Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дитя четверга

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Браун Сандра / Дитя четверга - Чтение (стр. 4)
Автор: Браун Сандра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


«Господи, какая я дурочка», – подумала Эллисон. Да разве она когда-нибудь позволит, чтобы мужчина так обращался с ней. – В чем смысл вашего следующего эксперимента? – спросил Спенсер.

Эллисон поправила на переносице очки.

– Я хочу определить, как влияет диета на умственное развитие.

– А она может влиять?

– Опыты это подтверждают. Я хочу определить, в какой степени.

– Понятно. Продолжайте.

Пожалуй, из него получился бы хороший актер. Можно было подумать, что он и в самом деле заинтересован проблемой.

Она подошла к клеткам, возле которых стоял Спенсер, в двух словах объяснила суть предстоящего опыта и взглянула на него: не потерял ли он интерес к проблеме? Нет, не потерял. Его глаза внимательно смотрели на нее.

– А что потом? – спросил Спенсер.

– Потом я проведу аналогичный эксперимент с приматами.

Она сунула палец в клетку к обезьянам. Самая маленькая из обезьянок с радостью ухватилась за него.

– Это Оскар. Ужасно испорченный парень! – Сунув руку в карман, она достала земляной орех и дала малышу. Тот жадно набросился на него.

Спенсер засмеялся, и Эллисон почувствовала, что все внутри оборвалось и проваливается в некую бездну.

– У вас очень интересное дело, – проговорил он.

– Временами. Большей частью это рутинная, кропотливая работа, которая требует выдержки и терпения. Природа проявляет себя не так-то скоро.

Оскар расправился с орехом и теперь тянул за палец Спенсера.

– Лабораторные животные дорого стоят.

– Да. Но поскольку мы не занимаемся изучением болезней, продолжительность жизни у наших подопечных побольше. Мы разводим их для проведения опытов. Так что используем с двойной целью.

– Вы еще и сваха.

Сказано это было шутливым тоном, и она решилась снова взглянуть на собеседника. Создав Спенсера, Господь разбил форму. Повторить этот образец невозможно.

– Обычно спаривание производится в клинике.

– Искусственное осеменение?

– Да.

Спенсер бросил взгляд на родителей Оскара и сочувственно улыбнулся самцу.

– Это не очень-то справедливо. Когда он обратил взгляд на Эллисон, в глазах его сверкнули озорные искорки. Она с трудом сглотнула, отвела глаза и спросила:

– Не хотите ли кофе, мистер Рафт? И, не дожидаясь ответа, направилась в дальний конец комнаты, где на столике можно было заметить кофеварку, набор чашек, сахар и сливки.

– Да, благодарю вас. Черного, – сказал он, устремляясь за ней. – И пожалуйста, зовите меня Спенсер. – Он уселся на высокий стул и уперся каблуком в перекладину. Серые брюки плотно обтянули бедра.

Эллисон снова проглотила комок в горле. Руки ее тряслись до такой степени, что она едва не пролила кофе. Чтобы как-то скрыть волнение, она сказала:

– Я всегда рада показать людям лабораторию, но, полагаю, вы не за этим пришли сюда с визитом.

Она передала ему чашку с кофе, и взгляды их встретились, – Вы правы, Эллисон. Я пришел для того, чтобы поговорить об Энн.

Беря свою чашку, она прислонилась ко второму высокому столику.

– Об Энн? Что вас интересует?

– Я хочу затащить ее в постель. Эллисон поперхнулась, залив свой халат и его сто долларовую рубашку горячим кофе.

Она кашляла целую вечность, слезы ручьем текли из глаз, и ей никак не удавалось глотнуть воздуха.

Положив одну руку Эллисон на плечо, второй рукой Спенсер похлопал ее по спине.

– Ну как, получше? – спросил он, когда она перестала кашлять.

– Да, получше, – прохрипела Эллисон.

– Дать воды?

– Да, пожалуйста.

Он взял пустую чашку, наполнил ее из крана и подал Эллисон. Она вначале сделала один неуверенный глоток, затем выпила всю воду и скосила глаза на испачканный край халата. Спенсер подал ей носовой платок – уже второй за последние сорок восемь часов. Правда, он не знал об этом.

– Благодарю вас, – сказала Эллисон, возвращая платок. – Простите, что испачкала вам рубашку.

Он бросил взгляд на пятна, которые уже подсыхали:

– Это отстирается. С вами все в порядке?

– Да… Только… То, что вы сказали… вы…

– Я должен извиниться. Мне не следовало быть столь прямолинейным. Я полагал, что поскольку вы близнецы, то должны быть откровенны друг с другом.

– О да, мы очень близки… Просто я не ожидала, что вы вот так появитесь и скажете… то, что сказали.

Спенсер обворожительно улыбнулся.

– Боюсь, откровенность – один из моих недостатков. Я не трачу времени на то, чтобы ходить вокруг да около.

– Да, я знаю, – пробормотала она.

– Простите? – наклонившись к ней, спросил он.

Эллисон спохватилась:

– Да нет, ничего. Просто я хочу сказать, что вас ждет разочарование. Энн собирается выйти за Дэвиса через несколько недель. Она от него без ума.

– В самом деле?

– Да.

– Это непреложный факт? Эллисон знала, что это так. Энн любила Дэвиса.

– Да. Она только о нем и говорит. – Эллисон изобразила доверительную улыбку, но поняла, насколько она вышла неубедительной.

Спенсер легко соскочил со стула и зашагал по комнате. Стоя спиной к ней, он сунул руки в карманы брюк, которые натянулись, обозначив зад и крепкие бедра. Что с ней случилось? Уж не дьявольские ли это проделки? Она не помнит, чтобы раньше с таким интересом смотрела на ягодицы мужчины. Что с ней происходит? Ведь сейчас даже не его лицо, а его брюки, его спина приводят ее в трепет.

– Я с вами не согласен, Эллисон, – резко поворачиваясь, сказал Спенсер. Его глаза впились ей в лицо. – Энн не столь сильно любит Дэвиса, как заявляет об этом.

– Поч… почему?

– Потому что я поцеловал ее. Я считаю, что, если женщина собирается выйти замуж за любимого мужчину, она не будет целоваться с другим.

– Ах, вы целовали ее, – тихо сказала Эллисон.

– Пожалуйста, поймите меня. Я не отношусь к тем, кто целуется, а потом болтает об этом. Я никому не рассказываю о своей интимной жизни. Сейчас – исключительный случай. – Он провел ладонью по волосам.

Эллисон сняла очки, чувствуя, что начинает задыхаться. Но тут же надела их, потому что у нее все поплыло перед глазами.

– Исключительный? Как это понимать?

Он поднял бирюзовые глаза на Эллисон, и ей показалось, что сейчас у нее подогнутся колени.

– Попытаюсь объяснить. Я хочу ее так, как не хотел ни одну женщину. Это не просто похоть. Ее я мог бы удовлетворить с любой другой женщиной. Это, черт побери… ну, не знаю, что это. Я похож сейчас на идиота, который несет вздор. Но вы ведь знаете, какое пленительное создание ваша сестра!

Пленительное создание? Ее сестра? В конце концов понимает ли он, кто она? Или просто смеется над ней?

– Энн рассказывала мне о вашей встрече. Она считает, что опозорилась перед вами.

Спенсер тихонько засмеялся и снова сел на стул. Он слегка расслабился и, подавшись вперед, вытянул длинные ноги.

– Да, начало было довольно обескураживающее.

Эллисон взяла бумажную салфетку и стала промокать следы кофе на халате. Это должно было придать ей беззаботный, непринужденный вид.

– Если она вела себя столь неуклюже, то как вас, городского, привлекательного и умудренного опытом человека, повидавшего женщин по всему миру, могла привлечь женщина, подобная мне… хочу сказать, подобная Энн?

Он поднял бровь и посмотрел на нее сквозь частокол черных ресниц. Уголок рта его растянулся в ленивой улыбке.

– Кто вам сказал, что я городской, привлекательный и умудренный опытом? Энн? Она говорила вам обо мне?

– Кое-что, – уклончиво сказала Эллисон, бросая на стол салфетку, которая превратилась в бесформенный влажный комок бумаги в ее потной руке.

– А не очень неприлично будет спросить вас о том, что именно она говорила? – запустил он пробный шар.

– Я не могу распространяться о том, что сестра по секрету рассказала мне. Он откинул назад голову и вздохнул.

– Да, конечно, все правильно… Но, отвечая на ваш вопрос, скажу: Энн привлекла меня прежде всего своей красотой. – Он мягко улыбнулся. – Она так героически вела себя после того досадного падения, которое расстроило бы до слез многих дам. Я никогда не видел женщину с таким решительным характером. Ради Дэвиса она готова на все. Я понял, что для нее очень важно порадовать Дэвиса и произвести хорошее впечатление на меня. Она взяла себя в руки и была просто неотразима в тот вечер. Мне захотелось получше узнать женщину с такой силой воли.

Эллисон порадовалась бы комплиментам в свой адрес, но не могла себе этого позволить. Он был сражен внешностью Энн, а не Эллисон. Она ухватилась за одно утверждение Спенсера, чтобы попытаться убедить его в преданности сестры Дэвису.

– Вы сказали, что Энн ради Дэвиса готова была на все в тот вечер. Разве это не означает, что она любит его?

Спенсер встал и снова сунул руки в карманы брюк. Проклятие! Лучше бы он этого не делал!

– Она притворяется, что любит его. Я думаю, Энн относится к нему как к другу.

– Она любит его, – заявила Эллисон. Он сурово взглянул на нее:

– Тогда почему отстраняется, когда Дэвис обнимает ее?

– Она не отстраняется.

– Нет, отстраняется! Последите за ними в следующий раз. Все происходит бессознательно. Ее тело не льнет к его телу, как бывает у любовников. Разве это нормально? Нет, конечно… Я думаю, она руководствуется чувством долга. Дэвис заказал ей обед, но он ей не понравился. Она только делала вид, что в восторге… Ради него. Притворялась, что ей нравится дом, который Дэвис облюбовал, но на самом деле дом ей тоже не понравился.

Эллисон вскочила.

– Энн понравился дом! Она мне сказала об этом.

– В таком случае она лжет и вам, и себе. Если бы вы были там, вы бы меня поняли.

Эллисон сжала ладони и закусила нижнюю губу. Сейчас у нее была возможность убедить Спенсера, что Энн безумно любит жениха, однако ничего не получилось. Потому что он общался не с Энн, а с ней. И все его наблюдения были исключительно точными.

– Энн позволяет ему заказывать еду, чтобы Дэвис вырос в собственных глазах, почувствовал, насколько она уважает его.

Спенсер удивленно уставился на нее:

– Чтобы он вырос в собственных глазах? Вы исповедуете эту вышедшую из моды теорию о роли полов? Когда мужчина командует, а женщина подчиняется и никогда не принимает решение самостоятельно?

Эллисон нервно передернула плечами:

– Ну, что-то вроде того.

Он хлопнул ладонью себя по лбу.

– Никогда не поверю в это! Энн гораздо умнее. Вы хотите сказать, что она готова обречь себя на жизнь в таком доме, лишь бы не ущемить его чувства, его самолюбие?

– Это их дело, а не мое и не ваше.

– Это и мое дело тоже! – почти выкрикнул Спенсер. – Это же сплошное лицемерие. Неужели вы верите в эту чепуху?

Их взгляды встретились. Его глаза требовали ответа, и она сказала правду – не от имени Энн, а от имени Эллисон.

– Нет, не верю.

– Думаю, Энн тоже не верит. Просто она попала в колею, из которой не знает, как выбраться.

– А может, ей нравятся такие отношения. Вы не думали об этом?

– Возможно, нравились, но только до последнего времени.

– Пока она не встретила вас? – с вызовом спросила Эллисон.

– Ну что ж, скажем «да». Пусть это покажется самодовольством с моей стороны, однако скорее всего ей стал претить мужской шовинизм.

– А разве не мужской шовинизм, когда вы заявляете, что хотите затащить ее в постель? – сердито возразила Эллисон.

Спенсер засмеялся.

– Признаю себя виновным. Но, – он вытянул руку, – она хочет заняться любовью со мной не меньше, чем я.

Раздражение Эллисон сменилось замешательством. Ей вдруг стало жарко.

– Почему вы так считаете?

– Я чувствовал это всякий раз, когда обнимал ее. Не мне объяснять вам, биологу, физические признаки возбуждения. Я, мужчина, распознаю их в женщине.

Она прокашлялась, ибо в горле у нее появилась какая-то пробка.

– Вам не надо этого объяснять. – Она взяла чашку с кофе и, не поднимая глаз, спросила:

– Если вдруг Энн разорвет помолвку с Дэвисом и… придет к вам… что вы станете делать?

– Что стану делать?

Это было очень трудно, тем не менее Эллисон подняла глаза и встретилась с его взглядом. Но тут же отвернулась, чтобы он не догадался, что любопытство ее было отнюдь не праздным.

– После… после…

– После того, как мы станем любовниками? – уточнил Спенсер. Эллисон снова посмотрела на него. Он опять дразнил ее. Однако, насладившись ее румянцем, напомнившим ему об Энн, Спенсер посерьезнел и озабоченно сдвинул брови. – Честно говоря, не знаю сам, Эллисон… Я никогда не раздаю женщинам обещаний, которые не собираюсь выполнять, но полагаю, это вовсе не преходящая фантазия… Ваша сестра заинтриговала меня. Думаю, понадобится немало времени, прежде чем я узнаю о ней все, что мне хочется узнать. – Он вздохнул. – Я постарался высказаться предельно честно.

– Ценю вашу искренность, – глухо произнесла Эллисон, разглядывая носки своих туфель. – Как сестра Энн, – поспешила она добавить. Эллисон почти забыла о том, что разговор идет об Энн, а не о ней. Возвращаясь к сказанному ранее, она добавила:

– Если вы испытываете сильные чувства к Энн, то не должны требовать от нее, чтобы она пожертвовала замужеством и домом ради романа, который неизвестно чем завершится.

– Я никогда не причиню ей боли.

– Причините! Если Энн покинет ради вас Дэвиса, позже она будет жестоко страдать.

– Вы так думаете?

– Да! Когда вы уплывете на своей яхте и оставите ее одну.

– Но она не свяжет свою судьбу с нелюбимым.

– Энн любит Дэвиса. Вы сами это сказали. – Она сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха. – Могу я высказаться? – Спенсер кивком выразил согласие. – Вы отличаетесь от всех тех мужчин, которых знала Энн. Возможно, вы потрясли ее и ослепили. – Эллисон быстро облизнула губы. – Но я клянусь, что она никогда не пожертвует Дэвисом ради какого-то романа с вами.

Спенсер дотронулся до ее пальцев.

– Вы очень умная молодая женщина, Эллисон.

Умная. Ну конечно. Она и одежду, и туфли, и прическу носит такие, как подсказывает ей разум. У нее хватает ума вести разговор на любую тему. Но не хватает женских чар столь похожей на нее сестры. И поэтому она всего лишь умная.

Однако можно ли говорить о здравомыслии, если от его прикосновений по телу пробегают токи; если глаза готовы утонуть в бездонной голубизне его глаз, если по зову этого хрипловатого властного голоса она способна отправиться на край света.

Однако Спенсер видел в ней умную Эллисон. Он не заметил женщину, которая пробудила в нем страсть. Она вдруг с удивлением отметила, насколько это ранит ее.

– Скажите откровенно, – продолжал Спенсер. – После всего, что я вам рассказал, считаете ли вы, что я испытываю к Энн тривиальное влечение? Думаете, я способен пожертвовать дружбой с Дэвисом ради мимолетного романа? Должно быть, вы уже сформировали мнение обо мне. Признаюсь, я знал женщин, но все же создан вовсе не для того, чтобы разрушить красивую любовь двух людей ради эгоистических целей, а после этого безмятежно удалиться восвояси.

Пальцами он касался тыльной стороны ее ладоней, и Эллисон злилась на себя, что она так реагирует на эти прикосновения.

– Вы искренне считаете, что Энн по уши влюблена в Дэвиса? – вполголоса спросил он.

– Да, – твердо ответила Эллисон. – Я это точно знаю.

Он вздохнул, отпустил ее руки и отступил на шаг. Довольно долго смотрел в окно на газон.

– Простите меня, Эллисон. Я знаю, что для Энн вы самый близкий человек на свете. И все же не могу согласиться с вами.

Наверное, вам надо побыть в шкуре мужчины, подержать ее в объятиях… Только тогда вы сможете понять то, о чем я говорю. Я, безусловно, доверяю своему чутью. Оно никогда меня не подводило. – Спенсер улыбнулся ей. – До свидания! Уверен, мы еще увидимся. И я предпочел бы, чтобы вы не рассказывали о моем визите своей сестре.

Он пошел к двери, но она бросилась за ним:

– Что вы собираетесь делать? Спенсер остановился:

– Не знаю. Но мне не по душе всякие уловки. Я предпочитаю играть в открытую, касается ли это деловых или личных отношений. – Увидев испуг на ее лице, он ободряюще улыбнулся. – Не беспокойтесь, Эллисон. Все разрешится наилучшим образом.

Спенсер ушел. А она осталась стоять, нервно потирая руки и покусывая нижнюю губу.


Спенсер покинул фирму Митчелл-Бернса в подавленном настроении. Подобное ему было не свойственно, и он не знал, как с этим бороться.

Он сел в машину, опустил стекло и, откинувшись назад, задумался.

Что дальше? Он отыскал сестру Энн, надеясь, что та что-то прояснит, подарит ему хоть какую-то надежду. Вместо этого Эллисон убежденно заявляет, будто Энн любит Дэвиса.

Он был разочарован. Он был зол. Он был в отчаянии.

Больше всего его раздражала эта самоуверенность. С женщинами у него никогда не было проблем. Если дама ему нравилась, он брал ее. Если возникали какие-то сложности, то он отступал без всяких сожалений. Невелика потеря.

Сейчас все обстояло иначе. Нужно заполучить Энн во что бы то ни стало, иначе он будет ощущать эту потерю очень долго.

Несмотря на заверения Эллисон, интуитивно Спенсер чувствовал, что Энн тоже стремится к нему.

Эта борьба между желанием и чувством вины сводила его с ума. Если Энн любит Дэвиса, надо оставить ее в покое. В конце концов, Дэвис встретил и полюбил ее раньше. С другой стороны, если Энн тянет к нему, как и его к ней, они уже обманывают Дэвиса. Спенсер всегда был сторонником честной игры. Почему нельзя откровенно поговорить, ведь они взрослые люди?

Он готов принять как должное любой приговор.

Выбравшись из машины, он направился к телефонной будке. Отыскал нужный телефон в справочной книге и набрал номер.

– Мистера Лундстрема, пожалуйста… Это Спенсер Рафт… Да, я подожду. – В ожидании он постукивал пальцем по металлической полочке под телефоном и думал о том, какие на вкус губы у Энн.

– Привет, Дэвис. Не желаешь встретиться и выпить после обеда? Да, я знаю, что ты намерен увидеться с Энн, но я хотел бы вначале поговорить с тобой… Как освободишься… Я не отниму у тебя много времени, но это очень важно. В пять? Дай мне адрес. Отлично. До встречи.

Он повесил трубку и некоторое время стоял в задумчивости. Затем, опустив голову, направился к машине.

Эллисон пришла на квартиру сестры и облачилась в наряд Энн. Позвонил Дэвис и сообщил, что обед у них состоится попозже. Она собиралась навестить в клинике Энн, но когда позвонила, сестра попросила ее не беспокоиться.

– У меня все в порядке. Честное слово, отлично. Доктор смотрел и сказал, что бинты снимут завтра. Ты бы только посмотрела на меня, Эллисон! Сиськи теперь роскошные!

– Поздравляю, – механически сказала Эллисон. – Значит, завтра я могу снова стать собой?

– Да. Завтра к вечеру я выйду из клиники.

Эллисон вздохнула с облегчением:

– Хорошо. Ты уверена, что тебе ничего сегодня не понадобится?

– Уверена. Поцелуй за меня Дэвиса.

– Очень смешно.

Она повесила трубку, понимая, что последующие двадцать четыре часа чреваты многими неожиданностями. Тяжелые предчувствия так и не покинули ее.

В девять часов Дэвис не объявился. Эллисон вышагивала по комнате между окном и диваном. Наконец она увидела, как к дому подъехала его машина. Эллисон открыла входную дверь – и обомлела, увидев, как Дэвис заплетающимся шагом пересек тротуар, что-то при этом невнятно бормоча.

Когда Дэвис заметил ее на крыльце, лицо его сморщилось, он бросился и припал к ней с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Обвил ее руками и положил качающуюся голову на грудь.

– Энни… Энни! – зарыдал он. – Как ты могла? Как ты могла отдать свою любовь этому дамскому угоднику Спенсеру?

Глава 5

– О Боже! – простонала Эллисон. На виду у нескольких любопытных соседей она пыталась удержать жениха сестры, который рыдал, словно ребенок. Неделю назад она ни за что не поверила бы, что такое возможно.

Поскольку в ее планы отнюдь не входило подвергать риску репутацию Энн, она поспешила втащить Дэвиса в дом и вместе с ним рухнула на диван.

– Дэвис! Дэвис! – обратилась к нему Эллисон, пытаясь его растормошить. – Да она…

Спохватившись, Эллисон прикусила язык. Она уже и так нанесла непоправимый урон отношениям Энн с Дэвисом. Еще один день – и с обманом будет покончено. А пока нужно что-то делать.

– Дэвис, послушай меня! – твердо произнесла она, пытаясь приподнять его голову со своей груди.

Но эффект оказался обратным – Дэвис еще сильнее прижался к ней.

– Энни, я люблю тебя, – заплетающимся языком пробормотал он. – Как ты могла обойтись так со мной? С нашей любовью? Я думал, ты меня любишь.

– Я и люблю. – На сей раз ее попытка удалась. Отведя назад прилипшие ко лбу волосы, она прошептала:

– Я люблю тебя всей душой, дорогой. – Нежно поцеловав его в губы, Эллисон потерлась носом о его влажную щеку. – Расскажи мне, что с тобой произошло.

Дэвис забарахтался среди диванных подушек, пытаясь сесть. Кулаками вытер слезы. Все это тронуло Эллисон: он в самом деле любил Энн.

– Ты говоришь, что любишь меня? И все еще хочешь выйти за меня замуж?

– Конечно!

Дэвис облизал губы и недоуменно замигал глазами.

– Но он сказал…

– Кто сказал?

– Спенсер.

Эллисон гневно сжала губы. Ну и нахальство у этого человека!

– Что он тебе сказал?

– Мы встретились, выпили… Кажется, я в стельку пьян, – сокрушенно признался он.

Она провела ладонью по его волосам.

– На сей раз я тебя прощаю. Продолжай. Что тебе сказал Спенсер? У Дэвиса снова задрожали губы.

– Что вы оба… ну, ты знаешь… почувствовали влечение друг к другу… прямо с первой минуты… Я могу в это поверить… То есть Спенсер – интересный парень. В школе девчонки увивались вокруг него.

– Ничего особенного между нами не произошло. Я просто была любезна с ним, а он, как всякий самовлюбленный маньяк, навоображал себе невесть что.

– Но он говорил, что ты несколько раз целовала его. Это верно, Энни?

У Спенсера Рафта нет ни сердца, ни души, ни совести. Разве можно так обращаться с другом? Не желая, чтобы между Энн и ее суженым были какие-то недомолвки, она посмотрела в тоскливые глаза Дэвиса и вымолвила:

– Да… Но это ничего не значит.

– Он сказал, что ты ответила ему более страстно, чем любая другая женщина, которую он когда-либо целовал. И что ни с какой другой женщиной ему так не хотелось заняться любовью, как с тобой. – Дэвис закрыл лицо руками и покачал головой. – Я не мог в это поверить. Но я должен был тебя увидеть. Должен был услышать от тебя, что ты больше меня не любишь и предпочитаешь Спенсера.

Эллисон почувствовала, что у нее остановилось дыхание. Горячий румянец вспыхнул на ее лице и распространился по всему телу. Она самая страстная женщина из всех, кого Спенсер целовал? Желаннее, чем любая другая женщина? Ей так хотелось посмаковать и обдумать услышанное, но Дэвис выглядел настолько несчастным, что не время было предаваться сладостным грезам… В эту минуту важно как-то исправить положение.

Она положила руки Дэвису на плечи и крепко их сжала. Дэвис оторвал ладони от лица и поднял на Эллисон страдальческие глаза.

– Спенсер действительно интересный и привлекательный. И я целовала его. Но для меня это значит не больше, чем поцеловать красивую фотографию. Твой друг пустой человек, у него ничего нет за душой. Я не могла бы полюбить никого, кроме тебя, Дэвис. Прости меня за этот небольшой грех. – Конечно, когда выяснится вся эта история с подменами, Энн будет полностью оправдана. – Я хочу выйти за тебя замуж и жить в доме, который ты выбрал для нас.

– Зачем вы лжете ему, Энн? Оба вскочили, услышав эту фразу. Негромкий, чуть хрипловатый голос произвел на них эффект больший, нежели выстрел пушки. Эллисон вскочила с дивана. Не до конца протрезвевший Дэвис скатился на пол. Кое-как ему удалось подняться. Выпрямившись, он стоял, слегка покачиваясь, возле Эллисон.

– Убирайтесь отсюда! – холодным тоном произнесла Эллисон. – Вы едва не разбили нам жизнь.

Спенсер стоял у двери, которую она забыла закрыть, когда тащила пьяного Дэвиса. Высокий и мускулистый, он мог показаться грозным, если бы не букет роз в его руке. Черные брови насуплены – признак явного неодобрения разыгранной «Энн» сценой преданности и любви.

– Я не уйду до тех пор, пока все не разрешится.

– Все решено, – твердо заявила Эллисон, пытаясь удержать Дэвиса от раскачивания. Ему было трудно стоять, тем более соблюдать при этом равновесие. – Я люблю Дэвиса и собираюсь выйти за него замуж, а посему прошу вас не вмешиваться в наши личные дела. Как вы могли нанести ему такую травму?

– Как мог? – рявкнул Спенсер. – Скажите лучше, как вы могли? Я поступил по-джентельменски: откровенно поговорил с Дэвисом, объяснил ситуацию. Разве лучше делать вид, будто вчерашнего поцелуя и поцелуя в первый вечер в этой самой комнате не было?

Дэвис качнулся к Эллисон.

– Ты и здесь его целовала? В самый первый вечер? – Он со стоном осел на диван и вновь закрыл лицо руками.

Эллисон опустилась перед ним на колени.

– Дэвис, дорогой, не надо! Я не в силах этого вынести. Перестань рыдать.

Спенсер пересек комнату и мягко положил ей руку на плечо.

– Энн, пусть он выплачется. Ему станет легче.

Она вскочила на ноги.

– Да заткнитесь, пожалуйста! Вы просто бессердечный, безжалостный тип! Посмотрите, что вы натворили!

Спенсер воинственно выставил вперед подбородок:

– Может быть, мое появление и положило начало заварухе, но вы ее продолжили! Не надо закрывать глаза на правду. И теперь вам предстоит сделать выбор между нами.

– Ах, Энни, Энни, – застонал Дэвис. – Как ты могла? Он не создан для тебя.

Эллисон выпрямилась, открыла рот и вдруг пронзительно завизжала. Развернувшись, она гусиным шагом отошла от обоих мужчин. Зажмурила глаза, сцепила зубы, сжала кулаки, чтобы сдержать подступившую ярость.

Однако это не помогло. Взрыв произошел.

Повернувшись, она бросилась к Дэвису, который мешком лежал на диване. Схватив его за манишку, подняла на ноги. То, что он был на семьдесят пять фунтов тяжелее ее, похоже, не сыграло роли. Она несколько раз смачно ударила Дэвиса по щекам.

– Немедленно протрезвей! – крикнула Эллисон. – И ради Бога перестань распускать нюни!

– Вы! – Повернувшись к огорошенному Спенсеру, она ткнула указательным пальцем ему в живот. – Вы поедете с нами. – Она схватила сумку и ключи, лежавшие на кофейном столике.

– Куда?

– Пошевеливайтесь! – Эллисон подтолкнула Спенсера к двери, схватила и потащила за собой покачивающегося Дэвиса. – Садитесь в мою машину! – скомандовала она Спенсеру, закрывая за собой дверь квартиры. Плевать на подглядывающих соседей, подумала Эллисон. Прежде всего во всем виновата сама Энн.

Она втолкнула Дэвиса на переднее сиденье и так свирепо взглянула на Спенсера, что он покорно забрался на заднее.

Включила зажигание, выжала педаль сцепления, и машина рванулась по дороге. Пассажиры проявили мудрость и на протяжении всего пути даже не делали попытки завести разговор.

Клиника находилась недалеко от дома Энн, и через десять минут они подъехали к ее воротам. Пять минут было сэкономлено за счет превышения скорости и нарушения правил безопасности.

– Куда это мы? – пробормотал Дэвис.

– Вылезай! Нам нужно в это здание. Когда все трое выбрались из машины, Эллисон взяла Дэвиса за руку и буквально потащила его к слабо освещенному входу, предоставив Спенсеру следовать за ними.

Запертая дверь клиники привела ее в ярость. Она отчаянно забарабанила кулаками по стеклу.

– Откройте! – закричала она.

– Энн, – отважился было Спенсер.

– Я сказала, чтобы вы заткнулись! – бросила она через плечо.

На шум в вестибюль вышла несколько перепуганная сестра. Она приоткрыла на дюйм дверь:

– Простите, но время визитов прошло. Наши пациенты спят…

– Мне надо сейчас! – проговорила Эллисон, оттолкнула сестру и вошла, таща за собой Дэвиса. – Эти мужчины – со мной.

– Извините нас, – вежливо сказал Спенсер, проходя мимо ошарашенной сестры. – Она расстроена, – пояснил он.

Эллисон прошествовала к палате Энн и распахнула дверь. Включив свет, она подтолкнула Дэвиса, и он, спотыкаясь, ввалился в комнату в тот момент, когда Энн открыла глаза и заморгала, реагируя на свет.

– Что здесь происходит? – спросила она, садясь в постели. – Дэвис? Что ты здесь делаешь? Эллисон?

– Эллисон?! – в один голос переспросили мужчины.

Дэвис устремил воспаленные глаза на больничную пациентку. Он узнал ночную рубашку Энн, – Энни? – спросил он фальцетом. Энн укоряюще посмотрела на Эллисон:

– Эллисон, я готова убить тебя! У меня сейчас такой безобразный вид. Ведь ты обещала, ты…

– Да помолчи ты! Вся эта каша из-за тебя! – прикрикнула Эллисон.

Кажется, впервые в жизни Энн спасовала перед сестрой. Никогда в жизни она не видела, чтобы глаза Эллисон полыхали таким ярко-зеленым пламенем. Ее сестра пребывала в ярости.

Эллисон наставила палец на сестру.

– Дэвис, это Энн. Ей увеличивали размеры бюста. Она хотела сделать тебе сюрприз, чтобы ты не знал об этом до тех пор, пока все не закончится. Поэтому и попросила меня в течение нескольких дней выдавать себя за нее.

Дэвис вытаращил на Энн глаза:

– Увеличивали размеры бюста? Ты хочешь сказать…

– Да. Ты рад? – робко спросила Энн. Дэвис закивал головой:

– Да-да, конечно… Только…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9