Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Охотники Красной Луны (№2) - Уцелевшие

ModernLib.Net / Научная фантастика / Брэдли Мэрион Зиммер / Уцелевшие - Чтение (стр. 7)
Автор: Брэдли Мэрион Зиммер
Жанр: Научная фантастика
Серия: Охотники Красной Луны

 

 


При этих словах Дэйн бесшумно поднялся и двинулся вдоль стены, держа кружку и аккуратно обходя столики. В голове у него звучал голос из кристалла, оставленного Вилкишем перед загадочной смертью или исчезновением. «Странное белое существо». Впервые за все время его посещений таверны в полдневные часы, когда все население Раналора ищет тени и передышки, он наконец-то услышал нечто ценное. Вот уже несколько недель вся их четверка обитала в Раналоре, осторожно отыскивая следы происшествия на базе Содружества. Но пока им не удавалось наткнуться даже на крошечную деталь. Словно разверзлась земля и поглотила пропавших.

Так что теперь ценен был любой след. Даже такой расплывчатый, как эта полдневная болтовня какого-то пьяницы о странном белом существе. Дэйн подождал, пока не зазвучит тот же голос, и наконец разглядел говорящего. Это был раздражительный старикашка с седыми волосами и загорелым, сморщенным лицом.

— Как же ты сподобился узреть такое диво? И был ли ты трезв при этом? — послышался его насмешливый голос.

— И трезвый был, и жаждой охваченный, и уставший от трудов, — сказал первый — высокий крепкий мужчина с натруженными мускулами и упрямым лицом, одетый как погонщик костли. — Я очищал свое поле от кустарников для последующего сева, а эта… это существо перелезло через ограду, схватило теленка и исчезло, не успел я и крикнуть. Это было ужасно. Ничто не двигается так быстро. Ни рашас, ни грант, ни птица! И оно было белым! Белым, вот как твои волосы, белее, чем глазной белок! — Он откинул голову назад, припал к кружке, вытер пену с губ и воинственно уставился на остальных.

— А с чего ты решил, что это Звездный Демон? — спросил старик.

— А что же это еще? Может быть, ты мне скажешь?

— Белый — цвет чистоты, цвет обители блаженных, — сказал третий сидящий за столом мужчина. Он был маленький и франтовато выряженный в расшитую куртку, в шапку с перьями и плюмажами, зелеными и розовыми. — Это мог быть и не Звездный Демон. Случается, что и животные рождаются белыми. Почему ты решил, что это демон?

— По тому, как оно двигалось, — упрямо настаивал первый. — Ни одно животное не двигается так быстро. Я не первый год сражаюсь с рашасами, отгоняя их от моего скота, и все знаю об их повадках. И если это не Звездный Демон, то кто? Ведь у него же было шесть лап!

Они уставились на него полувстревоженно-полунасмешливо.

— Это чересчур, — сказал старик. — Ну сам посуди. Ты увидел что-то, а поскольку не хочешь признать, что не сумел убить это, то толкуешь о Звездном Демоне. Существуют животные белые и чрезвычайно свирепые; их можно встретить в джунглях. Так что ты видел рашаса-уродца.

— А ты покажи мне рашаса на шести лапах! Или гранта! Я говорю тебе: это был не рашас, а двигалось это быстрее гранта… — Дэйн представил себе свирепое, высокоразумное, проворное существо, хищника, — …гораздо быстрее гранта. И у него было шесть лап! — И он с вызывающим видом уставился на слушателей.

— Ежели оно двигалось так быстро, как ты успел сосчитать количество лап? — спросил старик, но третий мужчина, настоящий щеголь, тихо сказал:

— Нет, послушайте. Вот что мне рассказывал Копьеносец. Он как-то несколько миль шел по следу чудовища, у которого было больше лап, чем четыре. И все они были какие-то неправильные. Вот, может быть, он и увидел то же существо, что и Копьеносец. Но это было дальше, у Великого каньона. Ты говоришь, что у него было шесть лап? Единственное большое существо с шестью лапами, которое я видел, — это вот такой жук. — Он показал рукой на столе. — Может быть, это какой-нибудь ненормально большой жук из Великого каньона? Или что-то в этом роде!

— Оно ничуть не походило на жука, — сказал фермер. — Скорее уж на гранта, только с длинным приземистым телом, примерно вот такой высоты, — он отмерил высоту от пола, — и с длинным хвостом. И движется оно быстро и прямо. Ты же знаешь, как подбирается грант — боком, с опущенной головой. Ну так это существо двигалось прямо, оно сграбастало теленка и мгновенно скрылось. Ты же знаешь, как грант убивает: низко опустив голову кусает, сбивает с ног, а затем вцепляется в горло. Ну так это подлетело прямо, как разъяренный ганджир, взвыло, сграбастало теленка и утащило его, еще мычащего. Теленок был большой, но только скорости это существу не убавило! — Он ошарашенно покачал головой и жестом заказал еще пива. — Ну уж если та тварь не демон, я и не знаю, кто же еще!

— А я так думаю, что все-таки ты слишком долго был на солнышке, — фыркнув, сказал старик; но щеголь недоверчиво покачал головой, отчего затрепетали его плюмажи.

— Нет, дед, вряд ли. За Великим каньоном слышно: среди бела дня налетают Звездные Демоны и утаскивают народ; хотя я всегда думал, что они появляются только по ночам. До чего же наш мир докатился?

— Прошу прощения, добрые люди, — сказал Дэйн, подходя к их столику и показывая официанту, снующему между столиков, чтобы тот принес сюда кружки со свежим пивом, — я не смог удержаться и подслушал ваш разговор. Я путешественник, прибыл издалека… — он намеренно заговорил плохо, коверкая карамские слова, — …но по дороге мне доводилось слышать о людях, исчезнувших после встречи со странным белым существом, которое принимают за демона. Это правда, что видели не одно такое создание?

К нему обратились три пары глаз, а франт сказал:

— А, это ты служишь телохранителем у тех торговцев ювелирными изделиями из Райфа — гиганта и его компаньона? Но я думаю, о таких вещах ты слышал не в Райфе. Потому что похищения людей и скота среди бела дня Звездными Демонами происходят дальше вниз по Великому каньону, близ Пешилора. Обратились за помощью к ордену Анкаана, и с Божьей помощью нескольких чудовищ убили, а остальные исчезли. Вот одно из таких, должно быть, и напугало нашего фермера и утащило теленка. А там за ними охотились на протяжении двух лун; жуткие истории рассказывают: о людях, сожженных огнем, насланным на них демонами, о целых деревнях, унесенных внутри громадных металлических повозок.

— То же самое мне и Копьеносец рассказывал, — сказал фермер. — И сказал, что мне повезло, коли существо забрало только теленка, а не одного из моих детей. — Он содрогнулся. — Надеюсь, его выследят и убьют! Хозяин Притваи может говорить все, что ему угодно, но нам, деревенским жителям, хватает забот с рашасами и грантами и с урожаем, который каждый год сжигает солнце, чтобы тут еще и Звездные Демоны свалились на нашу голову! И что тогда толку от жрецов, если они не могут отогнать демонов?

— Демоны, демоны, надоело слушать болтовню об этих демонах, — пронзительным, дрожащим голоском сказал старик. — Я еще раз говорю, что та белая штука, которую ты видел, — просто необычный рашас, а хозяин Притваи толкует об этих демонах лишь для того, чтобы оправдать те издержки, которые мы понесем, если пригласим орден Анкаана охранять нас! Почему-то они не озаботились тем, чтобы выследить того рашаса, который отнял у меня сына десять лет назад! Никто не обратился в орден Анкаана, а оттуда не прислали ни одного копьеносца! Зачем такие хлопоты из-за одного рашаса, сказали мне.

— Он прав, — сказал щеголь. — Рашасов слишком много, всех не перебьешь. Но ведь не виноват же орден Анкаана в том, что в мире существуют рашасы.

— Ха! — сердито сказал старик. — Всех их, может, и не убьешь, но вот если бы орден включился в работу, а к нему бы присоединились и те, у кого рашасы отняли детей, то по крайней мере в окрестностях города было бы безопасно! Если бы мы действительно этим занялись, то в долине вообще бы не осталось рашасов, мы бы отогнали их высоко в холмы, а то и в Великий каньон! И орден Анкаана со всеми их заковыристыми разговорами о том, что святые, дескать, даровали право на жизнь и рашасам, должен их всех истребить до последнего когтя, вот что я скажу! И мы можем это сделать, если возьмемся!

— И кто же тогда будет гонять с наших полей диких ганджиров и оленей? — с беспощадной логикой спросил щеголь. — Рашасы убивают их, мы убиваем рашасов, и так без конца, как говорит хозяин Притваи.

— Эх вы, городские, — фыркнул старик. — Вы живете за стенами, и если рашас уносит фермерского сына, то вы пожимаете плечами и толкуете о неизбежном зле в этом мире, но своих-то детей вы рашасу не отдадите! Вот и Первые Люди так же толкуют о великой жизненной цепи — когда всем известно, что рашасы не трогают ни их самих, ни их яиц!

Дэйн не стал вмешиваться в спор, понимая, что так ничего не добьется. По карте он знал, что город Пешилор находится вниз по реке от Раналора, за Великим каньоном, где водопад Громовая Кузница обрушивается в Глаз Мира, как называют здесь это место, то есть в громадное, окруженное горами море посреди суши, как раз на месте одного из тех жутких кратеров, что так поразили Дэйна, когда он впервые увидел их из космоса.

Он вышел на улицу, ощущая, как солнце проникает сквозь веки, а жарой опаляет, как из открытой печи. Между домами нависали белые тенты, призванные уберечь человека от жары днем и от злобного влияния звезд ночью. На некоторых из наиболее узких улиц по тем же причинам смыкались друг с другом крыши соседних домов. Дэйн не переставал изумляться тому, что люди здесь так боятся неба. И уже сам, пересекая открытое пространство, съеживался под куполом неба, словно истинный абориген.

И дело тут было не в той внезапной волне жары, обрушивающейся на голову и плечи, хотя это само по себе достаточно скверно. Солнечные лучи проникали даже в дырки сандалий. Утрамбованная земля под ногами раскалялась, как сковородка.

На самом деле Раналор состоял из двух городов. Эта таверна располагалась в человеческом секторе; на возвышенности раскинулся город Первых Людей, и дома их с плоскими крышами призваны были максимально сконцентрировать в себе все то тепло, которое с таким трудом переносили люди, создающие свои постройки так, чтобы свести тепловой нагрев к минимуму. Дэйн вжал голову в плечи и торопливо юркнул под следующий тент.

Город Первых Людей, ящерообразных, появился раньше, как припомнил Дэйн, окруженный жалкими деревушками тех, кто работал на них, и обширными полями несъедобных для них растений. Позднее нижний город разросся дальше по долине, став пристанищем для мирного оседлого племени скотоводов и земледельцев, которые обменивали меха и другую свою продукцию на искусно сделанные железные и стальные предметы, производство которых оставалось монополией ящеров. Затем пришло время Варварского Вторжения и — святого Аассио.

В конце затененной улицы Дэйн вышел на открытую рыночную площадь. Он накинул на голову капюшон куртки, прикрывая голову от солнца, хотя ему и не нравилось, что из-за этого сужался круг обзора. В воздухе плыл несмолкающий звон колокольчиков ганджиров, беспокойно томящихся в этой жаре. Уличные торговцы расхваливали свои товары, вопили и божились на тысячи ладов купцы, неистово отстаивая свою цену.

Марш прищурился, глядя на ярко освещенный тротуар, и пожалел, что аборигены не дошли до изобретения солнечных очков. Он стал пробираться между будок и ковров. Фермеры торговали продуктами, ювелиры предлагали свои изделия. Проходя мимо ювелирных рядов, Дэйн увидел экзотические «драгоценные камни из Райфа», те самые, которые четверо путешественников привезли с собой. Дэйн и Аратак провели на рынке несколько дней, Марш стоял рядом с ящером в позе телохранителя, с вызовом поглядывая на людей, пока его друг торговался с местными ювелирами; затем Аратак свернул торговлю, значительно пополнив запас местной валюты, и отпустил Дэйна, щедро одарив его, чтобы тот смог заняться настоящим делом — прислушиваться к разнообразным разговорам в этом человеческом муравейнике.

Марш продвигался вдоль рядов оружейников, ткачей, сапожников и охотников, торгующих мехами самых различных расцветок, даже редкими белыми шкурами грантов. Это напомнило Дэйну об агрессивно настроенном фермере, у которого украли теленка. Он проходил мимо резчиков по дереву и камню, музыкантов и рассказчиков, собиравших под своими тентами небольшие группы слушателей, мимо путешествующих торговцев с их пряностями, травами и парфюмерией, мимо предсказателей судеб, продающих амулеты и прочие побрякушки, приворотные зелья; мимо дюжин рядов других торговцев, о товарах которых Дэйн просто понятия не имел.

И над всем этим гомоном и суетой возвышалась сверкающе-белая статуя святого Аассио с распростертыми лапами и слепыми мраморными глазами; квадратная морда ящера торчала из капюшона, длинная мантия скрывала все остальное, оставляя свободными лишь благословляющие конечности.

Каменный идол был стар. Он стоял здесь со дня основания города. Тысячу лет назад, а то и больше, с низовьев реки нахлынула орда кочевников, набросившись на деревни мирных селян. Тогда-то и появился святой Аассио, проповедуя мир воинственным кочевникам и предотвращая резню. Кочевники осели здесь, в долине, основав огромный человеческий город, продолжавший расти по мере того, как караванные пути, сходившиеся сюда, к броду, несли в эти места цивилизацию и устанавливали торговые связи. Первые Люди города на холме также почитали святого Аассио; мифология Бельсара-4 была полна таких «святых» — ящерообразных, явившихся из неведомых миров, чтобы жить среди людей и нести им мудрость и цивилизацию. И Раналор был не единственным городом, основанным таким святым.

Дэйну припомнился один из изученных им материалов:

«Ящерообразные оказали на обезьяноподобных Бельсара глубокое и благоприятное влияние. Легенды о святом Аассио, разоружившем варварские орды во время вторжения в Раналор, и о святом Иояччо, остановившем лучников завоевателя Ашраку, являются фундаментом развития цивилизаций в тех регионах, где почитают этих святых. Проповеди, привнесенные тем или иным „святым“, их смиренная жизнь и заслужившая всеобщую жалость смерть являются ключевыми моментами в понимании моральной и философской культуры Бельсара; хотя ранние этапы жизни этих святых явно мифологизированы в связи с тем, что изначально они жили в Обители Блаженных, принятой сознанием всех обитателей планеты, оба святых, очевидно, являются реальными историческими фигурами. Заслуживает внимания тот факт, что в культуре обезьяноподобных Бельсара не было ни одного святого-человекообразного».

Аратак, разумеется, был особенно заинтригован фигурами бельсарийских святых-философов, и запомнил множество из высказываний Аассио и других святых; в частности святого Зийямойя из далекого Райфа; и эти высказывания — по крайней мере на публике — теперь заменили постоянные ссылки на Божественное Яйцо.

— Мудрость едина, — заметил Аратак, когда Драваш упрекнул его из-за подмены. — И это подтверждается тем фактом, что не только Божественное Яйцо, но также святой Зийямойя и святой Иояччо говорят одинаково.

Как обычно, Дэйн, несмотря на жару, замедлил шаг, оглядывая впечатляющую фигуру в рясе из мрамора.

На фоне жары, шума и гама было что-то успокаивающее в этой сильной и располагающей к благожелательности скульптуре. Марш с удивлением подумал, что если бы он даже и не знал, чья это фигура, то все равно бы понял — это святой; если не приглядываться к морде ящера, то фигура напоминала ему гипермодернистскую статую святого Франциска, виденную им однажды в Сан-Франциско — также с раскинутыми руками, в монашьей рясе, благословляющего гавань. В мозгу быстро промелькнула строфа из бельсарийской поэзии, процитированная Аратаком: «Для нас пришли святые на солнце пострадать, хотя в Обители Святых холодный сумрак».

Что ж, у святых своя миссия, а у него — своя. Стряхнув оцепенение, Дэйн двинулся по шумной рыночной площади, размышляя о тех разговорах, которые он услышал в таверне.

Белое. Быстрее, чем грант. Шесть ног — а это редкость даже в мирах Содружества. Определенно, существо не местного происхождения. Демоны со звезды, уносящие людей и животных. Хорошо бы об этом сейчас рассказать Дравашу.

Заметив впереди голубую тунику, он приветственно поднял руку, но тут же увидел, что это не господин Ромда, а другой член ордена Анкаана, худощавый угловатый человек, движущийся с грацией танцора. Изможденное лицо его украшал ястребиный нос. Он равнодушно отсалютовал Дэйну, переместил смертоносное копье из одного положения в другое тем же точным элегантным движением, которое уже было знакомо Маршу, и широким шагом двинулся по площади. Дэйн замешкался, раздумывая, не поспешить ли ему за ним и не порасспросить ли о Звездных Демонах, против которых, похоже, и призывали выступить орден Анкаана. Но Копьеносец уже скрылся из виду, так что легче было справиться обо всем у господина Ромды, который, проявляя интерес к пареньку Джоде, раз или два по-приятельски заглядывал в дом, где остановились Аратак и Драваш.

Дэйн добрался до противоположного конца рынка и окунулся в благодатный сумрак улицы Странников, в район, где дома на короткий срок сдавались в аренду, как это называл про себя Дэйн, путешественникам и торговцам. Драваш и Аратак сняли такой дом для себя и своих «слуг» — Дэйна, Райэнны и юного Джоды, — и никому в голову не приходило расспрашивать, действительно ли они являются торговцами ювелирными изделиями из Райфа. А ведь если бы они на самом деле были купцами, то это торговое предприятие могло принести значительную прибыль: отправляя их в дорогу, Совет Протекторов собрал в Содружестве огромную коллекцию драгоценных камней, больших и малых, весьма распространенных в мирах Содружества, но редких и дорогих здесь, на Бельсаре. На доходы от продажи они могли бы прожить здесь в роскоши до конца своих дней. Марш надеялся, что этого им делать не придется.

Дом, снятый для них Дравашем, возведенный из дерева и кирпича, с плоской крышей, имел внутренний дворик; тут была жилая часть для людей и для тех самых недочеловеков, которых Драваш нанял для черной работы. Дэйн, Райэнна и Джода занимали отдельную комнату с плоской тростниковой крышей на столбах, с небольшим фонтаном, а стены были завешены пологом из грубой ткани, не пропускающей по ночам внутрь насекомых. Дэйн находил помещение мрачноватым, да и жившие здесь ранее недочеловеки не отличались особой чистоплотностью, зато тут было прохладно и тихо.

Солнце спустилось достаточно низко, так что часть внутреннего дворика оказалась в тени, и Райэнна с Джодой работали здесь, около длинной стены. Райэнна серьезно отнеслась к своей новой обязанности; она часами учила парня основам того причудливого квазидзюдо своей планеты, которое называла «искусством заставлять нападающего поражать себя». Вдобавок она заставила Марша обучать парня основам каратэ и, кроме того, фехтованию.

«А он набрался мастерства», — подумал Дэйн, наблюдая за Джодой и Райэнной, отрабатывающими оборонительные движения. Возможно, потому, что он не боялся все-таки ее так, как отца, а она не била его и не насмехалась над ним; да и в поведении его больше не проявлялась смесь тупого раболепия и вызывающего нахальства, так отталкивавших Дэйна вначале. Интенсивные тренировки позволили забыть о былой неловкости.

— Нет, нет, — сказала Райэнна. — Ты по-прежнему продолжаешь отступать в тот самый момент, когда обязан нападать! Вот смотри… — Она сделала резкий выпад, и он дрогнул, не сумев совладать с собой.

«Должно быть, когда-то он попал в такую ситуацию, что чуть не расстался с жизнью. Многие подростки после этого ведут себя вызывающе. А он стал еще более застенчивым. Побои не исцелят от трусости, а именно на это рассчитывал отец».

Райэнна остановилась, не закончив движение. И сказала с мягкостью, которая удивила Дэйна:

— Джода, ну разве ты не понимаешь, что на самом деле я не собираюсь ударить тебя? А я не оборонялась, посмотри. И ты должен был поймать меня на этом вот так… — Она потянулась, чтобы взять его за руку, но парень съежился и убрал руку.

— Но вчера ты ударила меня, — сказал он, оправдываясь. — Вон до сих пор синяк!

Райэнна не выдержала и открыла рот для резкого отпора:

— Придет время, и ты наткнешься на того, кто действительно захочет ударить тебя, и если ты не подготовишься… — начала она, но с видимым усилием подавила раздражение и продолжила уже спокойно: — В общем, тебе лучше отправиться тренироваться на песок и попрактиковаться в падениях, чтобы ты понял — падение не так уж болезненно, как ты полагаешь. Твой самый злой враг не синяки, которые ты получаешь, а страх перед этими самыми синяками.

По-прежнему съежившийся и надутый Джода отправился на противоположную сторону двора, а Райэнна, вытерев лоб одним из своих цыганских шарфов, подошла к Дэйну.

Марш, провожая Джоду взглядом, сказал:

— Неужели он так безнадежен?

— Не совсем, — возразила Райэнна. — Но, разумеется, он совсем не вписывается в культуру, подобную здешней.

— А я думаю, — сказал землянин, понизив голос, чтобы его не слышал юноша, который теперь упорно практиковался в падениях на кучу мягкого песка, — что он не вписывается ни в одну культуру мира.

— Почему ты так не любишь его, Дэйн?

— Сам не знаю. Он какой-то… — Марш подыскал нужные слова, — …противный. Двусмысленный. Саркастический. Я просто не могу его видеть, вот и все.

Райэнна пожала плечами:

— Этот мир враждебен любому, кто не обладает мужеством или не владеет боевым искусством, чтобы встретить его лицом к лицу. И как бы ты ощущал себя, если бы всю жизнь тебя окружала только враждебность? Ты бы тоже тогда стал агрессивным и двусмысленным, как это только и может проявиться у подростка.

Однако Дэйн горячо возразил Райэнне, заявив, что вряд ли какие-либо события могли заставить его стать столь несносным.

— Вся проблема в том, — резко ответила его подруга, — что у тебя отсутствует воображение. И этим ты здорово смахиваешь на отца этого бедняги; ты презираешь его за то, что он не такой храбрый, как ты! Но ведь если бы он родился в цивилизованном мире, то учился бы сейчас в каком-нибудь университете и стал бы ученым, астрономом или кем-то другим, тем, что соответствует его талантам и интересам! И он был бы совсем другим юношей! И я просто помогаю ему выжить! Почему бы тебе не присоединиться ко мне, вместо того чтобы проявлять враждебность?

Дэйн сердито сказал:

— А может быть, лучше, если я буду держаться подальше от него! — И что это Райэнна вдруг взялась так защищать этого парня? Вот уж не подозревал, что у нее наличествует материнский инстинкт! Это вовсе на нее не похоже. Помолчав, он добавил: — Такое ощущение, что все время мы проводим в ссорах из-за этого парня!

Ее лицо смягчилось.

— Но ведь это же не так, не правда ли? Извини меня, Дэйн. — Она взяла его за руку. — Надеюсь, ты не ревнуешь? Господи, да он же еще ребенок!

«Ревную? Ну нет», — подумал Дэйн, вернее, не совсем так, хотя и правда, его раздражает то, сколько времени и энергии Райэнна тратит на юношу; и, соответственно, меньше времени остается для него самого.

Сжав ее руку и прикоснувшись щекой к ее щеке, он сказал:

— Но ведь ты не станешь отрицать, что, все время занимаясь им, ты меньше бываешь со мной, не так ли, любимая?

Подняв глаза, она улыбнулась знакомой, только ему предназначенной улыбкой и пробормотала:

— Нам надо подумать, как быть в такой ситуации.

Джода же, очевидно краем глаза наблюдавший за ними, увидел, что внимание Райэнны от него отвлечено и потому вновь подошел к ним.

— Ты не покажешь мне тот прием еще раз? Теперь я попытаюсь провести его, не отступая.

Райэнна кончиками пальцев коснулась губ Дэйна и прошептала:

— Позже, — жутковатым эхом отозвалось ее слово в его диске.

Она улыбнулась Джоде и, взяв вырезанную из дерева саблю, которой они пользовались на тренировке, двинулась к затененной гладкой площадке.

Когда парень встал в оборонительную позицию, она тут же принялась поправлять его.

— Нет, — сказала она. — Ноги поставь шире. Вспомни, что я говорила тебе о нахождении точки равновесия тела; ты не бери пример с меня — я женщина, и у меня вес распределен по-другому. Найди собственный центр тяжести. А вот теперь я нападаю… — Она двинулась вперед, медленно опуская саблю. — Тебе же надо просто сделать нырок, чтобы я по инерции продвинулась дальше, и затем… — Она позволила нанести ей «ранение» в живот. — А теперь попробуем проделать это на нормальной скорости, хорошо?

Ее деревянная сабля мелькнула в воздухе, обрушиваясь на его голову. Он отскочил в сторону, но деревянная сабля успела больно стукнуть его по руке; парень завопил и схватился за запястье.

— У меня не получается, — захныкал он. — Я слишком неповоротливый! Я никогда не научусь!

— Ерунда, — рявкнула Райэнна и тут же добавила с терпеливой ободряющей улыбкой: — Ведь сейчас-то ты получил удар по руке, а не по голове, не так ли? Уже достижение.

Парень нервно потрогал шрам на голове и кинул на Дэйна тот самый вороватый взгляд, который так не нравился землянину. «Ну почему он не смотрит в глаза? Он ведет себя так, словно ждет, что я его ударю, и из-за этого мне действительно хочется ему врезать!»

— Ну, уже поздно, — сказала Райэнна, — и я проголодалась. Отправляйся мыться.

— Где Драваш и Аратак? — спросил Дэйн. Этот парень с его тренировками вновь отвлек его от необходимости побыстрее донести до внимания Драваша важные новости, которые он услышал; опять парень мешает работе, для которой они сюда прибыли. Марш бросил взгляд на Райэнну.

— Драваш принимает солнечную ванну на вершине этой печки, — сказала Райэнна, указывая на центральную часть дома, которой люди избегали из-за невыносимой жары, — а Аратак, разумеется, в воде.

Джода хихикнул. Страсть к купанию становилась тайным пороком Аратака. Несмотря на дождь в первый день, когда они приземлились, тот самый дождь, который ввел Дэйна в заблуждение относительно местного климата, на этой планете было гораздо суше, нежели в мире Аратака, и, несмотря даже на трансформацию кожного покрова, ящер чувствовал себя здесь неуютно. Тут не существовало болот с серной грязью, обожаемых Аратаком на родине, и он принялся купаться в небольшом, чисто декоративном бассейне, украшающем жилище. Такое поведение протозавра могло бы показаться аборигенам эксцентричным, если не скандальным, и потому купания держались всеми в секрете. Марш подозревал, что недочеловеки шепчутся по этому поводу между собой, но кто их станет слушать, кроме тех же недочеловеков, так что тут беспокоиться не стоило. Тем не менее Дэйну было бы спокойнее, если бы Аратак купался по ночам.

— Пойдем разыщем их, — сказал он. — Я кое-что разузнал.

Райэнна понимающе кивнула и обратилась к Джоде:

— Бери свою саблю и практикуйся в нанесении ударов по этому бревну, как я тебе показывала. И так до ужина.

Парень отошел, а Дэйн и Райэнна двинулась к главной части дома. Женщина на тренировки надевала мужской костюм — несколько раз обернутую вокруг тела юбку и короткую куртку с капюшоном, предназначенную для ношения дома; но, кроме того, когда предстояло много двигаться, она тугой лентой перетягивала грудь. Выходя же в город — а это случалось редко, — она носила местный женский костюм, состоящий из длинной тесной юбки, стесняющей движения, из накидки сверху и множества побрякивающих амулетов. На жаре при постоянных тренировках она обильно потела, и теперь ее волосы слиплись и скрутились в мелкие тугие колечки по всей голове. Дэйн смотрел, как она своей раскованной походкой идет по двору, такая родная и близкая, а смуглая кожа и темные волосы добавляли таинственности и возбуждали. Несмотря на то, что они вместе довольно долго, она так и оставалась для него загадочной и, видимо, таковой останется навсегда. И он раздраженно подумал, что вот только сейчас, да и то ненадолго, они остались наедине с тех пор, как Райэнна принялась тренировать парня. Он взял ее за руку, задержал на момент и тут же вздохнул. Дело было важнее; надо поскорее повидать Драваша с Аратаком. Ящерообразные и так уже уверовали, что обезьяноподобные готовы из-за своих обезьяньих склонностей к сексуальным играм забросить любую, самую важную работу в мире, и Дэйн не собирался подливать масла в огонь.

Райэнна улыбнулась, очевидно угадав его мысли, но кивнула в сторону «печки»; они еще ни разу не заходили внутрь. Оттуда пахнуло жаром, как из открытой духовки; это было любимое место Драваша.

Огромный черный швефедж безмятежно возлежал внутри, прикрыв внутренними прозрачными мембранами свои круглые глаза. Он или спал, или находился на связи с Громкоголосым.

— Я кое-что услышал на рынке, — начал Марш, и Драваш тут же встревоженно подскочил.

— Рассказывай, рассказывай. Но, очевидно, вам не очень уютно в этом помещении. Может быть, лучше пойдем к Аратаку. Я уверен, — добавил он с прискорбием, — что он опять по непонятной мне привычке погружает тело в холодную воду. Мне кажется, в один прекрасный день мы обнаружим, что он там просто растворился.

Они двинулись к декоративному садику, полному сочных, похожих на кактусы растений, высаженных в центре внутреннего двора; рядом располагался декоративный прудик, выложенный мозаикой, на поверхности которого подобно фиолетовым и голубым звездам расцветали огромные водяные цветы, и среди этих цветов Дэйн разглядел большие глаза друга, тело которого целиком находилось под водой. Драваш нетерпеливо подозвал его, и Аратак нехотя выполз на мраморный бортик.

— Если ты закончил свои сибаритские занятия по услаждению кожного покрова… — начал было Драваш.

Аратак мирно сказал:

— Вы неправильно понимаете меня, коллеги. Я просто медитирую и размышляю о мудрости…

— О которой, надеюсь, еще ничего не сообщали твои святые, — сказал капитан, и Аратак изумленно вытаращился на него.

— Нет, на самом деле я размышлял о мудрости блаженных святых, которые выбрали для своего вечного пребывания прохладную подземную обитель. И божественная мудрость действительно извещает, что для совершенной медитации необходимо отыскать наиболее благоприятное местоположение для тела, и величайшая из мудростей — поместить свой мозг в тот божественный край. И следовательно, выискивая совершенный покой, я на самом деле привожу свой ум в состояние священного блаженства…

— Да сохранят нас святые! — Драваш так яростно заморгал своими складками, что Дэйн встревожился, как бы ящера не хватил удар. — Ты уже нашел оправдание в религиозном прецеденте своим отвратительным слабостям! Но пока ты лежал здесь, в этой… — Он кашлянул, заметив угрожающий взгляд Аратака, и поправился: — …в этой священной и блаженной медитации, наши коллега-человекообразные, подобно святым, страдали под солнцем на рынке и вернулись не с пустыми лапами. Послушаем?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18