Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Филип Марлоу (№2) - Прощай, моя красотка

ModernLib.Net / Крутой детектив / Чандлер Рэймонд / Прощай, моя красотка - Чтение (стр. 11)
Автор: Чандлер Рэймонд
Жанр: Крутой детектив
Серия: Филип Марлоу

 

 


Тяжеловес с короткими волосами и просвечивающимся через них розовым скальпом. Маленькие, голодные глаза, беспокойные, как блохи. Желтовато-коричневый костюм, кофейного цвета рубашка и галстук, кольцо с бриллиантом, бриллиантовая булавка в галстуке и три положенных кончика платка, выступающих на три положенных дюйма из нагрудного кармана.

Пухлая рука держала визитку. Он демонстративно прочитал ее, перевернул, прочитал с другой стороны, где ничего не было написано, положил ее на стол и придавил пресс-папье в виде бронзовой обезьяны, как будто хотел быть уверенным в том, что для визитки, во избежание ее пропажи, надежнее места нет.

Он протянул мне свою розовую лапу. Крепкое рукопожатие и жест, указывающий на стул:

– Садитесь, мистер Марлоу. Я вижу, вы по делу. Чем могу служить?

– Небольшие трудности, шеф. Вы можете все уладить в течение минуты, если пожелаете.

– Трудности? – вежливо спросил он. – Небольшие трудности, говорите?

Он повернулся в кресле, взгромоздил одну ногу на другую и задумчиво стал смотреть в окно. Это позволило мне увидеть фильдекосовые носки и английские туфли, кожа которых, похоже, была вымочена в портвейне. На него было надето, как минимум, полтысячи, считая содержимое бумажника, которого я не видел. Я предположил, что у его жены солидный счет в банке.

– Трудности, – продолжал он, – это что-то такое, с чем наш город не очень-то знаком, мистер Марлоу. Наш городок не очень велик, но он очень, очень чист. Я смотрю из своего западного окна и вижу океан. Ничего нет чище, не так ли?

Он не упомянул два игорных корабля, стоящих на рейде как раз на границе трехмильной зоны. Я тоже ничего не сказал на этот счет.

– Точно, шеф.

– Я смотрю из северного окна, вижу деловую суету бульвара Аргуелло и очаровательные калифорнийские холмы. А сейчас я смотрю на юг и вижу самую лучшую в мире гавань для небольших яхт. Если бы у меня были окна на восток, я бы увидел жилой район, один вид которого разжег бы ваш аппетит. Нет, сэр, у нас в городке совсем не много трудностей.

– Я, вероятно, принес свои трудности с собой, шеф. Вот некоторые из них. У вас работает человек по фамилии Галбрейт, сержант в штатском?

– По-моему, работает, – сказал мистер Вокс, повращав глазами, – А что такое?

– А такой человек у вас работает? – я подробно описал другого полицейского, очень маленького, усатого, который огрел меня дубинкой, – Он, похоже, где-то недалеко от Галбрейта. Его называли мистер Блейн, но это, я считаю, не настоящее его имя.

– Как раз наоборот, – сказал жирный шеф полиции так же лениво, как всегда говорят толстые люди. – Он начальник следственного отдела. Капитан Блейн.

– Не мог бы я встретиться с этими парнями в вашем кабинете?

Он взял мою визитку и, еще раз ознакомившись с ней, положил на стол. Затем махнул мягкой, безукоризненно чистой рукой.

– При наличии более веских оснований, чем вы пока мне сообщили, – вкрадчиво произнес он.

– Не думаю, что у меня они есть. Вы не знаете случайно человека по имени Джул Амтор? Он сам себя называет психологическим консультантом. Он живет на вершине холма в Стиллвуд Хайте.

– Нет. И Стиллвуд Хайте – не моя территория, – ответил Вокс. Он о чем-то думал.

– Вот это и забавно, – сказал я, – Видите ли, я навестил мистера Амтора по поводу моего клиента. Мистеру Амтору показалось, что шантажирую его. Возможно, ребята, занимающиеся таким делом, как он, всегда думают о шантаже. У него был крутой телохранитель-индеец, с которым я не мог справиться. Индеец держал меня, а Амтор бил моим же пистолетом. Затем он вызвал пару полицейских. Оказалось, что это Галбрейт и мистер Блейн. Вам, может быть, не интересно?

Мистер Вокс сидел с полузакрытыми глазами, положив руки на стол. Холодный блеск глаз еле пробивался из-под опущенных век. Он сидел так спокойно, как будто внимательно слушал. Затем открыл глаза и улыбнулся.

– Да, да. Извините, а что случилось потом? – вежливо, как вышибала в ресторане, спросил он.

– Они меня обыскали, увезли на своей машине, выбросили из нее со стороны гор и огрели по голове дубинкой, как только я вышел.

Он кивнул, как будто я ему сейчас сказал самую естественную вещь в мире.

– И все это было в Стиллвуд Хайте? – мягко спросил он.

– Да.

– Вы знаете, кто вы в моих глазах? – чуть качнулся вперед Джон Вокс.

– Лжец, – подсказал я.

– Дверь там, – сказал он, указав на нее мизинцем левой руки.

Я не шевельнулся. Я продолжал смотреть на него. Когда он уже готов был нажать кнопку звонка, я сказал;

– Давайте не будем делать ошибок. Вы думаете, что я – маленький частный детектив, который пытается прыгнуть выше головы, обвиняя офицера полиции. Даже если бы это было и так, то все равно офицер нашел бы возможность сделать все, чтобы ничего нельзя было доказать. Я не жалуюсь. Просто считаю, что на самом деле была совершена ошибка. Я хочу все уладить с мистером Амтором и хочу, чтобы Галбрейт мне в этом помог. Мистера Блейна не стоит тревожить. Галбрейта хватит. Да, и еще. Я бы не пришел к вам без солидной поддержки.

– Насколько она солидна? – спросил шеф и усмехнулся.

– Насколько солидна 862 Астер Драйв, где живет мистер Локридж Грэйл.

Его лицо совершенно изменилось, как будто в кресле сидел другой человек.

– Миссис Грэйл – моя клиентка, – добавил я.

– Заприте дверь, – попросил он. – Вы все-таки помоложе. Мы начнем это дело по-дружески. У вас честное лицо, Марлоу.

Я встал и запер дверь. Когда я вернулся по голубому ковру к столу, шеф достал очень симпатичную бутылку и два стакана. Он высыпал на регистрационную книгу пригоршню орешков кармадона и наполнил стаканы. Мы выпили и стали молча жевать орешки, расколотые мистером Боксом, глядя друг другу в глаза.

– Вкус что надо, – сказал он и снова наполнил стаканы. Теперь была моя очередь колоть орешки. Он смахнул скорлупки на пол, улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

– Что ж, давайте о деле, – сказал он. – Имеет ли отношение эта работа, которую вы делаете для миссис Грэйл, к Амтору?

– Есть определенная связь. Лучше проверьте, что я говорю вам правду.

– Хорошая идея, – он потянулся к телефону. Затем он достал записную книжку из кармана и стал искать номер.

– Вкладчики в предвыборную компанию, – сказал он, подмигнув. – Мэр настаивает, чтобы все, оказавшие ему любезность, не были забыты. Ага, вот он, – шеф отложил книжку и набрал номер.

У него были те же трудности с дворецким Грэйлов, что и у меня. В связи с этим у него покраснели уши. Наконец он стал разговаривать с миссис Грэйл. Уши горели по-прежнему. Она, должно быть, не очень вежливо с ним говорила.

– Она хочет поговорить с вами, – сказал он и пододвинул телефон ко мне.

– Фил слушает, – сказал я, подмигивая Воксу. В трубке раздался холодный искусственный смех.

– Что вы делаете у этой жирной свиньи?

– Да вот, пьем немного.

– Вам не с кем больше выпить?

– В данный момент нет. Дела. Есть что-нибудь новое? Думаю, вы догадываетесь, о чем я?

– Нет. А известно ли вам, мой хороший, что я вас ждала больше часа тем вечером? Не думаете ли вы обо мне, как о девочке, с которой проходят такие фокусы?

– Я попал в переделку. Как насчет сегодняшнего вечера?

– Дайте подумать. Сегодня – черт побери, какой сегодня день?

– Я лучше позвоню вам, – сказал я, – Возможно, я не смогу. Сегодня – пятница, – Обманщик, – она снова рассмеялась. – Сегодня понедельник. На том же месте, в то же время и без дураков.

– Я лучше позвоню вам.

– Вы лучше будьте там, – Я не уверен в том, что смогу. Давайте я вам позвоню.

– Возникают трудности? Понятно. Возможно, я поступаю глупо, что тревожу вас.

– Наверное, да.

– Почему?

– Я – бедный человек и сам содержу себя, но не так шикарно, чтобы вам понравиться.

– Идите к черту! Если вы не будете там...

– Я сказал, что позвоню вам.

– Все мужчины одинаковы, – вздохнула она.

– И женщины тоже одинаковы – после девяти. Она послала меня к черту и повесила трубку. Глаза шефа полиции выпирали так, что казались укрепленными на стойках.

Он наполнил оба стакана дрожащей рукой и пододвинул один мне.

– Похоже, что так, – сказал он очень задумчиво, – Ее мужу все равно, – сказал я. – Поэтому не делайте из этого никаких выводов.

Казалось, что Воксу неприятно пить. Задумавшись, он медленно колол орешки. Мы выпили еще за красивые женские глаза. К сожалению, шеф спрятал бутылку и стаканы и нажал кнопку селектора:

– Пусть Галбрейт зайдет ко мне, если он на месте. Если же нет, пусть свяжется со мной.

Я встал, отпер дверь и снова сел. Мы не долго ждали. В дверь постучали, Вокс пригласил войти, и Хемингуэй ступил в комнату.

Он солидно подошел к столу и посмотрел на своего шефа с выражением глубокого смирения.

– Знакомьтесь – Филипп Марлоу, – приветливо сказал шеф, – частный детектив из Лос-Анджелеса.

Хемингуэй повернулся ровно настолько, чтобы увидеть меня. Если он и видел меня когда-либо ранее, то его лицо этого не выражало. Мы пожали друг другу руки, и он снова стал смотреть на шефа.

– У мистера Марлоу любопытная история, – сказал шеф, хитрый, как Ришелье на гобелене. – О мистере Амторе из Стиллвуд Хайте. Он какой-то знахарь или колдун. Кажется, Марлоу навещал его, а тут и вы с Блейном подвернулись, и произошло какое-то недоразумение. Я забыл детали, – он посмотрел в окно с видом человека, всегда забывающего детали.

– Какая-то ошибка, – сказал Хемингуэй, – Я никогда раньше не встречал этого человека.

– Конечно же, это была ошибка, – сонно сказал шеф, – Пустяковая, но все же ошибка. Мистер Марлоу считает, что она что-то значит для него.

Хемингуэй снова взглянул на меня. Его лицо по-прежнему было каменным.

– На самом деле, его ошибка-то не волнует, – продолжал засыпать шеф, – Просто ему надо навестить этого Амтора в Стиллвуд Хайте. Он хочет, чтобы кто-нибудь с ним поехал. Я подумал о вас. Видите ли, в Амтора громила-телохранитель, и Марлоу склонен сомневаться в своей способности контролировать ситуацию без чьей-то помощи. Как вы думаете, вы сможете узнать, где живет этот Амтор?

– Да, – сказал Хемингуэй. – Но Стиллвуд Хайте за линией, шеф. Это личная услуга вашему другу?

– Можешь расценивать это так, – сказал шеф, глядя на большой палец левой руки. – С другой стороны, мы бы не хотели выходить за рамки закона, – Да, – сказал Хемингуэй, – Нет, – он кашлянул. – Когда мы едем?

Шеф доброжелательно посмотрел на меня.

– Прямо сейчас, если это не затруднит мистера Голбрейта, – сказал я.

– Я делаю, что мне приказывают, – сказал Хемингуэй. Шеф осмотрел его с ног до головы. Он причесал и почистил его взглядом.

– Как дела у капитана Блейна? – спросил он, чавкая кармадоновым орешком.

– Очень плох. Приступ аппендицита, – сказал Хемингуэй, – весьма критическое состояние.

Вокс печально покачал головой. Затем он взялся за ручки кресла и вытолкнул себя на ноги. Он протянул руку через стол.

– Галбрейт позаботится о вас, Марлоу. Вы можете на него положиться.

– Вы меня обязываете, шеф. Не знаю, как и благодарить вас.

– Чепуха. Никаких благодарностей. Всегда готов помочь другу друзей, так сказать, – он подмигнул мне. Хемингуэй стал изучать это подмигивание, но так и не определил, к чему оно.

Мы вышли, сопровождаемые вежливыми репликами шефа. Дверь закрылась. Хемингуэй оглядел коридор и сказал мне:

– Ты умно играешь, приятель. Должно быть, ты еще что-то нам не рассказал,

Глава 33

Машина неторопливо, плавно плыла мимо жилых домов. Кроны деревьев аркой смыкались над нами, образуя тоннель. Солнце блестело сквозь ветви и узкие еще листья. Знак на углу гласил, что мы находимся на Восемнадцатой улице.

Хемингуэй управлял машиной, а я сидел рядом с ним. Он ехал очень медленно, думая о чем-то тяжелом.

– Как много вы ему рассказали? – спросил он, наконец решившись.

– Я сказал ему то, что вы и Блейн увезли меня оттуда, вышвырнули из машины и оглушили. Об остальном я умолчал.

– А про 23-ю и Дескансо не рассказали?

– Нет.

– Почему?

– Я подумал, что так мы с вами лучше поладим.

– Это мысль. Вы действительно хотите поехать в Стиллвуд Хайте или это был просто предлог?

– Просто предлог. Все, что я действительно хочу, так это узнать у вас, почему вы поместили меня в одно веселенькое заведение и почему меня там пытались удержать.

Хемингуэй подумал. Он так крепко задумался, что мышцы на его лице стали образовывать узлы под сероватой кожей.

– Этот Блейн, – заговорил он. – Мясной обрубок. Я и не подозревал, что он ударит вас. Я и не думал, что вам действительно придется идти пешком домой. Я считал, что мы лишь разыгрываем сцену, помогаем Амтору припугнуть шантажистов. Вы бы удивились, узнав, как часто его шантажируют.

– Уже удивился, – мгновенно парировал я. Он искоса глянул на меня. Его глаза были кусочками льда. Затем он снова стал задумчиво смотреть вперед через пыльное стекло.

– Этим старперам иногда хочется оглушить кого-нибудь, – сказал он. – Им обязательно надо разбить голову кому-нибудь. Господи, как я тогда испугался. Вы упали, как мешок с цементом. Я высказал свое недовольство Блейну. А затем мы отвезли вас к Зондерборгу. Во-первых, потому что это было ближе всего и, во-вторых, потому что он неплохой парень и мы бы неплохо позаботились о вас.

– Амтор знает, что вы меня туда увезли?

– Конечно же, нет. Это была наша идея.

– Потому что Зондерборг – хороший и заботливый парень. И никаких взяток не надо. И, конечно же, доктор не признает мой поиск, если я решу его подать. Правда, в этом славном городишке иски не имеют смысла.

– Вы хотите дать ход этому делу? – задумчиво спросил Хемингуэй.

– Не я. Кстати, я бы не советовал вам слишком заноситься. Ваша работа висит на волоске. Вы же видели глаза шефа.

– О'кей, – сказал Хемингуэй и сплюнул в окно, – Я и не собирался наглеть. Не спорю, может, иногда и прорывается в разговоре что-то такое, похожее на нахальство. Подводит привычка. Что еще?

– Блейн действительно болен?

Хемингуэй утвердительно кивнул, но напустить на себя грусть по этому поводу ему не удалось. Он довольно равнодушно поведал:

– Позавчера у него заболел живот, и аппендикс лопнул прежде, чем его смогли вырезать. У Блейна есть шансы, но они невелики.

– Нам не хотелось бы его терять, – сказал я. – Такой парень – украшение полиции. Хемингуэй снова сплюнул в окно.

– О'кей. Следующий вопрос, – вздохнул он.

– Вы убедительно доказали, почему отвезли меня к Зондерборгу. Но вы еще не объяснили, зачем он держал меня 48 часов взаперти, напичканного наркотиками.

Хемингуэй бесшумно затормозил у тротуара. Он положил руки на руль и потер большие пальцы друг о друга.

– Я не знаю, – глухо сказал он.

– У меня были бумаги, из которых следовало, что я частный детектив, – продолжал я. – Ключи, деньги, фотографии. Если бы доктор не знал вас, он бы подумал, что удар по голове всего лишь розыгрыш, повод запихнуть меня в его заведение для того, чтобы я все там разнюхал как следует. Но я догадываюсь, что он очень хорошо знает вас, ребята. Оттого я и озадачен.

– Оставайтесь озадаченным. Так безопаснее.

– Да, конечно, – согласился я. – Но в этом нет никакого удовлетворения.

– Вы попросили закон Лос-Анджелеса заняться этим?

– Чем этим?

– Вашими подозрениями в отношении Зондерборга.

– Не совсем.

– Так да или нет?

– Я не такая уж важная личность, чтобы давать указания полиции, – сказал я. – Служители закона из Лос-Анджелеса могут прибыть сюда в любое угодное им время. Не все, конечно, но парни шерифа и окружного прокурора – точно. У меня есть друг из прокурорского надзора, да я и сам там когда-то работал. Друга зовут Берни Оле. Он – главный следователь.

– Вы ему об этом сообщили?

– Нет, Я не говорил с ним уже целый месяц.

– Подумываете о том, чтобы направить его на это дело?

– Если это помешает моей работе, то нет.

– Частное дело?

– Да.

– О'кей. Что вы хотите?

– Чем действительно занимается Зондерборг? Сержант убрал руки с руля и по-чемпионски залепил плевком в фонарный столб.

– Хорошая улочка, не правда ли? Приятные дома, приятные сады, приятный климат. Вы часто слышите о подкупленных полицейских?

– Изредка, – ответил я.

– О'кей! Сколько полицейских живет на таких улицах, как эта, в таких домах с красивыми лужайками? Я знаю четверых-пятерых, все из отряда по борьбе с проституцией и игорными домами. Они зашибают приличные деньги. А полицейские, как я, живут в жалких домишках в грязной части города. Хотите посмотреть, где я живу?

– А что это докажет?

– Послушайте, приятель, – серьезно сказал здоровяк. – Я иду у вас на поводу, но всякому терпению есть предел. Полицейские не поддаются на деньги! Улыбаетесь? Ладно, бывает, но редко. Полицейские делают, что им говорят. А парень, который сидит в огромном кабинете, в дорогом костюме и пахнет дорогой выпивкой тоже ничего не решает. Вы меня понимаете?

– Что за человек мэр?

– Мэр как мэр, как в любом другом городе. Политик. Вы думаете, он приказывает? Чепуха. Вы знаете, что происходит с этой страной?

– Я слышал, слишком много замороженного капитала, – сказал я.

– Парень не может оставаться честным, даже если он этого хочет, – сказал Хемингуэй, – Его вытряхнут из собственных штанов, если он останется честным. Вы или играете в грязную игру, или питаетесь святым духом. Куча ублюдков думает, что нас спасут девяносто тысяч сотрудников ФБР в чистых воротниках и с бумажками в папках. Чепуха! Знаете, о чем я думаю? Мы должны переделать этот мир заново. Предпринять Моральное Перевооружение. Тогда что-нибудь получится. Только М.П.В. Моральное Перевооружение!

– Если Бэй Сити – пример работы этого М.П.В., то я приму аспирин, – сказал я.

– Можно стать очень умным, – как-то сразу поутих Хемингуэй, – Можно не думать об этом, но это возможно. Можно стать таким умным, что будешь думать только о том, как бы стать еще умнее. Я всего лишь тупой полицейский. Я выполняю приказы. У меня жена и двое детей, и я делаю все, что говорят большие дяди. Блейн бы много мог рассказать, а я невежа в этих вопросах.

– А точно у Блейна аппендицит? Не пустил ли он себе пулю в живот из вредности?

– Не будьте таким, – недовольно, но миролюбиво сказал Хемингуэй и провел руками по рулю, – Попытайтесь думать иногда хорошо о людях.

– О Блейне?

– Он человек, как все мы. Он грешник, но он – человек.

– Чем занимается Зондерборг?

– О'кей, я вам только сказал. Может быть, я не прав. Я посчитал вас парнем, которому можно продать неплохую идейку.

– Вы не знаете, чем он занимается? Хемингуэй достал платок и вытер лицо.

– Но вам бы следовало догадаться, что если бы мы с Блейном знали, что Зондерборг занимается чем-то незаконным, то мы или не бросили бы вас туда, или вы бы оттуда не ушли так просто. Я имею в виду настоящее подпольное дело, а не муть типа предсказания судеб старухам по хрустальному шару.

– Я думаю, что мой уход из лечебницы не предполагался, – заметил я. – Есть такое лекарство – скополамин, от которого человек иногда становится слишком разговорчив. Это, конечно, не гипноз, но частенько срабатывает. Из меня хотели выудить кое-что, чтобы узнать, сколько я знаю. Но доктор Зондерборг мог узнать только из трех источников, что у меня есть, мягко говоря, приятная для него информация. Ему мог сказать Амтор, либо Лось Мэллой мог упомянуть, что я навещал Джесси Флориан, либо он мог подумать, что я – подсадная утка полиции.

Сержант печально смотрел на меня.

– Что за Лось Мэллой, черт возьми?

– Громила, который убил человека на Сентрал Авеню несколько дней назад. О нем передали по вашему телетайпу, если вы когда-нибудь его читаете. И, возможно, вам уже пришло объявление о розыске.

– Ну и что?

– А то, что Зондерборг прятал его. Я видел там Лося, на кровати, читающим газету, той ночью, когда я смылся.

– Как вы сбежали? Вас не держали под замком?

– Я огрел санитара пружиной от кровати. Мне повезло.

– Этот огромный парень не видел вас?

– Нет.

Хемингуэй отъехал от тротуара, на его лице установилась вполне приличная улыбка.

– Ну что же, мне это представляется шикарным. Зондерборг прятал разыскиваемых ребят, если у тех, конечно, были деньги. Его заведение было для этого хорошо приспособлено.

Машина пошла быстрее, и мы завернули за угол.

– Черт. А я думал, что он продает сигареты с марихуаной, – сказал Хемингуэй с искренним отвращением, – Но, черт возьми, его занятие не могло долго продолжаться!

– Вы когда-нибудь слышали о подпольной лотерее? Она тоже рассчитана на продолжительное время, если посмотреть с одной стороны.

Хемингуэй классно справился еще с одним поворотом и кивнул.

– Верно. И китайский бильярд, и игорные дома бинго, и притоны для наркоманов. Но сложите все это и позвольте одному парню управлять всем этим, и окажется, что это вовсе не бессмысленно.

– Кто этот парень?

Хемингуэй не ответил. Он крепко сжал зубы. Мы ехали по Дескансо к востоку. Тихая улочка, даже в полдень. Чем ближе к 23-й улице, тем шумнее становилось в кварталах. Вот два человека изучают пальму, как будто собираются передвинуть ее. Возле дома доктора Зондерборга припаркована машина, в ней никого. Немного дальше по улице человек считывает показания водомера.

Дом освещен жизнерадостным солнечным светом. Чайные розы образовали сплошную светлую массу под окнами, а анютины глазки создали яркую дымку под зацветающей акацией. Алая вьющаяся роза только раскрыла почки, прикрепившись в форме веера к крепкой решетке. Бронзово-зеленая птичка деловито клевала зимний горох. Дом похож на жилище пожилой богатой четы, любителей повозиться в саду. Солнце светило с каким-то тихим, но тревожным спокойствием.

Наша машина медленно проскользнула мимо дома. Сержант пошмыгал носом, повернул за угол, посмотрел в зеркало заднего вида и прибавил скорость.

Через три квартала он снова остановился у тротуара и повернулся ко мне, одарив меня суровым взглядом.

– Ищейки из Лос-Анджелеса, – сказал он. – Один из парней под пальмой – Доннелли. Я его знаю. Они присматривают за домом. Так вы ничего не рассказывали своему другу в Лос-Анджелесе, а?

– Я же сказал, что нет.

– Шефу это понравится, – проворчал Хемингуэй. – Они приехали сюда, обнюхивают это заведение и даже не зашли, чтобы поздороваться.

О своих соображениях я умолчал.

– Они ловят этого Лося Мэллоя? Я отрицательно покачал головой.

– Насколько я знаю, нет.

– А насколько ты знаешь, приятель?

– Не намного. Есть ли какая-нибудь связь между Амтором и Зондерборгом?

– А вот об этом я не знаю.

– Кто хозяин этого города?

В ответ молчание, которое я нарушил через три секунды.

– Я слышал, игрок по имени Лэйрд Брюннет выложил тридцать тысяч на выборы мэра. Я слышал, что он – хозяин клуба Бельведер и обоих игорных кораблей.

– Может быть, – уклончиво отозвался Хемингуэй.

– Где можно найти Брюннета?

– Почему вы спрашиваете меня?

– Куда бы вы смылись, если бы потеряли надежное укрытие?

– В Мексику. Я рассмеялся.

– О'кей, не оказали бы вы мне любезность?

– С большим удовольствием.

– Отвезите меня снова в центр. Мы отъехали от тротуара и скоро припарковались на стоянке у полицейского управления, Я вышел.

– Заходите в гости как-нибудь, – сказал Хемингуэй. – Я, вероятнее всего, буду вычищать плевательницы. Он протянул большую руку.

– Никаких неприятных ощущений?

– М.П.В.! – проникновенно сказал я, пожимая ему руку. Мы рассмеялись. Он окликнул меня, когда уже собрался уходить, осторожно огляделся по сторонам и проговорил мне в самое ухо:

– Эти игорные корабли, по-моему, находятся вне городских законов и законов штата. Зарегистрированы в Панаме. Если бы я.... – он замолчал, и в его глазах появилась то ли озабоченность, то ли печаль.

– Я понял, У меня была та самая идея. Я не знаю, почему мне захотелось, чтобы вам в голову пришла та же самая идея. Но она не сработает для одного человека. Он кивнул и улыбнулся:

– М.П.В.

Глава 34

Я лежал на кровати прибрежного отеля и ждал, когда стемнеет. Маленькая комнатка с жесткой кроватью и матрацем не толще одеяла, накрывавшего его, успела осточертеть. Сломанная пружина впивалась в левый бок. Я уже досконально изучил потолок, но продолжал лежать, не шевелясь, позволяя пружине издеваться надо мной.

Блики красных неоновых реклам гуляли по потолку. Далеко за окном гудели машины. Улица тянулась вдали от автотрассы, по почему-то ее называли Спидвей. К шуму машин привыкаешь быстро, а вот к шарканью ног по тротуару под самым окном – никогда. Через ржавую сетку в комнату доносился несвежий запах подгоревшего жира. Далекий голос кричал так, что его могли слышать в соседнем штате: «Проголодались, люди, проголодались! Горячие сосиски! Проголодались!»

Темнело. Мне ничего не оставалось, как думать. Мысли мои шевелились украдкой, как будто за ними наблюдали злые глаза садиста. Я думал о глазах мертвецов, глядящих в безлунное небо, о струйках крови, запекшихся на лицах. Я думал о неряшливых пожилых женщинах убитых ударом о ножку собственной кровати. Я подумал о блондине, который боялся, но не знал чего, который чувствовал, что что-то не так, но тщетно пытался выяснить, что же именно. Я подумал о красивых богатых женщинах, с которыми можно проводить время, и о симпатичных, стройных любопытных девушках, которые жили совсем одни и с которыми тоже можно проводить время, но по-другому. Я думал о полицейских, крутых подкупленных фараонах, но не совсем испорченных. О таких, например, как Хемингуэй. О жирных процветающих полицейских, как шеф Вокс. О высоких и элегантных, сообразительных и холодных полицейских, как Рандэлл, которые, несмотря на сообразительность и хладнокровие, не могли свободно делать работу чистыми методами. Я думал об индейцах, психиатрах и наркоманах-врачах. Я думал о старых козлах, вроде Налти, которые быстро отказались от попыток довести начатое до логического конца.

Я думал о многом. Темнело уже заметнее. Красный отблеск неона пробирался все глубже и глубже в комнату.

Я поднялся с кровати, потер онемевшую от жесткой подушки шею, подошел к раковине в углу и ополоснул лицо холодной водой. Я почувствовал себя лучше, но ненамного. Мне надо было выпить, мне надо было застраховать свою жизнь на большую сумму, мне надо было отдохнуть, мне нужен был дом в деревне. Все, что у меня было, это плащ, шляпа и пистолет. Я нацепил на себя все это и вышел из комнаты.

Лифта не было. В коридоре воняло, Я спустился по лестнице, не касаясь грязных перил, бросил ключ на стол и сказал, что я уезжаю и номер мне больше не понадобится. Пожилой дежурный с бородавкой на левом веке кивнул, а из-за каучукового дерева, самого пыльного во всей Калифорнии, внезапно появился посыльный-мексиканец в потертой униформе, чтобы взять мои чемоданы. Чемоданов у меня не оказалось, и мексиканец вежливо распахнул дверь, не переставая улыбаться, Снаружи кипела узкая улица, тротуары просто кишели жирными животами. В павильоне через дорогу вовсю играли в бинго, а неподалеку от меня двое моряков с девушками вышли от фотографа, где их, вероятно, сняли верхом на верблюдах. Голос торговца сосисками расскалывал сумерки как топором. Голубой автобус, урча мотором, проехал по улице к маленькой площади, где на поворотном устройстве разворачивался трамвай. Я пошел в том направлении.

Через некоторое время мои ноздри уловили слабый запах океана. Совсем слабый, как бы только для напоминания людям, что когда-то был чистый пляж, омываемый волнами, что дул ветер и можно было унюхать что-нибудь еще, кроме запаха пригоревшего жира и холодного пота.

Я доехал на маленьком трамвайчике до конца линии, слез с него и сел на скамейках, где было тихо, холодно и почти у самых ног лежала большая куча бурых водорослей. Далеко в океане включили свет в игорных кораблях. Я сел на следующий трамвай и вернулся почти к тому месту, где я вышел из гостиницы. Если кто-нибудь и следил за мной, то делал он это весьма искусно, ни разу не обнаружив своего места. Но не думаю, что тогда кто-то следил за мной.

Черные каменные волноломы блестели и, постепенно уходя в воду, исчезали в темноте ночи. Здесь, хотя еще и пахло горелым жиром, океан заметно давал о себе знать. Продавец сосисок зычным голосом продолжал зазывать:

– Проголодались! Отличные горячие сосиски! Все покупаем сосиски!

Я увидел его стоящим за передвижным прилавком. Дела его шли неплохо, он едва успевал длинной вилкой накалывать сосиски, и мне пришлось подождать, пока он останется один, – Как называется вот та, дальняя? – спросил я, указывая носом.

– "Монтесито", – он посмотрел на меня ровным взглядом.

– Может ли парень с умеренными деньгами провести там время?

– Какое время? Я громко рассмеялся.

– Горячие сосиски! – скандировал он, – Отличные горячие сосиски! – он понизил голос, – Женщины!

– Не-а. Я имею в виду комнату с мягким бризом, хорошей едой и полным спокойствием. Хочу отдохнуть. Он отодвинулся, – Я ничего не слышу, что вы говорите, – сказал он и продолжал зазывать.

Он еще продал немного сосисок. Не знаю, почему я с ним заговорил. Просто у него было такое лицо. Молодая пара в шортах купила у него сосиски и пошла дальше. Рука парня обхватила девушку за плечи. Они на ходу кормили друг друга.

Продавец подошел на ярд ближе и оглядел меня.

– Сейчас я свистну Пикардийский Роз, – сказал он и помедлил. – За это вам надо будет заплатить.

– Сколько?

– Пятьдесят. Не меньше.

– Хороший у вас город, – сказал я. – Прохладный.

– Да, сегодня утром еще был прохладным, – он растягивал слова. – Но почему спросили меня?

– Не имею понятия, – ответил я и бросил долларовую бумажку ему на прилавок, – Положи ее в банк или свистни Пикардийских Роз.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14