Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Информационные войны и будущее

ModernLib.Net / Публицистика / без автора / Информационные войны и будущее - Чтение (стр. 3)
Автор: без автора
Жанр: Публицистика

 

 


1. В настоящее время в США активно ведется большая работа по выработке национальной концепции обеспечения информационной безопасности, принципов и методов управления и координации деятельности всех государственных ведомств и частного сектора в этой сфере.

2. Информационное оружие призвано обеспечить разрешение военных конфликтов на ранней стадии и исключить применение сил общего назначения. Стратегия применения информационного оружия носит исключительно наступательный характер. Однако есть понимание собственной уязвимости, особенно гражданского сектора, поэтому проблемы защиты от информационного оружия и информационного терроризма сегодня выходят на первый план.

3. В условиях бурного развития международных открытых сетей типа Internet и присоединения к ним большинства стран кардинально меняется идеология ведения разведки, в которой основной акцент теперь делается на использовании новейших информационных технологий для добывания конфиденциальной информации.

4. Проведение многочисленных конференций и активное обсуждение проблем информационной войны на страницах специальных изданий объясняется тем, что до сих пор не решены многие ключевые проблемы, связанные с появлением новых видов информационного оружия, неопределенностью последствий его применения, недостаточной эффективностью возможных средств защиты и т. д. До сих пор не выработаны и концептуальные подходы решения этих проблем на государственном уровне. Можно предположить, что по завершении работ над концепцией информационной безопасности США проблематика информационных войн вообще станет закрытой.

5. С точки зрения будущего, представителям Украины необходимо активно участвовать во всех конференциях, посвященных вопросам информационных войн и идти навстречу предложениям о научном сотрудничестве с США и другими западными странами странами, а также изыскивать любые возможности для того, чтобы активно поддерживать отечественные “ноу-хау”, разработку и внедрение передовых технологий.

Глава 4

Рука так и тянется к кобуре…

Гераклит назвал «отцом вещей» вражду. В мире повсюду противостоящие друг другу полюса: палачи и жертвы, мужчины и женщины, насилующая власть и восстающий субъект. Борьба стихий. Борьба классов, наций, рас, экономических формаций, материальных интересов, честолюбий, идей. Обыденное сознание с некоторых пор привыкло делать демагогический ход: противоречие в частном не мешает всеобщей гармонии; противоположности в конце концов совпадают. Сказка о добром конце, о безболезненном и беспроблемном синтезе. Наивная вера в «третье» существ, погруженных с головой в ураган смертельной борьбы двух.

Реальный мир построен по закону двойственности. Может быть, эта двойственность где-то в бесконечности перестает быть сама собой, следуя недоказанному (и недоказуемому) закону Лобачевского или богословскому утверждению Кузанского. Пока же мы имеем дело с конкретным реальным миром, вражда остается всеобщим знаменателем существования. Дело не в вульгарном дарвинизме и «борьбе за выживание». Любой предмет, любое существо, любая мысль растянуты между двумя пределами — бытием и небытием, жизнью и смертью, наличием и отсутствием, притяжением и отталкиванием, сходством и различием и т.д. Границы всегда противоположны, враждебны друг другу. Их присутствие наполняет реальность внутренним драматизмом, динамикой, силой и тоской. Поэтому агрессия — основополагающий закон бытия в современном мире.

Можно прочертить великое множество траекторий, по которым проходят разряды космической агрессии. Можно исследовать притяжение и отталкивание частиц на атомарном уровне и разбирать тем самым принцип агрессии, лежащий в основе атомного оружия. Можно заняться космологией и изучить фантастический процесс исчезновения материи в гравитационных супермассах черных дыр. Можно составить типологию насилия среди животных или построить графики агрессивных вспышек в человеческих коллективах. Можно, наконец, рассмотреть в этом свете доктрины классовой борьбы или расовой ненависти. Агрессия — многозначное и многомерное, фундаментальное явление космической реальности. По своей универсальности она, может быть, даже превосходит все остальное…

Какой бы вид агрессии мы ни принялись разбирать, с самого начала сталкиваемся с определениями двух позиций, двух полюсов, двух границ, между которыми зреет и разражается молния насилия, палящий огонь войны. (Кстати, тот же Гераклит считал именно огонь мистической основой космоса.)

Для «Элементов» определение своего и чужого, дружественного и враждебного не представляет никаких сложностей. Всегда можно провести демаркационную линию между «нашими» и «ненашими», следуя логике Шмитта и тезису о «борьбе сознаний» Сартра. Естественно, между «нашими» и «ненашими» ничего кроме агрессии существовать не может. Другое дело, что эта агрессия бывает актуальной или потенциальной, выражается в прямом смертоносном конфликте или подспудно зреет при внешнем бездействии. Перемирие может казаться затянувшимся. Но рано или поздно рванет.

«Наше», с духовной точки зрения, это Традиция, органическое общество, нечеловеческое Откровение, превосходство духовного над физическим, космическая иерархия, качественная дифференциация, утверждение этики героя над этикой торговца.

«Наше», с социальной точки зрения, это равенство прав и ответственность каждого, обеспечение надежной социальной защиты членов общества, доминация принципа высшей справедливости над принципом личной выгоды и эффективности, коллективизм.

«Наше», с геополитической точки зрения, это Евразийский путь развития, континентальный альянс, силы суши, гигантский блок, основанный вокруг Украины и других славянских государств.

«Наше», с точки зрения стиля, это гуманизм, движение, жизнь, активность, преодоление, Любовь и Смерть.

«Ненаше», с духовной точки зрения, это современный мир, западная цивилизация со времен Просвещения, картезианство и кантианство, эгоистический индивидуализм, вульгарный материализм, доминация торгового общества.

«Ненаше», с социальной точки зрения, это капитализм, иерархия по материальному достатку, центральность выгоды и интереса, эгоцентризмизм, космополитизм.

«Ненаше», с геополитической точки зрения, это Америка и Запад, силы моря, англо-саксонский мир, атлантизм и мондиализм.

«Ненаше», с точки зрения стиля, это косность, консерватизм, конформизм, успокоенность, трусость, осторожность, прохладность, безразличие и шкурный страх смерти.

Между этими полюсами «нашего» и «ненашего» нарождаются всполохи неумолимой и страшной ненависти. Одно исключает друг друга. В данном случае «борьба сознаний» абсолютна, так как все частные несогласия в рамках каждого лагеря снимаются перед лицом тотальной чуждости противоположной гигантской системы ценностей. Анархисты, фашисты, коммунисты, левые националисты, нонконформисты оказываются в одном лагере, несмотря на все внутренние противоречия. Конформисты слева и справа, социал-демократы и либералы, республиканцы и крайне правые, обыватели и послушное мурло — в другом. Такая диспозиция сил свойственна постсоветской картине мира.

Вырисовывается новая карта сражений и битв, террористических актов и полемик, атак, нападений и стратегических маневров. Сегодня мы вступаем в совершенное уникальную пору Новой Агрессии, где все бывшие противоположности, противоборствующие стороны, противники и враги резко перестраивают свои ряды. Вчерашние коммунисты братаются с капиталистами под вывеской мондиализма, вчерашние фашисты пожимают руки анархистам в подрывных штабах борьбы с мондиализмом.

«Новый мировой порядок», мировое правительство, планетарный рынок, принцип “За деньги можно купить все!”, приоритетность материальных ценностей над духовными, One World, универсализация Запада и его модели, дикий либерализм, канонизация идиота-обывателя в качестве нормального среднестатистического представителя человечества. Это — с одной стороны, это — «ненаши».

Евразийская структура, «открытое общество», свобода наций и народов, их право на сохранение своей самобытности, автономия, духовная иерархия, национальная дифференциация, общечеловеческие ценности, сотрудничество Востока и Запада, исключительное право называться человеком, предоставляемое только герою, мудрецу, подвижнику, воину на платформе выработки принципиальных положений Нового Мировоззрения и решения практических задач Организации Систем Управления человеческой цивилизации. Создание доступных для осознания уровней информационных потоков, на основании которых человек сможет воссоздать истинную и полную картину мироздания со всеми его внутренними и внешними взаимоотношениями и найти свое место в Мире по принципу — "Каждый Человек значим, уникален, необходим и незаменим — если он находится на Своем месте, в противном случае он Никто и Ничто и может только навредить себе и окружению". Качественную суть способа жизнедеятельности определяет принцип взаимоотношений человека с Природой, функциональной частью которой является сам человек. И человек как ее дитя должен оставаться ее гармонично мыслящим телом, душой и духом. Иначе Природа отторгает его, помрачает его разум другим принципом: “взять больше, чем отдать”. Это — «наши».

Две несводимые друг к другу позиции, два всеохватывающих супермировоззрения, два взаимоисключающих проекта будущего всего человечества.

Между ними не только вражда, ненависть, но и жесточайшая борьба по правилам и без правил, на уничтожение, до последней капли крови. Между ними горы трупов, миллионы жизней, бесконечные века страданий и подвигов. Кто из нас подытожит Историю? Каким будет ее конец? Кто скажет последнее слово? Кто рассмеется последним? Кто всадит последнюю пулю в плоть поверженного врага? Они или мы? «Наши» или «ненаши»? Это решит война, в первую очередь — информационная. «Отец вещей»…

Глава 5

Общество и насилие

Наше общественное сознание привыкло к тезису, согласно которому насилие является повивальной бабкой всякого развития. Крупные общественные изменения, коренные реформы мы обычно связываем с неизбежностью серьезных разрушений, больших потерь. «Лес рубят — щепки летят», — утверждает популярная пословица. Соответственно в общественном сознании утвердилось представление о революции, революционном действии вообще как об истинном в своей сущности деянии, торжестве справедливости и социального блага. Привычность такого представления обычно связывают с доминированием марксистской ментальности. Опыт последних лет, однако, убедительно доказывает, что «революционный дух» составляет стержень идеологических установок противников марксизма и социалистической идеологии.

Революционность — это наиболее привычная для нас форма избавления от социальных проблем. В общественном сознании присутствует скрытая вера в то, что любую социальную проблему можно и нужно решать хирургическими методами. И первые же шаги на этом пути создают новые проблемы, которые вновь подталкивают к хирургическому вмешательству. «Перманентная революция» — это только отражение определенной социально-политической практики, которая может быть относительно терпима лишь в определенных условиях.

Формирование информационного общества коренным образом изменяет эти условия. Демократические процедуры, утверждающие компромисс как основание принятия фундаментальных социальных политических решений, становятся не просто желательными, а необходимыми для того, чтобы общество вообще могло нормально функционировать. Это связано с тем, что сегодня любое фундаментальное социальное решение требует всесторонней научной проработки и определения возможных последствий, а также выбора оптимального для данных условий решения.

Это значит, что все идеологические доктрины, основанные на признании единственной социальной истины в качестве абсолютной, заключают в себе разрушительный для общества потенциал. Без уяснения этого нельзя рассчитывать на то, что революционная ментальность и социальное насилие неизбежно испарятся из нашего общественного сознания.

Другой симптоматичной проблемой нашего времени стала очевидная связь утверждения демократических принципов в обществе с ростом уголовной преступности. Социальные теоретики даже утверждают, что на данный момент нет общепринятого социального критерия для отделения нормы от криминала, бизнесмена… от бандита. Это может лишь означать, что все общество начинает пронизывать система межличностных и социальных отношений, основанная не на законе, а на конкретном соотношении физических сил. В этом случае демократия начинает отождествляться с саморазрушающимся обществом. Государственная машина, пытаясь противопоставить миру уголовной преступности все более совершенные средства контрнасилия, становится составной частью этой саморазрушающейся системы.

Оказавшись перед этими проблемами, мы все более отчетливо осознаем, что как прославление революционного насилия, так и осуждение насилия уголовного сами по себе мало что дают. Мы оказываемся в некоем тумане, пытаемся бороться с противником, которого отчетливо не видим. Мы начинаем осознавать недостаточность нашей собственной интерпретации истины жизни и необходимость обращения к теории, которая может помочь нам разобраться с феноменом насилия и связанными с ним парадоксами.

Что же нам говорит теория, как она объясняет мотивы насилия? Как она связывает перспективы применения насилия со становлением информационного общества? Более глубокое понимание этих процессов позволяет вырабатывать адекватные решения в сфере управления и противодействия насилию, в том числе и в информационной сфере.

Мотивы насилия

Процесс становления информационного общества дал толчок для переоценки ценностей, новой интерпретации ряда природных и социальных явлений. Так процесс информатизации в эволюции ноосферы оценивался как ключевой этап, означающий резкое повышение интеллектуального потенциала цивилизации, гуманистическую перестройку всей жизнедеятельности человека. Информационное общество нередко рассматривается как особое гармоничное коммуникационное состояние человечества, которое позволяет решать ключевые глобальные проблемы, в том числе и экономическую.

Очевидно, однако, что гармоничные отношения всюду сталкиваются с насилием, которое пронизывает общество сверху донизу. Насилие — это явление, которое характеризует отношение человека и к природе, и к другому человеку. Человек постоянно мечтает о гармонии, но совершает действия, разрушающие гармоничные отношения. Он пытается создать локальную гармонию на базе общей дисгармонии.

Гармония на основе дисгармонии — парадоксальное явление. Но на самом деле, в нем соединены идеал, к которому субъективно стремится любой человек, и реальность его жизненных позиций, которым, как ему кажется, он вынужден следовать. Эта парадоксальность бытия человека как личности требует своего объяснения.

Сложились три типа теорий, объясняющих истоки насилия. Первый тип объединяет те концепции, которые выводят насилие из природы человека. При этом предполагается, что существуют врожденные склонности, инстинкты (инстинкт смерти, сексуальный инстинкт), которые подталкивают человека к насилию. К этому типу можно отнести и философские концепции, объясняющие насилие присущей человеку волей к большей власти, господству над другими себе подобными.

Второй тип теорий выводит применение насилия из экономических и социальных условий жизни общества. Экономическое и социальное неравенство порождает дифференциацию общества на группы, общественные классы и соответственно антагонистические противоречия и борьбу между ними. Преодоление этой борьбы лежит через установление социального равенства или, во всяком случае, смягчения неравенства. Соответственно определяются допустимые пределы разрыва в уровне жизни различных классов для обеспечения стабильности общественной жизни.

Третий тип теорий связывает насилие с динамикой конфликта. В любом обществе возникают конкурирующие группы — экономические, политические, духовные. Первоначальное состояние конкурирующих групп и личностей — это потенциальный конфликт. Он становится реальным, когда конкурентное состояние персонифицируется, когда друг другу начинают противостоять конкретные индивиды. Это именно та стадия, когда насилие становится весьма вероятным.

Конфликт всегда находит свое разрешение в победе одной из конфликтующих сторон. Утверждается новая иерархия. Наступает период адаптации к ситуации. Это период, когда формируются новые конкурирующие группы. История разрешения конфликта повторяется вновь и вновь многократно.

Все три группы теорий исходят из того, что в основе насилия лежит действующая в настоящем времени и поэтому реально фиксируемая причина или некая совокупность причин. Такой подход наиболее продуктивен для объяснения многих феноменов насилия в жизни общества, в том числе и войн.

Теории насилия, отталкивающиеся от понимания его конкретных социальных причин, проложили путь к созданию механизмов смягчения социальных конфликтов, направления массового социального протеста в русло рутинных демократических процедур. И это дает свои результаты. Вместо побоищ, кровавых столкновений с органами правопорядка происходят мирные шествия с теми лозунгами, которые отражают настроения общественности, реальные требования. Власть не подавляет эти шествия, а гарантирует их спокойное прохождение. Демократы и органы правопорядка как бы оказываются «в одной лодке», на страже соблюдения демократических конституционных принципов. Такая согласованность позиций достигается переговорами, во время которых проявляется законность требований и уясняется порядок их предъявления в соответствии с действующими общественными правилами.

Это требует обучения власти и постоянной работы с лидерами общественных движений. Для Украины данное направление является крайне важным, прежде всего, что постоянно повышается “температура общества” из-за усугубления нерешеных социальных проблем.

«Невидимые» причины насилия

Существуют, однако, формы насилия, которые не имеют видимых социальных и экономических причин. Эти формы становятся особо значимыми в условиях информационного общества, при проведении информационных экспансий. Традиционно внимание теоретиков обращено к анализу причин войн между государствами, обострения классовых конфликтов. В условиях открытого общества складывается тенденция резкого сокращения межгосударственных военных столкновений. Центр тяжести конфликтов переносится внутрь государств.

Анализ показывает, что нередко причиной этих конфликтов становится некая «скрытая» от глаз информация, которая толкает к применению массового насилия. Одним из первых описанных в Библии примеров такого рода можно считать скрытые указания египетского царя об изнурении израильтян тяжкими работами и умерщвлении их сынов при рождении. Египетский царь считал необходимым перехитрить выходцев из Израиля и предотвратить в случае войны их союз с потенциальным неприятелем Египта.

Многие парадоксы в развитии цивилизации в XX веке, в том числе «странные» массовые убийства, связаны с этой скрытой информацией. Как она возникает и как воздействовать на нее? Вот в чем вопрос. Такая скрытая информация может возникать стихийно, как некий предрассудок, воспринимаемый общественным сознанием, как не требующая доказательств истина.

Но она может формироваться и вполне целенаправленно возникать в результате усвоения определенных идеологических постулатов. XX век выявил связь между такого рода информацией и идеологическим внушением. Здесь ключ к объяснению целого ряда таких явлений массового насилия. С помощью идеологического внушения формируется самосознание, воспринимающее социально-историческую действительность в черно-белом изображении: свое есть квинтэссенция Добра, чужое — концентрация Зла.

На этой почве, как правило, и возникает двойной стандарт: насилие оправдывается и даже прославляется в отношении «чужих», жертвы же насилия воспринимают его как преступление. Двойной стандарт становится понятным, когда выясняется, что противостоящие друг другу субъекты вступили в некую игру, в которой проигравший лишается условий своего существования и самой жизни. Подобно тому, как в ходе дуэли смерть одного дуэлянта является условием жизни другого, и это действо совершается по определенным правилам, так и в общественной жизни соблюдается видимость следования цивилизованным нормам, но вместе с тем ведется игра, направленная на устранение потенциального противника.

Сегодня информационное общество создает все более совершенные технические механизмы и средства массового идеологического воздействия. Однако собственное развитие делает такое общество все более уязвимым. В этой связи необходимо обратить особое внимание на эволюцию терроризма.

Терроризм обычно определяют как применение насилия или угрозу насилием с целью посеять в обществе панику, ослабить или опрокинуть влияние официальных властей и вызвать политические изменения. Сам по себе терроризм — явление отнюдь неновое. Еще царская Россия, например, пережила не один всплеск терроризма, рожденного верой в то, что убийство царственных особ и высокопоставленных чиновников открывает прямой путь к свободе.

Но Россия в этом была далеко не одинока. Западную Европу тоже захлестывал террористический вал. В 1894 году итальянский анархист убивает президента Франции Карно. В 1897-м анархисты совершают покушение на императрицу Австрии и убивают испанского премьер-министра Антонио Канова. В 1900-м жертвой анархистского нападения стал король Италии Умберто I. В 1901 году американский анархист убивает президента США Уильяма Маккинли.

Терроризм конца прошлого века носил прицельный характер и имел ограниченные последствия. Нынешний терроризм представлен, как правило, организациями, которые, с одной стороны, занимаются бизнесом и политической деятельностью, а с другой — террористическими актами. С этим связан их разветвленный характер. Таковы братья-мусульмане, палестинское движение Хамас, Ирландская республиканская армия, тамильские «тигры» в Шри-Ланке, баскские сепаратисты. Со стороны определенных государств существует поддержка террористических организаций, основанная на религиозных или идеологических соображениях. Все это меняет качество терроризма.

Важным изменением в практике терроризма следует считать появление возможности использовать средства, которые могут вызвать массовую гибель людей. Всеобщее пристальное внимание сегодня обращено на похищение радиоактивных веществ с государственных предприятий. Если в руках террористов окажется ядерное оружие, то возможности и масштабы шантажа резко возрастут.

Серьезную тревогу всегда вызывала возможность попадания в руки террористов химического и биологического оружия, над созданием которого многие государства работали десятки лет. Теперь возможность превращается в действительность. У всех на памяти трагедия 1995 года, когда в токийском метро члены религиозной секты «Аум Синрикг» распылили газ “зарин”, в результате чего погибло и пострадало множество людей.

Для воздействия на представителей террористических организаций весьма важно знать мотивы их действий. Терроризм нельзя понять без учета определенного романтизма, окружающего героев, жертвующих собой ради большой идеи. Возникают также религиозные и идеологические основания массового самопожертвования. Весьма симптоматичным был опыт набора камикадзе во время второй мировой войны в Японии. На призывные пункты явились тысячи добровольцев ради защиты Страны восходящего солнца.

Если в основе террористических акций лежат религиозные мотивы, мотивы содействия Апокалипсису, разрушению технической цивилизации, то применение оружия массового поражения может казаться логически оправданным. Доктрина секты «Аум Синрике», например, учила, что убийство помогает и жертве, и убийце обрести спасение. Те, кто верит в наступление судного дня, считают, что чем раньше наступит царство Антихриста, тем скорее будет разрушен продажный мир, восторжествуют новые небеса. С этой точки зрения все становится дозволено, зло превращается в добро. Если ставится ограниченная политическая задача, то террористы не заинтересованы в массовых убийствах, которые их дискредитируют. Они склонны к использованию огнестрельного оружия, других традиционных, а не ядерных, химических, биологических средств, применение которых может вызвать неуправляемые последствия. Различия ликов террористов свидетельствуют о том, что в основе терроризма все чаще лежат не столько объективные экономические и политические факторы, сколько информационное воображение, черпающее вдохновение из самих экстравагантных идеологических и религиозных источников.

Это важно понять, поскольку в информационном обществе проблема надежности бытия обретает парадоксальный смысл. Чем выше уровень развития такого общества, тем большей опасности оно подвержено. Развитое общество в огромной степени зависит от нормальной работы электронного накопления, доступа, анализа и передачи информации. Оборона, действия полиции, работа банков, торговля, транспорт, научные исследования, деятельность правительства и частного сектора — все это связано с нормальной работой компьютеров и информационной сети.

Некомпетентное управление или саботаж компьютерных хакеров могут сделать всю страну неспособной к нормальному функционированию. Не случайна возрастающая тревога по поводу возможностей информтерроризма и кибервойн. Высказываются предположения, что достаточно двадцати квалифицированных хакеров и одного миллиарда долларов, чтобы “под корень” сокрушить Америку. Защитные меры доказывают свою ограниченность и слабость, если даже хакеры-тинейджеры могут проникать в самые секретные информационные системы.

Кибервойна набирает темпы

Так, совсем недавно ФБР (сентябрь 2000 г.) предупредило американские компании об угрозе распространения кибервойны, ведущейся палестинскими и израильскими хакерами, на территорию США. Теперь потенциальная угроза приобрела реальные очертания.

Компания Lucent Technologies 4.11.2000 г. объявила о том, что ее сайт подвергся нападению со стороны группы пропалестинских электронных террористов, сообщает www.cnews.ru со ссылкой на CNET. Несмотря на то, что сотрудники службы компьютерной безопасности сумели вовремя отреагировать на атаку, не дав хакерам нанести какой-либо вред, сам факт такого нападения является знаковым, ведь единственным поводом для кибератаки стало то, что компания Lucent ведет бизнес в Израиле. Эксперты утверждают, что теперь подобных провокаций может ожидать любая фирма, не обязательно американская, так или иначе связанная с одной из сторон конфликта.

Бен Вензке (Ben Venzke), директор компании iDefence, утверждает, что на сайт Lucent одновременно были направлены тысячи запросов, в результате чего он должен был зависнуть (атака Denial-of-Service — отказ в обслуживании). Занималась этим пропалестинская группировка Unity, сайты которой сами подвергались нападениям со стороны произраильских групп хакеров.

Если терроризм двинется в этом направлении, то, как предсказывают наблюдатели, он сможет принести значительно больший ущерб, чем от химического или биологического оружия. У информационного терроризма могут быть самые неожиданные и странные, виртуальные мотивы. Это заставляет смещать привычные акценты в изучении непосредственных мотивов терроризма. Раньше казалось вполне достаточным изучать терроризм с точки зрения действия социальных мотивов — борьбы за национальную независимость, за социальное освобождение, за равенство и т.д. Теперь же ключевое значение приобретает исследование индивидуальных мотивов. А это крайне сложная и неопределенная сфера — сфера свободы (или произвола) выбора.

Типы свободного насилия

Хотя сфера свободы кажется не поддающейся научному изучению, однако она может исследоваться постольку, поскольку находит определенные формы своего эмпирического воплощения. И здесь особый интерес представляют те формы насилия, которые признаются обществом как необходимые жизненные реалии. Характерным примером в этом отношении является культовое насилие.

Существуют различные формы культового насилия. Многие из них считаются предметом этнографических исследований, свидетельством ушедших в прошлое нелепых представлений дикарей, не прошедших школы современной цивилизации. Исследователи, однако, фиксируют тот факт, что даже в контексте современной цивилизации фантастические представления продолжают действовать, влияя на реальные человеческие отношения.

Известный британский исследователь Дэвид Гельнер, описывая явления хилеров, медиумов и ведьм в долине Катманду (Непал), приводит любопытный случай, свидетелем которого он был сам. Рядом с дамой-медиумом из Лэлитпура проживала молодая женщина, которая не ладила со своей свекровью. Все дети, которых она родила, умерли, и она твердо верила в то, что ее свекровь ведьма и что именно она убила ее детей. Она пришла к медиуму, и та сказала ей, что свекровь на самом деле ведьма и что у этой женщины не будет наследника, который сможет выжить. Если же свекровь умрет, то ее дети будут спасены. Перед лицом всей общины свекровь отвергла выдвинутые против нее обвинения. Однако медиум заявила, что все же она ведьма, и слегка прикоснулась своим ритуальным жезлом к ее виску. Хлынула кровь, свекровь была помещена в больницу. Позднее свекровь по поводу этого ложного обвинения подала заявление в суд. На суде медиум заявила: если свекровь ведьма, то она умрет в ближайшие девять дней. Если не умрет, то она не ведьма. Женщина действительно умерла в течение девяти дней. Судебное разбирательство было прекращено.

Этот случай раскрывает дилемму, которая подталкивает даже родственно близких людей на применение насилия. В данном случае эта дилемма выглядит так, либо остается жить свекровь и будут умирать дети невестки, либо свекровь умрет и дети невестки будут спасены. Совершенно очевидно, что в этой дилемме заключена необходимость той или иной человеческой жертвы. Вопрос, кто конкретно должен быть принесен в жертву, получает свое разрешение в реальном столкновении субъектов взаимодействия.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7