Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сказительница

ModernLib.Net / Нортон Андрэ / Сказительница - Чтение (стр. 3)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр:

 

 


      Круглый год.
      Спи, моя птичка, спи.
      Камень волшебницы без всякого предупреждения потускнел.
      — Кажется, ты говоришь правду, менестрель, — заключила женщина, хотя взгляд ее серых холодных глаз не смягчился. — Я прослежу, чтобы тебе принесли одежду и еду, а также деньги для оплаты нескольких ночлегов.
      — Спасибо, госпожа, — покорно ответила Эйдрис, заставляя себя оставаться невозмутимой. Она не должна показать свое торжество.» Неужели я на самом деле это совершила? Не позволила ей увидеть правду?«
      — Ты хочешь уйти немедленно, сказительница? Эйдрис потянулась и вздохнула, подчеркивая свою усталость.
      — У меня все еще болит голова, госпожа, — ответила она. — Если можно, я отдохну до середины дня, а потом уйду.» Не торопись убегать, — предупредила она себя, украдкой поглядывая на волшебницу. — Может, это еще одно испытание. — Она решила, покидая крепость, действовать с осторожностью разведчика. — Несомненно, она прикажет следить за мной «.
      Волшебница кивнула, взгляд ее оставался бесстрастным.
      — Как хочешь, сказительница. — Она еще раз внимательно посмотрела на молодую женщину. — Ты говоришь, пришла из далекой земли? У вас женщины обладают Силой?
      — В наших деревнях есть Мудрые Женщины, — осторожно ответила Эйдрис. — Они лечат больных травяными настойками, принимают роды у женщин и скота… А почему ты спрашиваешь?
      — А тебя проверяли на присутствие Силы? — спросила волшебница, не обращая внимания на ее вопрос.
      — Да, — ответила Эйдрис. Рот у нее неожиданно пересох, она с трудом глотнула. — Сегодня меня испытывала одна из ваших. У меня нет Силы.
      — Как тебя испытывали? — продолжала допрос волшебница.
      — Меня заставили коснуться камня, такого же, как твой, госпожа.
      Волшебница взяла свой камень и задумчиво погладила его. Камень слабо засветился. На мгновение женщина в сером закрыла глаза, потом снова открыла их.
      — Ошибки случались и раньше, — проговорила она, задумчиво глядя на молодую женщину. — Да, случались…
      Эйдрис поняла, что над ней нависла большая опасность.» Что если она решит задержать меня, проделать другие, более сложные испытания? — Она вспомнила, как ей показалось, будто в глубине камня сверкнула искра. — Аврис говорила, что при ее прикосновении камень едва светился «.
      Как будто неожиданно открылась дверь. Мысли волшебницы стали ясны Эйдрис, словно она обладает Силой и может их услышать.» Даже сейчас она думает, что я могла бы занять место Аврис!«
      От резкого стука обе подпрыгнули. Колдунья торопливо открыла дверь. Эйдрис узнала в вошедшей ту, с которой разговаривала раньше.
      — Сестра? — спросила вошедшая. — Ты меня вызывала?
      — Да, — ответила старшая волшебница. — Ты сегодня должна была испытывать эту девушку.
      — Да, я ее испытала. Мне показалось, что я заметила с ней след Силы… но камень оставался темным.
      — Ты уверена?
      — Абсолютно.
      — Хорошо. Спасибо, сестра.
      Младшая волшебница склонила голову и вышла. Та, что допрашивала Эйдрис, слегка улыбнулась.
      — Кажется, ты опять сказала правду, сказительница. Теперь отдыхай. Я прикажу прислать тебе одежду. Когда проснешься, сможешь уйти.
      Эйдрис облизала губы.
      — Спасибо, госпожа, — сказала она, с усилием заставляя себя говорить спокойно.
      — Не за что, — ответила волшебница. — Отдохни получше, сказительница.
      Она вышла, закрыв за собой дверь. Эйдрис легла и закрыла глаза.» Испытание внутри испытания, — думала она, чувствуя, как страх в ней разворачивается, как змея. — Уходя, я должна оберегать спину. Она меня отпускает, чтобы я привела стражников к Аврис. И тогда они схватят нас обеих!«
      Она нащупала амулет Гунноры. Погладила гладкий янтарь, провела пальцами по вырезанному символу урожая.» Янтарная Богиня, — мысленно взмолилась она. — Помоги мне уйти из западни. Прошу тебя, госпожа! Я должна быть свободной, чтобы найти лечение для отца!«

3

      — И тебе просто позволили уйти? За тобой не следили? — Аврис, обхватив руками колени, по-прежнему сидела в укрытии, под корнями давно упавшего дуба. Она скептически взглянула на свою спутницу. — Не могу поверить!
      Эйдрис, которая сидела выше ее на склоне и снимала высокие коричневые сапоги, весело улыбнулась.
      — Когда я сказала, что пришла сюда незамеченной, это не значит, что они не старались. Выходя из крепости, я увидела три тени, и только одна из них была моя собственная. Но я без особого труда избавилась от обоих хвостов на рыночной площади. Они считали, что я не подозреваю об их присутствии, и потому были невнимательны.
      Сказительница надела поношенную кожаную куртку поверх зеленого платья с длинными рукавами.
      — Приятно снова надевать свою одежду, — сказала она, завязывая шнурки. — Я отказалась надевать юбку, а из стражников только один оказался подходящего роста. Но он не часто моется. — Она наморщила нос, скатывая сброшенную одежду в комок. — Завтра, когда будем передвигаться свободней, нужно будет это выстирать, смазать сапоги. Потом где-нибудь продадим. А как подходит тебе то, что я принесла?
      Аврис нетерпеливо посмотрела на нее, приглаживая поблекшее красное платье.
      — Как видишь, подходит хорошо. А теперь, заклинаю милостью Гунноры, доскажи свою историю!
      Сказительница пожала плечами.
      — Мало что осталось рассказать. Для надежности я затаилась на ночь и вышла из города на рассвете, когда открылись ворота. Там меня искали стражники, но я использовала последние монеты колдуний, подкупила старика фермера и спряталась в одеялах в его повозке. Он поставил на меня две корзины с курами, а рядом привязал бычка, только что отнятого от вымени. Бедняга так кричал, что мог поднять мертвеца из могилы, так что стражники проверяли повозку не очень тщательно. Велели побыстрее проезжать. — Эйдрис с гримасой заткнула уши пальцами. — До сих пор чувствую себя оглохшей!
      — Значит, мы в безопасности?
      — В данный момент — да.
      Аврис возбужденно рассмеялась, выбралась из своей» пещеры» под корнями дуба и широко развела руки.
      — Свободна! — Она радостно повернулась. — Я так о тебе беспокоилась… что только сейчас поняла. Я свободна! Свободна!
      Эйдрис улыбнулась ей.
      — Прекрасное чувство — свобода, когда перед тобой открыты все дороги. Но сдержись, сестра. Нас, несомненно, будут искать, и мы не должны дать поймать себя. Я думаю, тогда нам придется трудно.
      Волшебница остановилась, кивнула, и глаза ее слегка потускнели.
      — Ты права. Мне повезло, что у тебя есть опыт в таких делах. Как нам теперь быть?
      — Я думаю, лучше передвигаться по ночам, пока не уйдем по крайней мере на два дня от города Эс. И направимся мы не прямо в Кастрин, потому что они будут от нас этого ожидать. Обогнем город, переправимся через реку и день или два будем идти на северо-запад.
      — Но как же мы доберемся до Кастрина?
      — Потом повернем на северо-восток и придем в Кастрин с севера, а не с юга. Конечно, это добавит много дней пути, но так разумнее.
      — Если бы у нас были лошади.
      Эйдрис поморщилась, вспомнив о своей кобыле Вьяр.
      — Да. Но лошади сделали бы нас заметней, а без них мы легко можем скрываться. Деньги у тебя есть?
      — Несколько монет. В крепости мы живем как монашки, и деньги нам редко бывают нужны.
      — А петь умеешь? Аврис улыбнулась.
      — Могу попробовать. — Она пропела несколько начальных строк «Пограничной песни». Голос несильный, но чистый. Сопрано.
      — Подойдет, — кивнула Эйдрис. — Но нужно будет потренироваться, чтобы заработать на ужин. — Неожиданно сказительница широко зевнула, так что едва не затрещали челюсти. — А теперь мне нужно поспать. Всю ночь я не решалась глаз сомкнуть. Есть и спать будем по очереди и все время караулить. Выступим после заката. Согласна?
      — Согласна.
      Волшебница разбудила Эйдрис после полудня. Сказительница сразу проснулась, как научил ее отец. С проворством опытного воина она села.
      — Ты дала мне слишком долго спать! — воскликнула она, видя, что солнце склонилось на запад.
      — Я не устала, а тебе нужно было отдохнуть, — сказала Аврис. — Всю прошлую ночь я проспала, потому что очень устала от иллюзии. Пусть хоть все стражники рыскали вокруг рощи. — Она улыбнулась. — К счастью, их здесь не было.
      — Ну, сейчас поспи, — ответила Эйдрис, доставая еду из сумки и отламывая кусок дорожной лепешки. — Я посторожу.
      — Нет, я не устала. Сейчас, когда дышу свежим воздухом, мне кажется, я никогда не устану. — Девушки в дружеском молчании поели, потом Аврис снова заговорила: — Могу я задать тебе вопрос, Эйдрис?
      — Спрашивай, — ответила сказительница, проглотив кусок сушеного яблока.
      — Почему тебе так не понравилась рябина?
      Эйдрис застыла, лицо ее превратилось в напряженную бесстрастную маску.
      — Это длинная история, — сказала она наконец.
      — Ты предпочитаешь ее не рассказывать? Если так, я понимаю, — сказала Аврис, и во взгляде ее были только дружба и сочувствие. — Но нам ждать еще больше часа, а спрашиваю я не из праздного любопытства, поверь мне, сестра. Я чувствую в тебе большую боль… а иногда такая боль становится легче, если рассказываешь о ней человеку, которому не все равно.
      Эйдрис несколько минут сидела молча, забыв о еде, погрузившись в воспоминания. Наконец она шевельнулась.
      — Это произошло много лет назад, — прошептала она. — Я никому не рассказывала. И когда услышишь, что я сделала, ты не захочешь называть меня сестрой.
      — Сомневаюсь, — уверенно ответила Аврис. — Ты не можешь поступить нехорошо, Эйдрис. Я знаю это.
      — Нет, — возразила сказительница. Голос ее звучал хрипло. Она откашлялась. — Ты должна помнить, что я выросла в далекой земле… за морем. Ты, вероятно, никогда не слыхала об Арвоне.
      — Не слыхала, — подтвердила волшебница. — Это рядом с землей многих долин, той, о которой рассказывали пленные солдаты Ализона?
      — Да, она западнее Высшего Халлака, — кивнув, подтвердила Эйдрис. — За Пустыней. Арвон, как и Эскор, о котором ты говорила, очень древняя земля, не похожая на другие, заселенные людьми. В ней много странных опасных мест и необычных существ. Многие из них из легенд. Например, демоны, которых называют кеплианцами. Внешне они как прекрасные кони… И еще Летящие на паутине, многоногие существа, которые плетут паутину, потом пускают ее по ветру и сами летят на ней в поисках добычи…
      — Я о них слышала рассказы из Эскора, — сказала Аврис — А живут ли у вас фланнены, чешуйчатые женщины мха, и кроганы, водные люди?
      — Нет, о таких я не слышала, — ответила Эйдрис. — Но у нас есть крылатые люди. У них птичьи головы, а тела человеческие. Если их кровь попадет на тело, это смерть. Даже с отрубленными головами они продолжают сражаться…
      Аврис содрогнулась.
      — Хвала Гунноре, я о таких никогда не слышала в Эскоре! Иначе эта земля не могла бы служить убежищем.
      — К счастью, их немного и как будто становится все меньше, — продолжала сказительница. — Но этого не скажешь о фасах. Они всегда опасны.
      — А кто такие фасы?
      — Они живут в подземных туннелях. Фасы отвратительны… — Эйдрис содрогнулась от воспоминаний. — Маленькие крепкие туловища с раздутыми животами, покрытые жесткими, похожими на корни волосами. Но хуже всего… — Она помолчала и с трудом глотнула. — Хуже всего их лица… По ним можно подумать, что когда-то… они были людьми.
      — Как ужасно! — воскликнула Аврис. — Да, теперь, когда ты их описала, я вспомнила, что слышала о них. Их видели… и чувствовали их запах… на окраинах городов в предгорьях. Логар в одном из писем рассказывал, что на них напало несколько таких существ, когда пограничники спали. Одного утащили под землю, и больше его никто не видел.
      Сказительница покачала головой.
      — Твоему народу надо получше охранять границы, — сказала она. — Эти фасы трусливы, но смертельно опасны. И такую тактику предпочитают открытым схваткам.
      — Продолжай свой рассказ, — попросила волшебница.
      Эйдрис поморщилась при этом напоминании.
      — Я надеялась, ты забудешь.
      — Если не хочешь рассказывать…
      — Нет, просто мне трудно говорить об… — Она пожала плечами. — Так вот, я выросла в Арвоне, в древней крепости Кар Гарудин. Когда-то давно в этой крепости жил посвященный, и сами ее стены до сих проникнуты колдовством. Союз моих родителей был необычен: моя мать, Элис, дочь женщины из-за моря, из Эсткарпа, а отец, Джервон, был военным и привык приказывать людям, но не владел волшебством.
      — Странное сочетание, — согласилась Аврис. — Но они любили друг друга?
      — Больше жизни, — ответила Эйдрис. — Во многих битвах они защищали спины друг друга, сражались и с врагами-людьми, и с теми, кто порожден колдовством. Задолго до того, как узнать друг в друге мужчину и женщину, они стали товарищами и соратниками.
      Эйдрис в последний раз откусила хлеба и передала лепешку Аврис.
      — Мы жили в крепости Кар Гарудин с ближайшими друзьями моих родителей — лордом Керованом и госпожой Джойсаной. Они для меня тоже как отец и мать, и я их очень любила. И жила с нами Сильвия, наш друг и учитель. Она из Старых Времен и обладала Силой, какую не знают с древности.
      — Сильвия, — повторила Аврис, словно пробуя на вкус чуждые звуки. — Она тоже из Древней Расы?
      — Частично. Но было в ней и другое, не человеческое начало. Она любила нас, детей, словно мы ее собственные.
      — Детей?
      — У Джойсаны и Керована было… есть… два ребенка. Хиана, дочь, она на год меня старше. Это была тихая глазастая девочка, обладавшая такой врожденной внутренней Силой, что вряд ли кто из волшебниц крепости мог с ней сравниться, даже когда она была еще совсем маленькой. Но она не любила показывать эту Силу и использовала ее только для помощи другим. Она видит на расстоянии, а ее предсказания будущего никто не оставлял без внимания. — Лицо Эйдрис потемнело, и она мрачно замолчала.
      — А второй ребенок? — не успокоилась молодая волшебница, видя, что сказительница не собирается продолжать.
      — Фирдун моложе меня на пять лет. Он тоже обладает Силой, но в Фирдуне нет ничего спокойного и тихого! Он был одним из тех детей, за жизнь которых приходится постоянно опасаться. Ты, наверно, знаешь таких. Если во всем саду есть хоть одно дерево с гнилой веткой, именно на него взберется Фирдун и именно на эту ветку он решит сесть.
      Аврис рассмеялась.
      — Это я знаю. У моей двоюродной сестры такая дочь. А у тебя есть братья или сестры, Эйдрис?
      Сказительница покачала головой.
      — Не знаю, — прошептала она. — Моя мать исчезла девять лет назад, когда мне только исполнилось десять.
      Волшебница удивилась.
      — Исчезла? Ты хочешь сказать, что она бросила тебя и твоего отца? Она еще жива?
      — Не знаю, — повторила Эйдрис. — Она не добровольно оставила нас, ее похитили. Какая-то Сила с Левой Тропы подхватила ее прямо среди нас, когда она спала в своей комнате.
      — Как это произошло? — спросила волшебница, внимательно глядя своими серыми глазами в глаза Эйдрис. Ее сочувствие сказительница ощущала, как лежащую на плече теплую руку.
      — Это моя вина, — ответила она, преодолевая сухость в горле. — Моя вина. Понимаешь, когда мама обнаружила, что ждет ребенка, Хиана, которой тогда исполнилось одиннадцать лет, предсказывала ее будущее, потому что почувствовала предстоящие беды. Во время предсказания она увидела ребенка — она рассказала нам, что это мальчик, — и поняла, что он послужит последним звеном цепи, которая в Арвоне соединит всех идущих по Правой Тропе, и они вместе встанут против Тьмы. Хиана говорила, что исход этой борьбы для нее неясен, но мой еще не рожденный маленький брат должен стать решающей фигурой в смертоносной игре, первые ходы которой еще не сделаны.
      Аврис, с широко раскрытыми глазами, кивнула.
      — Поэтому мы постарались как можно лучше защитить мою маму. Она не выходила за пределы крепости без охраны и никогда не спускалась в долину одна. Она даже отказалась от поездок верхом на своей любимой дымчатой кобыле. Ее всегда сопровождали вооруженные отец, Джервон, или лорд Керован. Только в своей комнате она оставалась одна.
      — А для тех периодов, когда она должна была отдыхать одна, Сильвия и госпожа Джойсана создали защитное заклинание, которое окружило ее комнату. Они переплели веревкой рябиновые ветки, прошив веревку алым шпагатом — цвета защиты. Потом вымочили веревку в валериане, мяте и коровяке, все время при этом напевая. Наконец поместили эту веревку в комнате, вокруг всего потолка, а над самой дверью связали ее концы куском алого шелка. После этого в комнате не действовало никакое заклинание, туда не могла проникнуть никакая Сила.
      — Но кто-то все-таки проник, — сказала Аврис. — Каким образом?
      — Потому что у меня не было Силы, — ответила Эйдрис, — и я была слишком горда, чтобы признать, что не могу без нее обойтись. Родители маленького Фирдуна очень тревожились из-за моей матери, и мне велели за ним присматривать. Он проказничал, как обычно поступают дети. Мог затуманить мое сознание, и я смотрела на него и не видела. Однажды я пошла будить его и увидела на подушке свернувшуюся гадюку, с ее клыков капал яд. Но у меня на глазах гадюка исчезла, и на ее месте оказался смеющийся Фирдун… — Она покачала головой, вспоминая. Если бы я только признала, что не справляюсь с мальчиком! Но я была на пять лет старше его, и мне стыдно было сознаться, что не могу с ним совладать. Однажды я сидела, рассказывая ему предание о Голодном Источнике — это предание ему нравилось, потому что там героем выступал его отец, — потом отвернулась и увидела, что его нет рядом со мной.
      Эйдрис ударила кулаком по колену.
      — Мне нужно было пойти к его родителям, или к Хиане, или даже к моему отцу, к кому-нибудь, кто меня выслушал бы… Но я принялась искать его сама и нашла у дверей комнаты моей матери. Он смотрел на рябиновые ветки. «Не трогай, Фирдун!»— закричала я. Он озорно улыбнулся мне, потом стиснул руки, и его детское лицо напряглось от усилий. У меня на глазах веревка развязалась и упала. Защитное заклинание было нарушено.
      — И что стало с твоей матерью?
      — Я закричала, потому что понимала, как важна эта веревка. Через несколько мгновений тут же оказались мой отец и госпожа Джойсана. Они ворвались в комнату и увидели, что моя мать исчезла… Исчезла без следа. — Сказительница глубоко вздохнула, с трудом подчиняя себе голос. — Остался только запах. Запах зла. Тебе приходилось его слышать? Аврис покачала головой.
      — Это такое зловоние, что я не могу даже описать его. Этот запах ни с чем не спутаешь…
      — Вы искали твою мать?
      — Конечно. Отец едва не сошел с ума от горя. Неделями он странствовал, едва останавливаясь для смены лошади, спал в седле, целыми днями забывал поесть. Лорд Керован и госпожа Джойсана ездили с ним, оставив Сильвию приглядывать за мной и Фирдуном. Хиана ушла в свою комнату и большую часть времени проводила в трансе. Все пыталась найти мою мать. Выходила оттуда истощенная и похудевшая… но ничего не могла узнать. Ничего. Мы искали больше года и ничего не нашли.
      — Но то, что произошло, не твоя вина!
      — Отец тоже говорил мне так, — с горечью ответила Эйдрис, — но если не моя вина, то чья? Нельзя винить в происшедшем пятилетнего озорного мальчишку. И даже Фирдун, хоть и маленький, понял, что сделал что-то ужасное. С этого дня он изменился, стал гораздо спокойней и послушней. Больше никогда не причинял мне беспокойства… — Она иронически скривила рот. — Но вред был уже причинен. И по моей вине.
      — Я не согласна, — сказала Аврис. — Ты сама была еще ребенком.
      — Слишком гордым ребенком. Я не обладала способностями других, не признавала своих ошибок, не позвала вовремя на помощь, — упрямо возразила Эйдрис.
      — Но это не может быть концом твоей истории, — сказала Аврис, раздавливая пальцами скорлупу желудя. — Ты сказала, что твой отец заболел.
      — Это произошло, когда мне исполнилось тринадцать, — ответила Эйдрис, устало кивая. — В хорошую погоду мы по-прежнему искали, переезжали от деревни к деревне, расспрашивали всех Мудрых Женщин и предсказателей, пытались уловить хотя бы слух… Искали людей, способных к гаданию. — Она уловила вопросительный взгляд Арвис и объяснила: — Ну, тех, кто может видеть прошлое, будущее или предметы на далеком расстоянии.
      — Я слышала о таких людях, — согласилась Арвис. — Как это делают в твоей стране?
      — Смотрят в чашку, полную жидкости — воды, молока, чернил…
      — И подействовало?
      — Не больше остального, — устало сказала Эйдрис, опираясь подбородком на поднятые колени. — Арвон обширная земля, но мы обыскали ее всю на неделю пути верхом в каждом направлении. Однажды даже решились забраться в Серые Башни и спросили у предводителя оборотней Хирона, не слышал ли он чего-нибудь об Элис.
      Сказительница вздрогнула при этом воспоминании.
      — Позволь заверить тебя, что в Арвоне мало кто решится приблизиться к мрачным стенам этой крепости, не говоря уже о том, чтобы войти в ворота. И особенно расспрашивать о волшебнице. Оборотни ненавидят женщин Силы.
      — Почему?
      — Только они знают причину этого предрассудка. — Эйдрис невидящим взглядом смотрела на стволы дубов, на дорогу, по которой они пришли. — Но отец расспрашивал их, и они отвечали. Даже оборотни, с их необычными способностями и Силой, живущие на грани Тьмы и Света, между людьми и животными, — даже они ничего не смогли сказать о судьбе моей матери.
      Сказительница снова замолчала, подавленная воспоминаниями.
      — Похоже, жизнь у тебя была нелегкая, — заметила наконец Аврис.
      Эйдрис пожала плечами.
      — Вероятно, но тогда мне так не казалось. Отец учил меня всему, когда мы были вместе, как раньше учил вместе с мамой… фехтованию, преданиям прошлого, подготовке к бою и руководству им. Как охотиться, рыбачить, как жить плодами земли. Если бы не причина нашего поиска, это были бы счастливые дни. Мы спали под открытым небом, я каждый день ездила верхом на своей кобыле…
      Эйдрис сухо улыбнулась.
      — Зимой, когда мы были вынуждены оставаться в Кар Гарудине, я возвращалась к урокам. И послушно училась, но заключение в четырех стенах никогда не было моим выбором. Я люблю путешествовать. Мне в этом повезло, потому что поневоле пришлось много странствовать.
      Улыбка ее исчезла, девушка вздохнула.
      — Но вот кончились и путешествия с отцом. Однажды он пришел ко мне. Я как раз играла на ручной арфе (отец как-то отыскал ее в старинной кладовой Кар Гарудина). Джервон был возбужден. Я уже давно его таким оживленным не видела. Он рассказал, что на севере есть Видящий Камень. Говорят, те, кто решится уйти в горы и заглянуть в этот камень, увидят то, что больше всего хотят отыскать. В тот же день мы отправились в путь. Поездка была долгой. Мы миновали несколько деревень, но чем дальше уезжали на север, тем все реже встречались поселения. Местность была возвышенной и там, где не протекали реки и ручьи, очень сухой. Отец сказал, что она похожа на Пустыню Высшего Халлака, землю, из которой родом и он, и моя мать. Наконец показался последний поселок, небольшой городок, расположенный вблизи старинного святилища Гарт-Хауэлл. Сюда приезжают обладающие Силой, чтобы научиться пользоваться своим даром.
      — Как наше Место Мудрости.
      — Да. Только в Арвоне считается, что не только женщины, но и мужчины могут обладать Силой. В качестве учеников принимают оба пола. Мы спросили, в каком направлении Гарт-Хауэлл, и нам указали на северо-запад. Но стражники у ворот предупредили Джервона, что Камень может быть опасен.
      — Но он не послушался предупреждения, — догадалась Аврис.
      — Конечно, нет. Мы выехали и два дня спустя добрались до Видящего Камня… большого утеса из осыпающейся охры. Подъехали мы к утесу, и он, казалось, навис над нами, живой и угрожающий. И странно…
      — Что странно?
      — Вначале я увидела обычный утес, но потом, когда по нему поползли тени, я заметила углубления и выступы… и я поняла, что некогда весь утес представлял собой гигантскую фигуру. Вероятно, женскую, потому что мне показалось, я вижу мощные груди, но лицо… оно было не женское.
      — А какое?
      — Не знаю, — негромко призналась Эйдрис. — Широкое, слишком широкое для человека. Мне кажется, безгубое. Намек на зубы… как будто она… улыбалась. Я не хотела бы видеть такую улыбку у живого существа, Аврис. Но самая заметная черта этого лица — глаз. Только один. Широкая темная яма над тем местом, где должен находиться нос. Не успела я остановить Вьяр, как отец соскочил с коня и принялся взбираться на утес. Я спешилась, побежала за ним, просила подождать… подождать… Но лицо у него было искажено, как у смертельно раненного, зубы он стиснул. Оттолкнул меня, приказал ждать его… и начал подниматься.
      Эйдрис с дрожью перевела дыхание.
      — Не знаю, как он отыскивал опоры на этом утесе. Но поднимался, как паук по каменной стене. Казалось, через несколько мгновений он достиг Глаза. Я видела, как он наклонился вперед, его голова и плечи почти исчезли в отверстии. Так продолжалось всего мгновение… — Эйдрис покачала головой. — Он выкрикнул имя моей матери.. — Сказительница глотнула. — … голосом, который я по-прежнему слышу в самых страшных кошмарах. Разжал руки и упал.
      — Упал к подножию утеса? — ахнула Аврис.
      — Нет. Тело его застряло на карнизе на уровне плеча фигуры. Там он застыл.
      — Что же ты сделала?
      — Сама взобралась на утес, забила несколько крюков и опустила отца в петле. Я ее соорудила из своего пояса и пояса отца. — Эйдрис отвела взгляд. — У него на голове была шишка, но думаю, не она причина его болезни. Все этот проклятый глаз, остаток древней Силы. Очнувшись, Джервон был уже таким, как сейчас. Разум его повредился. Если перед ним поставить пищу, он ест; если взять за руку и повести, идет; когда его кладут в постель, спит. Никогда не разговаривает, не улыбается… только еле заметно, иногда, когда я играю или пою для него. И такой он уже шесть лет.
      — Ужасно! — прошептала Аврис. — О, Эйдрис, я молюсь, чтобы ты нашла в Лормте средство. — Она протянула руку и сжала пальцы сказительницы. — Но не вижу твоей вины в том, что случилось. Подняться на этот утес и в одиночку спустить отца!.. Ты очень храбра, и не просто храбра, сестра.
      Сказительница серьезно взглянула на нее.
      — Мало что мне это дало, — сказала она. — С тех пор я много раз думала, что лучше бы тогда отцу упасть и разбиться насмерть. Он был гордым и энергичным человеком, способным на многое. И возненавидел бы свое состояние. Видеть его таким день за днем — какая мука!..
      Эйдрис покачала головой.
      — Со временем я не смогла больше это выносить. Мне нужно было найти способ вылечить его. И скажу тебе, Аврис: я поклялась, что если не найду такой способ, вернусь домой и дам отцу быструю и милосердную смерть.
      Долгий и утомительный путь в Кастрин прошел без происшествий. После многих дней ходьбы по дорогам, поиска таверн, в которых можно поесть и переночевать, а если таверн не находилось, ночевок на краю свежевспаханного поля две женщины пришли в Кастрин.
      Эйдрис в предрассветной серости разглядывала спящую деревню.
      — Она больше, чем я думала, — прошептала она. — Который дом Логара?
      — Его отец — местный кузнец, — ответила Аврис. — Вон тот каменный дом, рядом с кузницей. — Она показала.
      — Оставайся здесь. Пойду разведаю, — приказала сказительница. — Я думаю, они давно отказались от преследования, но лучше перестараться сейчас, чем потом горевать, верно?
      Аврис прикусила губу. Она дрожала от нетерпения. Однако кивнула.
      — Если мне можно подойти, свистни, — сказала она.
      Эйдрис сбросила мешок и исчезла в тени, перебралась через ограду, прошла курятник, еще один забор. Прежде чем пересечь изрытую колеями дорогу, посмотрела в обе стороны. Прислушалась, не зазвенит ли кольчуга, не скрипнет ли кожа, когда игольное ружье достают из футляра.
      Ничего.
      Эйдрис обошла дом, осмотрела пустую кузницу, заглянула в окна первого этажа. Все комнаты пусты. Девушка ждала, прислушиваясь, пока не рассвело настолько, что она могла различить оттенки ранних весенних цветов в горшках на подоконниках.
      Потом прошла к входу и негромко свистнула.
      Через мгновение Аврис оказалась рядом, она дрожала от возбуждения и радости. Постучала в дверь, негромко, но настойчиво.
      Наконец они услышали сонное восклицание и шаги. Дверь распахнул молодой человек, с взъерошенными черными волосами, с обнаженным по пояс мускулистым торсом.
      — Логар! — Аврис дрожащими руками откинула капюшон. — Это я…
      — Аврис! — ахнул молодой человек. — Двадцать дней назад о тебе спрашивали! Когда ты после этого не пришла, я решил, что ты погибла! — Он смотрел на нее, как будто не веря своим глазам.
      Аврис застенчиво улыбнулась.
      — Ты не рад меня видеть?
      С нечленораздельным возгласом Логар очнулся от своего остолбенения.
      — Рад? — выкрикнул он. — Рад!.. — с неожиданной радостью он обнял девушку.
      Эйдрис отвернулась, оставляя из одних в их счастье. Глотнула, чувствуя странную боль, одиночество, не похожее на то, что она испытывала раньше. «У тебя есть дело, — сердито напомнила она себе. — И ты должна выполнить его одна…»
      В тот же час Аврис и Логар поженились. Эйдрис стояла рядом с бывшей волшебницей, когда старейшая женщина деревни соединила руки молодых, потом дала им отпить из одного кубка и поесть с одной тарелки. Еще до полудня новобрачные погрузили свои вещи в запряженную быками повозку и приготовились отправиться за горы, в далекий Эскор.
      — Эйдрис… сестра… — Аврис со слезами улыбнулась и обняла подругу. — Как отблагодарить тебя за то, что ты сделала?
      — Не нужно, — ответила сказительница, в свою очередь обнимая новобрачную. — Ты указала мне дорогу в Лормт и знаешь, как много это для меня значит.
      — Возьми по крайней мере это, — сказала Аврис, вкладывая в руки сказительнице небольшой мешочек. — Моя доля от наших заработков. Я думаю, там, куда мы направляемся, деньги мне не понадобятся. Тут достаточно, чтобы купить лошадь. Тогда ты сможешь продвигаться быстрее.
      — Не могу! — возразила Эйдрис — Ты заработала свою долю, как и я.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17