Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Строгая - Одна ночь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Брэдли Шелли / Одна ночь - Чтение (стр. 8)
Автор: Брэдли Шелли
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Строгая

 

 


Его слова, словно острые ледяные иглы, вонзались в ее душу. Союз без любви. Она закрыла глаза в ужасе от такой перспективы. В их отношениях с Сайресом отсутствовала страсть, но они были привязаны друг к другу и испытывали взаимное уважение.

— Милорд, — мягко произнесла она, — поймите, я не возражаю, потому что вы можете быть… весьма милым, когда захотите. Но я сомневаюсь в целесообразности нашей женитьбы. Я позволю вам в любое время видеться с вашим сыном или дочерью, по первому вашему требованию… Но, учитывая то, как прореагирует на это общество, и тот факт, что мы не любим друг друга… Мне кажется, этот брак будет более чем неудачным.

— Не важно, окажется он удачным или нет. Я на нем настаиваю. Любовь — не самое главное условие в браке и никогда таковым не считалась. Если вы рассчитываете на более романтические отношения, то примите мои извинения. У нас уже был романтический вечер, и теперь нам нужно как-то разбираться с его последствиями.

Он достал из кармана сюртука сложенный лист бумаги кремового цвета и протянул ей. Серина почувствовала, как кровь отливает от ее лица, когда поняла, что это — специальное разрешение на брак.

— Как видите, я вполне серьезен и хорошо подготовлен.

Она покачала головой:

— Я никогда не выйду за вас.

В его зеленых глазах заплясали злые искры.

— Нет, выйдете. Я жду вас у себя дома сегодня, в восемь часов вечера, — сказал он. — Если вы не придете, то последствия будут для вас более неприятными, чем этот брак.

Он повернулся к ней спиной и быстро вышел из комнаты, на прощание громко хлопнув дверью.

Глава 13

В восемь вечера Серина не появилась в доме на Ганновер-сквер. В половине девятого ее тоже все еще не было.

В девять Люсьен отбросил в сторону гнев и гордость и отослал священника. Найлз пытался успокоить его при помощи виски и дружеского участия, но ничто не помогало.

Черт побери, Люсьен совсем не хотел, чтобы ситуация становилась еще ужаснее, но ребенок был важнее их желаний. Вне зависимости, что об этом думает ее светлость, этот мальчик или эта девочка будет расти, зная, что такое любовь обоих родителей. Он использует эту возможность, чтобы доказать свою способность быть отцом. И он сделает все, чтобы сохранить жизнь матери и ребенку.

— Ну, дружище, что теперь? — спросил Найлз. — Ты готов отказаться от этой затеи с женитьбой?

Люсьен повернулся и запустил в друга предназначенным для невесты букетом.

— Нет. Мне нужно придумать, как заставить ее стать моей женой. Но я не знаю, что мне делать.

— А с какой стати она должна хотеть выйти замуж за такого неотесанного мужлана, как ты? — усмехнулся Найлз.

Люсьен не видел в этом ничего смешного.

— Она беспокоится о том, что будут говорить люди. Подумать только, ее первый муж всего месяц как в могиле, а она уже снова выходит замуж. — Он тяжело вздохнул. — Я понимаю ее, но и она должна кое-что понять.

Найлз улыбнулся:

— Друг мой, ты только что разрешил эту проблему.

— Каким образом? — удивился Люсьен.

— Она боится, что о ней станут судачить, не так ли? — После того как Люсьен кивнул, Найлз продолжил: — Все, что тебе нужно, это запугать ее более страшным скандалом.

— Я тебя не понимаю.

На лице Найлза было написано невероятное терпение.

— Это значит, что нужно запугать ее светлость таким скандалом, на фоне которого свадьба до окончания траура покажется ей сущим пустяком.

Так просто, подумал Люсьен. И он навсегда останется в ее глазах гнусным ублюдком. Но зато он получит и ее, и ребенка.

— Иногда тебе приходят воистину гениальные мысли, приятель, — сказал Люсьен, похлопывая друга по плечу. — Я знаю, каким скандалом можно ее запугать.

На его лице сияла торжествующая улыбка, когда он направлялся в библиотеку, чтобы написать Серине письмо.

Как и рассчитывал Клейборн, угроза заставила леди Уоррингтон явиться в его дом на следующий день ровно в восемь часов вечера. Она выполнила все, о чем он просил ее в своем письме.

Люсьен находился в своем кабинете, когда услышал ее голос. Спустя несколько минут Холфорд распахнул дверь, и Серина вошла.

Клсйборн увидел, что щеки ее раскраснелись, а в нежно-голубых глазах сверкают недобрые искры. Господи, как она была прекрасна, даже несмотря на траурный наряд.

— Как вы посмели? — возмущенно воскликнула она прямо с порога. — Это не что иное, как шантаж! — добавила Серина, протягивая Люсьену его письмо.

Он отставил в сторону бокал с бренди, поднялся, подошел к двери и закрыл ее.

— Я прекрасно это понимаю, — сказал он спокойным голосом. — Если вы соблаговолите присесть, я все объясню вам.

— Вы не сможете сказать ничего, что послужило бы вам оправданием! — выпалила герцогиня, сжимая руки в кулаки. — То, что вы написали, просто возмутительно, нечестно и…

Люсьен протянул руку, чтобы успокоить ее, но она резко отпрянула в сторону.

— Не смейте дотрагиваться до меня. Ни сейчас, ни когда бы то ни было!

Он почувствовал, что тоже начинает сердиться, но решил обуздать свои эмоции и дать ей первой выплеснуть гнев.

— Как вы могли угрожать мне подобными вещами? — продолжала она. — Только самый последний негодяй мог осмелиться использовать собственного ребенка для того, чтобы меня шантажировать. Вы пишете, что сделаете тайну его зачатия достоянием всего общества, причем используете для этого такую известную сплетницу, как леди Джерси!

— Серина…

— Вы представляете, в каком положении я окажусь, если об этом станет известно? — не унималась она. — Что значат несколько строк в газете, извещающие весь Лондон о том, что я — падшая женщина, а мой ребенок — незаконнорожденный?

Люсьен тяжело вздохнул:

— Я готов на все, лишь бы вы встали рядом со мной у алтаря.

— Неужели вы думаете, что я опорочу память своего мужа и выйду замуж менее чем через месяц после его смерти? — спросила она, задыхаясь от гнева. — Конечно, ведь вам все равно, что обо мне будут говорить в свете.

Люсьен схватил свой бокал и залпом осушил его, даже не почувствовав вкуса.

— Мне казалось, что вчера я ясно изложил вам причины, по которым нам необходимо вступить в брак как можно раньше. Это ваша защита и воспитание нашего ребенка. Вы не пришли, но я предупреждал вас, что последствия будут весьма неприятными. — Он указал на письмо, которое она все еще сжимала в руке. — Это и есть те последствия, о которых я говорил, ваша светлость.

Она скомкала письмо и бросила его в Люсьена. Бумага ударилась о его грудь и упала на пол.

— Вы — эгоистичный негодяй! Лишь один раз, один только раз, — почти кричала она, подняв вверх указательный палец, — я поступилась своими моральными принципами, а вы хотите, чтобы общество навсегда навесило на меня ярлык женщины, которая достойна своей матери!

Ее мать? Смысл этих слов до сих пор оставался для него загадкой.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять письмо. — Я хочу воспитывать своего ребенка и сохранить вашу жизнь достаточно долго, чтобы вы успели хотя бы выносить его. И я ничего не знаю о вашей матери.

Она горько рассмеялась.

— Леди Аббингтон известна всем, кроме вас. Всю свою жизнь я старалась вести себя так, чтобы ничем не походить на нее, а вы готовы разрушить все это при помощи одной ничтожной сплетни! — В ее глазах он увидел искреннее негодование. — Лучше бы мне никогда не встречаться с вами!

Чувствуя, что теряет над собой контроль, он приблизился к Серине и схватил ее за руку.

— Но вы встретились со мной, — произнес он тихим, но полным угрозы голосом, — и эта встреча была довольно бурной, если мне не изменяет память. Никакие сожаления не изменят того, что произошло. Вопрос состоит в том, станете ли вы моей женой или пройдете через то испытание, которое ждет вас в случае отказа.

— У меня нет выбора, — ответила она. — Если я откажусь, то в глазах людей стану такой же падшей женщиной, какой была моя мать. Ведь вы действительно выполните то, о чем написали, не так ли?

— Вы не ошиблись, — сухо произнес он.

— Ничего другого я от вас не ожидала.

— Прекрасно, — усмехнулся он. — Как насчет брачного договора?

Серина возмущенно отвернулась.

— Сайрес оставил свои деньги мне, и я не отдам их вам, чтобы вы их растратили.

Он еще сильнее сжал ее руку.

— Мне не нужны его деньги. Они принадлежат вам, и вы вольны распоряжаться ими как угодно. Я готов засвидетельствовать это письменно.

— Мой адвокат свяжется с вами.

— Но речь сейчас не об этом. — Люсьен выпустил ее руку, зашел за кресло и оперся о его спинку. — Я хочу договориться с вами о социальных обязательствах, которые мы должны будем выполнять по отношению друг к другу. Я обязуюсь спрашивать вашего совета в вопросах ведения хозяйства и устройства торжеств. Вы можете вносить любые изменения в убранство дома по вашему вкусу. Я понимаю, что наш союз не может вас радовать, и готов пойти на многие уступки.

— И что вы хотите получить от меня взамен? — спросила она ледяным тоном.

Он снова сделал большой глоток бренди, прежде чем ответить.

— Три простые вещи. Во-первых, быть хорошей матерью нашему ребенку и ставить его интересы выше своих собственных.

— Это условие будет нетрудно выполнить, милорд. Я давно мечтаю о ребенке.

Серина опустила голову. Золотистые локоны упали ей на лицо. Ему казалось, что она похожа на ангела, сошедшего с небес. Что-то дрогнуло в нем, когда он подумал, что стал первым мужчиной, познавшим ее как женщину.

— Но у вас его не было. Почему? — спросил он, надеясь, что ее ответ поможет ему лучше понять ее отношения с Уоррингтоном.

— Что еще вы хотите от меня? — спросила она, не отвечая на его вопрос.

Люсьен решил пока не выяснять подробностей ее предыдущего брака и продолжил:

— В какой-то момент мне тоже понадобится наследник. Естественно, сейчас с этим вопросом придется повременить, учитывая ваше состояние. Однако потом я захочу иметь законного наследника.

Серина поджала свои красиво очерченные губы, которые он вдруг захотел поцеловать.

— Как вы понимаете, если у меня родится мальчик, наши последующие интимные контакты будут полностью исключены.

Он насмешливо поднял одну бровь.

— Если вам так будет угодно.

— Да, угодно. Что же третье?

Он сел на диван, удобно закинув ногу на ногу.

—  — Я требую от вас абсолютной верности. Вы не будете никогда изменять мне, как изменяли Уоррингтону.

От его слов ее щеки снова покрылись ярким румянцем.

— Скажите, а я могу ожидать того же от вас?

— Мне будет разрешено посещать вашу спальню по моему желанию?

— Естественно, нет, — фыркнула она.

— Тогда вы не можете требовать от меня супружеской верности.

Она быстро приблизилась к нему.

— Я не считаю, что это честное соглашение.

— Да, действительно, — сказал он, пожимая плечами. — Глупо искать вне дома то, что можете дать мне вы.

Серина дрожала от гнева, и Люсьен почувствовал, что она вот-вот даст ему пощечину.

— Вы бессовестный грубиян! Не понимаю, как я только могла…

Громкий стук в дверь прервал их разговор. На пороге появился Холфорд, который возвестил о прибытии Найлза и его сестры, леди Эддингтон.

— Мы приехали слишком рано? — поинтересовался Генри, бросая быстрые взгляды то на герцогиню, то на Клейборна.

Люсьен вышел вперед, чтобы поприветствовать гостей.

— Не совсем, — ответил он, наклоняясь к руке леди Эддингтон. — Добрый вечер, миледи.

Энни тоже немного нагнулась и прошептала Люсьену на ухо:

— Вы уверены, что поступаете правильно?

Ее вопрос вернул Люсьена к жестокой реальности. Если бы Серина никогда не была замужем за Уоррингтоном, он скорее всего по-настоящему влюбился бы в нее, ухаживал за ней, завоевал бы ее сердце. И при других обстоятельствах она относилась бы к нему совершенно по-иному.

Но все эти «если бы» не имели в настоящий момент никакого значения. Единственное, что было важно, — это женитьба на любовнице, которая ждала его ребенка.

Он взглянул на герцогиню. В ее глазах он заметил испуг, какой можно увидеть у загнанного в ловушку зверя. Ему вдруг захотелось заключить ее в объятия, успокоить, пообещать никогда не вести себя так, чтобы она его боялась. Но ему ничего не оставалось, как только беспомощно вздохнуть.

Спустя мгновение Холфорд ввел в комнату священника.

Пожилой священник улыбнулся Люсьену и радостно закивал, посмотрев на Серину.

— Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше, моя дорогая, — сказал он. — Как жаль, что такое радостное событие пришлось отложить из-за вашей болезни.

Леди Уоррингтон быстро взглянула на Клейборна. В ее взгляде читался упрек, но она ничего ему не сказала.

— Да, — пробормотала она, обращаясь к священнику, — действительно, очень жаль.

— Можно начинать? — спросил тот, весело подмигивая. — Я-то знаю, как вам двоим не терпится!

От сознания того, что ей придется совершить такой важный шаг в жизни против своей воли, Серину затошнило. Этот поспешный брак будет лишь немного менее шокирующей новостью, чем сообщение об измене Сайресу. В любом случае ее поступок станет главной темой для сплетен, в которых все не преминут помянуть и скандальную славу ее матери.

— Молодым всегда не терпится, — продолжал священник. — Я помню, как было у нас с Тесси, а ведь мы женаты уже тридцать лет.

Но Тесси наверняка шла к алтарю по доброй воле, думала Серина, не спуская глаз с Люсьена.

Тем временем священник расстелил на полу коврик для коленопреклонения и попросил Серину и Люсьена занять свои места.

Затем он раскрыл молитвенник и, взглянув на невесту, сказал:

— Э-э-э, не хотелось бы быть неделикатным, моя дорогая, но вы действительно хотите венчаться… в этом наряде?

Серина посмотрела на свое черное траурное платье. Венчание в черном? Ну и что, в данной ситуации это можно считать вполне уместным. Краем глаза она заметила, что Люсьен внимательно смотрит на нее.

— Я не буду переодеваться, — сказала она, гордо подняв подбородок. — Я ношу траур.

Клейборн отвернулся от нее и тяжело вздохнул.

— Начинайте, святой отец, — сказал он.

Тот пожал плечами и начал читать. Серина слушала его бормотание, но слова молитвы не доходили до ее сознания.

Как она могла оказаться в таком положении? Слезы навернулись ей на глаза, когда она вспомнила их свадьбу с Сайресом, проходившую ярким весенним утром. Надежда и счастье переполняли в тот день ее сердце. Как все это отличалось от страха, который терзал ее теперь! Этот мучительный брак станет расплатой всего за одну ночь порока!

Люсьен толкнул ее локтем в бок, выводя из состояния задумчивости. Она испуганно открыла глаза и увидела, что все смотрят на нее с ожиданием.

— Извините, — смущенно пробормотала герцогиня, — что вы сказали?

Священник улыбнулся:

— Как вас зовут, дорогая?

Она ответила, и священник продолжил церемонию.

— Согласна ли ты, Серина Мэри Элизабет Уоррингтон, взять в мужья этого мужчину, чтобы жить с ним в браке согласно повелению Божьему? Обещаешь ли ты повиноваться ему, любить и уважать его, быть с ним в горе и радости, болезни и благоденствии, пока смерть не разлучит вас?

Она отвернулась, чтобы не замечать широких плеч Люсьена и исходившей от него мужской притягательности.

— Разве у меня есть выбор? — прошептала она. Люсьен сильно сжал ее локоть.

— Не так, — тихо промолвил он.

Серина закрыла глаза, из которых потекли слезы.

— Обещаю, — сказала она, поклявшись про себя ненавидеть Люсьена до конца своих дней.

— Не нужно так нервничать. Конечно, все так и будет, — сказал священник. Затем он повернулся к Люсьену и повторил слова клятвы.

— Обещаю, — произнес тот, и его слова громким эхом разнеслись по комнате.

Зная, что это опасно для нее, Серина не удержалась и посмотрела на своего нового мужа.

Что-то встревожило ее в напряженном выражении его лица. Помимо своей воли она вспомнила каждую подробность той ночи, что они провели вместе. Его пальцы незаметно для всех начали ласкать ее запястье, заставляя кровь сильнее струиться в жилах. Когда он почувствовал, как ускорился ее пульс, выражение его лица изменилось.

Увидев легкую улыбку, тронувшую его губы, Серина ощутила, как ее дыхание останавливается, а желание начинает теплыми волнами разливаться по всему телу. Боясь, что все прочитают ее мысли, она резко отвернулась и опустила голову.

Тем временем священник положил на Святое Писание обручальные кольца и протянул их новобрачным. Люсьен взял руку Серины и надел ей кольцо.

Пока священник читал молитву, Серина взглянула на палец. Она ожидала увидеть обычный золотой ободок, но вместо этого обнаружила изысканное кольцо, украшенное тремя рядами небольших бриллиантов.

Она обернулась к Люсьену. На ее лице читалось немое удивление по поводу столь роскошного символа их союза. Во время венчания с Сайресом тот надел ей на палец простое колечко безо всяких изысков. В душе Серина проклинала Люсьена за такую бесстыдную и, по ее мнению, греховную демонстрацию богатства, но при этом не могла оторвать взгляда от прекрасного украшения. Было ли оно его семейной реликвией, или он специально купил его для нее?

— А теперь скрепите своими подписями то, что благословлено Господом, — раздался голос священника.

Люсьен взял Серину за руку и подвел к столу, на котором лежала церковная книга.

— Распишись, — тихо произнес он, улыбаясь при этом священнику.

Серина не могла решиться. Если она поставит свою подпись, то этот брак будет настоящим и… кабальным для нее. Она почувствовала, как Люсьен слегка подталкивает ее в спину.

— Подписывай немедленно, — прошептал он ей на ухо.

Под пристальными взглядами Люсьена, священника и всех остальных она взяла перо и, едва сдерживая слезы, поставила свою подпись.

Она пришла в этот дом, чтобы поговорить с Люсьеном о невозможности столь поспешного брака, а в результате оказалась замужем. Но что она могла сделать, чтобы не допустить этого? Он шантажировал ее, обещал в случае отказа рассказать всем о том, от кого у нее ребенок. Это был бы скандал, который непременно дополнила бы новая волна сплетен о ее матери. А то, что она беременна, теперь стало совершенно ясно. Недомогание мучило ее каждое утро.

Люсьен взял перо из ее дрожащих пальцев и тоже поставил свою подпись в церковной книге. Вслед за ним расписались свидетели — лорд Найлз и леди Эддингтон.

Священник поздравил Люсьена и поцеловал на прощание руку Серины. Холфорд проводил его до дверей. Серина осталась в компании мужа и его друзей. Она забилась в кресло, стоявшее в самом дальнем углу комнаты. Все происходящее казалось ей кошмарным сном, от которого она никак не могла очнуться.

— А теперь можно отпраздновать это событие! — громко объявил Найлз.

Люсьен и Генри подняли бокалы с бренди и уделили должное внимание подносу с закусками, который принесли предусмотрительные слуги. Боже правый, она стала женой человека, который пил, богохульствовал и… умел соблазнять ее одним только взглядом. Серина почувствовала, что ее снова начинает тошнить.

В этот момент к ней подошла оставившая мужчин леди Эддингтон.

— Как вы себя чувствуете, леди Дейнридж?

Это имя! Оно казалось таким чужим, но теперь оно принадлежало ей.

— Со мной все будет в порядке.

Леди Эддингтон приветливо улыбнулась:

— Вам нужно отдохнуть. Вы так бледны.

Серина вымученно улыбнулась:

— В этом нет ничего удивительного. Я не очень хорошо себя чувствую.

— Постарайтесь расслабиться, а я принесу вам бокал вина.

И леди Эддингтон направилась к столу с напитками. Серина хотела было возразить, но потом передумала. Пожалуй, вино ей не помешает, по крайней мере она хоть на мгновение сможет притупить свой страх.

Спустя минуту Энни вернулась с бокалом хереса. Серина сделала глоток, стараясь не думать о том, в какую глубокую пропасть она скатилась всего за несколько месяцев. Однажды летним днем она вышла из дома, будучи замужней девственницей с высокими моральными принципами. Но дождливой ночью того же дня превратилась в женщину, изменяющую своему мужу, пьющую вино и отвечающую на ласки соблазнителя. Теперь она стала достойной дочерью своей матери. Разве бокал хереса сможет приумножить ее грехи?

— Не нужно быть такой мрачной, — сказала леди Эддингтон. — Вы сможете стать счастливой.

После этих слов Серина взглянула на Люсьена. Он не отрываясь смотрел на нее, и в его взгляде читался тот же голод, который она видела той роковой ночью.

Серина зарделась и отвернулась.

— Благодарю вас за участие, — сказала она леди Эддингтон.

— Я бы хотела помочь вам, — ответила та, дружески пожимая ей руку.

Люсьен отставил свой бокал и решительно направился к двум беседующим женщинам. Он подошел и властно взял жену за руку, принуждая ее подняться со своего места.

— Вы можете сделать для меня только одно, — успела прошептать Серина леди Эддингтон. — Помолитесь за меня.

Тем временем Люсьен попрощался с гостями и повел Серину по направлению к спальне. Она решительно освободила свою руку.

— Куда вы меня ведете? — резко спросила она.

— В твою спальню, — с усмешкой ответил он, подводя ее к одной из дверей. — Мне показалось, что ты вот-вот заснешь в этом кресле.

— Я не буду спать здесь! — возмутилась Серина. — Я не буду жить в этом доме. У меня есть свой.

Люсьен отставил в сторону трость и схватил ее обеими руками.

— Нет, ты будешь жить здесь. Мы теперь муж и жена, как бы ты к этому ни относилась.

— Я ваша жена, но не слуга и могу жить там, где захочу. А я хочу жить в своем собственном доме!

По его лицу пробежала гневная тень.

— Теперь ты стала моей женой, а жена обязана жить вместе со своим мужем.

— Так же, как и первая? — не удержалась Серина.

Люсьен выругался и сжал ее руку так, что она охнула от боли. Серина чувствовала, что он буквально дрожит от злости. Увидев испуг на ее лице, он выпустил ее руку.

— Самое простое военное правило гласит, что невозможно защитить объект от опасности, если тот находится далеко от тебя. Ты останешься здесь. Утром можешь послать за своими вещами.

Алистер! Она совсем забыла о нем и его угрозах. Серима закусила губу, когда поняла, что ее новый муж совершенно прав. Он не сможет защитить ее, если она будет продолжать жить в доме Сайреса.

— Хорошо, — смирилась она. — Но я хочу, чтобы вы знали: я остаюсь здесь только из-за возможности нападения со стороны графа Марсдена.

— Мне плевать, что ты там думаешь! — зло бросил он. — Если хочешь, можешь изменить убранство спальни. Я не входил туда с того момента, как от меня ушла моя бывшая жена. — Он замолчал, но потом добавил: — Ей нравился красный цвет. Тебе он тоже понравится.

Сказав это, он взял трость и исчез за дверью своей комнаты.

Глава 14

Действительно, красная спальня, удивилась Серина, войдя в будуар, принадлежавший Равенне Клейборн. Стены, пол, потолок, мебель — все было декорировано тканями алого и темно-красного цвета. Лишь кресла и ковер дополняли цветовую гамму бликами черного и золотистого. Безделушки перед зеркалом, казалось, были только что расставлены их хозяйкой. Создавалось впечатление, что Равенна вышла из комнаты час назад.

Серина оглядывала комнату, не находя слов от удивления. Что за женщина могла иметь такую… чувственную спальню? Только та, которая ставила плотские утехи выше всего на свете. И эта женщина бросила своего красивого, любящего мужа ради одного из его друзей.

Неужели Люсьен считает, что она точно такая же? Серина совершенно не понимала Равенну. Эта комната многое говорила о бывшей жене Люсьена и одновременно не объясняла ничего. Почему она оставила его? Что она за человек?

Серина заметила дверь, почти скрытую шелковой ширмой с нарисованными на ней китайскими драконами. Она открыла ее и остолбенела. Перед ней была ванная, отделанная красной плиткой с изображенными на ней фигурами обнаженных мужчин и женщин, занимающихся любовью в различных позах.

Серина в ужасе отпрянула и захлопнула дверь. И в этот момент она увидела картину.

Это был портрет Равенны в образе Венеры. Художник изобразил ее полуобнаженной, едва скрытой почти прозрачной накидкой. Во взгляде темных глаз читалась нескрываемая чувственность. Лицо и плечи обрамляли вьющиеся черные волосы. Конец одной пряди спускался до самого лона, привлекая внимание зрителя именно к этому месту.

Эта женщина была прекрасна и порочна. Она могла соблазнить любого мужчину. Теперь Серина понимала, почему Люсьен так хотел обладать ею. Сайрес рассказывал Серине о том, какое значение имеют мужские эротические фантазии. Однако она так и не научилась да и не хотела учиться вести себя, как Равенна. Для Серины христианская мораль всегда стояла выше плотских удовольствий.

Только Люсьен смог лишить ее приверженности этим моральным принципам. Но почему воспоминание о том, как он прикасался к ней, каждый раз отзывается в ее теле горячей и греховной волной желания?

— Добрый вечер, миледи, — произнес кто-то у нее за спиной. Она обернулась и увидела полную женщину средних лет. — Меня зовут Милдред. Милорд прислал меня помочь вам, так как сегодня вы остались без горничной.

Серина кивнула, не сказав ни слова. Служанка продолжила:

— Я вижу, вы смотрите на портрет первой леди Дейнридж.

— Да. Он очень… интересный.

— Так вы поэтому покраснели? — улыбнулась Милдред и, подавшись вперед, зашептала: — Я служила леди Равенне, когда та жила здесь. Это была та еще штучка.

— Она очень хороша собой, — задумчиво проговорила Серина.

— Это точно. Ее хотели все мужчины, а она хотела их, особенно молодых и красивых.

Серина решила было расспросить Милдред о первом браке своего мужа, но сдержалась. Ей не хотелось прослыть сплетницей среди прислуги. Тем временем служанка помогла ей снять платье.

— Здесь есть несколько ночных рубашек леди Равенны, — сказала она. — Наденьте одну из них, пока не пришлют ваши вещи.

Серина думала, что Равенна уже ничем не сможет ее удивить, но у нее буквально перехватило дыхание, когда Милдред выложила перед ней ночные одеяния ее предшественницы. Одно из них было из прозрачного красного шелка, другое — из черного шелка, а третье — темно-зеленое, с отделкой из черных цветов.

Носила ли Равенна эти вещи для того, чтобы понравиться Люсьену? Срывал ли он с нее эти рубашки, чтобы заняться любовью? Серина думала, что отношения ее нового мужа и его бывшей жены не волнуют ее, но теперь, глядя на эти эротические наряды, поняла, что это не так.

— Лучше я посплю в своем собственном белье, — пробормотала она.

— Я с вами согласна, — ответила Милдред, подмигивая. — Это не одежда, а сатанинское проклятие.

— Я хочу, чтобы эту комнату полностью переделали, — сказала Серина. — А портрет нужно убрать немедленно.

— Я позову слуг, — предложила Милдред.

Серина вздохнула. Она так устала и мечтала заснуть.

Теперь же, если придут слуги, ей снова придется одеваться.

— Думаю, это подождет до утра, — сказала она.

— Хорошо, — согласилась служанка. — Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик. Да, — добавила она, нахмурившись, — милорд просил передать вам, что он уйдет и его не будет до самого утра.

Сказав это, Милдред вышла и закрыла за собой дверь.

Он ушел? Куда мог уйти Люсьен в первую брачную ночь? На какой-то бал или прием? Это было возможно, но почему-то Серине представилось, что в эту минуту ее муж сжимает в своих объятиях другую женщину.

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать мучительное видение. Ее не интересует, с кем он проводит время. Если он решил заручиться местом в аду, это его дело.

Но слезы, которые текли по ее щекам, свидетельствовали о том, что она лгала самой себе.


Клейборн сделал глубокий вдох, прежде чем рывком распахнуть дверь своего дома.

— Милорд, — приветствовал его бросившийся навстречу слуга.

Люсьен остановился, с трудом ворочая языком.

— Моя жена еще спит? — наконец выдавил он из себя.

— Думаю, да, милорд, — кивнул дворецкий.

Люсьен отдал ему плащ и перчатки и направился к лестнице. Серина. Он хотел сам убедиться, что с ней все в порядке. Она была его женой и будущей матерью их ребенка, и он хотел со всей серьезностью подойти к вопросам се безопасности.

После брачной церемонии, ему нужно было собраться с мыслями, и они с Найлзом направились в свой любимый паб. Там, выпив полторы бутылки портвейна, он все еще не мог представить, какой станет теперь его жизнь.

Оказавшись в спальне, Люсьен открыл дверь, соединяющую его комнату со спальней жены, и вошел туда, где не был почти два года.

Серина спала, подложив руку под щеку. Ее золотистые волосы разметались по подушке. Эти волосы очень отличались от черных как смоль локонов Равенны.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Да, его новая жена, казалось, ничем не напоминала первую. Но она отдалась ему, только чтобы изменить Уоррингтону. Когда Люсьен узнал об измене Равенны, то желание обладать ею полностью пропало. Но теперь всякий раз, когда он видел Серину, маркиз мог думать только о том, чтобы быть с ней.

Он не понимал, почему это происходит, да и не хотел понимать. По английским законам он мог в любое время заставить ее выполнять свой супружеский долг. Так зачем искать на стороне то, что можно получить дома? Они поженились навсегда, и он не сможет пережить еще один скандальный развод.

Люсьен смотрел на спящую Серину, освещенную тусклым утренним светом. Безмятежность, написанная на лице жены, делала ее похожей на ребенка.

Желание прикоснуться к ней становилось все сильнее. Ну что же, они будут заниматься любовью, и очень скоро, подумал он.

Его взгляд непроизвольно упал на портрет Равенны. Люсьен сходил с ума от желания обладать ею, и она действительно принадлежала ему. Но недолго. Равенну бесило, что он стал ее мужем по выбору родителей, потому что был самым богатым из соискателей руки их дочери.

Он помнил, как при каждом удобном случае Равенна любила рассуждать о том, что ее выдали замуж насильно и что секс никогда не нравился ей, пока она не испробовала его с молодыми и жизнерадостными юношами, не участвовавшими в кровавой войне против Наполеона.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15