Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Запрет на любовь. Книга 1. На грани

ModernLib.Net / Брокманн Сюзанна / Запрет на любовь. Книга 1. На грани - Чтение (стр. 1)
Автор: Брокманн Сюзанна
Жанр:

 

 


Сюзанна Брокманн
Запрет на любовь
Книга 1
На грани

      Храбрым мужчинам и женщинам, боровшимся за свободу на полях Второй мировой войны, и тем, которые в рядах Вооруженных сия США продолжают эту борьбу сегодня – с искренней благодарностью и признательностью посвящается эта книга. И да здравствует свобода!

ПРОЛОГ
ФОРТ-УОРТ, ТЕХАС. 1984

      Коробка для завтрака оказалась пустой.
      Опять!
      Роджер Старретт поспешно захлопнул ее и осторожно обвел глазами школьную столовую, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил.
      А ему-то показалось, что сегодня утром мать была в порядке. Одеваясь в своей комнате, Роджер слышал, как она ходит по спальне. И на кухне он обнаружил очевидные признаки ее присутствия: сигарета еще дымилась в пепельнице, а видавшая виды коробка для завтрака стояла на столе, словно поджидая его. Выбегая из дома, Роджер схватил ее, даже не заметив – в какой раз! – что она оказалась подозрительно легкой.
      Чувствуя, как от голода противно сводит живот, Роджер вылез из-за стола и присоединился к длинной очереди школьников, уже проглотивших свои бутерброды и йогурты и стремившихся поскорее оказаться по ту сторону «железного занавеса» – на улице. Пропускной пункт охраняла злобная миссис Холдингс.
      С высоты своего насеста она подозрительно прищурилась на подошедшего Роджера:
      – Ты что, уже все съел?
      Черт! Значит, старая сука засекла, что он вошел в столовую всего пару минут назад.
      – Да, мэм, – Роджер с готовностью раскрыл абсолютно пустую коробку.
      – Ну, тогда иди. Но имей в виду, что я за тобой наблюдаю.
      Кто бы сомневался! Стараясь изобразить спиной полную безмятежность, Роджер дошел до угла здания, неторопливо завернул за него и наконец-то оказался вне поля зрения миссис Холлингс.
      Свобода! Он пустился бежать, с силой отталкиваясь от растрескавшегося асфальта школьного двора, добежал до футбольного поля и, поднимая пыль, понесся по направлению к почти пересохшему ручью за школой.
      Если поднажать, он успеет забежать домой, проверить, как там мать, быстренько высыпать в миску остатки кукурузных хлопьев – Роджер точно знал, что в коробке еще кое-что осталось, потому что ел их вчера на обед, – залить молоком или водой, проглотить и вернуться в школу к началу урока. И, если повезет, старая ведьма Холлингс даже не заметит, что он уходил со двора.
 
      Ной Гэйнс едва успел усесться на бревно и открыть книжку, когда услышал их вопли. Он твердо решил не обращать внимания и начал читать.
      Бобби Кэмп, Люк Дюшамп и еще несколько восьмиклассников, имен которых Ной не знал, бурно форсировали ручей.
      Они были глупыми и шумными, и Ной надеялся, что они здесь не задержатся.
      Мальчики играли в «Джорджа из джунглей»: забирались на деревья – впрочем, не очень высоко – и орали как ненормальные.
      Пробегая мимо, Люк выбил у него из рук книгу.
      – Что читаешь, Эйнштейн?
      – Тебе не понравится, – пробормотал Ной, поднимая книжку, отряхнул ее от пыли и опять уселся на бревно. – Она без картинок.
      Черт, кажется, последние слова он произнес слишком громко. Опасная ошибка.
      – Что ты сказал? – Люк резко остановился, развернулся и, опять подойдя к Ною, устремил на него убийственный взгляд. Похоже, он насмотрелся вестернов и теперь пытался подражать Клинту Иствуду. Надо сказать, довольно неудачно. Сходство Люка с Клинтом ограничивалось тем, что оба были белыми.
      – Ничего, – еще тише пробормотал Ной, ненавидя себя. Теперь Люк подумает, что он трус, а это неправда. Он не трусит, а просто хочет, чтобы старшие мальчики поскорее убрались отсюда: от большой перемены остается всего двадцать три минуты, и ему надо дочитать главу.
      Люк толкнул его, и Ной свалился с бревна.
      Когда-нибудь – бабушка уверяет, что уже скоро – он начнет быстро расти и догонит деда, которому лишь чуть-чуть не хватает до двух метров. Вот тогда, завиден его, Люк и ему подобные станут торопливо переходить на другую сторону улицы.
      – Эй, Люк, ну что ты там застрял? – нетерпеливо позвал Бобби, которому хотелось до конца перемены испортить жизнь максимальному количеству соучеников. Люк не двигался.
      – На что уставился?
      Ной обернулся и обнаружил, что вопрос адресовался тощему белому пацану, неизвестно откуда появившемуся на дорожке. Тот наблюдал за происходящим настороженно прищуренными голубыми глазами.
      Ной узнал его: глупый мальчишка из класса миссис Холлингс. Ной предпочел бы увидеть на его месте кого-нибудь из живущих по соседству старшеклассников, но на такое везение рассчитывать не приходилось. Это был всего лишь Роджер Старретт, почти такой же недоросток, как он сам, чья мать слишком много пила и сегодня утром опять ничего не положила в его коробку для завтрака.
      Ной знал это, потому что заметил лицо Старретта, когда выходил из столовой, предусмотрительно засунув собственный бутерброд глубоко в карман.
      – На тебя, урод, – лениво протянул Роджер, и Ной подумал, что подобный тон гораздо больше подошел кому-нибудь сантиметров на тридцать повыше и настолько же шире в плечах. – Хочу понять, почему тебя так тянет связываться с маломерками.
      Да, похоже, этот Старретт был любителем искать себе на задницу неприятности. Ной вспомнил истории, которые рассказывали о его непримиримой войне с миссис Холлингс и о том, как однажды перед всем классом он назвал ее «вонючкой».
      – Это ты себя имеешь в виду? – ухмыльнулся Люк. Он был килограммов на пятнадцать тяжелее тощего пацана.
      Роджер Старретт явно не знал, что иногда полезней бывает промолчать. И что если он сейчас просто пожмет плечами, развернется и уйдет, то Люк еще немножечко пошумит, возможно, разок толкнет Ноя или даже сбросит в ручей бревно, на котором тот сидел, но потом успокоится и уберется прочь, не причинив никому особого вреда.
      – Ну, уж я-то, во всяком случае, посильнее его, – Роджер кивнул в сторону Ноя.
      – Ну, уж с этим-то дохляком любой детсадовец справится, – засмеялся Люк.
      – Я не могу согласиться с этим, – заговорил, наконец, Ной, поднимаясь с бревна.
      – «Не могу согласиться», – передразнил Люк. – Нормальные люди так не выражаются.
      Дед Ноя выражался именно так.
      – Отвяжись от него! – рявкнул Роджер очень похоже на Клинта Иствуда, хотя Ной был почему-то уверен, что он как раз не пытается никому подражать.
      – Может, попробуешь меня прогнать?
      – Попробую, если подойдешь ближе, придурок.
      Ной вздохнул. Шансов на то, что все закончится быстро и бескровно, почти не оставалось.
      – Послушайте… – он решил сделать последнюю попытку.
      – Ну, где ты там, Люк? – завопил откуда-то снизу Бобби.
      Теперь Роджер смотрел прямо на Ноя. «Приготовься бежать», – прошептал он одними губами.
      – Топай сюда! – крикнул Люк приятелю.
      – Что ты там делаешь? – недовольно заорал тот.
      Ну вот, только этого им не хватало. Сейчас сюда поднимется Бобби и с удовольствием примет участие и линчевании двух семиклассников.
      – Он тут уговаривает Эйнштейна, чтобы тот ему отсосал, – ответил Роджер так громко, что его, наверное, услышали даже на школьном дворе.
      Люк побледнел, потом покраснел и бросился на Роджера.
      – Беги! – прокричал тот, бросаясь к группе деревьев.
      Теперь уж у Ноя не оставалось никакого сомненья, что Люк убьет этого идиота. Поймает и разорвет на кусочки. Он заколебался. Убежать и бросить Роджера казалось ему неприличным.
      Тем временем противники уже быстро карабкались по ближайшему дереву. Роджер был значительно легче и проворнее, и Люк сильно отстал. Тонкие ветки прогибались под его весом, потом раздался зловещий треск, и он изо всех сил вцепился в ствол.
      Ной начал медленно отходить назад. Он прекрасно понимал, что сейчас Люк, сообразив, что Роджера ему не достать, переключится на него.
      – Ты чего стоишь, полудурок? – крикнул ему Роджер почти с вершины дерева. – Дожидаешься, пока фитиль в очко забьют?
      Кажется, дед называл это «богатой речевой палитрой».
      – А если он тебя поймает? – крикнул в ответ Ной.
      Если? Разумеется, поймает. Роджер ведь не сможет сидеть на дереве вечно. А когда он слезет, Люк поймает его и убьет.
      Идея с деревом оказалась не такой удачной.
      Роджер молчал. Похоже, ему в голову пришла та же самая мысль.
      – Что ты там делаешь, Дюшамп? – потребовал объяснений наконец-то появившийся Бобби.
      – Если сейчас слезешь, я тебе звездюлей надаю, но до смерти не убью, – пообещал Люк, задрав голову.
      – Да? А вот этого не хочешь? – Роджер сопроводил свои слова жестом, означающим…
      О господи, теперь его ожидает не просто смерть, а смерть страшная и мучительная.
      Презрев опасность, Люк полез выше. Через просветы в листьях Ной увидел, что он потянулся и схватил Роджера за кроссовку. Тот дернул ногой, кроссовка осталась в руке преследователя, и в этот момент…
      Хрррясть! Ветка, на которой стоял Люк, с треском переломилась.
      Все случилось в одно мгновение. Только что оба мальчика сидели на дереве, и вот один из них уже корчится в пыли.
      Роджер тоже начал падать, но в последний момент ухватился за одну из нижних веток и повис, раскачивая в воздухе ногами – одной обутой, а другой босой и тощей.
      – Люк! – Боб бросился к другу, но вдруг резко остановился. – Вот дерьмо! – он испуганно отпрянул назад.
      Со стоном Люк поднял голову, посмотрел на свою ногу и тонко завизжал.
      Нога была сломана. То есть, по-настоящемусломана. Из порвавшейся штанины торчали неровные обломки кости.
      Роджер легко спрыгнул с дерева, приземлившись рядом с Люком.
      – Твою мать!
      Справа от Ноя Бобби вдруг неуклюже опустился па задницу. Похоже, ноги отказались держать его. У самого Ноя тоже сильно закружилась голова.
      – Из него кровь прям хлещет, – пробормотал Роджер, наклоняясь над Люком. – О, черт! Наверное, ты себе вену порвал.
      – Я умираю, – захлебываясь, выл Люк. – Умираю!
      – Артерию, – слабым голосом поправил Ной. – По венам кровь поступает в сердце, а по артериям выходит.
      – Офигенно полезная информация, – огрызнулся Роджер. – Бобби! Беги скорее в школу и зови кого-нибудь на помощь.
      Бобби не двинулся с места.
      – Я не хочу умирать, – продолжал завывать Люк.
      – Заткнись! Заткнись, твою мать! – рявкнул Роджер. – Бобби! Оторви от земли свою жирную задницу и беги в школу! Быстро!
      На заплетающихся ногах Бобби поспешил прочь. Роджер поднял глаза на Ноя:
      – Ты умеешь накладывать жгут, Эйнштейн?
      – Да.
      Роджер удовлетворенно кивнул.
      – Так я и думал. Сам-то я особенно не прислушивался, когда на ОБЖ талдычили про первую помощь.
      Ной стянул с себя футболку. Под мышкой давно образовалась прореха, и теперь, просунув в нее пальцы, он попытался разорвать плотную ткань. Для жгута понадобится длинная полоска.
      Вот только как поступить в том случае, если перелом как раз в верхней части бедра? Сможет ли он наложить жгут, не сделав Люку еще хуже?
      – Слышишь? – наклонился Роджер к Люку, по лицу которого потоком катились слезы. – Тебе повезло. Ты умудрился сломать ногу как раз под носом у единственного на всю школу Кингс-Гэйт человека, который не спал на ОБЖ. Так что есть шанс, что сегодня ты не умрешь, Дюшамп.
      Ной все еще не мог разорвать футболку.
      – Помоги мне, – попросил он Роджера.
      Тот поднялся на ноги.
      – Не уходи! – испуганно взмолился Люк.
      – Никто не уходит, – успокоил его Старретт и, порывшись в кармане, извлек из него перочинный ножик. С его помощью он быстро разрезал футболку и повернулся к Ною.
      Наверное, тот сильно позеленел от одной мысли, что сейчас придется затягивать жгут вокруг кровавого месива и обломков кости, поэтому Роджер даже не попытался всучить ему футболку. Вместо этого он опустился на колени рядом с Дюшампом.
      – Ну, ладно. Говори, что надо делать.
      – Надо перетянуть ему бедро, – объяснил Ной. – Как можно ближе к… ну, к паху. Там есть точка пережатия артерии. На внутренней стороне бедра.
      Бледный Роджер коротко кивнул.
      – А ты держи ему руки, – скомандовал он и дождался, пока Ной обойдет лежащего мальчика и опустится на колени у него за спиной.
      Люк попытался отодвинуться от них.
      – Не трогайте меня! Что вы хотите делать?
      – Надо остановить кровотечение, – Роджер старался говорить спокойно и четко. – Наверное, тебе будет больно, Дюшамп, и мне очень жаль, но…
      – Я хочу к маме! – судорожно всхлипнул Люк. – Где моя мама?
      – Она скоро придет, – пообещал ему Старретт, и на этот раз его голос звучал на удивление мягко. – Я тебе обещаю. Бобби пошел в школу, он им все расскажет, кто-нибудь позвонит твоей маме, и она сразу же сюда примчится. Возможно, она уже едет. Но сейчас я должен завязать тебе ногу футболкой Эйнштейна, чтобы ты не умер.
      – Я не хочу умирать!
      – Знаю, что не хочешь, – все так же мягко согласился Роджер. – Поэтому ты позволишь Эйнштейну взять тебя за руки. Потом просто закрой глаза и дыши.
      Он поднял глаза и кивнул Ною, и тот изо всех сил ухватился за кисти Люка.
      Потом сам Роджер глубоко вздохнул, а Ной зажмурил глаза.
      Он услышал, как Люк завопил и как Роджер разразился целым залпом слов, которые Ною еще никогда не доводилось слышать. Во всяком случае, в подобных сочетаниях.
      – Туго завязывать? – вдруг услышал он.
      – Довольно туго, – подтвердил Ной. Господи!
      Люк сейчас пальцы ему сломает.
      – Теперь открой глаза и проверь, – приказал Роджер. – По-моему уже меньше течет.
      Ной подчинился. Он поднял глаза, стараясь не смотреть на ужасные обломки костей, с трудом сглотнул и кивнул:
      – Да, вроде все правильно.
      Роджер положил руку на плечо Люка:
      – Вот увидишь, все будет в порядке. Ты крепкий парень, Дюшамп.
      – Да, – всхлипнул Люк. – Да.
      Ной уже слышал сирену приближающейся к школе машины скорой помощи.
      – Ну вот, почти все и кончилось, – уверенно сказал Роджер. – Тебе осталось потерпеть всего чуть-чуть. Скорая помощь уже едет и через минуту будет здесь. Они дадут тебе чего-нибудь от боли, и твоя мама тоже придет, и тебя отвезут домой. И не надо будет ходить в школу. Вот, они уже идут…
      И действительно, врачи с носилками уже подходили к ним, оттесняя Роджера и Ноя от Люка.
      Они ловко положили его на носилки, связались по рации с машиной и больницей, заставили Люка проглотить что-то, после чего он перестал плакать – все, как и обещал Роджер.
      Потом подняли носилки с земли и понесли.
      Когда санитары с Люком скрылись за поворотом, Роджер упал на колени и его долго рвало.
 
      Роджер сидел у двери, ведущей в кабинет директора, и ждал, что его в очередной раз будут исключать из школы. Плевать!
      Ничего нового.
      И отец, скорее всего, опять спустит с него шкуру. В этом тоже нет ничего нового. Ему и на это было почти наплевать.
      Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, Роджер уставился на свои ладони. Он содрал кожу почти до мяса, цепляясь за ветки проклятого дерева. Некоторые ссадины уже подсохли, а из других еще сочилась кровь. Было больно, хотя, наверняка, не так, как Дюшампу.
      Дверь открылась, и из нее вышел сначала тощий чернокожий пацан, которого все называли Эйнштейном, а вслед за ним и сам директор, мистер Йорк. На пацане была дурацкая бордовая футболка с золотой эмблемой школы Кингс-Гэйт. Его собственная осталась на ноге у Люка.
      Йорк откашлялся.
      – К сожалению, мне не удалось дозвониться до твоей матери, – сообщил он Роджеру.
      – Она… она утром не очень хорошо себя чувствовала, сэр. А отец… Его сейчас нет в городе. Он уехал… по делам.
      Отец Роджера торговал сельскохозяйственным оборудованием и проводил в разъездах гораздо больше времени, чем дома. Спасибо хоть на этом.
      Йорк кивнул.
      – Мистер Гэйнс рассказал мне, что именно твои решительные и своевременные действия спасли сегодня жизнь Люку Дюшампу.
      Не веря своим ушам, Роджер быстро взглянул на Эйнштейна. Неужели, правда? От голода он плохо соображал. То немногое, что было в желудке, он вывалил на дорожку минут десять назад, и с тех пор у него сильно кружилась голова. И во рту будто кто-то нагадил.
      Эйнштейн дернул его за рукав, и Роджер увидел, что тот протягивает ему стакан с водой.
      – Спасибо, – еле слышно прошептал Роджер.
      До сих пор, несмотря на ободранные ладони и мерзкий вкус во рту, он еще держался, а сейчас глаза отчего-то вдруг налились слезами.
      – Держи крепче, – посоветовал Эйнштейн.
      Роджер молча кивнул, поднес стакан к губам и через стиснутые зубы мелкими глотками втягивал в себя воду до тех пор, пока дурацкое желание упасть на пол и разрыдаться не прошло.
      – Сейчас за мистером Гэйнсом приедет его дед, – сказал ему Йорк. – Он предложил подвезти домой и тебя. Я думаю, парни, школа обойдется сегодня без вас.
      Роджер даже вздрогнул. Ну ни хрена себе! Школа обойдется без них?
      – Мы можем вместе поехать к нам и у нас пообедать, – тихо предложил Эйнштейн, будто каким-то образом ему стало известно, что на кухне Старреттов нет ничего, кроме заплесневелых кукурузных хлопьев.
      Роджер кивнул.
      – Спасибо, – опять пробормотал он.
      – Мы подождем дедушку на улице, – сообщил Эйнштейн мистеру Йорку. Не попросил, а именно сообщил.
      Чудеса. Они отправляются домой посреди уроков и вовсе не потому, что их посылают за родителями.
      Вслед за Эйнштейном Роджер вышел из школы и уселся на лавочку, стоящую у входа.
      – Не знаю, что ты там наговорил ему, но все равно… спасибо, – сказал он.
      – Я просто рассказал ему правду. Кстати, меня зовут Ной. – Светло-карие глаза за стеклами очков дружелюбно блеснули.
      – Извини, что наблевал тебе под ноги. Надеюсь, хоть на ботинки не попало? Я просто… ну, понимаешь…
      – Это был вообще кошмар, – кивнул Ной. – В смысле, нога Люка.
      – Да уж, – засмеялся Роджер.
      Они помолчали.
      – Я бы не сумел так, как ты, – сказал, наконец, Ной.
      Ну что на это ответишь?
      – Уверен, что сумел бы.
      – А я не уверен.
      – Ну, а я уверен. – В конце концов, этот Ной не удрал, хоть и мог, и Роджер до сих пор не понимал, почему. Либо он совсем дурак, либо очень храбрый. Вряд ли дурак, раз его прозвали «Эйнштейном».
      – Ты любишь итальянскую кухню? – поинтересовался Ной, поддев ногой валяющийся на асфальте камень.
      – Макароны? – уточнил Роджер.
      Ной засмеялся:
      – Ну, и макароны тоже, и еще много всего. Во время Второй мировой войны мой дедушка был в Италии и там научился готовить. Он приготовит нам что-нибудь вкусное.
      – Знаешь, ты вовсе не обязан приглашать меня к себе. И подвозить тоже. Я и пешком могу дойти.
      – Знаю, – кивнул Ной и поднялся со скамейки.
      К дверям школы подъезжала новехонькая сверкающая машина красивого синего цвета.
      Темнокожий человек, сидящий за рулем, показался Роджеру огромным. Трудно было поверить, что худой и мелкий Ной приходится ему родственником. У человека было широкое, красивое лицо и густая шапка совершенно черных волос. И самая сердечная улыбка, которую Роджеру когда-либо случалось видеть.
      – Привет, герои, – произнес он глубоким басом с каким-то незнакомым Роджеру акцентом. Он точно не из Техаса. – Ты, наверное, Роджер? Забирайся в машину, юноша. Меня зовут Уолтер Гэйнс, и я рад с тобой познакомиться.
      Ной уже устроился на переднем сиденье, и, секунду поколебавшись, Роджер уселся на заднее.
      В тот момент, после всех пережитых волнений, криков, крови и боли, этот эпизод показался ему совсем простым и незначительным. Ну, забрался в машину, и что тут такого?
      Тогда Роджер Старретт, конечно, не мог знать, что именно этот момент станет самым главным во всей его еще только начавшейся жизни.

1

       Сарасота, штат Флорида. 16 июня 2003 года.
       Понедельник.
 
      Мобильный телефон яростно вибрировал в переднем кармане джинсов, но в крошечном, взятом на прокат автомобильчике колени Роджера Сэма Старретта оказались практически прижатыми к груди, так что у него не было никакой возможности достать его, не устроив при этом грандиозной аварии на шоссе номер 75.
      Кондиционер работал на пределе возможностей (июнь во Флориде – это вам не шутка), а педаль газа была вдавлена в пол до упора, но выжать из чертовой машины ни прохлады, ни скорости не удавалось. Если эту дерьмовую тарахтелку вообще можно было назвать машиной.
      За два года, прошедшие с тех пор, как его угораздило жениться на Мэри-Лу, Сэм почти успел сродниться с постоянным ощущением дискомфорта и сейчас уже привычно ждал неизбежной вспышки раздражения.
      Вместо этого он неожиданно почувствовал что-то, смутно напоминающее облегчение.
      Наверное, потому что до Сарасоты оставалась всего пара миль. А значит, совсем скоро все кончится.
      Сэм неплохо знал это место. После того как ему исполнилось пятнадцать, он четыре лета подряд приезжал сюда автостопом, голосуя от самого Форт-Уорта, штат Техас, где жил тогда с родителями. С тех пор город здорово изменился, но Сэм почему-то был уверен, что цирковое училище находится на прежнем месте, сразу за бульваром Ринглинг. Совсем недалеко от той улицы, на которой сейчас проживает его супруга.
      Может, стоит на минутку остановиться и прихватить с собой пару клоунов, рыжего и белого, чтобы стало еще веселее? Хотя, пожалуй, и одного придурка в машине вполне достаточно.
      Телефон в кармане, наконец, перестал припадочно трястись.
      Будет забавно, если окажется, что это Мэри-Лу, в конце концов, собралась перезвонить ему. Хотя при его везении рассчитывать на это вряд ли приходилось. Слишком просто тогда все оказалось бы.
      Теоретически, в этой поездке и не должно было быть ничего сложного. Заглянуть в Сарасоту, забрать необходимые для развода документы, которые Мэри-Лу следовало бы выслать ему уже три недели назад, и положить конец этой идиотской ошибке – их браку. И, может быть, даже начать что-то новое. Например, попытаться наладить отношения с маленькой Хейли, которая не видела своего отца уже полгода и, скорее всего, не узнает его. А потом вернуться обратно в Сан-Диего.
      Что, черт возьми, в этом сложного?
      Да ничего, кроме того, что придется иметь дело с Мэри-Лу. Она, конечно, первая предложила развестись, и до сих пор Сэм не замечал никаких признаков, говорящих о том, что она передумала. Но она ведь и в самый последний момент может передумать.
      А для Сэма этот последний момент уже настал.
      Мэри-Лу явно затевает какую-то пакость.
      Не может не затевать.
      Иначе почему она не отослала адвокату документы, которые получила уже месяц назад? Почему не отвечала на звонки Сэма? Почему не снимала трубку, даже если он звонил после двенадцати ночи, когда ребенок должен быть в постели, а она – дома? Он уже приближался к повороту на Би-Ридж и машинально опустил руку, чтобы переключить скорость, но вовремя вспомнил, что у этой гребаной телеги автоматическая коробка передач, и мысленно выругался.
      Полгода назад в подобной ситуации Сэм уже на стену бы лез от злости. Его бесило бы все: автомобиль, созданный специально для кретинов; вся эта поездка, которой легко можно было бы избежать, если бы Мэри-Лу соизволила потратиться всего на одну почтовую марку; уверенность в том, что собственная дочь будет смотреть на него как на чужого дядю. Да, это злило бы его больше всего.
      А сейчас, кроме неожиданного облегчения, он ощущал еще и какую-то странную готовность. Наверное, ему будет нелегко, но он справится. Он готов ко всему. Готов к самому худшему.
      Например, к тому, что Хейли заплачет, когда он возьмет ее на руки. Значит, не фиг сразу же брать ее на руки! Надо дать ей время привыкнуть.
      А Мэри-Лу… Ну, Мэри-Лу, возможно, предложит снова попытаться пожить вместе. И к этому он тоже был готов.
      «Милая, ты ведь не хуже меня знаешь, что у нас с тобой ничего не получается…»
      Сэм еще раз произнес эти слова вслух и заглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в том, что выражение лица у него достаточно грустное.
      Черт! Сейчас он больше походил не на виноватого супруга, а на убийцу-маньяка. Ночь, проведенная в аэропорту Атланты в ожидании проклятого рейса, который постоянно откладывали, давала о себе знать: глаза опухли и покраснели, да и вообще, ему явно не помешало бы принять душ.
      Кроме того, пожалуй, не стоит называть жену «милой». У нее есть нормальное имя: Мэри-Лу. Все эти дурацкие клички, вроде «милая», «дорогуша», «крошка», «киска» и – господи помилуй! – «сладкая моя», унижают достоинство женщины.
      Сэму показалось, что он слышит голос Алиссы Локке, произносящий эту сентенцию. А Алисса, как всем прекрасно известно, всегда знает, о чем говорит.
      Она бы немедленно взбеленилась, если бы Сэму вздумалось назвать ее своей «сладкой». Поэтому он и называл ее Алиссой, и, надолго задерживаясь на букве «с», шептал это имя в ее маленькое, совершенное ушко, когда они занимались сексом, который следовало бы включить в Книгу рекордов Гиннесса. «Лучший секс всех времен и народов: Алисса Локке и Сэм Старретт – мастера синхронного оргазма».
      Ох, мать твою…
      Интересно, что скажет Алисса, когда узнает о разводе?
      Ведь рано или поздно это неизбежно выплывет.
      Пока только его начальник, командир отряда «морских котиков» лейтенант-коммандер Том Паолетти и его заместитель лейтенант Джаз Джакетт знали о том, что Сэм и Мэри-Лу наконец-то решили вернуть друг другу свободу. Он еще не рассказал об этом даже Нильсу и Непредсказуемому – своим лучшим друзьям в отряде номер шестнадцать. Даже собственной сестре Элейн! Даже Ною и Клэр.
      И уж конечно он ни слова не сказал Алиссе Локке.
      Которая, услышав об этом, скорее всего, подумает: «Слава богу, что у меня есть Макс. По крайней мере, этот придурок Роджер Старретт не станет описывать вокруг меня круги, рассчитывая на сладенькое».
      Макс. Ублюдок. Вновь обретенная надежда и легкость моментально испарились, оставив вместо себя досаду и жалящую ревность, стоило ему представить себе Алиссу и Макса Багата вместе.
      – Как ты можешь трахаться с собственным начальником? – спросил Сэм вслух.
      Алиссы не было в машине, и поэтому, естественно, ответа он не дождался.
      Впрочем, Сэму он был и не нужен. Он и сам мог предложить множество ответов на свой вопрос. Макс красив. Макс силен. Макс потрясающе умен. Макс, возможно, очень хорош в постели.
      М-да, вот только слово «возможно» здесь, наверняка, лишнее. Макс, несомненно,хорош в постели. Сэм был уверен, что Алисса не стала бы целый год валандаться с парнем, если бы тот не соответствовал самым высоким стандартам.
      А что касается романа на службе…
      Надо признать, они вели себя очень осторожно. Настолько осторожно, что в Управлении были люди, которые вообще отказывались верить, будто Алисса Локке состоит в интимной связи со своим начальником.
      К сожалению, Сэму было доподлинно известно, что это правда. Месяцев шесть назад черт дернул его постучаться ночью в дверь ее номера в отеле. Конечно, это был чистый идиотизм. Они с Мэри-Лу тогда еще даже не разъехались. И, разумеется, Сэм не имел никакого морального права стучаться в ту дверь.
      Но он только что услышал, что во время спецоперации погиб агент ФБР, и чуть не свихнулся. Женщина по описанию была похожа на Алиссу – темнокожая, около тридцати лет.
      И догадайтесь, кто открыл дверь, в которую он стучал? Совершенно верно – Макс Багат собственной персоной. Привет, приятель, извини, если разбудил.
      Вот и все. Достаточно оказалось заглянуть Максу в глаза. Этот ублюдок на самом деле всерьез запал на Алиссу. Все ясно. Вопросов больше нет.
      И с тех пор каждый божий день Сэм старался – на самом деле честно старался! – убедить себя, что желает им всяческого счастья.
      А что касалось его собственного неуловимого счастья…
      По правде говоря, Сэма уже тошнило от жалости к самому себе. И от того дурного спектакля, в который превратилась его жизнь под чутким руководством Мэри-Лу.
      Вместе со своим новым и очень дорогим адвокатом они составили юридически безупречное соглашение, самым подробным образом расписывающее его будущие свидания с дочерью. Разумеется, Сэм не претендовал на совместное попечительство. Это было бы безумием, учитывая его службу в отряде «морских котиков». Им нередко приходилось покидать страну в течение 30 минут после получения приказа и проводить в командировках недели, а иногда и месяцы.
      Но он хотел быть уверенным, что, находясь дома, сможет встречаться с Хейли пару раз в неделю. Уж с этим-то Мэри-Лу должна согласиться?
      Чтобы облегчить ей принятие решения, Сэм был готов передать жене все документы на их дом в Сан-Диего, и при этом пообещать, что будет по-прежнему выплачивать кредит и налоги. Он знал, что сестра Мэри-Лу Джанин недавно развелась с мужем, и надеялся уговорить всех троих – Мэри-Лу, Джанин и Хейли – вернуться в Калифорнию.
      Только тогда он действительно сможет видеться с Хейли каждые выходные и еще раз в неделю, например, в среду, а не каких-то два жалких раза в год, о которых упоминала жена.
      Она просто не может не клюнуть на то, что за дом не придется платить. За два с половиной года совместной жизни Сэм успел убедиться, что неумение экономить – не последнее в списке множества неумений Мэри-Лу.
      Вот все вышеизложенное и позволяло Сэму смотреть в будущее с осторожным оптимизмом. Почему бы, в самом деле, им с Мэри-Лу не договориться?
      И – кто знает? – если они договорятся, может, наладится и все остальное? Может, у Макса, например, найдется сестра, такое же совершенство, как он сам, и тогда они смогут иногда ужинать вчетвером.
      Хотя нельзя забывать, что Макс не выносит Сэма так же, как и Сэм – Макса. И от совместных ужинов, скорее всего, придется отказаться.
 
      …Ранним утром машин на улицах было совсем немного. До дома Мэри-Лу он доберется минуты через четыре.
      Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы она оказалась дома!
      Последний раз Сэм звонил своей, почти уже бывшей, жене из автомата в аэропорту, сразу же после приземления. Ему тогда пришло в голову, что Мэри-Лу могла обзавестись определителем номера и просто не берет трубку, когда на экране высвечивается номер его мобильника.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16