и уставилась в потолок, кусая губы. Руки ее судорожно комкали простыни, пока она ждала оскорбительных действий со стороны врача.

– А теперь раздвиньте ноги, мисс Парнхем. Вот так, пошире. Да-да, умница.

Софи закрыла глаза, мечтая о том, чтобы все это оказалось лишь дурным сном. Но то была реальность – и такая ужасная, что не привидится и в страшном сне.

Глава 14

– Лидия! – взволнованно окликнул ее Хью. Дворецкий сообщил ей о его приходе, но Лидия, похоже, не услышала его.

Она стояла среди цветов в небольшом саду, который был разбит позади дома. Густой цветочный аромат витал в воздухе. Было слышно, как за стеной, окружавшей сад, плещется Темза и гудят проплывающие мимо баржи. Но эти звуки едва ли привлекли внимание Хью.

Он видел, слышал, ощущал только одну Лидию. Лишь она занимала его мысли и будоражила чувства. Как же она красива в этом элегантном черном платье! Как превосходно держится! Просто удивительно, сколько силы в этой женщине. На ее губах застыла легкая вежливая улыбка, свидетельствующая об умении владеть собой. Она была самой прекрасной из всех женщин, каких ему доводилось видеть, и единственной, кого он когда-либо по-настоящему любил.

– Лидия! – позвал Хью чуть громче.

Должно быть, на этот раз ветер донес его слова до нее. Она вздрогнула и подняла голову. Ее лицо осветилось радостью.

– Здравствуй, Хью, – сказала она, заставив себя не броситься к нему.

Он подошел к Лидии – настолько близко, насколько дозволяли приличия.

– Я сожалею о твоей утрате, – сказал Хью и, взяв обе ее руки, прижал их к своей груди. Как же приятно было прикасаться к ее коже. Хью чуть было не рассмеялся, вспомнив ее уверенное и крепкое рукопожатие, когда она предстала перед ним в роли Полуночного Ангела. Но улыбка вмиг слетела с его лица, едва он почувствовал, как между ними разгорается огонь желания. Еще никогда ни одну женщину он не желал так страстно. И никогда, ни с одним человеком он не ощущал такой духовной близости. Им не нужны были слова, чтобы выразить все, что они думают и чувствуют.

– Мой муж был необыкновенным человеком, – сказала Лидия. – Мне будет его очень не хватать.

Она подняла на Хью полные слез глаза, словно надеясь найти понимание.

Нет, она не увидит ни ревности, ни желания обладать ею в его глазах. Хью понимал, как Лидия любила лорда Боумонта.

– Ему необычайно повезло, что последние годы жизни он провел рядом с такой женщиной, как ты, – мягко произнес Хью.

– По-моему, из нас двоих мне повезло куда больше.

Хью выпустил ее руки, чувствуя, что сейчас еще не время для подобных вольностей.

– Реджи сказал мне, что мистер Морган отправился на покой. Это правда?

– Да. Я должна приложить все усилия к тому, чтобы найти Софи. А затем я уеду. Без Боумонта мне в Лондоне делать нечего.

– Но куда ты поедешь?

Она подняла голову и взглянула на Хью:

– Пока не знаю. Сейчас не время думать об этом.

– Ты выйдешь за меня? – Хью и сам не верил в то, что сумел произнести эти слова. Они слетели с его языка словно бы помимо его воли. Какая бестактность – делать ей предложение, когда она только что похоронила мужа.

Лидия сделала вид, будто бы не расслышала его вопроса.

– Пойдем, нам стоит поторопиться, нехорошо заставлять мистера Френсиса ждать нас. – Она прошла мимо Хью, направляясь к дому.

– Лидия!

– Не надо! – оборвала она Хью, резко повернувшись к нему. – Ты не хочешь знать ответ на свой вопрос. И тебе не следовало спрашивать меня об этом.

И, гордо вскинув голову, Лидия зашагала прочь. Хью озадаченно смотрел ей вслед и гадал, почему она не могла просто сказать ему «нет»?


Мистер Тербер Френсис жил в уютной квартирке на Тоттнем-роуд. Он оказался весьма приветливым пожилым человеком, которому, судя по его виду, было где-то под семьдесят.

– Здравствуйте, здравствуйте! – Он провел гостей в дом. – Вы, как я догадываюсь, виконт Монтгомери и леди Боумонт. Примите мои искренние соболезнования, ваше сиятельство. Я знаю из газет о вашей тяжелой утрате, – сказал он, глядя на Лидию.

– Благодарю вас, мистер Френсис. Мой муж был великим человеком. Его смерть – потеря для всего общества.

– Всецело согласен с вами, – ответил ей бывший школьный учитель. Лицо мистера Френсиса, полноватое, необычайно доброе, осветилось сочувственной улыбкой. Он был невысок ростом, а от некогда пышной растительности на его голове остались лишь редкие седые волоски. Но глаза его источали неутомимое жизнелюбие и выдавали в нем проницательность и острый ум. – Сейчас мы с вами будем пить чай. Я живу один, потому и прислуживаю себе сам.

Он провел их в гостиную, в которой пахло ароматным трубочным табаком. Комната была сплошь заставлена книгами – стеллажи располагались от пола до потолка. Лидия восхищенно улыбнулась, увидев все это.

– Любите читать, ваше сиятельство? – спросил мистер Френсис, проследив за ее взглядом.

– Да. Признаюсь, несколько лет назад я прочла вашу книгу про языческие традиции. Собственно, потому-то мы и приехали к вам.

Лидия опустилась в кресло, стоящее возле камина, в котором сейчас потрескивал огонь, и с благодарностью приняла из рук хозяина чашку с чудеснейшим чаем сорта «Эрл Грей». Хью заметно нервничал. Не оттого ли, что его организм требовал очередную дозу опиума? Лидия не знала, насколько сильна его зависимость от разрушительного наркотического средства. Ей очень хотелось думать, что его состояние объяснялось тем, как напряженно он работал над распутыванием уголовного дела.

Хью отказался от чая и сел на диван рядом со стариком.

– Если бы у меня было достаточно времени, я бы с удовольствием поговорил с вами о многих вещах, мистер Френсис, однако дело, которое привело нас к вам, не терпит отлагательства. Я расследую одно весьма необычное преступление.

– Да-да, я читал про это в газетах, – сказал мистер Френсис. Он осторожно отпил чай из своей чашки. – Вы ищете дочь лорда Боумонта.

– Да, именно так, – ответила Лидия. – И нам требуется ваша помощь, чтобы расшифровать одно странное послание.

– Вот, взгляните на это. – Хью протянул листок с перечнем названий растений. – Графиня Боумонт и я полагаем, что похититель связан с теми, кто либо изучает природу, либо большой любитель флоры. Нам кажется, что это некий код, и мы подумали, что вы, опираясь на свои знания языческих традиций, можете что-то подсказать нам.

Тербер Френсис взял очки, неторопливо водрузил их на свой весьма солидных размеров нос и принялся изучать записку. После того как он прочел ее, глаза его внезапно загорелись, а на щеках вспыхнул яркий румянец.

– Боже мой! – воскликнул он. – Не могу поверить! Неужели такое возможно?

– В чем дело? – насторожилась Лидия. – Вы уже поняли, что это может означать?

– Да вы хотя бы догадываетесь, что это такое? – спросил мистер Френсис, переводя взгляд с Лидии на Хью.

– Нет, – покачал головой Хью. – Именно поэтому мы и явились сюда.

– Это же древесный алфавит!

– Что? – Лидия взглянула на Хью, но тот недоуменно пожал плечами. – Древесный алфавит?

– Это гэльский алфавит, которым пользовались в Ирландии и Британии в очень давние времена, когда современного алфавита еще не существовало.

– Значит, им пользовались древние кельты, – сказал Хью.

– Ничего не понимаю! И что это может означать? – Лидия озадаченно покачала головой.

– Видите ли, мадам, каждое дерево отождествляется с какой-нибудь буквой. Ну, к примеру, буква «А» – это пихта, «Б» – орешник, а «В» – береза.

– А вы можете сказать нам, с какими именно буквами следует сопоставить перечисленные здесь деревья? – спросил старика Хью.

– Разумеется, – уверенно ответил Тербер Френсис. – Мне только надо отыскать свои записи. Давненько я не занимался переводом подобных текстов.

Тербер Френсис встал и медленно направился к стеллажам с книгами.

Хью вскочил, будто бы вместо ног у него были пружины, не дающие ему усидеть на месте.

– Мистер Френсис, вы сказали, что послание написано с помощью древесного алфавита. Означает ли это, что им могли пользоваться друиды?

– О да, конечно же! Друиды поклоняются деревьям, в особенности дубу. В их социальной иерархии было три сословия, – пояснил хозяин дома и с тяжким вздохом потянулся к самой верхней полке за пухлой папкой с бумагами. – Одни были бардами, которые сочиняли длинные аллегорические баллады, другие считались магами и предсказателями, и еще у них, конечно же, были верховные жрецы и судьи. Они не посвящали посторонних в тайны своих легенд и преданий, а если и записывали их, то делали это так, чтобы непосвященные не смогли проникнуть в суть их записей. Они использовали тайный язык, основанный на древесном алфавите. Вероятно, потому-то – из-за необычайной скрытности – о друидах известно крайне мало. Ах, ну наконец! Вот то, что я искал.

– А не доводилось ли вам когда-либо встречать в ваших исследованиях описание каких-либо символов, которые были бы характерны для друидов? Например, бабочки, мистер Френсис? – поинтересовалась Лидия.

– Бабочка у друидов? Боюсь, что нет, мадам. Но это очень явный и яркий символ трансформации. Бабочка начинает свою жизнь в виде гусеницы и потом проходит полное превращение через куколку в прекрасную бабочку. Впрочем, идея трансформации, или реинкарнации, является очень важной в мифологии кельтов. Один из их главных догматов заключается в следующем: души после смерти не исчезают и не гибнут, а просто переселяются из одного тела в другое. И происходит это через котел Керридвен – святой сосуд бессмертия.

– Как я понимаю, Керридвен – это языческая богиня?

Мистер Френсис опустил объемистую папку на небольшой столик и принялся рыться в бумагах.

– Она великая богиня, которая варит из трав в своем котле магический напиток знания и боли. Ее облик прекрасен! Это белокурая и голубоглазая мать мудрости. Но у нее есть и темная сторона. Иногда она предстает в облике кобылицы и являет собой темный дух ночи. В некоторых культурах она ассоциируется с богиней плодородия. Когда она являет миру свою темную сторону, тогда она становится богиней смерти.

Сердце Лидии забилось сильнее. Она взглянула на Хью, и обоих пронзила одна и та же мысль.

– Белокурая и голубоглазая? Как Софи и Мэй!

Хью нахмурился и нетерпеливо проговорил:

– О Боже, так вот в чем все дело! Теперь все сходится. Ну где же этот ваш алфавит, будь он неладен?

Мистера Френсиса, судя по всему, ничуть не волновало, что его гости проявляют столь явное нетерпение.

– А вот и он, – наконец-то воскликнул мистер Френсис.

Хью быстро пробежал глазами гэльский алфавит и принялся выписывать буквы, соответствующие названиям деревьев, которые были указаны в объявлении, помещенном в газете.

Ива – Ж, дрок – Е, бузина – Р, боярышник – Т, тис – В, тополь – О, орешник – П, бузина – Р, пихта – И, клен – Н, тополь – О, плющ – Ш, дрок – Е, клен – Н, пихта – И, дрок – Е.

– Жертвоприношение! И еще, похоже, указана дата – 30. Следовательно, на это время назначено некое ритуальное жертвоприношение.

Затем они расшифровали и ту записку, которую Реджи нашел в клубе «Бриллиантовый лес». «Помогите! Софи», – значилось в ней.

– О Боже! Это же от Софи! – воскликнула Лидия. – Она просит о помощи.

– Это невозможно, – покачал головой Хью. – Откуда ей известен древесный алфавит? Нет, тот, кто написал записку, хотел дать нам понять, что девушка находится в его полной власти и что ей грозит опасность. Скорее всего, автор записки рассчитывал на нашу ответную реакцию.

– Тревор Добсон, – выдохнула Лидия. – Этот ужасный человек!

Хью сложил записки и снова сунул их в карман сюртука.

– Спасибо, мистер Френсис. Вы нам необычайно помогли. Обещаю вам, что если я сумею распутать это дело, то в своей следующей книге я непременно упомяну вас.

– Благодарю вас, милорд. – Мистер Френсис был чрезвычайно польщен. – Это огромная честь для меня.

– Что будем делать теперь? – поинтересовалась Лидия у Хью.

– Мы обратимся в Скотленд-Ярд и добьемся, чтобы Добсона арестовали. Пока еще не стало слишком поздно. – Затем Хью повернулся к хозяину дома еще с одним волновавшим его вопросом: – Скажите, мистер Френсис, а не имеет ли омела какого-то особого значения в верованиях друидов?

– О да!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19