Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фата-Моргана - ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести)

ModernLib.Net / Брэдбери Рэй Дуглас / ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести) - Чтение (стр. 34)
Автор: Брэдбери Рэй Дуглас
Жанр:
Серия: Фата-Моргана

 

 


      — Баумхольтцер, где ты это взял? — спросил он, оторвавшись от кресла.
      Банкноты поступили в нью-йоркскую химчистку из филиала на Денебе XI. Управляющий пришел в состояние невменяемости и позвонил нам в ту же минуту, как пометил банкноты. Я рассказал все это Саксегаарду, и пару минут он жевал свой палец.
      — Он повсюду раззвонил об этом? — наконец спросил он.
      — Я внушил ему страх перед Объединенной Галактикой.
      — Хорошо. По крайней мере, у нас не будет финансовой паники — пока. До тех пор, пока управляющий не выйдет из себя по финансовым причинам. Ты, пропустил это через лабораторию? — спросил он, надеясь на лазейку.
      — Чернила и бумага правительственного происхождения. Даже контрольный зуммер не звенит, когда они проходят через аппарат. Фактически их можно тратить где угодно, если пропустить через контролер не больше одной банкноты одновременно.
      — Можно и не прибегать к таким предосторожностям. Откуда ты можешь знать, что не все банкноты в твоем бумажнике имеют тот же серийный номер? — спросил Саксегаард.
      Я покачал головой.
      — Я проверил.
      Саксегаард изучал банкноты чуточку дольше, потом уселся в кресло. Его рот растянулся в жалкую улыбку.
      — Баумхольтцер, — сказал он, — ты знаешь, сколько работы было проведено здесь к настоящему времени. Это мелочь, синекура. Никто, никто в здравом уме не может представить себе, что кто-то подделает деньги и потом удерет. И не потому, что Вселенная совершенна, существует определенный процент людей, которые когда-нибудь постараются это проделать, и аналогичный процент подслеповатых идиотов, которые примут любую раскрашенную бумажку за государственную валюту, из-за чего этот отдел и существует. Я видел в этом кабинете купоны на сигареты и карандашные рисунки. Видел первоклассные сертификаты бакалейных магазинов и автобусные транзитные билеты, но лишь потому, что те же слабоумные придурки по халатности не пропускают бумажки через контрольный аппарат.
      Ты думаешь, к счастлив на моей работе, Баумхольтцер? Я получаю приличное жалование, и ничто не заставляет меня потеть, чтобы его заработать. У меня не должно быть никаких тревог, — он вздохнул. — Но они есть, Баумхольтцер, есть. Пятнадцать лет я сижу в этом кабинете к жду того, кто изобретет дубликатер материи.
      Я тоже думал об этом, но наш лаборант что-то говорил о законе сохранения материи и энергии. Но все-таки ему было тяжело примириться с этими четырнадцатью банкнотами, одинаковыми, вплоть до пятнышка виски в одном углу, мозолящими ему глаза.
      Однако первое, что надо усвоить в таком деле, это не поступать необдуманно. Саксегаард тоже знал это, поэтому сказал:
      — Ладно, Баумхольтцер, отправляйся на Денеб XI и найди, у кого там дубликатер материи, или, если не дубликатор, то что-то, из чего получают вот это. — Он посмотрел на часы и закурил новую сигарету.
      Я закурил сигарету, но лучше бы я этого не делал. Жаркий туман Денеба XI промывал мои легкие, создавая ощущение дыма от хорошо прогнивших опавших листьев. Я медленно провел рукой по лицу, смахивая пот с бровей, и стряхнул его вместе с потом на руках.
      Денеб XI — это мир джунглей, с соответствующим климатом и насекомыми. Утомившись, я прислонился к стене и вяло хлопнул по насекомому, которое могло бы дать фору москитам Бразилии. Я с чувством выругался и с удовольствием стал обозревать столицу Денеба XI.
      Эта жемчужина в короне Объединенной Галактики казалась пестрой коллекцией строений, выглядевших так, как будто их застал высокий прилив. Эта столица — чье имя, если вам интересно знать, было Глаб — была также единственным городом на Денебе XI, что и делало ее для меня привлекательной.
      Я подозревал, что денебианцы даже колеса еще не изобрели. Судя по всему, кругосветное путешествие здесь можно было совершить только пешком. Так что проверка всех банков и магазинов электроники была не воскресной прогулкой. Мои ноги могли это подтвердить.
      Между моей спиной и стеной забралось насекомое и укусило меня. Я послал дубликаторы материи, безликих владельцев магазинов и управляющих банков в тот же липкий ад, размазал насекомое по стене и направился в бар.
      Интересная подробность о Денебе — местные жители до того примитивны, что практически все люди, занимающиеся чем-либо важным в Глабе, являются террестриальцами, или, по крайней мере, членами Террестриальной Федерации, в которую входит Денеб XI. Я не только нашел бармена, говорящего на объединенном галактическом, но и того, который знал, что такое «Том Коллинз». Это был просвет в тяжелом дне.
      Я поставил свой стакан на стол и повалился на стоящий рядом стул. Я мог бы быть относительно довольным человеком, если бы не осознание того, что через пару минут мне придется встать и вернуться к бесплодному труду. Мне нужно было отыскать того, кто покупал больше, чем обычно, электронных схем или завез их в недавнем прошлом.
      Банки тоже не лучше. В последнее время никто не пропускал больших сумм денег через их устройства, никто не приносил идентичные банкноты на исследование, никто не вкладывал денег с одинаковыми серийными номерами. Если же я спрашивал клерка, как прошли четырнадцать идентичных банкнот, мне отвечали, что, наверное, это случилось в смену Гарри, или Мо, или Макси. Любого, но не его. Я обнаружил семь неисправных контрольных сигнализаторов в пяти банках. Но, хотя я всю душу их них вытряс, банковские управляющие не помогли мне найти нужного человека.
      Я последний раз потянул «Тома Коллинза» и был готов идти, но когда я поднял взгляд, то увидел интересного типа, стоящего над столом.
      Это был террестриалец, но уже долго пробывший на Денебе, поскольку носил мешок из-под пшеницы, вроде одежды местных жителей. Его волосы цвета картофельного поля были разделены на пробор, завивались у висков и уходили за уши. В ушах торчали маленькие кусочки кости. Над глазами навис карниз из самых густых бровей, которые я когда-либо видел, а нос, похожий на шарик в пинг-понге, торчал из зарослей усов. Он стоял, около шести футов восьми дюймов роста, весом где-то около ста фунтов, весь промокший. Я откинулся назад и немного полюбовался зрелищем. Он уставился на меня, но, полагаю, ему надоело играть в гляделки, поскольку усы зашевелились, и привидение заговорило.
      — Господин Баумхольтцер? — голос звучал разочаровывающе нормально.
      — Правильно, — признался я.
      — Тот самый господин Баумхольтцер, который повсюду расспрашивает о копиях банкнот Объединенной Галактики?
      — Возможно. Что у вас за проблема, господин… э?.. — Я позволил беседе идти по освященной веками традиции.
      — Мангер, — произнес он. — Дуодецимус Мангер.
      — Это становится интересным, — сказал я, гадая, кого надо ругать за разглашение моего имени и утечку информации, Мо или Макси. — Почему бы вам не присесть, господин Мангер?
      — Боюсь, у меня нет времени, — ответил он взволнованным голосом. — Вы действительно господин Баумхольтцер, который занимается этим делом от департамента финансов?
      — Да, конечно, — ответил я. — Но в чем дело? Не вы же делаете эти копии, а?
      Это был основной вопрос, так как Мангер порылся в складках своего одеяния и подошел с коагулятором Мистраля, который нацелил мне в голову.
      — Я!
      Бармен с грохотом упал на пол, а я положил руки на край стола.
      — Давайте не будем принимать поспешных решений, — произнес я, прикидывая, смогу ли выхватить свой пистолет до того, как он расплавит мне мозги.
      Мангер покачал головой.
      — Просто не могу представить, как можно оставить вам жизнь.
      — Ну, давай попробуй, — сказал я, швырнул стол ему в живот и в тот же миг бросился на пол.
      Коагулятор изверг пламя и замумифицировал саженец в горшке позади меня. Стол разлетелся от удара об пол.
      — А, черт! — выругался Мангер и грохнулся со звуком, похожим на удар бильярдного кия о линолеум. Я с трудом поднялся над столом, ухитрился поднять руку и врезать ему по челюсти. Я промахнулся, но нашел коагулятор, который перелетел через зал и раскрылся, принеся в жертву всех клопов поблизости, после чего сразу вышел из строя.
      Мангер издал недовольное восклицание и стукнул меня по лицу. Я пошатнулся, и он ухватил меня руками за шею, но в этот миг бармен заорал, что, наверное, привлекло внимание, потому что с улицы в направлении бара затопали ноги.
      Мангер повторил недовольное восклицание и ударил меня другой рукой. На этот раз я отключился.
      Что-то мокрое коснулось моего лица. Я открыл глаза, рядом стоял бармен с мокрой тряпкой.
      — Все в порядке. Где он? — поинтересовался я.
      Бармен бросил на меня испуганный взгляд.
      — Он ушел. Убежал, когда я закричал. Я сразу подошел и стал приводить вас в чувство. Вы больше минуты были без сознания. Поэтому я подошел и стал приводить вас в чувство. А он убежал, как только я закричал, видите ли…
      — Куда он побежал, Галахад?
      — Я… я не знаю. У меня не было времени посмотреть, когда я закричал и подошел…
      — Хватит! — сказал я, оттолкнул его и выбежал в заднюю дверь. Вообще-то здесь не было и следа Мангера. Я проверил передний вход, но здесь собралась небольшая толпа и Мангер не проходил.
      Я вернулся в бар.
      — Ладно, — произнес я. — Еще «Коллинза». И не нужно мяты.
      — Ну, вы уж не обижайтесь на это! — сказал он.
      — Действительно, господин Баумхольтцер, не нужно волноваться из-за этого досадного происшествия, — сказал мне полицейский инспектор. Он откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на кончик сигары. — Этот человек явно ненормальный. По вашей жалобе мы заберем его через день или два, и он наверняка попадет в психобольницу.
      Я вздохнул. Мне было хуже, чем когда-либо. Я залез в карман и вытащил свой значок. Бросил его на стол.
      — Этот значок указывает на то, что я агент департамента финансов, так что не дурите меня, как рядового налогоплательщика. Я расследую здесь дело о фальшивых деньгах, а этот парень влип в него прямо по свои приметные уши. Теперь давайте действовать.
      Я не собирался подключать кого-либо к своей работе, но новости уже разошлись по городу, так что можно было уведомить и полицию.
      Брови инспектора поползли вверх.
      — Фальшивые деньги?
      Я мог слышать, как у него в голове крутятся извилины.
      — Аларик! — неожиданно закричал он. — Аларик! Принеси досье на Мангера!
      И инспектор повернулся ко мне со сладкой улыбкой на лице.
      — Мне очень жаль, господин Баумхольтцер. Боюсь, я невольно солгал вам. Понимаете, — говорил он, — мы получали много жалоб на Мангера, но он оказался очень богатым человеком. Он торговец или что-то в этом роде в туземной деревушке в глубинке, и раза два в Году он приходит сюда и устраивает бузу. Иногда он ранит людей, и я думал, это одно из таких дел. Но чтоб фальшивые деньги? Н-да-а!
      — Вот именно, — сказал я.
      Я подозревал, что инспектора беспокоило, как бы какая-то часть денег Мангера не навела на него. Тем не менее у меня не должно было быть никаких трудностей с инспектором. Он мог быть купленным, но не должен был оставаться таким. Во всяком случае, пока не начнутся проблемы.
      — Вы говорите, он торговец? — спросил я, стараясь убить время, пока не появилось досье. — Как это связать с дубликатором материи?
      — Дубликатор материи! — инспектор побледнел. — Вы хотите сказать, что эти фальшивые деньги идентичны настоящим?
      — Примерно так.
      — Не может быть!
      Он усиленно старался не рыться в кошельке и спрятать нервный взгляд.
      Наполните ванну грязью. Разведите под ней огонь, включите горячий душ и ныряйте. Барахтайтесь. Сделайте это, и вы получите точное представление о денебианских джунглях.
      Не забудьте о деревьях. Инспектор и я полдня прокладывали среди них дорогу, а я так и не видел деревьев — дождь был слишком сильным. Я был среди деревьев, и все же не мог их разглядеть, может потому, что каждый раз, когда я поднимался, я был в грязи. Я спотыкался, пока дождь не отмывал меня, а потом я ударялся о новое дерево и шлепался!
      Инспектор указывал дорогу и остановился только раз, чтобы свериться с картой и компасом. Он пылал рвением.
      В конце концов он протянул руку и остановил меня. Я поднял глаза и обнаружил, что дождь больше не извергается на меня, и одновременно я увидел крытую листвой крышу.
      — Убежище от дождя, — объяснил он. — Их строят туземцы. Это недалеко от деревни Мангера. Мы немного отдохнем и…
      Рот инспектора остался открытым.
      Я повернулся, и там, в глубине убежища, — стоял Мангер и пара туземцев, вооруженных копьями.
      — Счастливая случайность, да? — спросил Мангер, отвратительно усмехаясь. Он повернулся к туземцам и сказал что-то, что, клянусь, звучало так: «Почешите собаку», но что, видимо, означало «Позаботьтесь о нем ради меня, ребята» или нечто похожее, так как они двинулись на нас.
      Один из парней нацелил копье мне в живот, иначе я попытался бы сломать его, но инспектор был удачливее.
      — Я приведу помощь! — крикнул он и нырнул в грязь, как большая черепаха.
      Дикари, намереваясь задержать его, бросились следом, но инспектор обладал преимуществом в скорости, развившимся за долгие годы беготни. Туземец почти сразу понял, что перед ним превосходящий противник, вяло метнул копье и вернулся, шлепая по грязи.
      — Так, господин Баумхольтцер, действия вашего партнера спасли на некоторое время вашу жизнь, — сказал Мангер. — Теперь нам придется удержать вас в качестве заложника, на случай, если придет помощь.
      — Спасибо, — поблагодарил я.
      Я посмотрел на набедренную повязку моего стража. Она состояла из хорошо подобранных тысячекредитных банкнот.
      — Почешите собаку, быстро, — сказал Мангер, но на этот раз это явно означало: «Доставьте эту тушу в деревню, парни», поскольку именно это они и сделали.
      Джунгли откликнулись грохотом огромного барабана. В мерцании огня нагие фигуры качались и прыгали, а голые ноги шлепали по бревенчатой платформе в центре деревни. Ритм заставлял вибрировать платформу, и стало казаться, что дрожит воздух, и дрожь начала сотрясать мое связанное тело.
      — Брум! Бум!
      Скрипучий вой поднялся из их диких глоток, а отдаленные хижины вернули эхо примитивных воплей. Свет огня отражался от глянцевой кожи Дуодецимуса Мангера, который скинул официальное одеяние и надел простую набедренную повязку. Безмятежно стоял он рядом со мной, руки сложены на груди, и с грустью наблюдал за людьми, которыми правил. В отблеске огня он был столь же дик, как и они, и его величественное терпение сильнее слов говорило, что он их вождь.
      Мангер наклонил голову ко мне и заговорил:
      — Это поразительно, нелепо, что вам приходится быть с этими людьми, — произнес он. — Этот пикник, например. Они просят прощения у духа дерева. Зачем? Не знаю. Чертово дерево еще никогда не подводило.
      Он кивком указал на мощного великана джунглей.
      — Так нет, им надо каждую ночь перед тем, как я делаю дело, устраивать этот марафон. Они будут на ногах до рассвета, и утром я помру стоя, но мы насладимся этим мерзким танцем.
      Он с отвращением покачал головой.
      — Господи, я слишком долго хлебал это туземное пойло.
      Мангер потянулся к своей сигаре.
      Он был прав. Мы бодрствовали до восхода солнца, и весь этот гам не умолкал ни на мгновение. Я сидел, стараясь выяснить, где Мангер делал деньги и что было важного в дереве. Думаю, не нужно объяснять, что я не пришел ни к какому выводу. Барабан гремел как ненормальный. Если бы я мог освободиться, я бы схватил свой пистолет, который Мангер привязал к поясу, и пристрелил бы неистового барабанщика даже раньше, чем подумал бы о бегстве.
      В конце концов взошло солнце, и денебианцы прямо-таки взвыли. Ни Мангер, ни я не имели настроения вести светскую беседу. Он поднял меня и поставил на ноги.
      — Идемте, Баумхольтцер, — сказал он. — Теперь я вам открою, как это делается.
      — Благородно с вашей стороны показать мне это, — ответил я. — Полагаю, это означает, что меня уже не будет в живых, чтобы все рассказать.
      — Очень разумно. Мне нравятся люди, которые смотрят в лицо фактам.
      По бревенчатой платформе мы подошли к подножию дерева, в честь которого был устроен весь этот шум. Я еще не видел связи, но был готов ждать.
      Не пришлось. Во всяком случае, долго не пришлось. Мангер залез в маленькую сумку у пояса и вытащил банкноту. Я посмотрел на нее. Это была либо другая копия, вроде тех, что я принес в кабинет Саксегаарда, либо ее прародитель.
      — Я не использую тысячекредитные банкноты, за исключением случаев, когда туземцам нужны новые набедренные повязки, пояснил через плечо Мангер. — Пятидесятикредитки гораздо легче воспроизводить.
      — К черту, — сказал я. — Как же я вышел на вас?
      — Это была ошибка! — раздраженно ответил он. — За минуту я получал достаточно денег, я продавал их… хм… моим «контактам» за пятьдесят процентов стоимости. То, что вы нашли, было пробной партией для одного из моих бывших агентов, с излишней алчностью их потратившему.
      — Меньше слов, больше дела, — сказал я. Мне не нужно было даже гадать, что случилось с его «контактом», я горел желанием увидеть, как он собирается заставить дерево печатать для него деньги.
      — Ладно, — сказал он, вытащив из-за пояса мой пистолет. Обычно, я использую шум, производимый туземцами, но так будет гораздо эффективнее.
      В то же время, пока мы говорили, он сложил пятидесятикредитную банкноту в бумажный самолетик. Теперь он держал его в правой руке, готовясь бросить в дерево, а левой рукой поднимал мой пистолет. Болтовня туземцев позади нас смолкла. Большие листья дерева шевелились в тишине.
      Пах! Пистолет, выстрелил, и сложенная банкнота полетела к дереву. Ее несло в крону.
      Началась пальба. Еще и еще. И еще. Громче. Еще громче. И еще громче, пока не слышалось только «пах! пах! пах!».
      Банкнота летела обратно. За ней другая, потом целая группа, эскадрилья, армады бумажных самолетиков из пятидесятикредитных банкнот! Они раскидывались во все стороны от странно шевелящейся кроны дерева и разлетались по туземной деревушке.
      — Ну, что вы об этом знаете? — тупо спросил я, мой рот был открыт. В него влетел самолетик. Я вытащил его и осторожно развернул, уставившись на банкноту округлившимися глазами. Она казалась неподдельной как день. Вокруг меня туземцы сходили с ума, бегали и прыгали, хватали самолетики из воздуха и поднимали с земли, засовывали в приготовленные сумки.
      Мангер повернулся и посмотрел на меня.
      — Поразительно, не так ли? — вежливо спросил он.
      — Защитная мимикрия! — воскликнул я, неожиданно все осознав.
      Он кивнул.
      — Точно. Я нашел это дерево шесть лет назад. Я заблудился, пытаясь ускользнуть от тисков закона. Чтобы проложить себе путь, я замахнулся топором на это чертово дерево и чуть было не был оскальпирован. Ко мне отскочило пятьдесят топоров.
      — Но как мимикрия могла развиться до такой степени? Я слышал о мимикрии животных и насекомых, которые принимают вид опасных для жизни форм, но никогда ни о чем подобном.
      — Проверьте меня, — произнес Мангер. — С этим миром столетия назад контактировали эглинсы, пока террестриальцы не захватили эту федерацию. Они были великими маленькими экспериментаторами, эти эглинсы.
      — Гмм. Интересно смотрится, одно лишь дерево. Может, это была экспериментальная посадка. Это единственное дерево, да? — быстро спросил я.
      — Точно. Когда я подружился с туземцами и перенес сюда эту деревню, я заставил их прочесать джунгли в поисках другого, но его не было.
      — Черт возьми, и одного хватит. Ну и ситуация! Вы пугаете дерево шумом, и оно отделывается тем, что дублирует вещи, которые считает опасными. Господи!
      — Это я и сказал, когда ко мне отскочили топоры, — сказал Мангер. Осыпанный пятидесятикредитными банкнотами, он смотрел на меня и подымал мой пистолет.
      — Ну, Баумхольтцер, похоже, твой приятель не приведет помощь. Мне будет тебя недоставать.
      Он потянулся к спусковому крючку, а я стал покрываться испариной.
      Неожиданно с другой стороны деревни раздался взрыв криков. Пистолет отклонился, и несколько копий взвились в воздух.
      — Копы! — Мангер уставился на инспектора и его людей, выбиравшихся на открытое пространство из джунглей.
      — Должно быть, они подкрались, застав врасплох моих часовых!
      Мангер вновь поднял мое оружие.
      — Но все же я достану тебя!
      Я бросился на Мангера, надеясь, что он промахнется.
      Он не выстрелил, пока я не налетел на него. Мы катались по земле, я ухватил его, но он увернулся. Я наткнулся спиной на дерево, и в этот момент он выстрелил и промахнулся.
      Ну вот и все.
      Теперь мы сидим здесь, в космопорту Денеба XI, ожидая правительственный корабль, который забрал бы нас.
      Когда Мангер промахнулся, борьба закончилась по очевидной причине. У него не было шансов устоять против нас всех.
      Да-да, нас. Мангер и все сто шестьдесят восемь Я.
 
       (Перевод с англ. Белова Ю.)

Джордж Гамов
СЕРДЦЕ ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ

 
 
      — Нет, он не согласится! — в отчаянии воскликнула Верочка Сапожникова.
      — Мы попробуем его уговорить, — пытался утешить ее Стэн Саймус. Он был влюблен в Верочку.
      Она покачала головой.
      — Ему нужен прежде всего компаньон в обувном деле. Такому зятю он оставил бы все наследство. Как же ты, математик, станешь обувщиком?
      — Да, это трудно. Обувщиком мне не бывать, — грустно согласился Стэн. Он размышлял. — Вот если бы я был специалистом в другой области математики… Что такое тополог? Ума не приложу, как топология может способствовать производству или реализации обувной продукции.
      Вдруг он воодушевился:
      — Я не собираюсь терять любимую из-за того, что моя лента Мебиуса создана не для коммерции. Я ведь еще не рассказывал тебе о ней. Лента Мебиуса.
      — Что? — растерянно произнесла девушка.
      Стэн стал нетерпеливо рыться в ящике письменного стола.
      — Сейчас. Как я мог не показать тебе ее?
      Они были в его университетском кабинете. Он быстро нашел лист бумаги, ножницы и пузырек клея.
      — Смотри сюда, — сказал Стэн, отрезая полоску бумаги шириной около дюйма. Один ее конец он развернул на сто восемьдесят градусов и склеил концы. Получилось изогнутое бумажное кольцо.
      Верочка посмотрела на это кольцо, потом перевела взгляд на своего возлюбленного.
      — Это твоя профессия? — удивилась она.
      — Подожди-подожди, — Стэн подал ей ножницы. — Давай разрежем полоску посредине. Посмотришь, что получится.
      Верочка вздохнула.
      — Глупости какие. Я знаю, что может получиться. Два кольца. Так ведь?
      — А ты разрежь, — сказал Стэн.
      Верочка пожала плечами и выполнила то, что он велел. Когда ножницы прошли вдоль всей полосы, она вскрикнула, до того была удивлена. Получилось совсем не то, что она ожидала. Двух колец не было, на руке висело одно, но в два раза длиннее прежнего.
      Верочка взглянула на своего обожаемого математика.
      — Это что, колдовство? Что это за Мебиус?
      — Шведский математик, жил в девятнадцатом веке, занимался топологией. К сожалению, остальные его открытия не так легко продемонстрировать. А вот об этой полоске можно еще кое-что сказать. — Стэн быстро смастерил еще одно кольцо. — Теперь смотри. Предположим, я нарисую на этой полоске какие-нибудь фигурки. Попытайся пофантазировать. Допустим, полоска прозрачная, так что можно видеть нарисованные фигурки с обеих сторон. Теперь представь себе, что эти рисунки могут скользить по поверхности полоски.
      Верочка нахмурилась, пытаясь что-нибудь вообразить.
      — Смотри, — с восторгом сказал Стэн. — Они превращаются в свое зеркальное отражение всякий раз, как совершают полный поворот вокруг полосы.
      — Интересно, — пробормотала Верочка. Она была обескуражена таким количеством математики.
      — Обрати внимание, — приказал Стэн, на мгновение забыв, что говорит с нежной девушкой, на которой хочет жениться, а не со своими студентами. — Это очень важное свойство ленты Мебиуса. Оно может быть обобщено для трехмерного и даже для n-мерного пространства. Пожалуй, надо показать это в своей статье.
      — Это восхитительно, — растерянно шептала девушка.
      Стэн уже не слышал ее, его прорвало.
      — Между прочим, это свойство представляет не только академический интерес, — уверенно произнес он. — Я рассчитал, что где-то на Земле должен действовать трехмерный Эффект Мебиуса. Ты, конечно, понимаешь, к чему это может привести.
      — Конечно, — как эхо, ответила девушка.
      — Предположим, — говорил Стэн, лихорадочно черкая на ленте, — я изображу на одной из сторон полосы, например, человека и животное, которые смотрят друг на друга. Ты не должна забывать, что эта лента прозрачная. Ведь мы имеем в виду математические поверхности, которые не имеют толщины. Обе фигуры будут видны с каждой стороны бумаги. Я рисую этого изящного торреро и разъяренного быка во время решающей схватки.
      — Д-да, это уже интересно, — теперь Верочка кое-что понимала.
      — Так, — продолжал Стэн, полный лекторского энтузиазма, представь себе, что торреро побежал по полосе и вернулся к быку с противоположной стороны. В этом случае он вынужден убегать от быка, поскольку будет повернут к нему спиной. Так как эта позиция неудобна для битвы с быком, он должен будет снова пробежать вдоль ленты Мебиуса, чтобы попасть в подходящее положение.
      Верочка не слушала его больше. Она перебирала перчатки, потом в задумчивости поднялась и взяла сумочку.
      — Ты способен на многое, — мягко сказала она. — Но, дорогой, я не представляю, что будет с нами. Ты играешь с этими полосками Мебиуса, но не можешь использовать их принцип для переворота в обувном деле, и отец никогда не отдаст меня за тебя.
      Стэн вдруг спустился с небес на землю.
      — Да, конечно, — сказал он. — Но… если попробовать…
      Он не договорил. На лбу его резко проявились складки, и было видно, что Стэн серьезно задумался. Это продолжалось несколько минут, пока Верочка не заволновалась.
      — Стэн, что с тобой? — настороженно спросила она. — Стэн?
      — Я же могу? — радостно воскликнул он. — Я знаю как! Я устрою поворот Мебиуса для обуви. Поверь мне, это великолепная мысль — она перевернет всю обувную промышленность.
      Через час в апартаментах Верочкиного отца зазвонил телефон.
      — К вам доктор Саймус, — передал через интерком секретарь. — Он говорит, что хочет вам что-то предложить.
      — Пусть пройдет, — недовольно распорядился мистер Сапожников. — Сомневаюсь, — сам себе сказал он, — чтобы этот молодой человек мог придумать что-нибудь дельное. На уме одна женитьба.
      Он неохотно встал, все еще хмуря брови, когда вошел Стэн. Они пожали друг другу руки в знак приветствия.
      Стэн начал так:
      — Сэр, вы, наверное, в курсе, что любой человек — мужчина или женщина — имеют две ноги. Одна из них левая, другая правая.
      Мистер Сапожников посмотрел на него негодующе.
      — К чему вы клоните?
      — Я продолжу: это хорошо известный факт, — уверенно сказал Стэн. — Разве вы не чувствуете, как это удорожает производство обуви? Разве вам не приходится иметь два различных вида машин — один для правых, другой — для левых башмаков? Почему бы не делать проще — производить обувь только для одной ноги, например, для правой?
      К этому времени мистер Сапожников уже успокоился, ибо был уверен, что молодой человек не в себе, но опасности не представляет. Он позволил себе отпустить шутку в своем собственном стиле:
      — Конечно, а потом, я думаю, рекомендуем всем прыгать на одной ноге. Я правильно вас понял?
      — Нет, сэр, — серьезно сказал Стэн, не принимая юмористического тона. — Это не принесло бы нам прибыли.
      — В таком случае, что вы хотите сказать?
      Стэн попросил разрешения сесть.
      — Вы, наверное, знаете, что последние несколько лет я потратил на изучение математических возможностей поворота Мебиуса в трехмерном пространстве. Это довольно сложная вещь, поэтому я не буду затруднять вас объяснениями, это все равно не интересно. Ваша дочь тоже ничего не поняла. — Эти слова обидели мистера Сапожникова, но он промолчал. — Мои последние выкладки, учитывающие гравитационные непостоянства, наблюдаемые в отдаленных частях земной поверхности, показывают, что такой трехмерный Мебиусов поворот может осуществиться в диких районах верхней Амазонки. Кроме того, в Южной Америке недавно побывала биологическая экспедиция, и ее открытия еще раз подтвердили мои предположения. В долинах реки обнаружены два различных вида улиток: с левыми и правыми витками раковин.
      По всему было видно, что мистеру Сапожникову надоел этот разговор. Он строго сказал:
      — У меня слишком много дел, Саймус. Вы говорите сущую ерунду, не имеющую никакого отношения к обуви.
      — Трехмерный поворот превращает вещи в их зеркальные отражения, — терпеливо объяснял Стэн. — Ведь как раз правый башмак является зеркальным отражением левого и наоборот. Вы сможете отобразить один от другого, если доставите его в соответствующее место в верховьях Амазонки. Именно такое явление, вероятно, и произошло с улитками, обитающими в этой местности. Тогда вы будете производить продукцию только на правую ногу и превращать половину ее в левую, отправляя на Амазонку в пункт поворота. Я думаю, что об экономии машин, рабочей силы и полнейшем совпадении пар мне говорить не нужно.
      — Друг мой! — восхищенно воскликнул мистер Сапожников, вставая со стула и горячо пожимая руку молодого ученого. Если и в самом деле вам удастся проделать это, то не сомневайтесь, я отдам вам руку дочери и сделаю вас… младшим компаньоном в моем бизнесе.
      Оправившись после сильного возбуждения, он более здраво заключил:
      — Мебиус или не Мебиус, свои обещания я выполню только тогда, когда вы вернетесь с Амазонки с грузом превращенной обуви. Текст контракта вы сможете взять с собой — в дороге будет время его изучить. Мы подпишем его, как только вы прибудете сюда с доказательствами. Мой секретарь проводит вас в аэропорт и передаст контракт и пробную партию обуви. Всего хорошего, желаю удачи!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40