Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Исчезнувший

ModernLib.Net / Нибел Флетчер / Исчезнувший - Чтение (стр. 22)
Автор: Нибел Флетчер
Жанр:

 

 


      Подбор летного подразделения, переведенного на авианосец с флоридского побережья, тоже немало удивил Кулиджа. Оно состояло в основном из ветеранов, участвовавших в боях. По сути дела, это были самые опытные летчики на всем атлантическом флоте. Мало того, и самолеты, и корабельные орудия получили боезапас по нормам военного времени. Авианосец был готов к бою… Но тогда зачем два транспортных самолета? Две новенькие скоростные машины дальнего радиуса действия? Может быть, просто для маскировки? Ведь в случае сражения транспортные самолеты пришлось бы сразу убрать.
      Однако Кулидж понимал, что знает слишком мало. Его друг, Мол Фристоун, командующий всеми флотами, послал его на юг в благодатные «конские широты», а оттуда к маленькому одинокому островку. Что ему там делать?
      Но, если Кулидж и не понимал, что это за миссия, в остальном ему пока везло. После ухода из своих прибрежных вод «ФДР» не попался на глаза ни одному кораблю. Возможно, кто-то засек его радаром, но и то навряд ли. Собственный радар авианосца имел такой большой радиус действия, что с ним могли потягаться лишь немногие корабли. Едва появлялся подозрительный сигнал, они тотчас меняли курс. Поэтому вполне вероятно, что об авианосце не знал никто и он не был отмечен даже на обзорном экране океаноскопа в Центре регистрации морских передвижений в Норфолке. Он был кораблем-призраком, который стремился к крохотному островку в южных водах.
      Кулидж осмотрел пустынный океан, где шли только эсминцы сопровождения. Солнце сияло сквозь белую дымку, как ослепительный шар. На небе не было ни облачка, ни голубого просвета. Завтра — Тристан-да-Кунья.
 
 
      В Норфолке, штат Вирджиния, в Центре регистрации морских передвижений был самый обычный будничный день.
      Лейтенант ВМФ Престон Армитейдж сидел в своей затемненной комнатке перед океаноскопом и вел наблюдения. Экран перед ним был размером чуть больше, чем у крупного телевизора. Работа была нудная, и молодой Армитейдж с трудом подавлял зевоту.
      Нажатием кнопки Армитейдж мог сфокусировать на экране изображения любого масштаба, от всего Атлантического океана до участка в сто квадратных миль. Океаноскоп представлял собой визуальный выход информации от гигантского компьютера «160», который час за часом переваривал донесения из самых разных источников о передвижениях судов по Северной и Южной Атлантике и определял их местонахождение. Группа молодых морских офицеров программировала компьютер, вводя в него всевозможные факты: сообщения о маршрутах торговых судов, радиограммы о встречах в океане, сигналы и бесчисленные сведения о местонахождении разных кораблей, достаточно крупных, чтобы иметь на борту хоть какой-нибудь радиопередатчик. В экстренных случаях, как, например, в дни кубинского конфликта в 1962 году, океаноскоп оказывал неоценимую помощь разведке. В военное время он позволял руководить морскими операциями. Но в обычные, мирные дни он служил главным образом для оказания помощи судам, терпящим бедствие, и для тренировки операторов. За свое двухчасовое дежурство — с часовым перерывом, чтобы не притуплялось внимание, — лейтенант Армитейдж должен был докладывать оперативному штабу обо всех мало-мальски необычных передвижениях судов. Океаноскоп не был волшебным зеркалом. Он только проецировал данные компьютера. Однако внимательный оператор иногда замечал, что на его экране происходит нечто необычное. За год с лишним Армитейджу повезло дважды. Первый раз он заметил две советские подлодки, одна из которых шла с севера, а другая с юга, и решил, что, видимо, они должны встретиться у побережья Северной Каролины. В результате в тот квадрат были посланы противолодочные гидросамолеты, которые затеяли с русскими игру в кошки-мышки. Второй раз он догадался, что английский эсминец, о котором не было сведений целый день, видимо, терпит бедствие. Высланные с Азорских островов патрульные самолеты обнаружили эсминец, беспомощно болтавшийся на волнах: на нем был пожар и радио его не работало. Всю команду удалось спасти, а лейтенанту Армитейджу занесли в послужной список благодарность. Однако это были редкие исключения среди бесконечных часов дежурств у экрана океаноскопа. Главное — постоянно, быть начеку и помнить, что лишь ты можешь добавить человеческую интуицию к холодным сведениям компьютера. При каждом нажатии кнопки, проецирующем на экран все новые участки океана, Армитейдж старался определить, нет ли чего-либо необычного в этом изображении.
      В тот день Армитейдж вел систематический обзор Южной Атлантики, обследуя участки по пятьсот квадратных миль в каждом. Неожиданно его внимание привлекли два объекта, к востоку от одинокого островка Тристан-да-Кунья. Корабли выглядели на экране круглыми пятнышками со стрелками, указывающими их курс. Рядом с каждым пятнышком стоял шифр, под которым этот корабль значился в электронной памяти компьютера.
      Два таких пятнышка и заметил Армитейдж восточное Тристана. Один корабль двигался на запад, другой — на юг. Судя по стрелкам, они держали курс на Тристан. Одно пятно имело шифр Х—114, другое — М—276. Через Х компьютер обозначал военные корабли, через М — торговые суда. Армитейджу показалось, что один из этих кораблей ему знаком и он уже запрашивал о нем компьютер. Но уверенности у него не было. За день он видел на экране сотни кораблей. Однако что-то засело у него в памяти.
      Армитейдж нажал клавишу Х на боковой панели, а затем цифровые кнопки: один, один, четыре. Таким образом, он как бы обращался к компьютеру: «Прошу сведения о корабле Х—114».
      Ответ почти мгновенно появился в углу экрана:
      «Х—114. „Дзержинский“. Советский крейсер-ракетоносец класса „Свердлов“. Девять шестидюймовых орудии. Сдвоенные установки для управляемых ракет. Водоизмещение 15.500 тонн. Вышел из Финского залива 18 сентября. Место назначения неизвестно. Трижды наблюдался визуально. (Далее следовали широты и долготы, в которых крейсер видели в Атлантике.) Южноатлантический курс примерно 180°. Предполагаемая скорость 23 узла. Радио молчит».
      Армитейдж списал эти сведения в свой блокнот, затем набрал на панели другой шифр. И снова почти тотчас в углу серого экрана вспыхнули белые буквы:
      «М—276. „Хо Пинг-Хао“. Торговое судно Китайской Народной Республики. Дизельный двигатель. 15000 тонн. Отплыл из Шанхая 11 сентября. Груз неизвестен. Назначение неизвестно. Одно визуальное наблюдение в Южной Атлантике (широта и долгота). Курс 269°. Предполагаемая скорость 14 узлов. Ни одного зарегистрированного радиосигнала».
      Армитейдж списал все дословно и снова переключил океаноскоп на пятисотмильный квадрат восточнее Тристана. Он попытался оценить ситуацию. Только два корабля в этом районе, оба из коммунистических стран, оба слишком далеко от своих берегов, оба упорно избегают выходить в эфир и — почти наверняка — оба направляются к острову Тристан-да-Кунья, куда, кроме редких судов из Южной Африки с почтой и грузами, не заходит никто, а поблизости появляются лишь случайные траулеры и краболовы.
      Армитейдж оставил океаноскоп на попечение младшего лейтенанта, своего помощника, и вышел в галерею над оперативным залом, где в стеклянных кабинах работали офицеры.
      Перед столом дежурного офицера Армитейдж остановился и протянул капитан-лейтенанту свои выписки. Пробежав их глазами, дежурный офицер вопросительно посмотрел на Армитейджа.
      — Оба корабля в квадрате восточнее Тристана-да-Кунья, — сказал Армитейдж. — Похоже, направляются к острову. Может, все это чепуха, а может быть, и что-то интересное.
      Дежурный офицер поскреб подбородок.
      — Нда-а, — протянул он, — эти двое вряд ли встречаются для маневров — крейсер и торгаш. По-вашему, они хотят устроить пикник на острове? Остров, кажется, английский?
      Армитейдж кивнул. Дежурный офицер снял трубку и набрал номер.
      — Капитан Джеттер?.. Говорит Фрейзер, сэр, из оперативного. Наш «орлиный глаз» лейтенант Армитейдж заметил нечто не совсем обычное на океаноскопе. — Он объяснил суть дела и зачитал сведения с двух листков. — Да, сэр… Слушаюсь, сэр.
      Дежурный поднял глаза на Армитейджа.
      — Он запросит британского офицера связи. Побудьте здесь. Сейчас выясним.
      Несколько минут оба офицера говорили о том, о сем, пока на столе дежурного не зазвонил телефон.
      — Понятно, сэр… Разумеется, сейчас. — Он накрыл микрофон ладонью и спросил Армитейджа: — А другие корабли есть в этой зоне?
      Молодой офицер помотал головой. Дежурный еще некоторое время совещался со своим начальником. Наконец он сказал:
      — Капитан хочет, чтобы вы осмотрели все пространство вокруг Тристана. Нет ли там еще кого-нибудь поблизости?
      Армитейдж вернулся к своему экрану и сфокусировал изображение на обширном участке океана с Тристаном-да-Кунья в центре. На сей раз перед ним был огромный квадрат со сторонами в 1200 миль. Он запросил компьютер, сделал записи и доложил дежурному офицеру:
      — В пределах шестисот миль от Тристана еще только один корабль. Но он, по-видимому, тут ни при чем. Это маленькое моторное судно под названием «Педро Альфонсо». Держит курс, очевидно, на Рио и уже почти вышло из зоны. Часа два назад сообщило в Рио свои координаты. Сигнал очень слабый. Видимо, у них сел передатчик.
      Дежурный офицер передал эти сведения начальству, зажимая трубку между плечом и ухом, и одновременно что-то записывая на углу карты. «Слушаюсь, сэр», — закончил он разговор.
      — Задачка! — сказал он Армитейджу. — Капитан Джеттер говорит, что, по словам британского связного, радиостанция на Тристане, по-видимому, вышла из строя… Приказано не спускать глаз с этого сектора и докладывать обо всех продвижениях Х—114 и М—276.
      — Ясно, — сказал Армитейдж. — Только боюсь, ничего нового мы не узнаем. Эти корабли не выходят в эфир, а поблизости нет больше никого, кто бы что-нибудь сообщил о них.
      — Постарайтесь, Армитейдж, — сказал дежурный офицер.
      Весь этот разговор со вниманием слушал майор ВВС за соседним столом. Он был связным военной разведки при Центре морских передвижений. Похожий на бочонок толстый майор, видимо, вел безуспешную войну с ожирением. В принципе его должны были знакомить со всей информацией, поступавшей в Центр, но опыт показал, что быстрее и проще добывать ее самому, чем надеяться на официальные уведомления. Моряки лишь терпели его, как никчемного бюрократа, и не торопились сообщать о своих морских делах сухопутным крысам.
      Когда Армитейдж ушел в свою темную комнатку на очередное свидание с компьютером, майор позвонил по своему прямому телефону в РМО в Пентагоне. Он повернулся спиной к дежурному морскому офицеру и заговорил, понизив голос:
      — Пожалуйста, соедините меня с генералом Полфреем. — С минуту он подождал. — Генерал? Говорит майор Спиар из Центра передвижений. Моряки заметили два красных корабля, советский крейсер и китайский купец, оба, по-видимому, направляются к острову Тристан-да-Кунья в Южной Атлантике. — Он повторил, насколько мог по памяти, данные кораблей, их скорость и курс. — Морячки тут забегали, сэр. Они вызвали британского связного и узнали, что радио Тристана не работает. Все подробности я, конечно, выясню потом, но решил, чем скорее вы будете знать… Да, сэр… Займусь немедленно, сэр.
      А в это время внизу под галереей за стеклянной перегородкой гигантский компьютер продолжал трудиться, электрические сигналы бесконечным потоком текли через миллионы незримых дверок, открывая одни, захлопывая другие. Океаноскоп неустанно обшаривал Южную и Северную Атлантики, выслеживая и отмечая все суда в океане. Или почти все, как полагал командир авианосца «Франклин Д.Рузвельт» капитан Кулидж.
 
 
      Артур Ингрем внимательно и напряженно слушал своего специалиста по Китаю, костлявого профессора, говорившего четко и ясно, без всяких экивоков, свойственных арго правительственных теоретиков.
      Один из пяти телефонов на полке за столом Ингрема требовательно зажужжал. Ингрем узнал его по звуку. Это был зеленый аппарат прямой связи с Разведуправлением министерства обороны в Пентагоне.
      — Прошу извинить меня, Джефф, — сказал Ингрем.
      Не сказав ни слова, китаевед доктор Джеффри Пейдж вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.
      Ингрем снял трубку и услышал трубное приветствие шефа РМО генерал-лейтенанта Марвина Полфрея.
      — Что вы знаете о двух коммунистических кораблях, один из них советский крейсер, — спросил генерал, — идущих к острову Тристан-да-Кунья в Южной Атлантике?
      Тристан! Название сразу насторожило Ингрема. Он помолчал, торопливо обдумывая новость.
      — Ничего, Марвин, — сказал он, надеясь скрыть досаду: обидно было признаваться сопернику в том, что он не так уж всезнающ. — Пожалуйста, объясните, в чем дело.
      Полфрей рассказал ему о сведениях, полученных от майора-летчика.
      — Похоже, ребята из Центра забеспокоились, — закончил он.
      — Ничего удивительного, — сказал Ингрем и чуть не поперхнулся. Мысли его закружились вихрем. Стивен Грир на Тристане… Радиостанция острова либо вышла из строя, либо намеренно не отвечает на вызовы… И никаких сведений от Джона!
      — Что у вас известно об этих кораблях? — спросил Полфрей.
      — Ничего, — ответил Ингрем и подумал, что на сей раз не соврал. В ЦРУ по этому делу не было ни досье, ни подборки сведений, никаких официальных документов. Только личная переписка с Джоном и его предположения.
      — Давайте обменяемся информацией, — предложил Полфрей. — Я бы хотел подготовиться на случай, если позвонит президент. А он может сделать это, когда узнает, что там, в Норфолке, засуетились. Конечно, возможно, это простое совпадение. Атлантика чертовски большой океан. Но все же история с подозрительным запашком. Вы не находите, Артур?
      — Да, пожалуй. Вот что я вам скажу, Марвин. Я сейчас попробую закинуть удочку, а когда что-нибудь выужу, сразу позвоню вам.
      — Прекрасно, — сказал Полфрей. — В половине пятого у меня партия в гольф в «Неопалимой купине», но я оставлю в клубе посыльного. Если вы позвоните, я буду у телефона через десять минут.
      — Не беспокойтесь! — Эта предстоящая партия в гольф была как нельзя более кстати: Ингрем хотел быстро и без помех разобраться в новой версии. — Может быть, мы найдем ответ. Во всяком случае, я посмотрю, что там есть у нас.
      — Спасибо, Артур, — сказал Полфрей.
      Повесив трубку, Ингрем подошел к двери и позвал Джеффри Пейджа, ожидавшего в приемной. Аналитический обзор специалиста по Китаю сразу приобрел новое значение.
      Пейдж, подумал Ингрем, один из самых блестящих его сотрудников. Ему еще нет сорока лет. Он неутомим, обладает железной логикой и поистине юношеским энтузиазмом. Ингрем сам его откопал и очень гордился, что ему удалось переманить Пейджа к себе в ЦРУ.
      — Итак, — быстро заговорил Пейдж, проглатывая окончания, — не оставляет сомнений, что министр обороны и генерал Фенг действуют заодно. Возможны два варианта. Первый: министр и генерал устроили демонстрацию своей военной мощи, дабы убедить одновременно и премьер-министра и народ, что сила и правота — правота в том смысле, как она определена в старом молитвеннике Мао Цзэ-дуна, — на их стороне. В этом случае предстоит длительный бурный период, пока три главных действующих персонажа будут бороться за поддержку народа… Второй вариант. Министр и генерал готовят военный переворот, который может произойти в любую минуту.
      — И вы склоняетесь ко второй версии? — спросил Ингрем.
      — Да, Артур, — ответил Пейдж. — Если проанализировать донесения наших агентов за последнюю неделю, мы увидим, что у пятерых из шести они совпадают. Что касается шестого агента, я, честно говоря, никогда ему особенно не доверял.
      — Я тоже.
      — Он хорош только для сбора очевидных фактов, — продолжал Пейдж. — Но когда дело доходит до анализа… Однако пять агентов убеждены, что новая линия, проводимая премьером с июня месяца, линия относительно дружелюбного отношения к Соединенным Штатам — а сегодня менее воинственное поведение Китая можно истолковать как дружелюбие — сбивает народ с толку. Слишком крутой поворот. Поэтому так воспряли духом генерал Фенг и министр обороны, старые маоисты до мозга костей. Кроме того, все пять агентов считают, что министр и генерал пользуются поддержкой вооруженных сил, а последние события, по их мнению, указывают, что переворот назревает. Мне остается лишь присоединиться к ним.
      — Вы никогда не боялись рисковать головой, Джефф, — с восхищением заметил Ингрем.
      — Семи смертям не бывать, а одной не миновать, — Пейдж усмехнулся. — Лучше пусть меня выгонят из ЦРУ с треском, чем с приторной улыбочкой.
      — Как вы думаете, почему премьер пошел на такое долгое перемирие с нами? Вот уже четвертый месяц пекинские пропагандисты нас не обстреливают, и за все время — всего одно ядерное испытание.
      — Я думаю, премьер Ванг Кво-пинг здравомыслящий и мудрый человек, — ответил Пейдж. — Он считает, что Китаю пора прекратить опасную игру, которая может кончиться мировой катастрофой.
      — Однако в прошлом месяце вы сами подготовили обзор, где сказано, что правительство Ванга пытается помочь переизбранию Роудбуша! — запротестовал Ингрем.
      — Совершенно верно, — сказал Пейдж. — Но и в данном случае политика премьера объясняется его искренним стремлением к миру. Как я уже сказал, он мудрый человек… А Стэнли Уолкотт для него темная лошадка, не забывайте.
      Ингрему хотелось посоветоваться с Пейджем о последних непонятных событиях, о китайском торговом судне и русском крейсере, которые шли к одинокому островку, где, несомненно, находился Стивен Грир. Но он сдержался. Сначала надо хорошенько все обдумать самому.
      — Жаль, что Фрейтаг и его колдуны до сих пор не разгадали новый китайский код, — сказал вместо этого Ингрем. — Мы бы могли проверить наши предположения. Если переворот неминуем, сейчас в эфире должно быть полно шифрованных посланий.
      — Согласен, — сказал Пейдж. — И могу добавить: приказ президента о свертывании «Мухоловки» сделал ЦРУ глухим на одно ухо. Мы не только не установили контакта с немногими физиками, которые бывают в Китае, но и упустили других ученых, разъезжающих по всему свету и знакомых с китайской политикой. «Мухоловка» была ценным начинанием. Мы уже получали интересные сведения.
      Ингрем мрачно кивнул.
      — Не хотелось этого говорить, однако президент Роудбуш, к сожалению, не знает азов настоящей разведки. Но что сделано, то сделано. — На мгновение он задумался. — Джефф, я считаю, нужно составить новый обзор положения в Китае, сокрушительный обзор. Можете вы со своей группой подготовить рабочий документ, скажем… завтра к полудню?
      — Разумеется, — с энтузиазмом согласился Пейдж.
      — Хорошо. Если назревает переворот, надо немедленно сообщить президенту. Но я не хочу с этим лезть к нему, пока не буду уверен. — Он улыбнулся. — Вы ведь тоже могли ошибиться, Джефф, не правда ли? Во всяком случае, мне нужна официальная оценка положения со всей документацией от наших агентов. Итак, завтра в полдень?
      — Справлюсь.
      И доктор Джеффри Пейдж со счастливой улыбкой отправился в свое темное царство картотек, документов, компьютеров и расшифрованных донесений от тайных агентов ЦРУ из Китая.
      Ингрем поручил своей секретарше обзвонить всех членов Штаба разведок США и сообщить, что на завтра, на 13:00, назначено экстренное совещание.
      — Не звоните только Фрейтагу, — добавил он, спохватившись. — С ним я поговорю сам.
      Ингрем связался по прямому проводу с Управлением национальной безопасности.
      — Фрейтаг слушает, — ответил через секунду знакомый насмешливый голос. — Опять скверные новости, Артур?
      — Добрый день, Джером, — Ингрем ясно представил себе его лисью мордочку, ехидную улыбку. — Я назначил на завтра, на 13:00, совещание штаба. Снова Китай.
      — Я не опоздаю. Что-нибудь еще?
      — Удалось вам разобраться в китайских цветочках? — Фрейтаг ответил не сразу, и Ингрем поспешил уточнить: — Я говорю о новом коде.
      — О да, — сказал Фрейтаг. — Прогресс, Артур, прогресс. Кое-что уже начинает проясняться. Собираемся порадовать вас в ближайшее время.
      — Лучше бы сегодня, — сказал Ингрем. — Нам это нужно позарез, Джером.
      — Делаю все, что могу, Артур… У меня тут слишком многие заражены вирусом гениальности, а гениев нельзя подгонять пинками. Я это знаю. Уже пробовал… Ладно, увидимся завтра в час.
      Ингрем сидел за столом еще некоторое время, размышляя, сопоставляя, строя догадки. Грир на Тристане… Радио Тристана молчит… Где Джон?.. Русский крейсер и китайский торгаш идут к Тристану-да-Кунья.
      Затем он начал дозваниваться до сенатора Оуэна Моффата и отыскал его через несколько минут в Метрополитен-клубе. Сегодня утром конгресс наконец-то отложил заседания до следующего года.
      — Оуэн, — сказал Ингрем, — нам надо немедленно еще раз поговорить. Я изменил свое решение относительно мотивировки… Получены новые сведения. Оуэн, я думаю, Грир собирается переметнуться.
 
 
      В это же время директор Управления национальной безопасности Джером сидел в своей цитадели из колючей проволоки близ Форта Мид в штате Мэриленд и внимательно изучал стопку радиограмм.
      Фрейтаг солгал Артуру Ингрему.
      Он сказал ему о «прогрессе» в дешифровке нового китайского кода. На самом деле это был не прогресс, а успех, великолепный, полный, блистательный триумф.
      После долгих недель работы дешифровщики и компьютеры Фрейтага наконец раскололи китайский код. Удручающее богатство флоры — замысловатые сообщения, где цвели дельфиниумы, фиалки, ноготки, нарциссы, лютики и розы, превратились теперь в стройные колонки понятных китайских слов. Специалисты УНБ отныне точно знали, что сообщает Пекин, а сообщал он настолько поразительные вещи, что Фрейтаг все еще не мог до конца поверить содержанию радиограмм.
      Найти ключ помог далекий остров в Южной Атлантике, Тристан-да-Кунья.
      Всем дешифровщикам давно известно: если хочешь расколоть новый код, узнать, что именно старается скрыть в словесной мешанине твой противник, надо сузить поиски до одной какой-нибудь темы или объекта. Например, если подводная лодка всплывает по ночам и сообщает одним и тем же кодом свои координаты, специалист дешифровщик в конечном счете выделит слова «широта» и «долгота», сопровождаемые цифрами, и это станет ключом ко всему коду. Или, другой случай, — если шифрованные сообщения передаются на какой-нибудь склад боеприпасов, а оттуда шлют ответы, и если об этом складе уже кое-что известно — имена офицеров, род войск, местоположение или тип запросов, — дешифровщик, пустив в ход таран интуиции, может разрушить стену таинственности.
      Так было и с Тристаном. Прежде всего обнаружилось загадочное явление: радио Тристана, которое годами разговаривало с Кейптауном на нормальном английском языке, начало вдруг через центр связи ВМФ в Пентагоне обмениваться шифрованными радиограммами с кем-то в Вашингтоне. Понять эти послания было невозможно, потому что в них код содержался в коде. Затем последовала одна не менее таинственная радиограмма, явно предназначенная не Вашингтону. Затем, всем на удивление, Тристан отправил два сообщения русским дипломатическим шифром. И наконец последовал обмен кодированными радиограммами между Тристаном и Пекином. Общим для всех посланий было использование кода внутри кода. Первый свет забрезжил в этой путанице, когда удалось предположительно определить «Башню», «Утес» и «Альфу». Все это разворачивалось рывками и скачками в течение воскресенья и понедельника. Но только сегодня утром главный криптоаналитик Фрейтага пришел к нему с рядом своих соображений и предположений, тут же переваренных и проверенных компьютером. И внезапно китайский код рассыпался, как глиняный горшок от сильного удара.
      Когда Артур Ингрем позвонил, Фрейтаг как раз раскладывал перед собой все расшифрованные радиограммы на Тристан и с Тристана-да-Кунья, перехваченные за последний месяц. Их было немного, всего девятнадцать, но содержание их оказалось настолько поразительным, что Фрейтаг решил сообщить о своем открытии только одному человеку из правительства Соединенных Штатов, и этим человеком не был Артур Ингрем.
      Ибо Джером Фрейтаг пришел к неопровержимому выводу, что «Башня», к которой обращался Тристан, это не кто иной, как президент Пол Роудбуш.

18

      Джером Фрейтаг ехал на заднем сиденье своего служебного лимузина, прижимая правым локтем плоский чемоданчик с замочком. Впереди сидели шофер и охранник из Управления национальной безопасности, оба вооруженные полицейскими пистолетами в кобурах под мышкой, — под пиджаками их было незаметно.
      Утренний час пик уже миновал, и автострада Балтимор — Вашингтон по мере приближения к столице становилась все свободнее. Фрейтаг покинул свою крепость за колючей проволокой в четверть десятого, потому что обещал прибыть в Белый дом к десяти. Солнце, скрытое в дымке от первых заморозков, зажигало сполохи в осенней листве вдоль шоссе. Однообразные зеленые тона уже уступали место желтым, коричневым и рыжим, а через несколько дней весь этот отрезок пути от Форта Мид до Вашингтона зальет медная река листопада. Холода наступили в этом году неожиданно, и Фрейтаг радовался теплу от автомобильного обогревателя.
      Если бы кто-нибудь сейчас заговорил с Фрейтагом, он отделался бы ядовитой репликой и саркастической остротой — сработала бы защитная реакция. Но на самом деле Фрейтагу было не до острот, в душе его боролись противоречивые чувства. Тут были, разумеется, и гордость, и глубокое удовлетворение профессионала, готовые перейти в эйфорию, если бы их не заглушали другие чувства: смятение перед лицом неведомого и чувство вины.
      Странным было это чувство. Оно шло откуда-то из глубины, как подземная река, подмывая его гордость и самоуверенность. Да, вот так-то оно выходит, думал Фрейтаг, усмехаясь. Иконоборец, ниспровергатель авторитетов, человек, который вечно издевался над слоновьей неповоротливостью правительства и высмеивал в издевательских куплетах его учреждения, законы и правила, сегодня чувствовал себя виноватым, потому что обошел одно из этих правил, нарушил чиновничью иерархию. Вместо того чтобы доложить о своем открытии Артуру Ингрему, как он это должен был сделать по закону и установленному обычаю, Фрейтаг через голову Ингрема обратился прямо к президенту.
      Почему же он пошел по этому пути? Перед ним не было ни карты, ни схемы, ни дорожных знаков, которые бы ему этот путь указывали. Он знал, что Ингрем невзлюбил его, как любой директор ЦРУ невзлюбил бы человека, который вечно прерывает литургию разведки фривольными или еретическими замечаниями. Однако они работали с Ингремом без особых трений, несмотря на взаимную антипатию. Насколько Фрейтаг помнил, в деловых отношениях с Ингремом ему до сих пор не приходилось прибегать ко лжи.
      До вчерашнего вечера. Вчера он обманул Артура Ингрема, сказав, будто они достигли «прогресса», в то время как дешифрованный китайский код уже лежал у него на столе.
      В этот самый час благодаря ключу, найденному в посланиях с Тристана, вся группа фрейтаговских криптографов составляла программу для компьютера, вводя в него тысячи усыпанных цветами депеш, внутренних и внешних, дипломатических. Фрейтаг знал, что к ночи затрещит печатающий аппарат компьютера и выдаст полмили китайских посланий на простом английском языке. И тогда они заглянут в душу официального Китая.
      Фрейтаг был восхищен этим подвигом и горд своими специалистами. И все же он ничего не сказал Артуру Ингрему, главе всех разведывательных служб. Это вышло инстинктивно, однако теперь, анализируя свой поступок, Фрейтаг уже мог выделить и определить мотивы.
      Все началось на совещании в Штабе разведслужб США. Сначала та сцена, более месяца назад, когда Пит Дескович отказался сообщить Ингрему или кому-либо еще из членов штаба, как идет следствие по делу Стивена Грира. Затем на двух последующих совещаниях из желчных замечаний Ингрема стало ясно, что президент категорически запретил ЦРУ участвовать в поисках Грира. Однако вчера Фрейтаг убедился, что Грир находится на острове Тристан под кодовым обозначением «Флаг» и что об этом знает президент, или «Башня» по коду Тристана.
      И тогда Фрейтаг принял решение. Он представит самому президенту пачку расшифрованных депеш и попросит инструкций, что с ними делать дальше. Когда он позвонил вчера в Белый дом, Роудбуш назначил ему встречу на десять утра и приказал пока ни с кем не говорить на эту тему.
      Лимузин въехал через восточные служебные ворота, подкатил к заднему входу в Белый дом и остановился под балконом. Едва Фрейтаг вышел из машины, два секретных агента охраны подошли к нему с двух сторон и проводили через розарий до длинной галереи. Президент Роудбуш вышел из своего кабинета, поежился от утреннего холодка и протянул Фрейтагу руку. Через несколько секунд оба уже сидели в кабинете Роудбуша.
      — Я должен поздравить вас с расшифровкой китайского кода, — сказал президент.
      Фрейтаг обратил внимание, что Роудбуш, который обычно начинал с разговоров о всяких посторонних пустяках, сегодня перешел прямо к делу.
      — Благодарю, — сказал он. — Это удалось главным образом благодаря серии радиограмм с Тристана-да-Кунья и ответов на них. Учитывая их поразительное содержание, господин президент, я решил обойти обычные каналы и представить документы прямо вам.
      — Я рад, что вы так поступили.
      Фрейтаг отпер свой чемоданчик и положил на стол президента папку в манильском переплете с расшифрованными депешами. Роудбуш начал их читать одну за другой. Он не был удивлен. Скорее, как показалось Фрейтагу, он лишь просматривал уже знакомый материал. Он был серьезен и сосредоточен, и только один раз улыбка промелькнула на его лице. Закончив, президент аккуратно подровнял листы и спрятал их в папку.
      — Что еще интересного дала расшифровка кода? — спросил он.
      — К вечеру начнем получать отпечатанный текст с компьютера, — ответил Фрейтаг. — Сейчас мои люди заново программируют его. Скоро мы будем в курсе всех последних новостей.
      — Как вы обычно расшифровываете код? — спросил Роудбуш. — С чего начинаете?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27