Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одежды Кайана

ModernLib.Net / Научная фантастика / Бейли Баррингтон / Одежды Кайана - Чтение (стр. 3)
Автор: Бейли Баррингтон
Жанр: Научная фантастика

 

 


Эта мысль встревожила Педера. Это в духе Маста — поддавшись возбуждению успеха, совершить что-то неосмотрительное и подвергнуть опасности все их так хорошо продуманные планы. Он поспешил за Мастом, опасаясь оставлять его в одиночестве. Вместе они миновали цветной светящийся прямоугольник входа и окунулись в дымную неприятно-неопрятную атмосферу круглосуточной забегаловки.

Закусочная «Мантис», кроме открытой для всех собственно закусочной, скрывала в себе и потайной клуб, правила вступления в который были весьма сложны, ибо являлись произвольными. Все, в общем-то, зависело от каприза владельца, к которому нужно было войти в доверие. Маст пользовался таким доверием и, соответственно, был членом клуба. Он первым прошел сквозь занавес из мишурных нитей в задней части ресторанчика, кивнул привратнику и вместе с Педером вошел в лифт шестифутовой высоты из радужного пластика. Лифт опустился на пятьдесят футов под землю, потом продвинулись еще и горизонтально, пройдя около четверти мили. Они оказались в полусекретном подземном мире, мире, который научился защищать себя уже тем, что был в буквальном смысле слова подпольным.

Специальный лифт, который их вез, мог подчиняться только званому гостю клуба. Чтобы совершить налет на «Мантис» или другой подпольный клуб из неизвестного числа подобных заведений, тайно расположенных под легальными заведениями Гридиры, полиции пришлось бы пробурить собственный туннель.

Цилиндрическая кабина лифта плавно остановилась. Под аккорды приятной успокаивающей музыки они вошли в помещение клуба. Это место явно отличалось от забегаловки наверху, обслуживающей клиентов круглые сутки, где неприятно отдавало жиром и кислым вином. Помещение это было декорировано в стиле «плюш» с мягкими световыми эффектами, светящимися коврами и фресками на стенах. Блюда хорошего качества подавали симпатичные молодые женщины, и воздух всегда был свеж и напоен приятными запахами, в отличие от спертой атмосферы на «верхнем этаже». Здесь собирались те представители нижнего общества Гридиры, которые могли себе это позволить, а также пользовались расположением владельца: скупщики краденого, удачливые рэкетиры высокого полета, профессиональные растратчики и жулики, самодеятельные антрепренеры с темной репутацией (в чью категорию подпадал и Маст), а также некоторые из их помощников и технических ассистентов. Здесь они могли расслабиться в привычной обстановке, здесь для них была создана особая среда.

Педер и Маст заняли небольшой стол и заказали обед: приправленные ножки протвианского кузнечика — деликатес, который как пообещал себе Педер, он будет пробовать в будущем почаще. Несколько человек поприветствовали Маста, некоторые подошли обменяться парой реплик. Педер не совсем понимал, зачем его сюда привел Маст — привилегия, никогда не распространявшаяся на Кастора и Грауна. Именно здесь Маст задумал и спланировал операцию на Кире. Владелец «Косты» тоже был завсегдатаем «Мантиса». Здесь Маст узнал о катастрофе кайанского грузовика, купив эти сведения вместе с координатами инфразвуковой планеты.

Тут ему удалось купить и кое-какие технологические услуги. Невысокий, костлявый мужчина с изрезанным морщинами лицом, совершенно голый, от головы до пят, плюхнулся на стул у их столика.

— Привет, Реалто! Как работает мой скафандр?

Дьявольски красивый в кайанском титфере, Маст потрогал кончик носа и мрачно ухмыльнулся:

— Достаточно хорошо, Мойл. Тебе следует поинтересоваться вот у него, у Педера. Именно он был нашим бравым «инфранавтом». — Маст хихикнул. Поскольку Мойл бы автором скафандра-глушителя, Педер в каком-то смысле был у него в руках. Сарториал почувствовал себя неуютно под быстрым взглядом Мойла. Педер не имел понятия, в какой степени Мойл был в курсе операции на Кире.

— Было немного тяжеловато, но я уцелел, — сказал он.

— Что-нибудь просочилось внутрь? — поинтересовался Мойл. — У вас с собой коробка рекордера? Я бы хотел взглянуть.

— Нет, мне очень жаль, но… — Педер развел руками. Он до сих пор даже не знал, что рекордер вообще существовал.

— Скафандр мы потеряли, Мойл, к сожалению, — извиняющимся тоном объяснил Маст. — Он получил повреждение, мы его не стали тащить с собой. Мойл небрежно кивнул:

— Что ж, дай мне знать, если что-то понадобится. Всегда рад хорошему делу.

— Взаимно.

Когда подпольный техник удалился, Маст заново наполнил бокал Педера. — Не желаешь сыграть? Карты? Потасуем колоду? Удача на твоей стороне, я вижу…

— Нет, — отказался Педер, к этому моменту уже неоднократно убедившийся, что Маст представляет собой закоренелого обманщика с честным лицом.

Большой стол в углу зала был отгорожен от остальной части помещения тканевыми ширмами. Маст время от времени посматривал в его сторону с задумчивым выражением. Через некоторое время он подался вперед, к Педеру, заговорил доверительным тоном:

— Видишь вот тот стол за ширмой? Это место постоянно зарезервировано за могущественнейшим скупщиком краденого на Харлосе. Но, конечно, невозможно определить, здесь ли он сегодня, пока не проникнешь за ширму.

— А кого это волнует? — с отчаянием спросил Педер, без всякого удовольствия проглатывая вино. Но Маст уже поднялся и, не обращая внимания на встревоженный вид Педера, направился через салон к отгороженному столу. Высокий, мертвенно-бледный мужчина внезапно вырос перед ним из-за ширмы, обменялся короткими репликами, усиленными энергичными жестами.

Маст вернулся в приподнятом настроении:

— Джадпер сегодня в самом деле там. Мне еще не удалось договориться о разговоре с ним, Педер, но есть некоторая вероятность, что это будет немного позднее, сегодня же. И в этом случае я хочу, чтобы ты пошел со мной. Ты разбираешься в товаре, ты сможешь с ним поговорить.

Он просмаковал глоток вина, не замечая нервного напряжения Педера.

— Что это значит, можешь ты понять? Джадпера не интересуют мелочи, он возьмет весь груз за один заход. Завтра, к этому времени, ты можешь уже быть богачом!

— Нет! Нет! — запротестовал Педер, скривившись, как от внутренней боли. — Это совсем не так следует делать. Я должен продавать их постепенно, предмет за предметом, в течение нескольких лет, через мои собственные контакты. Таким образом их ценность многократно увеличится. Ведь мы об этом уже условились, Реалто!

Маст дугой вздернул брови:

— И сколько я должен ждать, чтобы вернуть затраты и получить прибыль? Ты еще слишком не профессионал, Педер, так дела не делаются, если есть, конечно, другие варианты. Самое главное — получить быструю прибыль и вложить в новые проекты.

Он понизил голос:

— Я не упоминал об этом раньше, но я знаю один способ — способ подключиться к главному корню нефтесосущего леса на Тундоре. Операция обойдется довольно дорого, но мы сможем насосать достаточно вещества, прежде чем нас обнаружат, и продать можно немедленно с большой прибылью и без лишних вопросов. — Он постучал по колену Педера. — Включайся и ты со своей долей от продажи одежды, и через несколько месяцев получишь назад все в десятикратном размере. Что скажешь?

— Нет, — сказал Педер. — Я в этой области не знаток, я сарториал, и сарториалом хочу остаться навсегда. Я придерживаюсь нашего предварительного соглашения. — Он упрямо сложил руки на груди.

— А ты сознаешь, как рискованно держать у себя кайанские одежды? —напомнил ему Маст, широко раскрыв для устрашения глаза. — Оставь это профессионалам, перекупщикам. Они берут риск на себя, и они могут держать товар год, даже два.

— И я могу, — сказал кислым тоном Педер. Частично его несогласие коренилось в удовольствии, которое он давно уже предвкушал: продажа вещей клиентам, элеганторам со всего Харлоса, и только тем, которые способны заплатить любую сумму за пару кайанских бриджей или проссимовый шевиот и тому подобные сокровища.

У Маста начинался очередной опасный прилив самоуверенности. Чрезмерной самоуверенности. Они ошиблись, явившись сюда, подумал Педер. Нужно было не идти с Мастом. Без Педера тот бы не решился сделать ход. Ему не обойтись без специальных знаний сарториала.

Поначалу Педер был покорен аурой каперства, окружавшей Маста, и даже ошибочно решил, что они — родственные души. Он обманывался тем, что любовь Маста к щегольской одежде говорит о его серьезном интересе к искусству сарториала. Но в этом он ошибался, а противиться принудительному влиянию Маста у Педера не хватало духа.

Охваченный паникой, он вскочил со стула:

— Я еду домой, — твердо заявил он. — Я вложил в это не меньше тебя. Я использую мое право вето.

— Нет, ты не вкладывал столько, сколько я! — воскликнул Маст, откинувшись на спинку и глядя на Педера снизу вверх. — Кто платил за координаты, за «Косту», за скафандр? Твои собственные расходы — ноль, и твоя доля в доходах, соответственно, меньшая. Или ты забыл об этом?

— Я рисковал жизнью, — ледяным тоном напомнил Педер. — А ты — нет, и никогда даже не собирался.

Крепко держа свою сумку, он неверной походкой вернулся к пластиковой капсуле лифта.

Пока лифт мчал его к убогому «верхнему этажу», он уже начал колебаться и раскаиваться в своей вспышке. Не задел ли он чувств Маста?

Когда он добрался до Тары-стрит, уже наступила полночь и над головой сияли звезды Скопления Зиод — искрящийся потолок для зала ночных городских огней.

Педер открыл замок своей маленькой мастерской «Сарториал Элегантор» и тихо вошел.

Запах ткани, накопившейся в запертом помещении, приветствовал его. В его воображении одежды, как армия на параде, выстроившиеся на полках и стеллажах, отдавали ему салют. Почти в полной темноте он миновал их и спустился на несколько ступенек в цоколь, где у него была мастерская. Там он включил свет.

В тщательном порядке перед ним выстроились инструменты его профессии. Гладильная доска, манекены, наборы энергоигл для сшивания, фибрильный станок — специальная машина для соединения тканей без остающегося затем шва. Другая машина предназначалась для вязки одежды и использования многих мотков пряжи. Управлялась она со специального пульта. Но ее Педер использовал редко — слишком механистична была работа, слишком непривычна для рук. Это было нечто, купленное по дешевке на фабрике.

Взгляд его упал на полузавершенные одежды, украшавшие стены, и, сравнивая их мысленно с содержимым дорожной сумки, которую он держал, Педер горько усмехнулся улыбкой художника, сознающего свою малость, сознающего, что он находится в присутствии творческой силы, превосходящей все, на что он мог бы рассчитывать, полагаясь лишь на собственный талант. И тем не менее, ему предстояло употребить свой талант, сколько бы его ни имелось, ибо, судя по первому поверхностному осмотру, костюм Фрашонарда был несколько для него великоват и его следовало подогнать. Сама мысль о том, что он будет подгонять произведение гения Фрашонарда, вызвала в Педере холод в позвоночнике. Но подгонку делать придется, если он хочет стать владельцем костюма в полном смысле.

Осторожно высвободив костюм из сумки, он повесил его на плечики и сделал шаг назад, чтобы оценить эффект драпировки. Так же, как и в первый момент, когда Педер увидел его на кайанском корабле, костюм завладел пространством комнаты. Костюм из проссима, созданный Фрашонардом! В какое беспокойство придет Маст, узнав, что Педер завладел такой редкостью! Возможно, что один этот костюм стоит столько же, сколько вся остальная их добыча, мысленно прикинул Педер. Все его внимание было направлено сейчас на костюм. Он был ослеплен простотой, элегантностью, превосходящей любую степень элегантности, которую он был в состоянии вообразить. Он пощупал двумя пальцами ткань рукава. Невозможно было определить, какой структуры была ткань — и не гладкая, и не грубая, каким-то образом сочетающая легкость складки с плотностью структуры.

На Кайане существовали тысячи разнообразных материй, натуральных, синтетических, но происхождение проссима для Педера являлось загадкой. Он даже не знал, синтетическая или естественная это ткань. Но ему было известно, что она очень редкая, дорогая и аристократическая.

Внезапно он нахмурился. Неужели он ошибся? Этот костюм теперь, кажется, был абсолютно ему впору. Он приподнял полу пиджака, осмотрел подкладку, но указания на размер там, конечно, не нашел.

Видимо, возбуждение опасной экспедиции исказило ясность восприятия, решил он.

Он чувствовал усталость. Позади был долгий трудный день. Завтра он примерит костюм. Он поднялся по лестнице в жилую часть мастерской. Там он разделся, облачился в вышитый тамбуром ночной балахон и погрузился в крепкий сон на любимой кушетке.

Его разбудил мелодичный звон сигнала у входной двери. Протирая глаза, он поднялся с постели и выглянул сквозь окно своего эркера-"фонаря", где находилась спальня. Предрассветная бледность очертила в полумиле от мастерской Педера силуэт громадного торгового центра.

Под эркером, на крыльце, стояли два человека, но полусвет приближавшегося рассвета был еще очень неясен, и он не мог разобрать, кто же там стоит.

По узкой лестнице он спустился в мастерскую. На полупрозрачную входную дверь уличный фонарь отбрасывал тень двух силуэтов — один высокий и стройный, второй — низенький и полноватый. Вздохнув, Педер поспешил пробраться сквозь стеллажи с одеждой и отпереть дверь.

В мастерскую быстро вошли Маст и Граун.

— Педер, право, что ты нас держишь в темноте? — раздраженно вопросил Маст. — Ну-ка, включи свет!

Игнорируя дерзкий тон, он провел их сквозь темную мастерскую в свои апартаменты наверху. Там, в большой комнате, одновременно исполнявшей функции гостиной и спальни, он повернулся к ним лицом, чувствуя себя смешным в ночной рубашке. Маст отыскал стул поудобнее и беспечно расселся. Граун просто остался стоять, с каким-то тупым видом, с приоткрытым ртом.

— Что ты хочешь? — спросил Педер. — Я не ожидал тебя так скоро увидеть.

— Хорошие новости, Педер, — хладнокровно известил его Маст. — Мои переговоры в «Мантисе» увенчались успешным результатом. Правда, я не смог увидеть самого Джадпера, но на следующей неделе я приглашен на его виллу.

Вероятно, сделка состоится. Но для дела мне нужно знать стоимость товара, так что, не мог бы ты начать оценку сегодня же, чтобы завершить работу, скажем, к концу недели? Я знаю, это обширная работа, но она стоит усилий. Педер начал испытывать дурные предчувствия. Надвигалась катастрофа.

Он внутренне застонал. Маст смешает все планы — Педер был уверен в этом.

— Я уже сказал — я придерживаюсь первоначального плана, — сказал он с упрямым раздражением. — Продажа одежды должна быть в моих руках. Таковы были условия нашего предприятия.

Маст заговорил с внезапной твердостью в голосе:

— Думаю, ты не совсем верно оцениваешь наши взаимоотношения, Педер. Ты всего лишь нанятый мною рабочий, служащий, не более того. Это МОЙ проект, и я от тебя приказов принимать не собираюсь.

Он рывком вскочил со стула — немного угловатый, гибкий, угрюмый, как свинцовая пуля.

— Будь же благоразумен, Педер. Все идет отлично! Попытайся вырваться из этого глупого настроения! Я к тебе заеду сегодня после полудня — сейчас я хочу немного поспать, — и мы поедем вместе на склад.

Испытывая тошноту от предчувствия расстройства всех планов, Педер смотрел им вслед.

Маст тихо напевал себе под нос. Его роскошный «Седан» марки «Кауредон», за пультом управления которого сидел Кастор, бесшумно, как шепот ветра, мчался по пустым предрассветным улицам.

Граун сидел на заднем сиденье вместе с Мастом. Он заговорил своим хриплым грубым голосом:

— Отчего ты нянчишься с этим недоумком, Реаль? Вышвырни его к черту, и подальше, вот что я тебе скажу. Ведь он же прирожденный неудачник.

— Гм, возможно, — сказал спокойно Реалто. — Но он нам нужен, чтобы оценить товар. Я никогда не продаю вещь, если не знаю ее истинной цены.

— Ну, и? Разве он единственный портной в этом городе? Купи другого.

— Но остается вопрос о секретности… Но ты прав, Граун. Стоит позаботиться о том, чтобы удалить товар подальше от рук Форбарта, туда, где он до него не доберется. Это, по крайней мере, обеспечит нам его послушное сотрудничество.

Он постучал по окошку, отделявшему их от Кастора.

— Планы меняются, Кастор. Поехали к складу.

Кастор нажал на рычаг управления. Автомобиль повернул за угол и помчался на юг.

Маст удовлетворенно откинулся на спинку сиденья.

— Он скоро поймет, что играет не в своей лиге и напрасно брыкается, —уверенно сказал он.

Чувствуя, что вернуться в постель он не сможет, Педер в нерешительности и сомнениях мерил шагами спальню. Он не знал, как поступить.

Наконец, в полном отчаянии, он сел на стул, обхватил голову руками. В конце концов придется уступить Масту, это очевидно. Но куда это его приведет?

Скорее всего, на Ледлайд, планету-тюрьму.

Он просидел так, наверное, полчаса, пока мысли его не вернулись к костюму Фрашонарда. Снаружи уже светало, и можно было вполне начать новый день с костюма.

Да, сегодня, конечно, был день, посвященный костюму из проссима! Костюму Фрашонарда!

Великое событие примерки костюма требовало неспешного и внимательного подхода. Он тщательно умылся, принял душ, вытерся и напудрился, съел легкий завтрак и принялся выбирать белье и прочие детали одежды к костюму: лимонного цвета полотняную рубашку с оборками на груди и манжетами с кантом, шелковые подштанники с цветочным узором из золотистой нитки, носки ручной вязки из настоящей шерсти настоящей овцы, туфли из мягкой черной кожи с золотыми пряжками.

С бьющимся от приятного предвкушения сердцем, он спустился в мастерскую и там облачился в белье. Руки у него начали слегка дрожать. Потом он снял вешалку-плечики с костюмом с крючка на стене и надел костюм Фрашонарда, мгновенно ощутив электрический эффект прикосновения к проссимовой ткани.

Восхитительно, восхитительно! Костюм сидел так ловко, словно Фрашонард готовил его лично для Педера. Жилет — потрясающая поддержка для личности, придающий ощущение выпрямленности, силы, бодрости и бдительного проворства. Брюки — длинные прямые, немного расклешенные внизу, как обтекатели сверхзвуковой ракеты. Они дали ему необычайное ощущение длинноногости и энергичности. Под воздействием этого ощущения он прошелся из конца в конец мастерской. Изящная тонкость линий пиджака координировала движения, избавляя от некоторой неуклюжести, обычно сопутствовавшей его походке.

Остановившись, чтобы осмотреть в большом зеркале отражавшуюся в нем в полный рост его фигуру, он почувствовал, как костюм завладевает его личностью, переделывая ее, исцеляя дефекты, формируя новый тип взаимодействия личности с внешним миром. Перед зеркалом стоял новый Педер Форбарт, выпрямившийся, рациональный и оптимистически настроенный к внешнему миру — тот тип Форбарта, который латентно всегда скрывался в старой его личности и о котором он лишь мечтал. Костюм реализовал его спящие потенциальные качества. Даже черты лица были искусно трансформированы. В глазах осталось прежнее приятно-открытое выражение, но в них появилась новая, более твердая прямота. Исчезла былая уступчивость и нерешительная робость, их заменила безошибочная уверенность в своих силах. Даже пухлость и двойной подбородок, ранее усиливавшие ощущение слабости, теперь придавали ему вид человека, который знает, как проложить себе дорогу в этом мире.

И как может личность, облаченная в костюм Фрашонарда, отрицать постулаты и догмы кайанской философии? Естественная внешняя форма Человека, возникшая в ходе эволюции — случайный придаток, скопище неуклюжести и несовершенств, совершенно не соответствующая внутренним творческим потенциям Человека. Если ему суждено вывести эти спящие потенции на поверхность, то он должен обзавестись соответствующей переходной зоной между внутренним и внешним миром. Лишь тогда сможет он противостоять вселенной в истинном своем наряде, стать существом объективно мыслящим и эффективно действующим, каким он и должен быть на самом деле, испытать на собственном опыте все возможные области экзистенции.

Но эволюция физической оболочки человека, если она должна пойти далее формы безволосой обезьяны, не может быть отдана в руки случая, в руки слепых биологических сил. Она должна вестись силой осознанной, силой искусства! Другими словами, она будет достигнута с помощью Искусства Облачения!

Пока он всматривался в отражение в зеркале, все эти идеи, ранее серьезно им не воспринимавшиеся, поскольку несли в себе привкус иностранного свержения привычных убеждений, ударили в сознание Педера с полной силой. Каждая секунда открывала ему новые ослепительные эффекты. В зеркале ему виделось далекое отражение человека-бога будущего, в бесстрашном облачении, вспышкой молнии пронизывающего галактики, вторгаясь, благодаря достоинствам своих совершенных покровов, в любую ситуацию, в любые обстоятельства. И как можно сравнивать подобное великолепие с непропеченным тестом, мокрой глиной, которую являл собой неодетый человек?!

К нему пришла восторженная мысль. Теперь он был самым элегантно одетым человеком на Зиоде, и, предположительно, одним из пяти наиболее элегантных людей в Зиоде и Кайане, поскольку Фрашонард сделал всего пять проссимовых костюмов.

Он был, следовательно, одним из пятерых элегантнейших людей во вселенной.

Казалось, у него закружилась голова, комната пошла каруселью, гармонические цвета костюма на мгновение превратились в калейдоскоп. Восторженное беспамятство тут же его покинуло, едва он отвернулся от зеркала. Он вдруг понял, что проблема, мучившая его несколько минут назад, была пустяковой. Не имело смысла поднимать вопрос насчет неустойчивости Маста относительно выполнения заранее намеченного плана. Гораздо проще взять свою долю в натуральном виде, распорядиться ею более подходящим способом и прервать все отношения с бывшими партнерами. Пусть Маст после этого поступает, как ему нравится.

Он вернулся наверх и заказал по телефону автотакси. Пока машина не прибыла, он подыскал в кладовой три подходящие большие сумки.

Все будет прекрасно. Он стоял перед мастерской, глядя вверх. Солнце уже взошло, но на Харлосе звезды были видны еще несколько часов спустя после восхода. Скопление Зиод покрывало почти половину фиолетово-зеленого неба, как огромный светящийся гриб-дождевик, окруженный туманом менее плотно скопившихся пограничных солнц. Среди тысячи звезд этого скопления на сотне или более планет обитали люди, составлявшие нацию зиодцев. За скоплением просматривались радугоподобные Рукава Цист. И далее, еще более смутно, виднелась остальная часть галактики.

Он подумал о человеке будущего, преображенного искусством Одеяния, который когда-нибудь будет управлять галактикой. Эволюция преображенного человека займет много времени — тысячи лет, наверное, — но одно было известно наверняка. Источником культуры Преображенного Человека будет Кайан, а не Зиод.

Рядом остановилось автоматическое такси. Несколько минут спустя он уже мчал по почти пустым и тихим улицам утренней Гридиры.

Пролетали мимо прилизанные здания коммерческих офисов. Вскоре автотакси оказалось в внешнем кольцевом районе многоэтажных жилых домов, где небо то и дело исчезало в перекрестьях высотных человеческих жилищ. Полчаса спустя он был в пригородных садах района Кадра, где улицы были красиво затенены ивами и букетными деревьями.

Педер опустил стекло, вдыхая прохладный, чистый, напоенный ароматом цветущих деревьев воздух утра. Но когда автотакси остановилось у особнячка, снятого Мастом, он нахмурился. Возле особняка стоял «Седан» марки «Кауредон» с ручным управлением — машина Маста. Дверь гаража-пристройки была поднята, и внутри он увидел, как кто-то грузит тюки в небольшой автофургон.

Он покинул автотакси и решительно зашагал по дорожке к гаражу.

— Итак! — воскликнул он звенящим голосом, — я имел действительно достойных доверия сообщников. И я с ними еще вошел в одну команду, подумать только!

Ни на секунду не смутившись, медленно и аккуратно, Маст уложил очередной тюк с кайанскими одеждами в фургон.

— Я тоже, кажется, сделал не лучший выбор партнера, — печально сказал он. — Что ты здесь делаешь, Педер?

Возмущению Педера не было предела:

— Я догадался о твоих намерениях и пришел, чтобы положить этому конец!

— Незаурядный дар предвидения, — прокомментировал Маст. — А что это за чемоданы в твоем багажнике? Мне видно отсюда.

Из боковой двери, ведущей в дом, появились Кастор и Граун, неся охапки одежды.

— Сейчас же отнесите эту одежду на место! — грозно приказал Педер.

С каменными лицами они игнорировали его приказ и без церемоний опрокинули свой груз в фургон.

Вместе с ними Педер вернулся в дом. Кайанские одеяния лежали аккуратными стопками у стен или висели на стеллажах, которые установил Педер. Пока Кастор и Граун продолжали торопливо переносить вещи, Маст хладнокровно осмотрел Педера с ног до головы.

— Я вижу, ты в новом костюме, Педер. Ты выглядишь совсем другим человеком. Совершенно новым человеком. — Казалось, Маст о чем-то размышляет.

Педер в свою очередь рассматривал Маста, оценивая его зиодский костюм. Когда-то щегольской стиль Маста произвел на него впечатление. Теперь все эти одежды, кроме кайанского титфера, конечно, казались невероятно неряшливыми. Одежда Маста была всего лишь серятиной, увечной формой саморекламы, она не имела ничего общего с истинным Искусством Облачения. Тем, что существовало на Кайане.

Педер теперь был уверен — склонность Маста произвольно менять уже хорошо разработанные планы была основной червоточиной его характера. Представив, что он смотрит на него глазами кайанского сарториала, он принялся размышлять, как бы он исправил этот недостаток.

Он бы приписал ему одежды, усиливающие осторожность и последовательность, чтобы сбалансировать инициативность и предприимчивость, которыми Маст уже располагал в изобилии.

Его тут же заинтересовала одна идея. Что, если ему удастся отобрать необходимые предметы среди их добычи?.. Нет, идея была не претворима в жизнь. Маст никогда не будет с ним сотрудничать в этом. А Педер, со своей стороны, не был кайанским сарториалом-профессионалом и не обладал необходимой глубиной проникновения в предмет.

Наконец он пришел в себя и требовательно спросил:

— Могу я поинтересоваться, что все это означает? Интересно, как ты оправдаешь эту попытку ограбить меня до нитки?

— Всего лишь мера предосторожности, Педер, не более, — легким тоном ответил Маст. — Я хотел перевезти груз в безопасное место, чтобы предотвратить возможность похищения. И теперь, как я вижу, могу поздравить себя с удачной идеей.

— Ты ошибаешься, я пришел сюда не обворовывать, — заявил Педер. —Скажу тебе правду — мне не нравится твой подход к делу. Я хочу взять свою долю вещами и продавать самостоятельно. Остальное пусть остается вам. — Он помолчал. — Я удовлетворюсь эквивалентом, скажем, сотни тысяч единиц. Требование, учитывая все обстоятельства, было довольно умеренным.

— Очень хорошо, я согласен, — медленно произнес Маст. — Но на одном условии. Оцени оставшееся хотя бы приблизительно. Я хочу иметь приблизительное представление о том, что предлагаю Джадперу.

Педер подумал немного, поглаживая подбородок и осматривая комнату.

— Они стоят всего, что можно за них получить, — сказал он с сомнением. — Вот почему мне так хотелось распродавать их маленькими порциями, вещь за вещью. Даже Джадпер не даст тебе такой суммы, которую ты получил бы от меня в конечном итоге…

Маст щелкнул пальцами — в комнату только что вошел Граун:

— Граун, сходи, принеси из такси чемоданы Педера — машина стоит перед домом. Сделаешь?

Педер начал перебирать вещи, откладывать в сторону то одну, то другую.

— Я тебе полностью доверяю, — тихо сказал Маст. — Только ты знаешь стоимость вещи, которую берешь.

— Я — честный человек, — заявил Педер. — Я всегда выполняю свою часть условий.

В комнату вошел Граун, таща пузатые сумки для вещей. Педер аккуратно заполнил сумки, защелкивая замки по мере наполнения их содержимым.

Наконец удовлетворенный, он выпрямился.

— Не бери менее пяти миллионов, — приглушенным голосом посоветовал он Масту. — Еще лучше, если сможешь договориться на шесть.

— Хорошо. — Маст протянул руку. — В таком случае, наше сотрудничество, кажется, подошло к концу.

Педер пожал его руку:

— К взаимной выгоде, надеюсь.

— Конечно.

Но все же Педер не спешил уйти.

— Знаешь, — сказал он, немного нерешительно. — Есть одежда, которая может сотворить с человеком просто чудеса. Почему бы тебе не позволить, я…

В конце концов, ты никогда не был меззаком.

Меззак — это был кайанский термин, означающий «тот, кто одет как павиан».

Усмехнувшись, Маст покачал головой:

— Буду честен, Педер. Есть еще одна причина, почему я так спешу избавиться от груза. Я начинаю испытывать беспокойство, держа их у себя долго. Но не по причинам легальности, нет…

— Не понимаю.

— Ну, ты же знаешь, как называют кайанцев — одеждороботы. Кайанские одеяния вызывают у меня какие-то странные неприятные чувства. В них есть что-то не зиодское.

— Предрассудки, предрассудки. Типичная зиодская ксенофобия.

Маст пожал плечами:

— Называй, как тебе нравится. Просто, у меня есть твердые понятия о том, что здраво, что нет. Я верю в то, что человек должен сам твердо стоять на ногах. Уметь ходить без костылей.

Педер вздохнул про себя. Бедный Маст, одетый в тряпье и отбросы, он воображает, что полноценен. Но он точно уловил разницу между кайанской и зиодской культурой. Зиодский этнос подчеркивал индивидуализм и независимость. Он был диаметрально противоположен искусственному усилению способностей и качеств, которыми отличался Кайан.

Все это, как теперь отчетливо видел Педер, подразумевало серьезное непонимание не только кайанского сарториального искусства, но и психологической природы человека.

Он повернулся к Кастору и Грауну, которые смотрели на него, криво ухмыляясь.

— Прощайте, парни, — сказал он.

— Ага, удачи, — откликнулся Кастор, поблескивая восстановленными радужными оболочками глаз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14