Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Орион в эпоху гибели (Орион - 3)

ModernLib.Net / Фэнтези / Бова Бен / Орион в эпоху гибели (Орион - 3) - Чтение (стр. 6)
Автор: Бова Бен
Жанр: Фэнтези

 

 


      Решив выяснить это, я позволил себе соскользнуть со спины дракона. Приземлившись на носки, я отскочил с дороги топавшей следом твари и стрелой нырнул в густые кусты.
      Драконы тотчас же остановились и задрали головы. Я слышал, как они громко сопят в непроглядной тьме, будто могучие паровозы. Было пасмурно, небо грозило разразиться скорым дождем, так что я не видел ни зги.
      Хозяева огромных тварей не издали ни звука. Мне слышен был лишь хруст подлеска да пыхтение драконов, нюхавших воздух, словно исполинские ищейки. Стараясь не шуметь, я забился поглубже в кусты. В лесу все стихло; затаились даже насекомые.
      И вдруг в моем сознании само собой возникло видение. Только что покинутое мной селение топтали десятки драконов. Безжалостные твари раздирали людей на куски, сокрушали в своих смрадных пастях. На моих глазах чудовищные когти вспороли Крона от гортани до паха.
      Кто-то передавал мне послание. То ли хозяева, от которых я пытался удрать, то ли сам Сетх обратился ко мне, несмотря на разделявшее нас расстояние, но смысл послания был предельно ясен: либо я сдамся добровольно, либо Крон и остальные жители деревни подвергнутся мучительному, безжалостному истреблению.
      Я встал. Вокруг по-прежнему царила непроницаемая тьма. Недвижный воздух не оживляло даже дыхание ветерка. Однако через несколько минут послышалось пыхтение и топот дракона. Я вышел на более-менее открытое место среди деревьев и увидел красные угли глаз хозяина, взиравшего на меня с высоты драконьей спины.
      - Вот, уснул и свалился, - солгал я.
      Впрочем, в этом не было необходимости. Хозяин молча проследил, как дракон присел, как я снова взобрался на его спину, и наша скачка на север возобновилась.
      На рассвете пошел дождь. Мокрый, злой, я прижимался к спине ящера, чувствуя усталое равнодушие, разочарование и - в глубине души - страх: я боялся того, что Сетх может сделать с Аней. Мы с ней потерпели поражение. Несколько мгновений райской жизни будут стоить нам жизни вечной.
      И тут меня осенило: хозяева действительно заключили сделку с племенем Крааля! И хотя Крааль выказал себя полнейшим ничтожеством, эта сделка едва уловимый признак слабости Сетха. Хозяевам не нужны были ловцы рабов до моего появления. Наша идея сплочения всех племен воедино для противостояния хозяевам заставила Сетха внести поправку в свои планы.
      Значит, хозяева все-таки _уязвимы_? Хотя бы в чем-то. Как ни крути, мы убили нескольких его ужасных драконов при помощи примитивнейшего оружия. Мы начали поднимать людей на борьбу с ним.
      Но какой-то голос в моем сознании неустанно вопрошал: "Что он делает с Аней?!"
      Быть может, все наши усилия сведены на нет виртуозной игрой Сетха на чувстве страха. Он применил старый трюк с заложниками: "Делай, как я скажу, или я убью твоих любимых". Подзуживаемый Ривой Крааль попался на крючок. Сетх никогда не снизошел бы до сделки с людишками, даже до захвата заложников, если бы не ощутил, что мы начинаем представлять для него реальную угрозу.
      _Но что он делает с Аней?!_
      "Уловка Сетха с заложниками отработана до мелочей, - твердил мой внутренний голос. - Аня уже в его власти, скоро та же участь ждет и меня. А все наши хлопоты обернулись тем, что мы научили его набирать для дьявольских хозяев новые отряды рабов".
      _И все же что он делает с Аней?_
      Вот так, во власти страхов и сожалений, я скакал верхом на драконе весь долгий дождливый, печальный день. Промокнув, озябнув и совсем упав духом, я положил голову ему на спину и попытался уснуть. Если дождь и беспокоил рептилий, они не выражали никакого неудовольствия. Вода легко сбегала с их чешуйчатых шкур; промозглая сырость не сказывалась на них вовсе.
      Закрыв глаза, я велел себе держаться на мокрой, скользкой драконьей спине. Я хотел уснуть, чтобы набраться сил для предстоявшей встречи с Сетхом. И еще во мне теплилась отчаянная надежда, что во время сна творцы могут связаться со мной, как это неоднократно случалось в иных жизнях, в иные времена.
      Моя последняя отчетливая мысль была об Ане. Жива ли она? Страдает ли от пыток, которыми грозил ей Сетх?
      Я заставил себя заснуть - они не явились мне. В любое другое время я лишь порадовался бы нескольким часам благословенного забытья. Но на сей раз, очнувшись, я ощутил лишь разочарование и горечь - покинутый всеми, без надежды и опоры.
      Протерев глаза, я увидел, что на землю снова опускаются сумерки. Мы уже выбрались из леса и теперь пересекали бескрайнее море трав, держа путь к саду на берегу Нила. Луна только что взошла над ровной линией горизонта, а вместе с ней и кровавая звезда, взиравшая на меня зловещим оком Сетха.
      12
      Солнце стояло высоко в небе - настолько синем, что на него больно было смотреть. Мы уже ехали сквозь нильский сад. Драконы умерили рысь, осмотрительно ступая по длинной широкой аллее. Лишенную растительности землю покрывал толстый слой гравия, заботливо разглаженный руками неведомых работников.
      Ни рабов, ни хозяев, ни других драконов нигде не видно - словно мы оказались в огромном саду совершенно одни.
      Затем впереди замаячило сооружение - то ли здание, то ли просто высокая закругленная стена. От резкого, бестеневого сияния полуденного солнца она казалась яичной скорлупой - такая же изжелта-белая и такая же гладкая. Ни башенок, ни зубцов, ни окон; лишь заметно наклоненная внутрь стена из непонятного материала - не каменная и не деревянная.
      Приблизившись к ней, драконы двинулись еще медленнее, повернули и затрусили вдоль ее основания. Возвышаясь на добрых три этажа, она огораживала огромную площадь - пожалуй, не меньше Трои с Иерихоном, вместе взятых.
      Мы ехали вдоль стены минут десять, прежде чем одна из ее секций отъехала, обнаружив высокий, широкий дверной проем.
      Войдя в длинный просторный туннель, ящеры перешли на шаг. Хрустя когтистыми лапами по гравию, они макушками едва не задевали потолок, сделанный из того же гладкого пластика, что и наружная стена. Наконец мы снова вышли к солнцу, оказавшись в исполинском круглом дворе.
      Во дворе кипела своя суетливая жизнь. Здесь можно было видеть рептилий любых мыслимых и немыслимых видов и размеров. Туда-сюда носились полуголые потные люди-рабы. Надо мной возвышалась стена, наклоненная внутрь, невероятно гладкая и явно непреодолимая.
      В дальнем конце двора виднелось некое подобие загона для скота, в которой содержались четвероногие травоядные драконы, выполнявшие работу надсмотрщиков. Одни из них ели, наклоняя длинные шеи к яслям, наполненным растительностью; другие стояли праздно, помахивая длинными хвостами, или спокойно озирали двор, покачивая крохотными головками вверх-вниз. Вытянувшись в полный рост, они доставали до середины ограждавшей двор кольцевой стены.
      Точно напротив загона находились более прочные клетки, где беспокойно расхаживали злобные плотоядные драконы, шипя и лязгая зубами, блиставшими на солнце, как сабли.
      В одном месте из кольцевой стены на высоте более пятнадцати футов выдавалась терраса, на которой помещались десятки птерозавров. Сложив широкие кожистые крылья, опустив длинные морды и закрыв глаза, ящеры спали. Ни на поддерживавших террасу балках, ни на земле под ней не было ни малейших следов помета. Либо летучие твари хорошо выдрессированы, либо рабы постоянно прибирают за ними.
      Всего я насчитал там восемь хозяев-рептилий, шагавших по двору, сидевших на лавках или склонившихся над своей работой. Между собой они не общались, оставаясь отчужденными и равнодушными, будто соплеменники их вовсе не интересовали.
      Рабы суетливо спешили наполнить ясли, поднося большие плетеные корзины с растениями. Надрываясь из последних сил, четверка рабов налегала на лямки, выволакивая из низкой двери поддон с горой сырого мяса для хищных ящеров. Остальные метались по двору, выполняя задания, смысла которых я не понял, - наверно, они были важны, если судить по всеобщей спешке. Двое рабов подбежали к нам и стояли, склонив головы, а хозяева соскользнули со своих рысаков и дали мне знак сделать то же самое.
      Все, что я увидел, весьма напоминало средневековый замок или восточный базар - на чешуе драконов переливались радужные блики, шкуры хозяев сверкали светло-коралловыми, почти розовыми оттенками, вокруг вздымалась крепостная стена, птерозавры казались заморскими птицами; повсюду царила суета и сутолока рабов. Но две вещи показались мне невероятно странными. Во-первых, нигде не было огня, даже дыма; никто не готовил пищу, никто не грелся у потрескивавшего очага. А во-вторых - я не слышал никакого шума.
      Все происходило в гробовом молчании. Не раздавалось ни одного человеческого голоса. Тишину изредка нарушало шипение драконов да жужжание какого-нибудь залетного насекомого. Босые ноги рабов ступали по пыльному двору совершенно бесшумно. Сами хозяева не издавали ни звука, а их рабы, должно быть, просто не осмеливались говорить.
      Спрыгнув на землю, я окинул взглядом двух рабов, безмолвно стоявших перед нами, - точнее, раба и рабыню. Оба были молоды и оба обнажены по пояс. Без единого слова они дали знак драконам, и те последовали за ними к клеткам хищников.
      Один из взявших меня в плен, хозяин, коснулся моего плеча холодной когтистой лапой и указал в направлении зиявшего в стене узкого дверного проема. Я готов был поклясться, что еще мгновение назад стена в том месте была целой и идеально гладкой.
      Один из хозяев пошел впереди меня, а второй сзади. Так, цепочкой, мы вошли в прохладную тень коридора; похоже, он тянулся вдоль всей окружности стены. Выйдя к одному из ответвлений, мы начали долгий спуск по спирали. Внутри было темно, особенно после яркого полуденного солнца. Коридор, шедший под уклон, вообще не освещался: я едва мог разглядеть спину двигавшегося впереди ящера, при ходьбе слегка вилявшего хвостом.
      Наконец мы остановились перед глухой стеной, Но секция стены тотчас же отъехала в сторону, и провожатые дали мне знак войти.
      Я ступил в едва освещенную комнату, и дверь за мной закрылась. Однако я знал, что нахожусь здесь не один, чувствовал присутствие другого живого существа.
      И хотя мое зрение почти мгновенно приспосабливалось к крайне слабой освещенности, комната продолжала тонуть в мрачной тьме. Вокруг было черным-черно, почти как в угольном мешке. И вдруг луч темно-красного света, напомнивший яростное сияние кровавой звезды в ночи, озарил часть комнаты передо мной.
      Сетх полулежал на низкой кушетке без спинки. Его "трон" из чернейшего эбенового дерева был вознесен на три фута над полом, по обе стороны от него стояли идолы - из дерева, камня, а один даже как будто бы из слоновой кости. Изваяния различались и по размеру, и по стилю - очевидно, их создали руки разных мастеров. Были сделанные чрезвычайно грубо, были и получше, а статуэтка из слоновой кости являла собой настоящее произведение искусства.
      И все они воплощали один и тот же образ: адское существо, нареченное Сетхом.
      Черные щели его зрачков источали непримиримую ненависть. Рогатая красноглазая голова, покрытое малиновой чешуей тело, длинный извивавшийся хвост _воистину_ могли принадлежать лишь дьяволу. Тысячи поколений людей будут трепетать перед ним. Этот образ вобрал в себя все ночные кошмары, безумный ужас, извечную безграничную вражду без пределов, без границ, без жалости.
      Я ощутил полыхавшую в моей груди ненависть. Колени мои подгибались от обрушившегося на меня ужаса: ведь я оказался лицом к лицу с беспощадным врагом человечества.
      "Ты Орион", - прозвучали в моем мозгу слова.
      - А ты Сетх, - ответил я вслух.
      "Жалкая обезьяна! Неужели ты - лучшее, что смогли выслать против меня твои творцы?"
      - Где Аня?
      Пасть Сетха чуть приоткрылась. На человеческом лице это выражение выглядело бы как жестокая ухмылка. В сумрачном красном свете блеснули ряды заостренных акульих зубов.
      "Слабость млекопитающего в том, что он нуждается в близости с другими млекопитающими. Вначале - буквально, физически. Потом эмоционально, всю свою жизнь".
      - Где Аня? - повторил я.
      Он поднял когтистую конечность, и часть стены справа от него стала окном - экраном дисплея. Я увидел десятки людей, в тесноте ютившихся в сырой, душной камере. Одни просто сидели, другие голыми руками хватали из бункера бесцветные шары пищи, запихивая их в рот. А в углу совокуплялась пара, ни на кого не обращая внимания, и никто не обращал внимания на них.
      "Обезьяны", - прозвучали слова Сетха у меня в сознании.
      Я взглядом искал Аню на экране, но не находил. И только тогда до меня вдруг дошло, что это первый образец настоящей техники, которую я увидел у Сетха и остальных рептилий.
      Он шевельнул когтистым пальцем, и до меня донесся разноголосый шум выкрики, разговоры, даже смех. Плакал ребенок. Старик надтреснутым голосом горестно сетовал на кого-то, кто обозвал его дураком. Троица женщин кружком сидела на грязном полу, сдвинув головы и оживленно шепчась между собой.
      "Болтливые слабоумные обезьяны, - повторил Сетх. - Вечно лопочут, вечно плетут языками. Где они только находят повод для разговора?"
      Звук людских голосов согревал и ободрял меня.
      "Людишки ежедневно, всечасно видят друг друга и все равно непрерывно болтают. - Слова Сетха были полны сарказма. - Этот мир станет лучше, когда будет очищен от всех представителей рода человеческого до последнего".
      - Как очищен?
      "А, я пробудил твое обезьянье любопытство, не правда ли?"
      - Ты надеешься уничтожить все человечество?
      "Я сотру вас, всех до единого, с лица этой планеты". - И хотя он передавал слова прямо в сознание, мне казалось, что я слышу змеиное шипение.
      Мои мысли понеслись галопом. Он не мог уничтожить всех людей, ведь творцы существуют в отдаленном будущем, а это означает, что человечество выжило.
      И тут я услышал смех Сетха - жуткий, леденивший кровь тонкий визг, подобный скрежету железного когтя по стеклу.
      "Творцов не станет, как только я осуществлю задуманное. Я подчиню континуум своей воле, Орион, и твои жалкие самозваные божки исчезнут, как дым погашенной свечи".
      Экран на стене потемнел.
      - Аня...
      "Ты хочешь увидеть женщину. Идем со мной. - И встал во весь рост, нависнув надо мной жуткой тенью смерти. - Ты увидишь ее! И разделишь ее участь".
      Сквозь другую потайную дверь мы вышли в коридор, освещавшийся настолько слабо, что я едва различал силуэт его могучего тела.
      "Должно быть, - решил я, - Сетх и его соплеменники видят в инфракрасном диапазоне спектра. Означает ли это, что они слепы к высокочастотной части спектра - к синему и фиолетовому?"
      Я отложил размышления об этом на будущее.
      Коридор превратился в спиральный спуск, уводивший все ниже и ниже, в глубь земли. Стены тускло светились, разгоняя темноту ровно настолько, чтобы я не натыкался на них. Спуск все не кончался. Сетх превосходил меня в росте на целый фут и был настолько высок, что едва не задевал головой потолок туннеля. Несмотря на мощное сложение, его тело не бугрилось мускулами; движения ящера были полны текучей грации, как беззвучное грозное скольжение удава.
      Шагая позади него, я разглядел на затылке Сетха разветвленный надвое гребень, переходивший в хребет. Впереди ветви гребня казались рожками, выдававшимися из черепа прямо над крокодильими глазами. Мне были видны рудиментарные выросты на его хребте; должно быть, миллионы лет назад они представляли собой броневые пластины. На кончике его хвоста тоже имелся вырост - наверное игравший тогда роль тяжелой палицы.
      Туннель стал теснее, круче - и жарче. Я совсем взмок. Пол почти обжигал мои босые ступни.
      - Долго ли нам спускаться? - спросил я, и мой голос эхом отразился от гладких стен.
      "Твои творцы черпают энергию от своего солнца - золотой свет большой звезды, - ответил он телепатически. - Я же беру ее из глубин планеты, из океана расплавленного железа, который бушует на полпути от коры планеты к ее идеальному центру".
      - Жидкое ядро Земли, - пробормотал я.
      "Море энергии, - продолжал Сетх, - разогреваемое радиоактивностью и гравитацией, бурлящее потоками электрических и магнитных полей, столь жаркое, что железо и прочие металлы тают и текут, как вода".
      Это описание ада! Он черпает энергию преисподней.
      А мы все шли вниз и вниз. Странно, почему Сетх не построил лифт? Казалось, мы шагаем уже не первый час в молчании, озаренные жутким красноватым свечением стен, будто сквозь печку.
      "Он держит Аню там, - рассуждал я. - Что там у него, на такой глубине? И почему так глубоко? Он что, боится быть увиденным? Есть ли у него другие враги, кроме творцов? Может, кто-то из соплеменников не в ладах с ним?"
      Мои мысли кружили по нескончаемому кругу, но неизменно возвращались к одному и тому же ужасному вопросу: "Что он делает с Аней?"
      Мало-помалу я ощутил в своем сознании постороннее присутствие, чужой разум, прощупывавший меня настолько деликатно, что я почти не ощущал его. Поначалу я решил, что это Аня. Но разум был чуждым, враждебным. И тут я понял, почему мы так долго идем к темнице моей подруги. Сетх зондировал мой разум, допрашивая меня настолько вкрадчиво, что я даже не осознавал этого, отыскивая в моей памяти... _Что он искал?_
      Он уловил, что я обнаружил его зонд.
      "Ты упрям, как твоя женщина! Придется применить к тебе более действенные методы, как уже пришлось поступить с ней".
      Волна жаркой ярости захлестнула меня. Мне хотелось налететь на него, свернуть ему шею. Но я знал, что он легко справится со мной, и ощутил, как он злобно упивается моими мыслями.
      "Ей невероятно больно, Орион. Но ее муки многократно усилятся, прежде чем я позволю ей умереть".
      13
      Наконец крутой спиральный туннель закончился очередной глухой стеной. На первый взгляд Сетх даже пальцем не шелохнул, но стена отъехала в сторону, открыв взору нечто вроде весьма совершенной лаборатории.
      Ани нигде не было видно. В воздухе висел гул электрического тока; с двух сторон тесной комнатки сплошной стеной стояли гудевшие, пульсирующие огнями ряды аппаратов. Позади нас находился длинный стол, загроможденный странными предметами, и табурет - скорее затейливая скамья для двуногого хвостатого существа. Четвертая стена была совершенно пуста.
      Сетх клацнул когтями правой руки - гладкая стена ушла вверх, открыв куда более просторную комнату, тоже битком набитую замысловатой аппаратурой.
      И Аню, заточенную в стеклянный цилиндр на приподнятой над полом платформе. Совершенно нагая, она стояла неподвижно, с закрытыми глазами, вытянув руки по швам, а по всему ее телу плясали голубые змейки электрических разрядов.
      "Она кажется совершенно невозмутимой", - прошипел голос Сетха в моем сознании.
      Аня была охвачена оцепенением. Или мертва. По всем четырем углам возвышения, окружая заточивший ее стеклянный цилиндр, стояли грубо сработанные статуи Сетха. Самая большая, вырезанная из дерева, была мне по грудь.
      "Посмотри сюда!" - приказал он.
      Обернувшись, я посмотрел в направлении, указываемом его вытянутым когтем, и увидел ряд экранов вдоль стены.
      "На них показаны ритмы ее мозга".
      Зубчатые кривые, красные от мук, плясали вверх-вниз в ритме, навязанном ползавшими по ее телу молниями разрядов.
      По взмаху ладони Сетха голубые сполохи усилились, стали ярче, пустившись в безумную пляску по коже Ани. Ее обнаженное тело как-то съежилось, содрогаясь. Веки зажмурились плотнее, из-под них выползли две слезинки. Уголком глаза я заметил, что пики осциллограмм стали острее, круче, заметавшись по экранам, как языки пламени, опалявшие мой мозг.
      _Этот монстр пытает Аню!_ Пытает бессердечно и основательно, как армия муравьев, пожирающая любую живую тварь, вставшую у них на пути.
      - Прекрати! - взревел я. - Прекрати!
      "Открой мне свой разум, Орион. Позволь увидеть то, что мне надо".
      - И тогда?
      "И тогда я позволю вам обоим умереть".
      Я взглянул в его горевшие злобой крокодильи глаза. В них не было ни торжества, ни радости, ни далее садистского наслаждения - ничего, кроме чистейшей ненависти. Ненависти к роду человеческому, ненависти к творцам, к Ане, ко мне. Сетх шел к своей цели, беспощадно сокрушая любые преграды.
      Ненависть полыхала и во мне - но бессильная. Сгорбившись, уронив руки, я склонил голову.
      - Прекрати ее мучения, и можешь делать со мной, что захочешь.
      "Я облегчу ее мучения, - отозвался Сетх. - Но они не прекратятся до тех пор, пока я не узнаю, что мне требуется. Тогда вы оба умрете".
      Змеившиеся по коже Ани голубые сполохи побледнели и замедлили свою пляску. Экраны показали, что боль ее поутихла.
      И могучее, безжалостное сознание Сетха вонзилось в мой разум, как докрасна раскаленный стальной прут, с жестоким упорством отыскивая то, что он хотел знать. Я оцепенел, я был полностью обездвижен, не мог шелохнуть даже пальцем, а Сетх бесцеремонно рылся в тайниках моей памяти.
      Я видел, я слышал, я заново переживал события своего прошлого. _Безумец Золотой глумится надо мной, твердя, что уничтожит остальных творцов, чтобы род людской поклонялся ему как единственному истинному Богу. Вот варварское великолепие Каракорума и Угэдэй, Великий монгольский хан - мой друг, убитый мною. Пронзительный сырой холод Корнуолла в темнейший из темных дней мрачного века, когда рыцари короля Артура резали друг друга десятками, как мясники_.
      Сетх шарил в моей памяти, притрагивался к воспоминаниям, мыслям, целым жизням, стертым из моего сознания. Он искал, и искал, и искал, жадно продираясь сквозь пережитые мною эпохи, чтобы добраться до вожделенного знания.
      Но пока он прорывался сквозь мой беззащитный разум, он и сам раскрылся мне. Связь между нами, при всей своей мучительности, была двусторонней. Его мысли я читал с трудом, так как не мог сформировать активный щуп, чтобы порыться в его памяти, как он поступал со мной, но Сетху не удалось бесчинствовать в моем разуме, не приоткрыв мне своих мыслей хотя бы чуть-чуть.
      _Я снова в лаборатории, где Золотой сотворил меня. Я в мертвый штиль на море, под медным небом, умираю от жажды. Я на планете, вращающейся вокруг звезды Сириус. Я умираю при взрыве в огромном звездолете, сжимая Аню в объятиях_.
      И наконец я опять ощутил, что стою в дьявольской камере пыток, где Аня терпит муки в своем стеклянном узилище, а ненавистные рдеющие глаза Сетха обжигают меня.
      "Тьфу! Без толку. Ты знаешь об этом даже меньше, чем я". - Впервые его слова, проникавшие в мой мозг, были полны гнева и отчаяния.
      Мое тело снова наполнилось жизнью. Сетх словно выпустил меня из своих цепких лап, и внутренности мои пронзило тошнотворной дрожью.
      Он снова обратил свои крокодильи глаза к Ане.
      "Она знает. Я вырву это из нее!"
      - Нет! - взревел я, когда он потянулся к аппаратуре на стене.
      Он на долю секунды отвернулся от меня. Мне было этого довольно.
      Схватив ближайшего деревянного болвана, я с маху опустил его на гребенчатый хребет Сетха. Ящер упал, сокрушая приборы и экраны. Взмахнув резным идолом над головой, я изо всех сил ударил по стеклянной трубе, в которой находилась Аня. Стекло рассыпалось градом осколков, и пляска электрического пламени по нагой коже угасла.
      Вцепившись Ане в запястье, я стащил ее с пьедестала.
      - Ч-что так-кое?.. - распахнула она покрасневшие от боли глаза.
      - Сюда! - рявкнул я, потащив ее за собой.
      Стоявший на колене Сетх уже поднимался с пола.
      "Стой!" - загремел его голос в моем мозгу. И я почувствовал, что не могу ослушаться его.
      Но меня гнала вперед какая-то более могущественная сила, перечеркнувшая его мысленный приказ. Пока Сетх телепатически выкрикивал свои приказания, я чуть ли не волоком протащил Аню в тесную прихожую, а оттуда в коридор.
      Проникнув в сознание Сетха, я узнал, где находится боковое ответвление. Фрагмент стены плавно скользнул в сторону, и мы с Аней ринулись в длинный спиральный туннель, нисходивший в глубь строения.
      - Орион, он тебя тоже захватил?
      - Рива и Крааль заключили с ним сделку, и он потребовал в уплату нас обоих.
      Мы мчались по сумрачному туннелю, круто уходившему вниз. Наши босые ступни громко шлепали по раскаленному гладкому полу. В излучаемом стенами неярком свете мы не отбрасывали тени.
      - Ты в норме? - спросил я, все еще крепко сжимая ее запястье.
      - Боль... - выдохнула Аня на бегу. - Она гнездилась... прямо в рассудке...
      - Ты в норме?
      - Физически... но... я помню... Орион, он бессердечный дьявол!
      - Я убью его!
      - Куда мы бежим? Почему вниз?
      - Энергия, - бросил я. - Его источник энергии внизу, глубоко в земле.
      Я уловил в разуме Сетха путаницу неясных образов, из которых понял, что он может манипулировать пространственно-временным вектором, как творцы, а источник требуемой для этого титанической энергии находится глубоко у нас под ногами.
      - Дорога вниз, - задыхаясь от быстрого бега, проговорила Аня, - не выведет нас отсюда.
      - Дорога вверх тоже. Там слуги Сетха. Наверху десятки драконов, и уж не знаю сколько при них так называемых хозяев.
      - Они погонятся за нами?
      Я мрачно кивнул.
      Сетх обшаривал мой разум в поисках знаний, которыми творцы наверняка располагают, а он - нет. Видимо, ему нужны были сведения о связях пространственно-временного континуума, о критической точке, наметившейся миллионы лет назад, чтобы изменить, исказить, повернуть вспять ход истории.
      И вдруг я мысленно увидел его дьявольское лицо, излучавшее неистовую ярость.
      "Тебе не уйти от моего гнева, жалкий примат! Тебя ждут лишь пучины мучительной боли и бездонное отчаяние!"
      Аня тоже увидела его - веки ее на миг дрогнули. Затем она бросила:
      - Орион, он напуган! Ты заставил его бояться нас!
      "Бойтесь меня!" - прогрохотал его голос в моем мозгу.
      Я промолчал. Мы мчались вперед и вниз по спиральному сумрачному туннелю, прочь от солнца и свободы. Я знал, что десятки подручных Сетха уже спешат следом, лишая нас всякой надежды вернуться на поверхность, в мир тепла и света.
      Впрочем, тепла хватало и в туннеле, который крутым штопором ввинчивался в землю. Пол стал обжигающе горяч, стены раскалились докрасна - будто мы приближались к адским вратам.
      До меня вдруг дошло, что я по-прежнему держу в левой руке идола, крепко сжав пальцами его глотку. Это был единственный предмет, который мог сойти за оружие, и потому я не бросал статую, несмотря на ее солидный вес. Только что идол послужил мне на славу; скоро мне наверняка придется опять пустить его в ход.
      Туннель наконец окончился широкой круглой комнатой, этаким каменным лоном в утробе Земли, оплодотворенным новыми образчиками бесчеловечной техники Сетха. Здесь было светлее, чем в туннеле, хотя низкий потолок вызывал тягостное ощущение. В центре комнаты виднелось кольцевое ограждение. Подойдя к нему, мы заглянули в длинную гладкую трубу, уходившую настолько глубоко, что конец ее терялся в неразличимой дали. Из трубы исходили волны жара. Мне показалось, что оттуда доносится тяжелая рокочущая пульсация, будто биение исполинского сердца невообразимо грандиозного существа.
      - Ядерный колодец, - сказала Аня, заглянув в бездонную шахту.
      - Как это?
      - Источник энергии, необходимой Сетху для искривления континуума. Должно быть, колодец доходит до самого жидкого ядра Земли.
      Я знал, что она права, но эта мысль снова заставила меня изумленно поднять брови. Сетх черпает энергию жидкого ядра Земли ради изменения пространственно-временного вектора. Но зачем? Ради чего? Этого-то я и не понимал.
      Здесь коридор оканчивался. Уйти отсюда можно было лишь одним путем тем, которым мы пришли. Но я уже ощутил, что по коридору сюда мчатся десятки, сотни Сетховых рептилий.
      Аня с головой ушла в изучение выстроившихся вдоль круглой стены стоек с приборами и экранами дисплеев. Всего через несколько минут на нас набросятся все пресмыкающиеся хозяева царства Сетха, а она думает лишь об аппаратуре, забыв обо всем на свете - даже о боли, причиненной пытками злобного чудовища, не замечая даже собственной наготы.
      Зато я не мог не замечать ее. Аня - самая красивая женщина на свете, стройная, высокая и гибкая, как и положено богине-воительнице; ее черные как вороново крыло, блестящие волосы ниспадали с, обнаженных плеч на спину, лучистые серые глаза пристально вглядывались в незнакомые приборы.
      - Пространственно-временное искривление формируется на дне колодца, у края ядра. Имеющейся там энергии довольно, чтобы полностью исказить континуум, если ее правильно сфокусировать.
      Судя по тому, как тихо она говорила, ее слова предназначались для нее самой, а не для меня. Затем Аня стремительно обернулась.
      - Орион, надо уничтожить здесь все! Круши их! Быстрее!
      - С удовольствием, - откликнулся я, замахиваясь деревянным идолом.
      "Ты лишь усугубляешь муки, которым я тебя подвергну", - предостерег голос Сетха в моем сознании.
      - Не обращай внимания, - велела Аня.
      Я обрушил идола на ближайшую стойку с аппаратурой. Тонкий пластиковый корпус легко разлетелся на куски. Посыпался сноп холодных иссиня-белых искр. Из разбитого прибора с шипением потянулась тонкая струйка дыма.
      Методично переходя от стойки к стойке, я бил, крушил, уничтожал, воображая, что колочу не по бездушным приборам, а по ненавистному Сетху, от всей души наслаждаясь разрушением.
      Я успел пройти лишь четверть окружности зала, когда Аня крикнула:
      - Идут!
      Ринувшись к единственному входу в круглый зал, я услышал цоканье десятков когтистых лап ящеров, спускавшихся к нам по наклонному коридору.
      - Сдерживай их, пока сможешь! - приказала Аня.
      У меня был в запасе лишь миг, чтобы искоса бросить на нее взгляд. Моя подруга сокрушала следующую стойку, сорвав тонкую панель и окровавленными руками выдирая внутренности; сполохи электрических искр озаряли ее сосредоточенно-прекрасное лицо мертвенным синеватым светом.
      Затем на меня набросились рептилии. Дверной проем был не настолько тесен, как мне бы хотелось; они представали передо мной не поодиночке порой даже по трое сразу. Я размахивал идолом, изображавшим их господина и правителя, как палицей, я бил их с силой, удесятеренной яростью и ненавистью, которые скопились во мне за долгие месяцы.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19