Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Покоренный корабль

ModernLib.Net / Нортон Андрэ / Покоренный корабль - Чтение (стр. 5)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр:

 

 


      Он не вернулся к себе на койку. Магнитные донышки контейнеров удерживали их на поверхности стола, как толстые подошвы ног прилипают к полу, если их прижать покрепче. Теперь все уже привыкли к невесомости и условиям космического перелета. Но Тревису приходилось подавлять свою неприязнь к кораблю: он не выносил тесноты, привык к просторам. В одиночестве ему легче: не нужен такой строгий контроль за собой.
      Путешествие в прошлое ему понравилось. Доисторический мир дик, но он понимает эту дикость. Корабль – совсем другое дело. Ему казалось, что в маленьких каютах, узких коридорах и на лестницах все еще чувствуется запах смерти, что чуждость этого корабля – более страшная опасность, чем саблезубый тигр или мамонт.
      Когда-то он считал, что хочет больше узнать о древних. Хотел разгадать загадки по обломкам керамики и наконечникам стрел, найденным в пыльных пещерах. Но те древние – его далекие родственники; те же, что построили этот корабль – вовсе нет. На одно-два мгновения клаустрофобия охватила его, он почти потерял контроль над собой, ему захотелось бить в стены кулаками, выбраться из этого заключения на воздух, к свету – на свободу.
      Но за этими стенами нет света и воздуха, только свобода пустоты – или то загадочное гиперпространство, что сокращает расстояния между звездами. Тревис боролся со своим воображением. Он не мог выдержать картины корабля, висящего в пустоте, где, вероятно, нет даже застывших точек света – звезд, где нет ничего постоянного и прочного.
      Путешественники могли только надеяться, что корабль доберется до порта, на который его нацелил умирающий пилот. Но ведь курс был установлен двенадцать тысяч лет назад, может быть, и больше. Какой порт выдержит такое время? Двенадцать... пятнадцать тысяч лет... Слишком долгий период для воображения обычного человека. В это время на земле еще не были построены первые поселки со стенами из глины, не была засеяна первая полоска земли, человек еще не превратился из бродяги в домохозяина, собственника земли. Какими были тогда апачи? А белые? Бродячие охотники, искусно пользующиеся копьем и ножом, преследующие добычу. Но именно тогда эти чужаки построили корабль, путешествовали в космосе не только между планетами одной системы, они летали от звезды к звезде!
      Тревис пытался представить себе их будущее, но мысли его все время возвращались к потребностям настоящего. Ему хотелось постоять под солнцем и на ветру, да, даже в пустыне, где ветер горяч и полон пыли. Это желание острое, как боль... боль?
      Он сжал руками живот. Резкая неожиданная боль пронзила внутренности, и, конечно, она не от тоски по дому. Боль физическая и очень реальная. Он согнулся вдвое, стараясь облегчить боль, каюта затягивалась туманом. Боль прошла, Тревис распрямился и тут же ощутил ее снова. Вот и все. На второй попытке ему не повезло.
      Ему удалось встать, придерживаясь за стол, когда начался третий приступ. Потом пытка кончилась, оставив его всего в поту. А когда начался четвертый приступ, он уже был в коридоре, добрался до убежища, которое искал, и тут его наконец вывернуло.
      Тревис не мог поверить, что два глотка жирного желе способны так ослабить человека. Он с трудом дотащился до кают-компании и апатично опустился на стул. Больше всего ему хотелось воды – смыть грязь во рту, затушить жжение в горле. Канистры насмехались над ним, он не смел к ним прикоснуться, зная, как мало осталось драгоценной жидкости.
      Некоторое время он сидел у стола, радуясь прекращению боли. Потом взял контейнер с желе. Нужно обозначить, что это яд. Он проверил только два контейнера. Сколько еще пригодных удастся найти?
      Остается только пять таблеток концентрата, считая ту, что он спрятал. Ничто не превратит пять в десять – или в двести. Если они хотят дожить до своей неведомой цели, придется воспользоваться пищей чужаков. Но Тревис не мог сдержать дрожи рук, когда открывал крышку квадратного ящичка. Может, он слишком торопится, взявшись за новый образец сразу после катастрофических последствий предыдущего? Но он знал, что если не сделает это сейчас и здесь, на третью попытку его не хватит.
      Крышка снялась, и Тревис увидел внутри сухие красные кубики. На ощупь нечто среднее между черствым хлебом и сухим печеньем. Он принюхался. Впервые запах показался ему отдаленно знакомым. Так пахнут тонкие хрупкие маисовые лепешки. И так как этот запах вызывал приятные воспоминания, Тревис откусил даже охотно. Несколько мгновений назад он бы не поверил, что это возможно.
      Кубик раскрошился, как пшеничный хлеб, и Тревису показалось, что и вкус тот же, вопреки необычному цвету. Он прожевал и проглотил. И хоть пища была сухой, жжение после желе прекратилось. Так вкусно, что он решился проглотить еще несколько кусков. Прикончил первый кубик, потом второй. Наконец, по-прежнему держа в руке ящичек, он закрыл глаза, уставшее тело требовало отдыха.
      Он едет верхом. Перед ним открывается вход в каньон Красной Лошади, в воздухе пахнет можжевельником. Пролетела птица – его глаза следуют за ее полетом. Орел! Мощная птица кругами поднимается в безоблачное небо. И вдруг небо больше не синее, оно черное, и это не чернота обычной ночи. Межзвездная чернота. Звезды увеличиваются, его несет к ним сквозь черноту...
      Тревис с трудом раскрыл глаза и разглядел перед собой фигуру в синем. К нему склонилось худое изможденное лицо, с запавшими щеками и темными пятнами под холодными серыми глазами.
      – Росс! – апач поднял голову с рук, поморщившись от боли в шее.
      Мэрдок сидел против него, переводя взгляд от контейнеров чужаков на Тревиса и обратно.
      – Так вот чем ты занимаешься! – в голосе его звучали обвинительные нотки, почти гнев.
      – Ты сам сказал, что это работа для самого заменимого.
      – Хочешь втихомолку стать героем! – обвинение слышалось совершенно ясно.
      – Пока не очень-то получается, – Тревис оперся подбородком о кулак и взглянул на контейнеры. – Пока что я проверил только три.
      Росс прикрыл глаза. К нему вернулся обычный самоконтроль, хотя Тревис не сомневался, что тот по-прежнему враждебно настроен.
      – И каковы результаты?
      – Номер один, – Тревис указал на контейнер, – слишком сладко, похоже на похлебку, но, несмотря на вкус, остается в тебе. Вот этот номер два, – он похлопал по жестянке с коричневым желе. – Им можно только волков травить. А вот это, – он указал на ящичек с красными кубиками, – вот это хорошо.
      – Долго ты этим занимаешься?
      – Один попробовал в прошлый период сна, два – в этот.
      – Яд? – Росс взял контейнер с желе и заглянул в него.
      – Можешь сам попробовать! – гневно сказал Тревис, услышав в голосе Росса скептическую нотку.
      Росс поставил контейнер.
      – Поверю тебе на слово, – согласился он. – А как насчет этого? – он стоял перед шкафом и теперь повернулся, держа в руках круглую мелкую банку. Открыть ее оказалось труднее, но когда это наконец удалось, внутри обнаружились маленькие шарики в желтом соусе.
      – Знаешь, похоже на бобы, – заметил Росс. – Ни разу не видел корабль, на котором в том или ином виде в меню не оказалось бы бобов. Посмотрим, похожи ли они на бобы по вкусу, – он набрал полный рот и задумчиво начал жевать. – Бобы... нет... я бы сказал, скорее капуста... с какими-то приправами. Но неплохо, совсем неплохо!
      Тревис обнаружил, что в глубине души надеется: бобы плохо подействуют на Росса, ну, не так, как желе, – такого он никому не пожелает! Просто это докажет Мэрдоку, что не так-то просто испытывать пищу...
      – Ждешь, чтобы меня вывернуло наружу, – Росс улыбнулся.
      Тревис вспыхнул и еще больше смешался, поняв, что выдал себя. Он отодвинул ящичек с хлебными кубиками и с вызовом выбрал новую цель – высокий цилиндр, в котором что-то плескалось.
      – Двум смертям не бывать, – заметил Росс. – Как это пахнет?
      Открытие хлеба подбодрило Тревиса. Он с надеждой принюхался и тут же отдернул от носа цилиндр: из отверстия пошла пена.
      – Может, там жидкое мыло, – предположение Росса не очень-то помогло. – Лизни, приятель, у тебя только один живот на службе родине.
      Тревис, подгоняемый насмешкой, лизнул – подозрительно и опасаясь неприятных последствий. Но, к его удивлению, пена, чуть сладковатая, не производила такого отвратительного впечатления, как желе. Скорее приятно, и жажда проходит. Он набрал полный рот, проглотил и напряженно сидел, ожидая, когда в животе вспыхнет фейерверк.
      – Хорошо? – спросил Росс. – Ну, не могут же тебя все время преследовать неудачи.
      – Особой удачи тоже нет, – Тревис закрыл цилиндр, из которого продолжала выпирать пена. – Мы живы... но летим неизвестно куда.
      – Ты прав. Немного информации о нашей цели было бы полезно и утешительно.
      – Планета тех, кто построил этот корабль, не может сильно отличаться от нашей, – Тревис повторил слова, высказанные ранее Эшем. – Мы без труда дышим их воздухом, можем есть их пищу.
      – Двенадцать тысяч лет... Знаешь, я могу это произнести, но в реальности это для меня ничего не значит, – враждебность Росса либо исчезла, либо отодвинулась на второй план. – Слова произносишь, но не хватает воображения... понимаешь, о чем я?
      Тревис, которому наступили на больную мозоль, немного посидел, сдерживаясь, потом ответил:
      – Немного. Я четыре года провел в университете. Мы теперь не все время ходим в одеялах и перьях.
      Росс взглянул на него, в холодных серых глазах мелькнуло удивление.
      – Я не это имел в виду... – он улыбнулся, и впервые в его улыбке не было ни превосходства, ни насмешки. – Хочешь правду, приятель? Я получал образование – до проекта – очень трудным путем. Никаких университетов. Но ты ведь изучал занятие шефа – археологию, верно?
      – Да.
      – Что же значат для тебя двенадцать тысяч лет? Ты имел дело со временем в больших дозах.
      – Для нашей истории это большой период – от пещер до современности.
      – Да, задолго до египетских пирамид, до того, как человек научился писать и читать. Так вот, двенадцать тысяч лет назад звезды принадлежали этим парням в синем. Но готов биться об заклад, они их не удержали! На нашей планете ни одна страна, даже Китай, не прожили так долго. Цивилизации поднимаются, а потом... – он щелкнул пальцами. – Капут. Другие занимают их место. Так что, может быть, когда прилетим в порт, о котором говорит Ренфри, ничего там не найдем. Или нас ждет что-то совсем другое. Либо то, либо другое. Только я бы предпочел, чтобы нас ничего не ждало.
      Тревис вынужден был согласиться с логикой этого рассуждения. Допустим, они прилетят в порт, который перестал существовать. И улететь оттуда не смогут: они не умеют управлять кораблем. На весь остаток жизни они превратятся в космических изгнанников.
      – Мы еще не умерли, – сказал Тревис.
      Росс рассмеялся.
      – Несмотря на все наши усилия? Да, таков должен быть наш воинский клич! Пока человек жив, он борется. Но неплохо бы все-таки знать, надолго ли мы заперты в этом корабле, – в последних словах не звучал обычный дерзкий тон; как будто и его тщательно поддерживаемый самоконтроль начинал сдавать.
      В конце концов их эксперименты оказались вполне успешными. Крекеры, которые Тревис упрямо продолжал именовать "хлебом", пена и капуста-бобы Росса без труда переваривались внутренностями человека. К этому перечню они добавили липкую пасту с консистенцией джема и вкусом бекона и еще что-то похожее на печенье. Несмотря на кислый вкус, от которого сводило рот, есть можно было. Осмелев, Тревис взял контейнер с жидкостью и отпил. Жидкость имела металлический привкус, но вреда не принесла.
      Вдобавок к этим экспериментам младшие члены невольного экипажа старались стать как можно более полезными Эшу и Ренфри в их исследованиях. Техник находился в постоянном раздражении. Он проводил часы в рубке, изучая механизмы, которые не смел разбирать для более подробного исследования, как ему ни хотелось этого. Однажды утром – по крайней мере на часах Ренфри было десять, эти часы были их единственным способом наблюдения за временем – Тревис сидел за техником, когда произошло долгожданное изменение. Такое, при котором не нужно было молиться. Нужно
      было действовать.
      Обычную тишину нарушил резкий звук – возможно, какое-то предупреждение. Ренфри схватил маленький микрофон корабельной связи.
      – Привяжитесь! – он отдавал распоряжения с растущим возбуждением. – Тревога! Возможно, мы садимся. Привяжитесь!
      Тревис схватил защитные ремни своего кресла. Внизу, должно быть, легли на койки. Снова вибрация – он уверен, что не ошибается. Корабль ожил.
      Последующее описать было просто невозможно. Два этапа. Первый – водоворот странных ощущений, похожих на то, что они испытали, когда корабль перемещали во времени. Ослабев, Тревис откинулся на спину, глядя на экран. Все это время он был пуст. Но тут его глаза что-то отметили, и он воскликнул:
      – Солнце!
      В черном пространстве виднелся желтый огонек.
      – Но не наше, – поправил его Ренфри. – Мы закончили прыжок. Теперь полет в системе...
      Желтовато-красный огонек уже уходил за край экрана. У Тревиса создалось впечатление, что корабль медленно поворачивается. Теперь, когда исчезло яркое солнце, он увидел слабую светлую точку. Она оставалась на месте.
      – Что-то говорит мне, парень, – неуверенно сказал Ренфри, – что именно к ней мы и направляемся.
      – Земля? – Тревис ощутил прилив надежды.
      – Земля, может быть, но не наша.

9

      – Сели, – голос Ренфри, тонкий, хриплый, нарушил тишину рубки управления. Руки его протянулись к щиту и бессильно упали. Он не управлял посадкой, но казался совершенно истощенным усилиями.
      – Домашний порт? – губы Тревиса пересохли. Посадка оказалась не такой изматывающей нервы и тело, как старт с Земли, но все равно пришлось нелегко. Либо корабль был лучше приспособлен к организму чужаков, либо они закалялись в тренировках и многочисленных полетах. Иначе такое не выдержишь.
      – Откуда мне знать? – вспыхнул Ренфри. Он вновь пришел в раздражение.
      На экране, их окне во внешний мир, снова небо. Но не обычное земное голубое небо, которое Тревис знал и которое так стремился снова увидеть. Синева, близкая к зелени, как бирюза, добываемая в холмах. Что-то в этом небе было холодное, враждебное.
      На открытом пространстве виднелось сооружение с ярко выраженным металлическим блеском. Но гладкий изгиб тускло-красной поверхности заканчивался рваным краем на сине-зеленом фоне неба. Очевидно, что это давно уже развалина.
      Тревис отвязался и встал на ноги, тело его с трудом принимало вернувшуюся тяжесть. И хоть он не любил корабль, стремился выбраться из него, сейчас ему совсем не хотелось выходить под это бирюзовое небо и исследовать руины, столь хорошо видимые на экране. И именно из-за этого нежелания он решил пойти туда.
      В конце концов все собрались у выхода. Ренфри возился с внутренней дверью, потом они прошли к наружной. Техник оглянулся через плечо.
      – Шлемы надели? – голос его гулко отдавался в шлеме в форме пузыря Тревиса. Пузырь плотно соединялся с костюмом. Эти шлемы обнаружил Эш. Он испытал их, готовясь к выходу в неизвестное. Внутри находились кислородные баки. Принцип их действия остался непонятен Ренфри, но чужаки пользовались ими, и теперь придется довериться им.
      Открылся наружный люк. Ренфри выбросил лестницу и повернулся, чтобы спускаться по ней спиной вперед. Каждый, выходя из люка, быстро оглядывался.
      Внизу на многие мили расстилалась жесткая белая поверхность. На ней кое-где виднелись тускло-красные сооружения с металлическими стенами в форме треугольников и квадратов. В центре каждого сооружения заключалось пространство, обозначенное черными кольцами. Ни одно из красных сооружений не казалось целым, а посадочное поле – если это посадочное поле – имело такой вид, словно им давно уже не пользовались.
      – Еще один корабль, – Эш взмахнул рукой, голос его донесся до Тревиса через коммуникатор шлема.
      И верно, за одним из сооружений, примерно в четверти мили, высился второй шар. А за ним Тревис увидел третий. Но нигде ни признака жизни. Ветер, легкий, ласковый, касался обнаженных рук.
      Они спустились по лестнице и остановились у основания собственного корабля, не зная, что делать дальше.
      – Подождите! – Ренфри схватил Эша за руку. – Что-то движется – вон там!
      В корабле отыскалось и оружие; сейчас все держали странные пистолеты, такие же, какой был у Росса при его первой встрече с Тревисом. Подул ветер и принес обрывок давно погибшего растения, ударил его о бок корабля и унес в каком-то ужасном танце.
      Но действительно, что-то показалось из основания ближайшей к ним красной башни. Тревис, увидев, как разворачиваются большие кольца, замер. Змея? Огромная змея, головой уже дотягивается до их стоянки, а хвост все еще в развалинах здания.
      Он прицелился в разворачивающиеся кольца. Но Ренфри ударил его по руке, отведя ствол бластера. И тут апач заметил то, что Ренфри увидел раньше: змея не живая, в ней нет плоти, шкуры, тонких костей, она из какого-то искусственного материала.
      Новые кольца механически разворачивались, выползали из дверей, за которыми скрывалось, казалось, бесконечное тело змеи. Она приближалась рывками, останавливаясь, и снова двигаясь, словно длительное ожидание чуть не вывело ее из строя. Вблизи стало видно, что она движется на ногах-стебельках. Четыре верхних отростка тесно прижались к корпусу; на том месте, где должна быть голова, качался стержень, напоминающий антенну.
      Неровная походка со многими остановками создавала впечатление неисправности, ржавости и изношенности, распада от времени. Сколько она ждала? Четыре землянина отошли от корабля, уступая проход странному посетителю из башни.
      – Роботы! – неожиданно сказал Росс. – Это роботы! Но что они собираются делать?
      – Заправлять, я думаю, – ответил Эш, а не Ренфри.
      – Верно! – техник устремился вперед. – Но есть ли у них горючее – сейчас?
      – Будем надеяться, что хоть немного осталось, – мрачно ответил Эш. – Мне кажется, мы здесь не задержимся. Идемте на борт.
      Угроза застрять здесь, если корабль заправится, поднимется и оставит их на планете, вызвала у них состояние, близкое к панике. Они бросились к лестнице и начали подниматься. Но когда все добрались до люка, Ренфри остался около него, рассказывая о действиях роботов.
      – Я думаю, сейчас присоединили эту трубу – под нами. Не вижу, что делает этот ходячий робот, может, просто стоит на случай неприятностей. Что-то движется по шлангу, он раздувается! К нам на корабль что-то подают.
      – Заправочная станция, – Эш оглядел развалины зданий и посадочное поле. – Какой размах! Тут могли обслуживать сотни, даже тысячи кораблей. И так как их невозможно заправить все одновременно, значит, был флот, – в голосе его звучало удивление, – флот, масштабы которого нам трудно себе представить. Мы были правы: это галактическая цивилизация. Может, она достигала соседних галактик.
      Но глаза Тревиса были устремлены на разбитую вершину башни, из которой вышли роботы.
      – По внешнему виду похоже, что туг давно уже никто не бывал, – заметил он.
      – Машины будут действовать, пока не износятся, – ответил Ренфри. – И мне кажется, что эти близки к остановке. Сев, мы привели в действие механизмы. Роботы начали выполнять свою работу – может быть, в последний раз. Когда они еще этим занимались? Бездействие могло тянуться долго, большую часть этих двенадцати тысяч лет, о которых вы все время говорите. Империи умирают медленно. Но я не стал бы проверять. Машины у этих чужаков хорошие, и материалы получше наших.
      – Я хотел бы взглянуть на внутренности одной из этих башен, – задумчиво проговорил Эш. – Может, там есть записи, что-нибудь такое, что можно расшифровать.
      Ренфри покачал головой:
      – А я не стал бы. Мы можем взлететь, прежде чем вы вернетесь на корабль. А... Роботы возвращаются! Мы готовы к старту.
      Они закрыли наружный люк, потом внутренний. Ренфри по привычке отправился в рубку. Остальные трое легли на койки. Последовало короткое ожидание, потом новый старт. На этот раз они не потеряли сознание и выдержали, пока не оказались в космосе.
      – А что теперь? – несколько часов спустя они набились в кают-компанию, чтобы провести бесцельное совещание о будущем. Так как все могли только гадать, никто не ответил на вопрос Ренфри.
      – Я когда-то читал книгу, – вдруг с некоторым смущением, словно он нарушил приличия, сказал Росс, – в ней рассказывалось, как какой-то голландский капитан поклялся, что обязательно обогнет мыс Горн на одном из старых парусных судов. Он призвал на помощь дьявола и так и не вернулся домой – и многие столетия продолжает плавать.
      – Летучий Голландец, – сказал Эш.
      – Ну, мы-то не можем призвать дьявола, – заметил Ренфри.
      – Неужели? – Тревис думал, что он рассуждает про себя, но увидел, что все с удивлением смотрят на него.
      – Ну, что за дьявол? – поторопил его Эш.
      – Мы пытаемся извлечь знания из этого корабля – это не наши знания, – Тревис говорил запинаясь, он пытался облечь в слова свои неопределенные мысли.
      – Стервятники, получающие свою заслуженную закуску, – подытожил Эш. – Что ж, если продолжить твою мысль, что-то в этом есть. Запретный плод знаний. Эту идею так давно поместили в сознание человечества, что она до сих пор сохраняется, как ощущение вины.
      – Поместили, – задумчиво повторил Росс. – Поместили...
      – Поместили! – подхватил Тревис, и разум его совершил очередной скачок; он еще не привык к таким внезапным прорывам интуиции. – Кто поместил?..
      Он оглянулся вокруг – на корабль, их транспорт к одновременно тюрьму.
      – Эти?
      – Они не хотели, чтобы мы о них узнали, – торопливы заговорил Росс. – Вспомните, что они сделали на базе красных: проследили все их посты и все уничтожили. А что, если у них были контакты с первобытными людьми нашей планеты? Они внушали мысли... и преподнесли такой страшный урок, что о нем помнили все последующие поколения.
      – Есть и другие легенды, кроме Летучего Голландца, Росс, – Эш поерзал на своем сидении. Стулья корабля не позволяли удобно сидеть человеку. – Прометей и огонь – человек, который посмел украсть знания богов и использовать их на благо человечества и вечно страдал за свою дерзость. Хотя человечество воспользовалось ее плодами. Да, кое-что подтверждает эту теорию, – его оживление росло. – Может быть... всего лишь, может быть... мы узнаем правду!
      – Порт заправки давно покинут, – напомнил Тревис. – Может, ничего от их империи и не осталось.
      – Ну, что ж, главный порт мы еще не нашли, – Ренфри встал. – Когда доберемся до него – я не стану настаивать, но если мы доживем до конца путешествия, может быть, сумеем и вернуться. Конечно, – он постучал пальцами по косяку двери, – конечно, если сильно повезет.
      – Каким образом? – спросил Эш.
      – Должен существовать какой-то указатель курса, может, запись на ленте. Когда произведем окончательную посадку, можно будет попытаться запустить корабль в обратном направлении. Но между нами и Землей сотни "если", и мы не должны очень надеяться.
      – Еще вот что, – задумчиво добавил Эш к этой слабой надежде. – Я изучал наши находки. Если сумеем прочесть их записи, на некоторых могут оказаться указания по руководству кораблем.
      – А где вы найдете Розеттский камень? [Розеттский камень – базальтовая плита с параллельным текстом на греческом и древнеегипетском языках, найденная близ города Розетта; дешифровка иероглифического текста Розеттского камня положила начало чтению древнеегипетских иероглифов] – возразил Тревис. Он не мог поверить, что возможен хоть один из этих двух выходов. – У нас же никакого общего языкового наследия.
      – Разве математика везде не та же самая, независимо от языка? Два плюс два всегда четыре, не так ли? – удивился Росс.
      – Покажите мне хоть один символ на этих листах, который хоть отдаленно напоминал бы земные математические знаки, – Ренфри был настроен пессимистично. – Во всяком случае, пока мы в космосе, я не стану вмешиваться в работу механизмов.
      Пока мы в космосе. Сколько еще будет продолжаться полет? Второй этап путешествия в никуда показался им гораздо тяжелее первого. Они почему-то были убеждены, что у них только одна цель, что первая же посадка окажется и последней. Но короткая остановка для дозаправки свидетельствовала, что полет предстоит долгий. Единственным способом отмечать время у них оставались часы Ренфри. Эш записывал дни, отсчитывая часы. Прошла неделя после посадки для заправки. Затем еще два дня.
      Чувствуя необходимость хоть чем-то заняться, они пытались разгадать загадки корабля. Эш сумел привести в действие рекордер, через который пропускали провод с записью, и тем самым открыл даже не новый мир, а миры. Монотонная речь, сопровождавшая картины, ничего не говорила землянам. Но сами картины – и какие картины! Трехмерные, цветные, они позволяли заглянуть в непостижимую жизнь сложной цивилизации, расцветшей вокруг многих звезд.
      Расы, культуры, и только третья их часть – гуманоиды. Неужели это подлинные записи? Или просто вымысел для развлечения экипажа в долгие часы полета? А может, отчеты о каких-то операциях? Они могли строить любые догадки, глядя на экран маленькой машины.
      – Если это был полицейский корабль, и мы видели записи подлинных происшествий, – заметил Ренфри, – тогда у них были проблемы, – он был поглощен зрелищем битвы в каких-то наполовину затонувших джунглях. Враг был представлен белыми амфибиями, обладавшими способностью удлинять части своих тел, заманивая противника в ловушку. – С другой стороны, – продолжал он, – возможно, это всего лишь рассказы типа Поднимем-Дух-Наших-Парней-В-Синем. Откуда нам знать?
      – Одна запись, которую я обнаружил сегодня утром, нам лично более интересна, – Эш порылся в плоском контейнере, в котором хранились провода-записи. – Посмотрите-ка, – он вынул провод с записью битвы в джунглях и вставил новую катушку.
      И они увидели небо, серое, покрытое густыми облаками. Поверхность усыпана снегом, таким, как на их родной планете. По этой поверхности двигался небольшой отряд в знакомых синих костюмах. Костюмы отчетливо выделялись на серо-белом фоне.
      – Тебе что-нибудь это говорит? – спросил Эш у Росса.
      Мэрдок склонился вперед, внимательно разглядывая картину.
      Их четверо, лысых гуманоидов в синих костюмах. Другой одежды на них нет, и Тревис вспомнил замечание Росса о качествах этого необычного материала. Шлемов на головах нет. Двигаются чужаки осторожно.
      Изображение мигнуло и быстро сменилось. Зрители ухе к таким сменам привыкли. Теперь они видели туже самую местность, должно быть, глазами одного из четверых. Картина резко опрокинулась: камеру направили вниз, в долину. Перед ними открылся длинный спуск, и перспектива искажена.
      Но не настолько, чтобы скрыть то, что хотел запечатлеть оператор. Внизу, на плоской равнине, наполовину погруженный в сугробы, лежал один из грузовых кораблей чужаков.
      – Не может быть! – удивленно воскликнул Росс.
      – Смотри дальше, – сказал Эш.
      До корабля далеко. Вокруг него двигались какие-то черные точки. Они перемещались по проложенной в снегу тропе. Ясно, что ею пользовались часто. Изображение снова мелькнуло, появился лед, огромная неясная ледяная стена, поднимавшаяся к серому небу. И прямо к этой стене вела протоптанная тропа.
      – Пост красных! Это он! А корабль, – Росс чуть не задыхался, – корабль участвовал в рейде против красных!
      Последний раз щелкнуло, и экран погас.
      – А где остальное? – спросил Росс.
      – Ты все видел. Если они и записали что-то еще, на этой катушке продолжения нет, – Эш потрогал цветной ярлычок, прикрепленный к контейнеру, из которого взял запись. – На этикетке ничего соответствующего этому нет.
      – Может, красные ответили им? Позже прикончили экипаж. Бактериальная война... – Росс пощелкал выключателем рекордера. – Вероятно, мы этого никогда не узнаем.
      И тут над головами, нарушив обычную тишину корабля, раздалось предупреждение из рубки, где находился Ренфри, сам себя назначивший на вахту:
      – Корабль готовится к очередному прыжку, приятели. Пристегнитесь! Мне кажется, скоро большой прыжок!
      Они заторопились к койкам. Тревис потянул защитные ремни. Что найдут они на этот раз? Еще одну станцию с роботами – или порт, конечную цель полета? Он подготовился выдерживать переход из гиперпространства в нормальное пространство-время, надеясь, что привычка на этот раз сделает испытание легче.
      Снова они прошли через переход, отрицающий законы природы и тяжело достающийся и телу, и разуму.
      – Впереди солнце, – Тревис, открыв глаза, услышал в коммуникаторе голос Ренфри. – Одна... две... четыре планеты. Мы как будто направляемся ко второй.
      Новое ожидание. Новый спуск в атмосфере, возвращение тяжести, вибрация стен и пола. И посадка, на этот раз с легким подпрыгиванием, как будто она не так хорошо контролировалась, как на заправочной станции.
      – Это что-то другое... – послышался голос Ренфри. Вид, открывшийся перед ним на экране, словно лишил его дара речи.
      Они поднялись в рубку и столпились у окна в новый мир. Должно быть, стояла ночь, но ночь, полная красноватого света, словно далекий пожар бросает в небо отблески своей ярости. И свет этот дрожит, как языки костра.
      – Их родная планета? – спросил Росс.
      Ренфри, глядя на игру света, ответил, как всегда, весьма осторожно:
      – Не знаю. Просто не знаю.
      – Попробуем взглянуть из люка, – Эш снова принял на себя руководство.
      – Может быть, вулкан, – предположил Тревис, вспомнив свой опыт в доисторическом мире.
      – Нет, не думаю. Я только одно могу вспомнить...
      – Знаю, – Росс уже начал спуск по лестнице. – Северное сияние!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10