Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Трилогия охотников Розы (№1) - Опасность и соблазн

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Брокуэй Конни / Опасность и соблазн - Чтение (стр. 4)
Автор: Брокуэй Конни
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Трилогия охотников Розы

 

 


— Я и забыл, Эндрю Росс, что ты маленький варвар. Но ты напомнил мне, что вы пришли сюда не для того, чтобы узнать историю этого сада. Вы пришли сюда работать.

— И мы тоже ? — встревожился Рамзи.

— Ну конечно. В тебе, Рамзи Манро, сидит точно такой же дьявол, как и в Кристиане. Только ты умело скрываешь его.

Кит понятия не имел, что это значит, но ему понравился намек на то, что не он один такой злой.

— А я? — спросил Дуглас, чье лицо выражало недовольство.

— Вы, мистер Стюарт, всегда претендуете на роль вожака. И я не знаю, с какой стати вам отказываться от нее теперь. — Монах повернулся к Эндрю Россу:

— Что же касается тебя… — Он покачал головой и не договорил.

Кит не понимал, из-за чего весь этот шум. Ему приходилось щипать паклю, чистить конюшни и носить воду по четыре часа кряду. Разве можно сравнивать работу в саду с этой тяжелой работой ?

— И на какое время ? — спросил Рамзи.

— Пока не исчезнут все сорняки, — сказал брат Фиделис. — И может быть, пока не будут немного починены стены.

Кит улыбнулся еще шире. Полоть сорняки? Вырывать из земли такую славную зеленую травку? Принести немного камней? Он чуть было не рассмеялся.

Через шесть часов спина у Кита болела, ноги дрожали от сидения на корточках, руки покрылись царапинами от миллионов тонких, как волосинки, шипов, покрывавших стебли роз, а кисти ныли от ожогов крапивы, которую он вырывал из земли. Лицо у него покраснело от зноя, коленки под залатанными штанами были расцарапаны в кровь. Но он не жаловался. И не ушел, как и все остальные.

Еще два часа — и они закончили. Тяжко вздыхая и чертыхаясь, мальчишки укрылись в тени, которую отбрасывала одна из каменных арок, украшавших сад, и устало опустились на землю.

— Лучше бы я позволил им избить тебя до смерти, — сказал Дуглас, но настоящей злобы в его голосе не было.

— Лучше бы я шел своей дорогой, — согласился Рамзи.

— Но вы ведь этого не сделали, да ? — сказал Кит. — Чертовы дурни.

— А я-то что же? — возмущенно воскликнул Эндрю Росс. — Я-то ведь занимался своим делом, и все.

— К примеру, воровал яблоки.

Эндрю пожал плечами.

— Греховное дело, верно, — согласился он без всякого раскаяния, — но ведь мое.

Они усмехнулись, понимающе глядя друг на друга. Когда через пару минут появился брат Фиделис, они все еще усмехались.

— Итак, вы все сделали, да ? — спросил он мягко.

— Да, брат Фиделис. Ни одного сорняка не осталось. Только розы. — И Дуглас с трудом поднялся на ноги.

— На сегодня — все.

— Что?!

— На сегодня, Дуглас. Сегодня сорняков нет, но за розовым садом, как за человеческой душой, следует ухаживать бдительно. Сорняки, подобно грехам, растут всю ночь. Вернетесь сюда завтра. Все четверо.

— А что, если сорняков не будет ? — выпалил Рамзи, разом утратив невозмутимость, которая, как уже начал понимать Кит, была напускной.

— Ну тогда можно заняться устройством дорожек, починкой стен, можно расчистить колодец, отремонтировать арки. Да всегда что-нибудь найдется, — успокоил их брат Фиделис. — А теперь я вас выведу отсюда.

Когда он открыл дверь, Эндрю бросил на Кита взгляд, говоривший, что лучше им смириться со своей участью. Но Кит не желал смиряться, особенно потому, что не очень-то понимал, какая такая у него была участь и какой она будет теперь, когда он оказался здесь, где бы это «здесь» ни находилось.

— Почему мы здесь? И все остальные? — спросил он у Дугласа нетерпеливым шепотом.

— А разве ты не знаешь? Мы должны стать рыцарями, — тоже шепотом ответил Дуглас и зашагал дальше.

Глава 4

Как ужасны бывают последствия необдуманного поведения

Кейт спала урывками. Ей снился ее муж, Майкл, но его глаза все время становились зелеными, а в речи то и дело проскальзывал шотландский акцент. Она проснулась еще до рассвета, встревоженная и терзаемая угрызениями совести.

Отец познакомил ее с лейтенантом Майклом Блэкберном, она влюбилась, вышла замуж и через два года овдовела. Оглядываясь назад, Кейт понимала, почему отец форсировал события. Как и ее отец, лейтенант был смелым, дерзким и исключительно преданным человеком. И также, как и он, происходил из обедневшей, хотя и благородной семьи.

Она жалела не о том, что вышла замуж, а о том, что вышла замуж за героя, за человека, который действует, не думая о судьбе семьи, оставленной дома. Какое же возмущение вызывали у нее герои!

Эта предательская, полуосознанная мысль вырвала ее из сна, и Кейт неловко спустилась с кровати и надела то же самое хлопчатобумажное платье, в котором путешествовала три дня. Потом уложила в сундук Грейс немногочисленные вещи, глубоко вздохнула и сошла вниз.

Зал напоминал поле брани после большого сражения. Люди лежали везде: одни скорчились на полу, другие растянулись вдоль стен. Кое-кто сидел, прислонившись к соседу, а немногим счастливцам удалось захватить скамьи. В ноздри ей ударил спертый запах пива и мокрой золы, а храп перемежался другими, менее приятными звуками. Служанка торопливо вошла через боковую дверь, в руках она несла охапку дров.

— Миссис Блэкберн, — окликнули ее.

Кейт оглянулась. Кит Макнилл стоял в открытых дверях, за спиной у него свинцовые облака сгрудились над тусклым горизонтом. Края его пледа развевал ветер, и было видно темно-зеленую куртку. Тусклый свет обрисовывал шрамы на его худом загорелом лице. Интересно, у скольких людей остались ответные шрамы, нанесенные им? И сколько их не дожило до того, чтобы увидеть дело рук своих? Кейт поежилась. Она совершила ошибку. Нельзя пускаться в путь с этим человеком. Ведь это…

— Ваши вещи готовы?

Она сказала запинаясь:

— Я изменила свои планы.

Он ждал.

— Я останусь здесь, — заявила она. — Контора, которой принадлежит этот экипаж, пришлет кого-нибудь вместо Дугала или потребует назад экипаж. Лучше я уговорю нового кучера отвезти меня в Клит, чем возвращаться в Йорк.

— Дугал и экипаж исчезли, — сказал Кит. — Вчера он с одним из своих дружков забрал его.

— Неужели? — У нее точно гора с плеч свалилась. Судьба разлучала ее с Китом Макниллом. — Значит, мне придется ждать здесь, пока не прибудет другой экипаж.

— Другая карета есть у меня, — сказал он. — В задней части конюшни стоит старый фаэтон.

Судьба снова отдавала ее в руки Кита Макнилла.

— Вот как. — Фаэтон? Маленькая двухместная коляска, в которой нет заднего отделения для пассажиров — только скамейка, на которой кучер сидит рядом с пассажиром. И у нее нет крыши, если не считать небольшого складного верха. И это, очевидно, единственная возможность попасть в замок Парнелл. — Я… да, мои вещи готовы.

— Я отнесу. — Кит поднялся по лестнице и исчез, и плед развевался вокруг его широких плеч. Он вскоре вернулся, неся тяжелый сундук. Внизу лестницы он остановился. — Я в два счета договорюсь с трактирщиком! Не заставляйте меня заниматься пустяками. Расплатитесь со мной, когда мы приедем в замок вашего маркиза.

Кейт вспыхнула:

— Он вовсе не «мой маркиз»!

Он укоризненно посмотрел на нее.

— Лошадь запрягли, и экипаж ждет. К вашим услугам, мэм. — Кит сделал насмешливый приглашающий жест, и Кейт последовала за ним во двор.

При виде фаэтона сердце у нее упало. Он стоял во дворе, покрытом смесью грязи и колотого льда. Это была старая развалина. Две необструганные доски, сбитые вместе, заменяли то, что должно было быть сиденьем. Рваный вылинявший козырек наполовину закрывал фаэтон сверху, и влага, скопившаяся из-за густого тумана, капала с рваного края. Только молодой чалый мерин в постромках казался на что-то пригодным.

— Где вы нашли лошадь? — спросила Кейт.

— В Индии, два года назад. Она моя.

— В Индии? — удивленно повторила Кейт.

— Да. — Кит поставил сундук на полку в задней части фаэтона, где уже лежало его седло, и, обойдя повозку, протянул руку молодой женщине. Кейт колебалась. Он ждал, держа свою руку без перчатки вверх ладонью, и капли влаги сверкали на его широких плечах как бисер, а холодный туман расползался у него за спиной.

Она нерешительно вложила в его руку свою ручку в перчатке. Ее обдало жаром. Что она делает! Она попыталась убрать руку, но он легко потянул ее.

— Я бы предпочел ваше презрение, а не отвращение, миссис Блэкберн.

От этих слов жар бросился ей в лицо, и Кейт вздернула подбородок. Она вырвала у него руку и уселась на грубую доску. Он усмехнулся и пошел обратно в таверну.

— Мэм! — Служанка, которую Кейт видела только что, появилась возле фаэтона с небольшой корзинкой и глиняным кувшином в руках. — Он сказал мне принести вам поесть. — Незачем было спрашивать, кого она имеет в виду. — Здесь немного хлеба с сыром и кувшин эля, — сказала служанка с виноватым видом. — Мужчины, что сидели у нас вчера вечером, съели все, что было.

— Благодарю вас, — сказала Кейт, принимая у девушки корзину и кувшин и убирая все под сиденье. Потом она нашарила в кармане монетку и протянула служанке. Та выхватила монету и хотела уйти, но остановилась.

— Я мало знаю о том, как живут люди в других местах. — Она кивнула в сторону южных холмов. — Но честное слово, мужчины, они везде одинаковые. Я видела, как вы смотрели на этого шотландца. Вы его боитесь.

Кейт ничего не ответила. Она действительно боялась Кита.

— Так вот, у других, — продолжала девушка, — у них, может, и была бы причина волноваться, а вам это ни к чему.

Прежде чем Кейт успела ответить, она убежала, проскользнув мимо Кита, выходившего из трактира. Он молча положил свою сумку на сундук, легко вспрыгнул на сиденье рядом с Кейт и бросил ей толстое шерстяное одеяло.

— Вам лучше укутать ноги, — сказал он. — Мы поедем по пустоши, а там сильный ветер. Будет очень холодно.

— Тогда зачем ехать через пустошь? — спросила Кейт.

— В трактире были мужчины, с интересом посматривавшие на вас, но не только из-за вашего хорошенького личика, — ответил он, отвязывая вожжи. — Держу пари, они заметили, как Дугал отнес к вам в комнату сундук.

Кейт все поняла.

— Тогда мне кажется, что нам нужно отъехать отсюда как можно дальше. Разве не лучше сделать это по наезженной дороге?

Эти слова вызвали у него усмешку.

— Миссис Блэкберн, на севере Шотландии нет никаких наезженных дорог.

— И все же мне кажется, что лучше было бы держаться тех дорог, по которым ездит больше людей.

— Вы уже не в Англии. Придется вам довериться мне. — Кит щелкнул языком, и повозка тронулась. — Мы поедем по пустошам, миссис Блэкберн, потому что в наши дни Северное нагорье кишит убийцами, ворами и разбойниками. Но не дураками. А только дурак отправится на пустоши Северного нагорья в ноябре.


Большинство светских знакомых Нэшей открыто удивлялись, как это три сироты сумели продержаться столько времени после смерти матери. Подумав, они приписали бы это экономности и осмотрительности Кейт. И были бы не правы.

Кейт быстро поняла, как необходимо научиться тому, что она называла в домашней обстановке «осторожной смелостью». Сюда входило не только желание ухватить возможность, если она подворачивалась, но что еще важнее — способность содействовать появлению таких возможностей. Если временами она уклонялась от условностей своей прошлой жизни или иногда отступала от того, что считала «милым поведением», то делала это ради выгоды. Но это путешествие наедине с очень грубым, очень суровым и очень опасным с виду молодым мужчиной выходило за пределы того, на что даже она считала себя способной. И мысль, что эта ошибка может стоить ей жизни, возникала у нее постоянно и все чаще по мере того, как время шло, а Макнилл, прищурив свои холодные глаза, вглядывался в горизонт.

Кейт смотрела вокруг, и суровые картины мало утешали ее. Она никогда еще не бывала в таких унылых и пустынных местах. Вчера она ехала, окруженная уютными стенками закрытого экипажа, и только иногда откидывала тяжелую занавеску, чтобы выглянуть из окна. Но в фаэтоне пассажира ничто не отделяет от мест, которые он проезжает, и от непосредственной близости того, мимо чего они ехали, у нее дух захватывало. И эта близость вызывала у нее такое же беспокойство, как и соседство с молчаливым Макниллом.

Ближе к полудню Кит направил фаэтон к осиновой рощице у края дороги и спрыгнул на землю. Кейт последовала его примеру. Ноги у нее после многочасового сидения на жесткой скамье затекли. Удалившись по неотложной нужде, она вернулась и увидела, что Кит уже снова сидит на своем месте и с невозмутимым видом жует хлеб, принесенный трактирной служанкой. Он молча протянул руку, чтобы помочь ей влезть на сиденье. Когда она приняла его руку, он без всяких церемоний втащил ее наверх, подал ей салфетку, на которой лежал кусок хлеба, и приказал поесть. После чего схватил вожжи и снова пустился в путь.

Они въехали в горы, выступавшие из земной коры, как плечи Атласа, согбенного и мускулистого, одетого в тонкие покровы из сосновых лесов. Утесник и папоротники, темно-золотые и рыжеватые, в изобилии росшие по сторонам дороги, подрагивали под свежим ветерком. Простор, необычайная пустота превосходили все, что когда-либо видела Кейт. Ей казалось, что ветер — это дыхание горы, что дорога, у которой не было, собственно, четкого начала, никогда не кончится и они затеряются здесь навсегда.

Всю жизнь она прожила в замкнутом мире, заполненном цокотом лошадиных копыт и побрякиванием упряжи, гомоном уличных торговцев и криками рабочих, запахом угольного дыма и фабричных дымов, свеженакрахмаленных вещей и воска, которым натирают мебель и полы. Ее глаз привык к фактуре и цвету городской жизни, правильности брусчатки и железной ограды, геометрии городской архитектуры и улиц. Здесь же не было никакой симметрии. Дорога прихотливо извивалась, горы сбивались в кучу и торчали как попало, небо нависало низко и бугрилось тяжелыми облаками.

Кейт посмотрела на Макнилла. Его профиль словно был выточен из того же материала, что и горы. Подбородок дерзко выступал вперед, глубоко вырезанные ноздри трепетали. Только в бахроме ресниц с золотистыми кончиками и в красно-золотых бликах в волосах, падавших на воротник плаща, было что-то теплое. Весь он казался воплощением этой негостеприимной местности. Такой же суровый, такой же жесткий и такой же нелюдимый и равнодушный.

С тех пор как они поели, он не произнес ни единого слова, и Кейт твердила себе, что должна радоваться этому полному равнодушию. И вместо того чтобы волноваться о том, что уже нельзя было исправить, ей следовало раздуть искру удовлетворения, которое она испытала при отъезде из «Белой розы».

Несмотря на все препятствия, Кейт намеревалась добраться до замка Парнелл. Она собиралась обратиться к маркизу за помощью. Вероятность того, что она и ее сестры смогут вернуться к чему-то, напоминавшему их прежнюю жизнь, вероятность, которая так долго ускользала от них, наконец-то была в пределах досягаемости. Она сама, Хелена и Шарлотта смогут не просто выживать, но на самом деле освободятся от бедности. Мысль о том, что она будет сидеть в натопленной, удобной комнате и пить сладкий кофе, не беспокоясь о том, смогут ли они заплатить за него, вызвала у Кейт улыбку.

— Вы похожи на кошку, вдоволь налакавшуюся сливок, миссис Блэкберн.

Голос, приводивший Кейт в трепет, вырвал ее из мечтательного состояния. Она-то думала, что Кит не обращает на нее никакого внимания. Ее встревожило, что, судя по всему, он давно наблюдает за ней. Какие мысли и планы скрывала загадочная внешность Макнилла?

— Я думала о кофе, — сказала Кейт с вымученной улыбкой.

— Стало быть, вы очень любите кофе, — отметил он. Поскольку Кейт не знала, как именно следует отнестись к этому замечанию, она никак на него не прореагировала. Может, он просто неосознанно запугивает людей своим угрожающим видом? Вместо того чтобы трястись от страха, надо превратить Кита в своего союзника. Нечасто ведь удается побеседовать с разбойником. Или с человеком, реально связанным с темной стороной жизни. Он может оказаться неоценимым источником сведений о том, как обойти опасности, грозившие их семье в ближайшем будущем, если ее план сорвется и ей не удастся договориться с маркизом. Упускать такую прекрасную возможность не следовало.

— Гм…

Его взгляд по-прежнему был прикован к дороге.

— Итак, — Кейт хлопнула в ладоши, желая привлечь его внимание, — как вы провели последние три года?

Кит медленно повернул голову:

— Простите?

— Чем вы занимались? Где жили?

Он колебался, и это, как ни странно, успокоило Кейт. Какую опасность может она представлять для такого, как он?

— В Индии.

— Ах да, оттуда родом ваш конь.

— Да.

— Вы и там были шпионом?

Он удивленно вскинул на нее глаза:

— Нет!

— К чему этот смущенный вид? Приехав в Йорк три года назад, вы признались, что были шпионом во Франции, когда вас схватили и посадили в тюрьму.

— Не схватили, — спокойно поправил он ее, — меня выдали.

Последовало долгое молчание.

— Вы провели в Индии все эти три года? — спросила Кейт наконец. Ее отец много рассказывал им о лишениях и трудностях, с которыми сталкиваются солдаты в Индии: зной, пыль, болезни. — Это, наверное, очень тяжело? Как вы выдержали?

— Выбор у меня был несколько ограничен, миссис Блэкберн. Стрелок идет, куда пошлют.

Значит, он был солдатом нового стрелкового полка. Служивших в этом подразделении, кажется, называли «избранными людьми». Как же он оказался среди них? Шотландцу-сироте, без имени, без денег, неоткуда было бы взять средства на покупку патента. Но если он всего лишь рядовой, то что он делает здесь? Солдат вербуют на всю жизнь, и только ранение может избавить от службы. А он, судя по всему, серьезно ранен не был. Он, похоже, пребывает в полном здравии.

— А что стало с остальными? Они тоже завербовались?

— С остальными? — Кит бросил на нее недоумевающий взгляд.

— Я говорю о тех двух молодых людях, приезжавших вместе с вами в Йорк. Мистер Росс и мистер Манро. Они тоже пошли в солдаты?

Зеленые озера его глаз вновь сковал вселенский холод.

— Нет.

— А где они?

— Я слышал, что Манро в Лондоне, учит мальчиков убивать друг друга ради забавы. Данд… Где теперь мистер Росс, я не знаю… Но собираюсь выяснить. — В голосе его прозвучали мрачные нотки.

— А когда вы его найдете, то что?

— Мы побеседуем, — сказал он. — Поболтаем о прошлых временах.

Сами по себе эти слова были вполне безобидны, но от того, как они были произнесены, Кейт вздрогнула. Вот и конец ее недолгому спокойствию. Слишком многое в Макнилле пугало ее, а она терпеть не могла бояться.

— Вы нарочно это делаете? — выпалила она.

Кит нахмурился, не сводя глаз с дороги:

— Что именно?

— Запугиваете людей. Потому что я нахожу эту вашу манеру крайне неприятной.

Он очень удивился:

— Вы хотите сказать, что я дурно воспитан?

— Да, очень. Думаю, это вас недостойно — запугивать беспомощных вдов, вгоняя их в ужас.

— В ужас?

— Да! Вряд ли я стою таких усилий. Я слишком легкая цель, вы напрасно тратите на меня свои таланты, но если это помогает вам почувствовать некое превосходство, так и быть, признаюсь, что испытываю перед вами трепет.

— Трепет?

— Будьте любезны, перестаньте повторять мои слова как попугай, — попросила Кейт, и голос ее прозвучал почти пронзительно. — Это сбивает с толку!

— Сбивает… — Вид у него был уже не такой напряженный, и уголок рта приподнялся в усмешке, от которой на его впалой щеке появилась глубокая ямочка. — Простите меня, никогда прежде леди не признавалась мне, что испытывает передо мной трепет. Это необычайно лестно.

В этот момент повозка подпрыгнула на корне, перегораживавшем дорогу, Кейт ахнула, и ее отбросило к Макниллу. Он протянул руку и крепко прижал ее к себе. Даже через слои нижней юбки, платья и плаща Кейт почувствовала, какой он горячий.

— Осторожней, миссис Блэкберн. Мужчина может и не устоять против такого количества… «трепета».

— Ах! — Кейт отпрянула, отодвинувшись от него как можно дальше. Вот негодяй!

Он рассмеялся:

— Ах, девушка! Прощения просим. Я ведь неотесанный грубиян, который никогда не мог устоять перед искушением вырвать парочку перьев из павлиньего хвоста — особенно если им машут у меня под носом, — проговорил он с неожиданной любезностью.

Но Кейт обезоружили не его слова, а улыбка. Впервые она заметила в его лице что-то мальчишеское и поняла, что он все еще очень молод, несмотря на свою суровость и трудную жизнь. Он выглядел очень опытным и… пожившим человеком.

«Нельзя, чтобы манеры человека влияли на твое восприятие», — напомнила она себе.

Кейт сунула руку под сиденье и достала из своего ридикюля огрызок карандаша и сложенный лист бумаги. Потом торопливо записала свои впечатления. Кит молча смотрел на нее, пока она не закончила и не убрала бумагу обратно.

— Трудновато писать, сидя в повозке, — проговорил он ничего не выражающим голосом. — Вы, наверное, очень скучаете по матушке и сестрам. — Он замолчал, словно поддерживать разговор было для него делом неестественным и неловким.

— Моя мать умерла от лихорадки через несколько месяцев после того, как вы навестили нас в Йорке.

Кит сдвинул брови:

— Мне очень жаль.

Кейт кивнула, захваченная врасплох острым ощущением утраты и одновременно знакомым чувством страха. Теперь им с сестрами не у кого искать поддержки. Мать героически боролась, но в конце концов болезнь победила. Все сожалели о кончине этой прекрасной женщины. А ее отец сожалел о своем поступке, когда смотрел в лицо палачам? Сожалел ли Майкл о том, что добровольно согласился на свое назначение? Тут Кейт одернула себя: эта мысль была слишком мучительной.

— А ваши сестры?

Кейт хотела солгать ему, чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства, но потом живо вспомнила свои признания прошлой ночью. Какое имеет значение, если он узнает всю степень обнищания ее семьи?

— Хелена стала компаньонкой у одной престарелой соседки. — Кейт предпочла не сообщать Макниллу, что эта соседка была неописуемой старой кошкой и как она тиранила Хелену. Сама Кейт не выдержала бы и часа такого обращения, но Хелена, сдержанная и уравновешенная, как ледяная статуя, выносила все стоически, со спокойной, даже язвительной улыбкой.

— У вас ведь есть еще младшая сестра, — напомнил Кейт.

— Да, Шарлотта. — Кейт улыбнулась, представив себе красивую и своенравную любимицу всей семьи. Уж Шарлотта по крайней мере твердо стоит на ногах. — Она в школе. Весной ее пригласили провести лето с ее близкой подругой Маргарет Вилтон, единственной дочерью барона и баронессы Вилтон.

— На вас это произвело впечатление?

— Меня это обрадовало, — строго сказала Кейт, реагируя на презрение, прозвучавшее в его словах. — Она может сделать приличную партию.

— Она может сделать приличную партию, а вы при этом сидите здесь, в открытой повозке рядом с весьма неприличным спутником. Это как-то несправедливо, а? Вас, наверное, это возмущает.

Кейт не ответила. Макнилл вызывал у нее беспокойство. Ее будоражило все: его рост, мужской запах, ширина плеч, грубая щетина на подбородке и щеках, легкость, с какой он правил лошадью. Кейт слишком остро ощущала его присутствие.

Овцы, пасшиеся на крутом склоне, подняли головы и проводили их взглядами. Кейт ухватилась за возможность сменить тему разговора:

— А мне уже начало казаться, что здесь нет ничего живого.

— Это овцы породы шевиот, — сказал Кит. — Иногда их называют четырехногими горцами.

— Почему? — изумленно спросила Кейт.

Он пожал плечами:

— Это арендаторы у помещиков. Их единственные арендаторы. Чтобы освободить для них место, выгоняют людей.

— Всех людей? — недоверчиво переспросила Кейт.

— Большую часть. Вы видели «Белую розу»? — Шотландский акцент в его голосе усилился. — В прошлые времена там был центр маленького городка, пока не приехал лорд Росс.

— И он выгнал целый город? Куда?

Макнилл уставился на дорогу.

— На берег моря. Одни стали собирать водоросли, другие попытались заняться рыбной ловлей. Но оказались неприспособленными для этого и уехали. Уплыли на запад, в Канаду.

— Но… почему же они так поступили?

— Видите вот эту огромную жирную овцу, уставившуюся на вас? Акр за акром отдают этим арендаторам, требующим куда меньше внимания, чем несколько стариков, разводящих скот. — Его голос просто источал иронию. — И они приносят больше прибыли, — закончил Кит. — Это происходит по всему нагорью, скоро в Шотландии не останется шотландцев.

— Это не правильно — все отбирать у людей.

— Все не отберешь, — возразил Макнилл с кривой улыбкой. — Можно забрать у человека землю и лошадь, можно запретить носить плед и играть на волынке, но нельзя украсть душу человека, а в душе шотландца — гордость и верность. Вот почему шотландские полки так храбро сражались за вашего короля, миссис Блэкберн. Мы дали клятву, и мы будем верны ей до смерти. — Глаза его потемнели и стали непроницаемы. — И будь проклят тот, кто нарушает клятвы!

После этого Кит замолчал и больше не произнес ни слова.

Глава 5

Как ночевать в более неподобающих местах, чем таверны, трактиры и постоялые дворы

Спустились сумерки, похолодало. У Кейт не было одежды, подходящей для путешествия в открытой повозке, а башмаки ее и вовсе остались от другой жизни, когда она была модной молодой леди и гуляла по травянистым садовым аллеям, а не по заиндевевшим камням. Она закрыла глаза и заставила себя задремать, чтобы по возможности не чувствовать ледяной хватки сумерек.

— Приехали.

Кейт сразу же очнулась, подняла голову и огляделась из-под капюшона.

— Куда? Я ничего не вижу, — сказала она, пытаясь разглядеть огни, свидетельствующие о близости деревни.

Макнилл остановил лошадь и легко спрыгнул на землю. Он подошел к повозке с той стороны, где сидела Кейт, и не мешкая снял ее с сиденья — она даже не успела ничего сообразить — и, поставив на землю, снова повернулся к повозке.

Привыкнув к полумраку, Кейт увидела, что они остановились рядом с грубыми каменными хижинами, маленькие окошки которых зияли как темные провалы, а двери оставались полуоткрытыми. Все это были брошенные жилища.

— Что это за место? — поинтересовалась она. Макнилл, распрягавший коня, пожал плечами:

— Никогда не слышал, чтобы у него было название. — Он указал на ближайшую хижину:

— Вот этот ничем не хуже остальных. Идите внутрь.

— Туда? — Кейт полагала, что придется заночевать на постоялом дворе, или в конюшне, или по крайней мере на ферме, где можно за деньги получить что-то вроде кровати. Ей не приходило в голову, что она останется ночью в совершенно пустынном месте наедине с Китом Макниллом. — А разве поблизости нет какой-нибудь гостиницы, где можно переночевать?

— На много миль вокруг — ничего.

— Это не страшно. Я не буду возражать, если придется проехать еще немного. Ночь приятная…

Руки его замерли на упряжи, он повернул голову и посмотрел на нее через плечо. На всякий случай Кейт улыбнулась.

— Ночь безлунная, и когда я говорю «много миль», я имею в виду много миль, а это не час и не два. Дорога станет еще хуже, прежде чем мы поднимемся на пустошь, а я не хочу ради вас рисковать ногами Дорана. — Тон его исключал какие бы то ни было возражения. — Стало быть, миссис Блэкберн, лучше выбирайте себе квартиру.

— Понятно. Конечно, если речь зашла о благополучии вашей лошади, мы, разумеется, должны остаться здесь, — сказала она с вымученной веселостью и направилась к ближайшей лачуге.

Это была именно лачуга. Дверь, наполовину сорванная с петель, висела в дверном проеме косо, как пьяная. Узкий вход закрывала занавеска из рваной тряпки, а грязный пол шел под уклон к низкому плоскому каменному очагу под грубым дымоходом. Хижина была пуста, если не считать черепков битой посуды.

Что она должна делать? Мебели нет никакой. Кейт в нерешительности остановилась в дверях, несчастная, озябшая, напуганная.

— Отойдите. — Она вздрогнула при звуке его голоса, раздавшегося у нее за спиной, но Кит притворился, что ничего не заметил, и прошел мимо нее с охапкой дров. Он сложил их в очаг, вынул из кармана коробочку с трутом, разжег огонь. Потом выпрямился. — Я принесу ваш сундук.

— Благодарю вас.

Он исчез и вскоре вернулся с ее багажом и корзиной, которую им дала служанка в «Белой розе». Присев на краешек очага, Кит подбросил в огонь еще поленьев, после чего достал из корзины кувшин с элем.

«Господи, сделай так, чтобы он не напился! Не знаю, что я буду делать, если он опьянеет». Кейт подвинулась ближе к двери, приготовившись бежать. Только вот куда?

Кит зубами вытащил из кувшина пробку и выплюнул ее в огонь, а потом поднес горлышко кувшина к губам. Запрокинул голову и, как показалось Кейт, ужасно долго вливал в себя эль. Наконец он вытер рот рукавом и протянул кувшин ей:

— Держите. Согреет лучше, чем вода.

Кейт не хотелось пить грубый эль, но оставить все Макниллу казалось неразумным. Она нерешительно приняла от него кувшин. Его глаза блеснули в свете пламени.

— У вас нет какой-нибудь посуды для питья?

Он спокойно посмотрел на нее:

— Предлагаю воспользоваться ртом.

— Понятно.

Он отломил себе кусок хлеба, глядя, как она пытается повторить его движения, но кувшин был для нее слишком тяжелым и выскользнул, когда она наклонила его, и эль пролился ей на платье.

— Черт побери!

Услышав такое выражение, Кит поднял брови. Но Кейт было все равно. Теперь ей было не только холодно, но и сыро, платье стало липким. Дороге, казалось, предстояло длиться целую вечность, спать ей было негде, и она оставалась один на один с этим высоким, грубым горцем, который, возможно, совратил множество женщин. И что хуже всего, она оказалась здесь по собственной воле. Она была откровенно напугана, а собственный страх у Кейт Блэкберн еще с детства вызывал возмущение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17