Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рик Холман (№12) - Девушка из космоса

ModernLib.Net / Крутой детектив / Браун Картер / Девушка из космоса - Чтение (стр. 6)
Автор: Браун Картер
Жанр: Крутой детектив
Серия: Рик Холман

 

 


— Это моя лучшая работа, — сказал он без ложной скромности. — Многие аттракционы в Доме дублируют то, что имеется в том или ином варианте у других, но верхний этаж — это мое собственное творение.

— Не станете же вы меня уверять, что все это достигается при помощи зеркал? — спросил я недоверчиво.

— Не совсем.

Он снова принялся поглаживать бороду, но когда я уже ожидал, что она вот-вот замурлыкает, прервал это занятие и вновь заговорил:

— Тут использован целый комплекс — сочетание кинопроектора и трехмерной мультипликации с...

— О'кей! — Я протестующе поднял руки.

— С меня достаточно. Признаю себя побежденным, Карл!

— Есть еще вопросы, Рик?

— Вроде бы нет, — ответил я с сожалением.

— В таком случае, — его глаза неожиданно сверкнули, — прежде чем вы уйдете, разрешите продемонстрировать вам новейшую иллюзию. Мое самое большое достижение, так сказать, венец моего искусства. Можете мне поверить.

— Если вы не возражаете, — робко заговорила Кэти, я уже и так достаточно насмотрелась всего и теперь, наверное, по ночам меня будут мучить кошмары...

— В этом нет ничего устрашающего, — твердо заявил Карл. — Как раз наоборот. И на это потребуется всего минута.

— Мы с удовольствием посмотрим! — сказал я поспешно.

— Странные дела! — продолжал он задумчиво. — Я работал над этим два месяца, но довел до кондиции, как принято выражаться, лишь два дня назад. Когда я приступил к работе по совету Анджелы Бэрроуз, я не знал ни одного из вас. — Он открыл дверь в дальнем конце операторского зала. — Пройдемте сюда на минуточку.

Мне пришлось почти втолкнуть Кэти в комнату. Увидев, что это самая обычная комната с голыми стенами и полом, в которой нет ничего, кроме нескольких стульев, она с облегчением вздохнула.

— Пожалуйста. — Карл гостеприимным жестом указал на стулья. — Садитесь. Вы будете первыми зрителями величайшего иллюзиона, созданного мной, Карлом Крузом!

Мы сели, а он вышел из комнаты. Через несколько минут Кэти испуганно вцепилась мне в руку, потому что помещение погрузилось в темноту.

— Не бойся, милочка, — произнес я сочувственно. Он, вероятно, просто хочет открыть могилу прямо у нас под ногами.

Она жалобно застонала, я покровительственно обнял ее за плечи. Во всяком случае, такова была моя цель, и я не виноват, что при этом моя рука нечаянно скользнула ниже и обнаружила упругую округлую грудь, которую было бы грех не погладить. Я почувствовал, что Кэти слегка замерла, но сразу же снова расслабилась, и я догадался, что, по ее мнению, мое соседство все же лучше, чем оказаться совсем одной, когда могила разверзнется у нее под ногами. Конечно, от этого я в ее глазах не превратился в Ромео, однако с моей стороны было бы глупо на такое рассчитывать.

— Леди и джентльмены, — объявил чей-то голос. — Карл Круз имеет удовольствие представить вам свою величайшую иллюзию — Девушку из Космоса.

Комната наполнилась мерцающим светом. Вначале я не мог понять, чем достигается эффект, но потом увидел, что такое «неземное» освещение создается множеством огней, различных по размеру и яркости свечения.

Мыслилось, что мы с Кэти находимся где-то в космосе, скорее всего в зоне Млечного Пути. Затем откуда-то из дальнего конца комнаты на нас стала надвигаться ослепительно яркая вспышка, как если бы родилась новая звезда. Она быстро заполняла все пространство, значительно превосходя по яркости все другие источники света, взятые вместе, и оттесняя на второй план прежние звезды.

Новая звезда все увеличивалась в размерах, ее свет становился все ярче и ярче, пока не разлился ослепительным заревом по всей комнате. И тут началось что-то новое. Потоки света закружились в калейдоскопе вспышек разных оттенков, постепенно приобретая вполне определенные, не такие расплывчатые очертания, в которых угадывались человеческие формы.

А секунд через пять я ошеломленно смотрел на высокую брюнетку, находившуюся в каких-нибудь шести футах от меня. Одной рукой она упиралась в бедро. На губах у нее играла призывная, манящая улыбка. Ветер разметал ее волосы, но одна черная блестящая прядь свисала через плечо на грудь. Глаза были темные, задумчивые. Довольно большой рот, слегка изогнутый улыбкой, выражал презрительный вызов всем, на нее смотрящим. Надетое на нее бикини не скрывало фигуры — высокой полной груди, тоненькой талии, изящного изгиба бедер и длинных стройных ног.

Губы этого очаровательного создания медленно двигались, и она заговорила грудным, чуть хрипловатым голосом, в котором чувствовался едва уловимый иностранный акцент:

— Я — Девушка из космоса! Новая звезда, поднимающаяся на голливудском небосводе! Я приветствую вас, первых очевидцев рождения новой звезды. — На мгновение ее губы дрогнули. — Я бы хотела... Я хочу, чтобы вы... — Она замолчала, подыскивая слова. Неожиданно на ее лице появилось выражение безумного страха. — Помогите мне! — прошептала она. — Ради Бога, помогите, они хотят...

Свет померк. Девушка исчезла.

— Это была Моника! — дрожащим голосом произнесла Кэти. — Говорю вам, это Моника!

— Точно, — пробормотал я. — Но...

В комнате вновь загорелся свет, вернув ей прозаически голые стены и пол. Отворилась дверь, вошел Карл.

— Ну, что вы об этом думаете? — вкрадчиво спросил он.

— Фантастика! — воскликнул я.

— Это же была Моника Байер! — заговорила взволнованно Кэти. — Как вы смогли...

— Вначале это была идея Анджелы, — ответил он беспечно.

— Ей захотелось получить шикарную рекламу.

Я поделился с ней своими мыслями о новом иллюзионе, и она решила, что подобная диковинка будет способствовать успеху мисс Байер. Очевидно, вам известно, что Анджела сразу же окрестила ее Девушкой из космоса, так что данный аттракцион вроде был бы естественным.

— Но выглядело так, будто Моника рядом с нами! — никак не могла успокоиться Кэти. — Я готова побожиться, что она была живая, настоящая, говорила с нами...

— Основой, естественно, является трехмерный фильм, — продолжал Карл, как будто он не слышал ни единого слова, сказанного Кэти. — К сожалению, у меня имеется всего одна лента, которую мы сделали до того, как Моника Байер уехала с Дареном в Европу. Как вы видели... — Он неодобрительно пощелкал языком. — Под конец у бедняжки появилось чувство сценобоязни, довольно частое явление у молодых актеров. Мы собирались сделать дубль в тот самый день, когда она улизнула с Дареном. Самое же обидное то, что теперь мне придется заново осуществлять свою идею с какой-то другой моделью. Но космическое начало аттракциона, вид неба и рождение новой звезды можно оставить, не так ли?

— Но...

Больше Кэти не успела ничего сказать, потому что я толкнул ее локтем под ребра в качестве справедливого обмена условными знаками, просунул руку ей под мышку и заставил ее встать.

— Мне все это кажется великолепным, Карл! — сказал Я. — Не знаю, как вас и благодарить за то, что вы разрешили нам все это посмотреть.

— Вы очень любезны, Рик! — Он принялся поглаживать свою бороду. — Я вас слишком уж задержал. Разрешите проводить вас до машины.

Мы снова прошли сквозь операторский зал и узенький коридорчик и очутились в погруженном во мрак увеселительном парке. Когда мы подошли к машине, я усадил Кэти на переднее сиденье, закрыл дверцу, затем снова повернулся к Карлу:

— Еще раз благодарю за потрясающий вечер!

— Мне самому это доставило удовольствие, поверьте, Рик!

— Еще один последний вопрос. — Я улыбнулся ему, как закадычному дружку. — Возможно, это затрагивает какие-то профессиональные тайны, поэтому я не обижусь, если вы не захотите отвечать... Когда иллюзия не является иллюзией?

— Это чертовски умный вопрос, Рик! — произнес он очень серьезно. — Но на него трудно ответить, не вдаваясь в технические подробности. Может быть, мне сформулировать это таким образом?

Он весьма непочтительно подергал свою вандейковскую бородку, чтобы, как мне показалось, активизировать свои умственные процессы. Впрочем, может, за него думала борода, кто знает?

— Когда иллюзия не является иллюзией? — повторил он начальствующим тоном. — Полагаю, проще всего на это ответить так: когда кто-то пытается ее разрушить.

Я уныло усмехнулся.

— Это выше моего понимания, Карл. Вам надо опуститься до уровня простых смертных, чтобы объяснить это мне.

— Ну, — в темноте его белые зубы блеснули особенно эффектно, — возможно, я отвечу несколько иначе.

Иллюзия, какой бы блестящей она ни была, зависит целиком от восприятия. Если ты принимаешь иллюзию, когда видишь ее или думаешь, что видишь, она остается иллюзией. Но как только ты делаешь попытки проанализировать иллюзию, исследовать ее, тогда все разрушается.

— Сейчас ты ее видишь, сейчас — нет? — сказал я. — А когда ты подходишь к ней с точки зрения научных трактовок и всякой аппаратуры, иллюзия сразу же исчезает?

— Хорошо сказано, Рик. — Он медленно кивнул. В точности то, что я имел в виду. Как иллюзионист, я не стану скрывать, что если кто-то надумает исследовать одно из моих творений, я предпочел бы сначала его разрушить, а уж потом пусть разные научные крысы растаскивают обломки.

— Спасибо, Карл! — сказал я. — Мне кажется, я разобрался, что вы имеете в виду.

— Уверен, что вы меня поняли, Рик. — Голос у него звучал по-дружески. — Чувства Марти совпадают с моими, но, как вы знаете, он слишком порывистый и неуравновешенный. Если Марти только подумает, что кто-то решил исследовать механизм одного из наших иллюзионов, он тут же уничтожит такого любознательного, не считаясь с тем, что при этом могут погибнуть не только любопытные, но и зрители, пришедшие в наш павильон без всяких дурных намерений.

— Вполне согласен с вами, Марти излишне порывист и неуравновешен. Спасибо, все это было чертовски интересно, Карл!

— Загляните как-нибудь еще разок, Рик, когда у вас не будет лучшего занятия. — Теперь в голосе Карла слышались холодные высокомерные нотки. — Только непременно предупредите заранее о своем приезде.

Глава 8

Кэти сделала еще один глоток из высокого стакана со скотчем, который я ей налил, затем сбросила туфли и устроилась с ногами на диване. Я медленно потягивал свой любимый бурбон с кубиками льда, восхищенно поглядывая на девушку. Ее платье поползло вверх по крутым бедрам, а две тесемочки, которые удерживали его на плечах, выглядели так, будто они вот-вот лопнут, не выдержав резких движений хозяйки.

— Благодарю вас, Рик Холман! — задумчиво произнесла она, затем выпила еще глоток скотча. — Благодарю вас за один из самых поразительных вечеров в моей жизни. За какие-то четыре часа вы познакомили меня с таким количеством ночных кошмаров, что мне этого будет достаточно до конца моих дней. И я хочу, чтобы вы знали, как я это ценю!

— Она вздрогнула и вновь пригубила скотч.

— А последний номер больше всего подействовал мне на нервы. Я до сих пор не могу поверить, что Моники не было с нами в комнате, хотя я и знаю, что она где-то в Европе.

Как кто-то сказал, дорога в ад вымощена благими намерениями. В тот момент меня раздирали противоречивые чувства, и это ощущение было болезненным.

Одна моя половина спрашивала: чего я жду, автобуса или чего-то еще? Передо мной потрясающая блондинка, которая на протяжении вечера продемонстрировала, что я ей совсем не противен. Потом, по ее собственному признанию, ее нервная система была подвергнута всяческим испытаниям. И вот теперь она сидит на моем диване и пьет слишком много скотча в слишком быстром темпе.

Другая моя половина твердила, что сейчас наступило время, когда я должен докопаться до истины, без которой мне никак не удастся соединить воедино уже скопившиеся у меня разрозненные куски и кусочки.

Я надумал подкинуть вверх монетку, но тут Кэти неожиданно выпрямилась, одернула юбку до самых колен и поправила бретели на плечах.

— Ответьте мне совершенно откровенно, Рик Холман, — заговорила она холодным как лед тоном, — был ли весь сегодняшний вечер, начиная с прекрасного обеда в ресторане и кончая посещением дома ужасов, частью большого плана соблазнить меня? Именно потому вы привезли меня к себе домой и теперь упорно спаиваете?

— Я вовсе вас не спаиваю, милочка, — возразил я миролюбиво.

— Вы сами требуете вам подливать.

Она посмотрела на свой стакан, затем фыркнула:

— Ха! Мне следовало сразу об этом догадаться! Ты не получишь ничего спиртного в этом проклятом месте, если сама не потребуешь! Мой стакан снова пуст!

Я забрал его, прошел к бару и вновь наполнил до самого края, затем отнес ей. Она забрала у меня стакан и по-королевски махнула рукой, как будто ожидая, что я немедленно упаду на колени и буду стоять возле нее, замерев в почтительном экстазе. Потом сделала первый экспериментальный глоток.

— Чего вы сюда намешали? — спросила она с негодованием. — Подлили воды в скотч?

— Дом иллюзий вас и в самом деле напугал, — заметил я, — а вот Карл Круз вам ни капельки не страшен, верно?

— Совершенно верно, ни капельки! — От выпитого скотча она расхрабрилась, и все же в ее голосе чувствовался неподдельный испуг. — Я считаю его мразью, а его бородка вызывает у меня омерзение. Но вообще-то он меня не страшит.

— В таком случае, вы ужасно боитесь Марти? — спросил я вкрадчиво.

Она не донесла стакан до рта.

— Марти? — послышалось некое воркование, которое, очевидно, должно было изображать смех. — Чего ради мне его бояться?

— Не знаю, — ответил я правдиво, — но он напугал вас так сильно, что превратил в лгунью. И давайте смотреть правде в глаза: вы, Кэти, — милочка, вы — потрясающая девушка, и вместе с тем — трусливая врунья.

— Как вы смеете называть меня вруньей? — Ее глаза гневно засверкали. — Да я, Рик Холман...

— Что вы? Скажите мне правду. Я считал вас хорошей старомодной девушкой в удивительной современной рамке, — заговорил я насмешливо. — Именно старомодной порядочной девушкой, у которой достаточно ума, чтобы справиться с любым мужчиной и вертеть им, как заблагорассудится. Одним словом, девушкой с характером. Но Марти Круз вас до того напугал, что превратил вас в лгунью, а возможно, во что-то худшее.

Ее лицо вспыхнуло, затем она плеснула содержимое своего стакана мне в лицо. Лихорадочно нащупывая в кармане носовой платок, я сердито подумал, что это моя собственная вина: откинься я вовремя назад, все было бы в порядке.

— Рик... — Она произнесла это извиняющимся голосом, почти униженным. — Простите...

Я вытер глаза и снова обрел способность видеть. Кэти растерянно смотрела на меня, в глазах ее стояли слезы.

— Ладно, успокойтесь, — сказал я. — Забудьте о случившемся... Я все равно собирался отдать ковер в чистку, чтобы уничтожить пятна от пролитого на него вина.

— Вы, конечно, абсолютно правы, — со вздохом пробормотала она. — Вот почему я на вас так обозлилась.

Я ненавижу Марти Круза! Он превратил меня в трусливую врунью, и за это я его возненавидела. Но я его к тому же боюсь! Он не просто жестокий человек, он настоящий садист!

Я внезапно живо представил себе, как выглядело дно каньона, когда я перегнулся через ограждение веранды, лишь чудом не полетев вниз.

— Это я знаю, милочка. Лучше расскажите, как он превратил вас в лгунью.

— Ладно... — Она похлопала длинными ресницами, ибо красивая женщина в любой обстановке не перестает кокетничать. — Как вы считаете, могу я выпить стаканчик для храбрости?

— О'кей... — Я исподтишка вздохнул, однако взял у нее из рук пустой стакан. — Но предупреждаю, если и этот скотч полетит мне в физиономию, я сразу же отвезу вас назад в дом кошмаров и запру там на всю ночь до утра!

— Да? — Ее чувственная верхняя губа слегка изогнулась. — А я подумала, что вы пригрозите сделать со мной что-то более волнующее!

Я был рад тому, что отошел от нее к бару, чтобы приготовить очередную порцию. Ее слова подлили масла в огонь, и соотношение между моими двойственными намерениями на какое-то время изменилось явно не в пользу здравого смысла. Устоять перед соблазном мне помогла лишь мысль о том, что я все же мужчина, а не безмозглый юнец, не умеющий управлять своими инстинктами.

Я отнес Кэти свежее питье. Она взяла стакан и похлопала ладошкой по дивану рядом с собой:

— Садитесь сюда, Рик. Так мне будет легче исповедоваться перед вами.

Она убрала ноги с дивана, чтобы я мог устроиться совсем рядом с ней. Я сел. В эту минуту она снова подняла ноги и положила их без тени смущения мне на колени. Это скрытое дикарство в ее натуре я заметил еще при нашей первой встрече, но ни в тот раз, ни сейчас не смог определить, являлось ли оно ее врожденной особенностью или же тщательно продуманной игрой.

— Итак, расскажите мне, каким образом Марти сделал из вас лгунью, — произнес я не совсем уверенно.

— Вообще-то я карьеристка, Рик, — начала она. — Полагаю, вы это заметили.

— С такими ножками вы могли бы... — ? начал я, затем сухо добавил:

— Заметил, конечно.

— Анджела Бэрроуз — фантастическая женщина. Она создала это «Агентство талантов» из ничего, а теперь оно известно по всей стране. И прошло-то всего два года. Она — требовательный босс, которому нелегко угодить на работе, но я уверена, что могу многому научиться у нее, чтобы побыстрее подняться вверх по служебной лестнице. Как я считаю, в ее агентстве на это мне потребуется в четыре раза меньше времени, чем в любом другом месте. Но в чем она совершенно непреклонна — это ошибки. Допустите хотя бы одну серьезную ошибку, и она укажет вам на дверь.

— Вроде бы я не просил вас характеризовать Анджелу Бэрроуз?

— Вы хотели выслушать меня, ну так разрешите мне все объяснить по-своему! — огрызнулась Кэти.

— О'кей, обещаю больше не прерывать.

Я отпил немного бурбона и рассеянно положил руку ей на колено.

— Вы мне мешаете! — твердо заявила она.

— Автоматический рефлекс, — пояснил я с достоинством. — Надо же мне было на что-то опереться...

— Вот-вот, а потом скажете, что в голове у вас появляются фривольные мысли! — заметила она не слишком гневно. — Ладно, пусть ваша рука остается на моем колене, но если она начнет менять положение, я отвлекусь, и вы так и не услышите о том, как я превратилась в лгунью.

Я крепко сжал пальцами колено вокруг впадинки.

— Теперь рука никуда не соскользнет!

— О'кей!

Она сделала глоток скотча, чтобы прочистить горло.

— Ну, как вы знаете, Анджела поручила мне побыть в роли компаньонки при Монике Байер в брентвудском многоквартирном доме. Я не пришла в большой восторг от этой перспективы, но работа есть работа. До того, как я приступила к своим обязанностям, Анджела объяснила мне, что она не ждет от меня, чтобы я ровно в девять вечера загоняла такую красивую девушку, как Моника, в постель. От меня требуется лишь, чтобы я была в курсе всех ее свиданий во избежание у Моники каких-то серьезных неприятностей. — Кэти снова глубоко вздохнула. — Но стоило нам с ней перебраться в эту квартирку, как мы буквально были атакованы мужчинами. Первым появился с характерным голодным выражением в глазах Хью Лэмберт. До этого он уже несколько раз довольно откровенно приставал ко мне в офисе, но мне удавалось его вежливо поставить на место. Когда же он появился у нас в Брентвуде, он просто меня не замечал. Он был без ума от Моники. Каждый раз, когда он смотрел на нее, глаза у него становились маслеными, он только что не пускал слюну. Она действительно была славной девушкой. Для нее мистер Лэмберт был человеком, с которым она встретилась в Мюнхене, важной голливудской шишкой — он рекомендовал ее Анджеле в «Агентство талантов» и уговорил ту выкупить контракт Моники в местной киностудии. Поэтому она всегда была с Хью вежлива и мила, обращаясь с ним как со своим старым дядюшкой, наведывающимся к ней из города. Но однажды Хью приехал к нам вместе с Дареном. Дарен и Моника разок взглянули друг на друга, и все! — влюбились... Она стала ходить к нему на свидания. Он ей ничего не рассказывал про себя и Анджелу Бэрроуз, и я, таким образом, оказалась между двух огней. Понимаете?

Нестроевой солдат, который получает тычки с обеих сторон... Я подумала, что если я скажу Монике про Дарена и Анджелу, она либо мне не поверит, либо передаст Дарену то, что я ей сообщила, и он придет в ярость. Если же я скажу Анджеле, результат будет точно таким же.

Поэтому я помалкивала и только держала пальцы крест-накрест, надеясь, что это отвратит беду. Моника обычно мне рассказывала про свои встречи с Дареном, про те места, где они бывали, про его дом. А через какое-то время и про его приятеля Марти Круза. Она заявила, что Марти ей не нравится, но, естественно, поскольку он был другом Билла, она была вынуждена этого не показывать.

Кэти на минуту замолчала, чтобы снова смочить горло, затем опустила стакан на стол и задумчиво посмотрела на него.

— Наконец наступил тот роковой понедельник, как это принято называть в душещипательных романах. Зазвонил телефон, человек сказал, что говорит Марти Круз, он догадывается, что я — Кэти Фрик. Я ответила, что он не ошибся. Тогда он объяснил, что звонит по поручению Билла Дарена и хочет кое-что передать для Моники. Она в это время была у фотографа, там делали какие-то рекламные снимки, освободится уже после обеда, объяснила я ему. Его это не смутило, он попросил меня передать Монике, что Билл просил ее приехать к нему домой, как только она освободится. Он будет ее там ожидать, потому что ему необходимо ее повидать по крайне важному делу. Моника вернулась домой приблизительно в половине третьего. Я передала ей просьбу Дарена, она тут же вызвала машину и помчалась туда. А в половине четвертого раздался дверной звонок. Я побежала открывать. На коврике перед дверью стоял Билл Дарен. Он спросил меня, дома ли уже Моника. Тогда я объяснила ему, что произошло. Он переполошился, заявил, что не давал Марти Крузу никаких поручений. И сразу же удалился с видом мстительного вельможи. Я взяла с него слово, что он сразу же позвонит мне и подтвердит, что все в порядке. На протяжении последующих пяти часов я чуть не помешалась. Телефон молчал, дверной звонок тоже. Наконец я позвонила Дарену домой. Ответил Марти Круз.

Я спросила, не могу ли я поговорить с Биллом. Марти сказал, что его нет дома. Тогда я спросила, все ли в порядке у Моники. Объяснила, как я за нее беспокоюсь.

Он попросил меня немножечко подождать у телефона.

Прошло довольно много времени, прежде чем со мной заговорила Моника. Сказала, что все в порядке. Марти Круз едет к нам домой, чтобы все объяснить. Ее голос звучал напряженно, но она упорно повторяла, что все прекрасно, Марти расскажет.

Марти приехал приблизительно через полчаса. Он сказал, что звонил вовсе не он, а какой-то человек, назвавшийся его именем. Анджела кое-что заподозрила и поручила кому-то позвонить, чтобы проверить, поедет ли Моника в дом к Дарену. В итоге Моника оказалась в весьма уязвимом положении, ведь ее контракт принадлежал Анджеле. Поэтому они с Дареном решили потихоньку удрать. На следующий день они тайком вылетают в Европу, и Моника просит, чтобы я упаковала ее вещи.

Я сказала, что в целях самозащиты обязана до утра сообщить Анджеле обо всем. Как это будет выглядеть, если я между прочим упомяну, что Моника всю ночь не была дома, а я ровным счетом ничего не предприняла в связи с этим.

Марти ответил, что мне нечего паниковать, они все продумали. На следующий день у меня выходной, так что я могу заявить, что, когда утром уходила из дому, Моника еще не поднималась. Марти показал мне записку, написанную Моникой и датированную следующим днем, и заверил, что у меня не будет никаких неприятностей. Когда я вернусь домой после выходного, то смогу сообщить Анджеле, что Моника ушла из дому, забрав все свои вещи и оставив эту записку.

Я все еще не соглашалась, и тогда Марти прямо-таки осатанел. Он закричал, что, если я посмею сейчас предупредить Анджелу, она помешает Монике уехать с Биллом за границу, тогда Билл заявит, что я с самого начала знала о его романе с Моникой, но держала язык за зубами, потому что он платил мне за молчание.

Губы у девушки задрожали, она жалобно поморщилась.

— Таким образом Кэти нежданно-негаданно угодила в переплет... Так или иначе, но я уложила вещи Моники в чемодан, а Марти проверил ее комнату с такой придирчивостью, как будто он работал на ФБР, потом забрал пожитки и уехал. Теперь вы знаете все.

— Он сделал несколько больше, чем только это, — сказал я.

— Он положил в ящик ее стола целую пачку путеводителей и рекламных туристических буклетов.

— Совершенно верно! — закивала головой Кэти. Я об этом позабыла. Марти сказал: «Пусть они воображают, что Моника надумала вернуться в Германию. Это будет соответствовать содержанию оставленной Моникой записки. Анджела сконцентрирует свое внимание на тех местах, и у наших голубков будет время затеряться в Европе».

— Что делали Марти и Карл в вашей квартире, когда я туда заехал за этими рекламными проспектами? — спросил я.

— Предостерегали меня относительно вас.

— Кэти улыбнулась. — Я им сказала, что вы из меня ничего не вытянули. Я сообщила вам только то, что велел Марти:

Моника часто встречалась с Биллом Дареном, а иногда человек, называвший себя Марти, разговаривал от имени Дарена с Моникой.

— Вам не показалась довольно странной вся эта история? — задумчиво произнес я. — Сначала они шантажом заставили вас участвовать в заговоре, скажем так.

Держать в тайне, что Моника с Дареном удрали в Европу. Затем, когда Анджела поручила мне отыскать Монику, они пожелали, чтобы вы преподнесли мне на блюдечке историю о существовании связи между Моникой и Дареном. И привлекли к этому Марти Круза.

Она закусила губу.

— Все это тревожит меня с самого начала. Но во второй раз, когда у меня побывали оба братца Круз, уже после вашего отъезда, Марти заявил, что если я когда-нибудь раскрою рот и обмолвлюсь кому-то о том, что Моника уехала в понедельник вечером, то он... — Губы у нее неожиданно задрожали. — Он мне в точности описал, что он со мной сделает! Я не хочу этого повторять вовсе не из-за интимных подробностей, а из-за тех мучений, которые все это сулит! Он настоящий садист, этот Марти! — Она передернула плечами и быстро поднесла к губам стакан.

— Этот Марти, — начал я вкрадчиво, — редкий экземпляр, ничего не скажешь!

— Ну... — Она снова опустила стакан. — Вы собираетесь приготовить мне новую порцию, Рик Холман, после моего чистосердечного признания?

— Нет, — твердо заявил я.

— Вы уже выпили достаточно. Я намереваюсь отвезти вас домой. Уже два часа ночи, вам это известно?

— Если вы воображаете, что я собираюсь провести остаток ночи в этом проклятом брентвудском доме, где меня будут терзать кошмары об электронном Марти Крузе, преследовавшем меня в доме ужасов, — выкрикнула она, — то вам лучше подумать о чем-то другом. И уберите свою наглую руку с моего колена, Рик Холман! Мне надо выпить. Если вы не приготовите немедленно еще один стакан, я посрываю с себя всю одежду и буду кричать до тех пор, пока соседи не вызовут полицию. А когда они приедут, я заявлю, что вы похитили меня с улицы, когда я вышла на минуточку опустить письмо, привезли меня сюда, силком напоили, хотя я до этого ни разу в жизни не пробовала спиртного, после чего изнасиловали меня шесть или семь раз подряд!

— Я уже чувствую себя обессиленным, — устало заметил я.

— Итак? — Она торжествующе посмотрела на меня. Уберите руку с моего колена, Холман!

— Непременно. — Я послушно убрал руку.

Она королевским жестом протянула мне пустой стакан, затем опустила ноги на пол.

— А теперь подавайте мне мой скотч!

— Безнадежно!

Чувственная верхняя губа воинственно изогнулась.

— Не думайте, что я шутила насчет того, что я сделаю, если вы не дадите мне еще выпить!

— Мне хорошо известно, какая вы храбрая, Кэти Фрик!

Не забывайте, что я был вместе с вами в этом доме ужасов! — усмехнулся я совсем уж непочтительно.

— Вы сами все и решили! — Она яростно сжала зубы. — Ничего, скоро вы об этом пожалеете, Рик Холман! Ладно, только потом не говорите, что я вас не предупреждала!

Она вскочила с дивана и остановилась в двух шагах от меня, упершись руками в бока.

— И все же я хочу быть честной до конца! — произнесла она глухим голосом. — Это ваш самый последний шанс, Холман. Получу я скотч или нет?

— Нет, нет и нет!

— Хорошо.

Послышался слабый дребезжащий звук, когда Кэти расстегнула «молнию» на своем черном платье. Затем она скинула с плеч худосочные бретельки — обе одновременно, хихикнула, и платье упало к ее ногам. Она перешагнула через него, подняла с пола, встряхнула и аккуратно повесила на спинку ближайшего стула.

— Для девушки, которую только что впервые в жизни напоили, а затем пять или шесть раз изнасиловали, вы ведете себя с потрясающей аккуратностью, — ехидно заметил я.

Это был совершенно неподходящий для нее момент для «быстрого реагирования», потому что она как раз выбиралась из нижней юбки. Она возмущенно повернулась ко мне, потеряла равновесие, запуталась в черных кружевах и довольно неуклюже грохнулась на ковер. Правда, ей удалось подняться на ноги, хотя при этом пострадала ее замысловатая прическа. Волосы растрепались и закрыли полностью лицо, так что Кэти теперь смотрела на меня одним глазом, пылавшим дикой ненавистью.

— Вы воображаете, что я шучу, не так ли? — бормотала она неразборчиво.

— Ничего, подождите немного, тогда поверите!

Если она хоть на секунду допускала, что я не стану ждать продолжения, значит, она ничего не понимала в мужской логике! Она стояла передо мной уже полуодетая, пугая меня приездом полиции. Наивное создание, даже свора полицейских не смогла бы меня сейчас поднять с дивана!

— Двигайтесь же! Идите к бару и приготовьте выпивку! — приказала она и тут же плюхнулась на диван рядом со мной, расстегнула подвязки, осторожно стянула с ног нейлоновые чулки, сняла пояс, все это аккуратно положила рядом с собой и с трудом поднялась снова на ноги.

Следующим номером было избавление от бюстгальтера. Это сопровождалось чисто риторическим вопросом:

— Вы все еще воображаете, что я шучу?

— Шутите, шутите! — пробормотал я.

— О'кей, смотрите!

И в следующее мгновение бюстгальтер вместе с чулками и поясом для резинок были аккуратнейшим образом повешены на спинку стула, где уже находились нижняя юбка и черное мини-платье. Стриптиз продолжался.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8