Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Чужой против Хищника

ModernLib.Ru / Фантастический боевик / Черазини Марк / Чужой против Хищника - Чтение (стр. 1)
Автор: Черазини Марк
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Марк Черазини

Чужой против хищника

ПРОЛОГ

Северная Камбоджа, год 2000 до нашей эры

Первые лучи солнечного света пронзили густую завесу сплетенных ветвей. В этот же миг, щебетом встречая утреннюю зарю, с этих ветвей взлетели птицы. Их алые крылья пятнали бледное небо, пока они проносились мимо серых граней массивной каменной пирамиды. Повсюду воздух буквально дрожал от непрестанного рокота водопада, сбегающего по уступам высокого утеса и далеко внизу разбивающегося о зубчатые камни.

На самом дне джунглей, там, где густая растительность приглушала шум воды, влажное рыло образовало проход между ветками и стеблями. Листья зашевелились, посылая ворчливый шелест вдоль заросшей тропы. Дикий кабан понюхал воздух, прислушался и с довольным хрюканьем вырвался из подлеска на прогалину.

Помахивая коротким крючковатым хвостиком, кабан просеменил по ковру изо мха к роще древних деревьев. Там он энергично обнюхал сырую зловонную почву. У корявого основания гигантского ствола животное застыло. Затем пятнистая шкура возбужденно задрожала, а передние копыта стали энергично рыть мягкую черную почву, разбрасывая по зеленому мху кусочки земляных грибков и клубки корчащихся червей. Наконец, удовлетворенно похрюкивая, кабан принялся пожирать свою добычу.

Позади жадно насыщающегося кабана листва снова раздвинулись, но на сей раз почти беззвучно. Пара грязно-карих глаз вглядывалась сквозь просвет в ветках в подергивающуюся шкуру дикого зверя. Затем Фунан, охотник, поднял изукрашенное краской лицо к небу. Точно так же, как до этого кабан, он понюхал воздух и прислушался.

Высоко наверху тараторили мартышки, Единственная птица испустила крик, но вовсе не оглашая тревогу. По нижним ветвям прыгали и что-то бормотали большие древесные обезьяны, осыпая веточками и листвой землю. Еще ниже по прохладной, влажной почве ползали насекомые. Их стрекот и гудение разносились сквозь длинные, клубящиеся наслоения тумана.

Фунан улыбнулся. Вместе с соплеменниками он терпеливо преследовал свою добычу. Очень скоро настанет время для решающего удара. Но еще не сейчас. Только удостоверившись в соблюдении всех необходимых условий, бронзовой от загара рукой Фунан даст знак своим людям.

Точно тени, выскользнув из подлеска, братья-близнецы Фан Ши и Пол Ши с обеих сторон пододвинулись к Фунану. Как и их вожак, они сжимали в руках деревянные копья с наконечниками из отшлифованного обсидиана. Замаскированные для охоты, их лица и торсы были измазаны темным пеплом, раскрашены бурой и зеленой грязью. Стебли с листвой обвивали их ноги и руки, увенчивали головы.

Бедра охотников украшали сыромятные ремни, на которых, для демонстрации, висели трофеи предыдущих охот – черепа, кости, ряды острых зубов и кривых клыков, прежде принадлежавших дюжине разных видов животных. На шнурках на шеях болтались клочки пуха и меха, кусочки кварца – магические амулеты, которым надлежало сделать охоту удачной.

Когда над ним задул ветерок, Фунан погладил сушеный хвост мартышки у себя на груди и еще раз понюхал воздух. Он ясно чуял кабана, растительность и реку в отдалении, но больше ничего. Однако напряжение изводило охотника, и его люди тоже нервничали.

Еще никогда не доводилось им охотиться так близко к священному храму. Хотя джунгли вокруг каменной пирамиды буквально кишели добычей, охотники всегда сторонились ее окрестностей.

Фунан знал, что сущее безрассудство с его стороны промышлять рядом с местом столь священным. На самом деле охоту прямо сейчас следовало закончить, но он рассудил иначе, давая знак последнему члену отряда.

Настоящий гигант по имени Ява, пригнувшись, двинулся вперед, затем нырнул за густые заросли волокнистой лозы. Длинное копье в его здоровенной руке казалось крошечным, а с кожаного ремня на бедро свисал массивный каменный топор. Как и все остальные, Ява был замаскирован грязью и растительностью; на поясе у него болтались зубы медведя и кусок кости крупного камышового кота. На могучей груди охотника все еще красовались багровые шрамы от яростного поединка с этим котом.

Не замеченная Явой, у его ног достигала своей убийственной кульминации другая охота. Красноватая с серо-зеленым ящерка и черный рогатый жук сцепились в смертельной схватке на дне джунглей, в свою очередь не замечая гиганта, в чьей тени они сражались. Когда Фунан резко рубанул рукой, Ява выступил из своего укрытия, бурой мозолистой пяткой превращая в разноцветную кашу и ящерку, и жука.

Проскользнув сквозь заросли, Ява выдвинулся на свою позицию сбоку от кабана. Там он издал громкий звук, подражая крику красно-зеленой птицы, что населяла эти места. Тогда из своих укрытий поднялись Фунан и братья Ши. Тонкий слой тумана хватал их за ноги, пока они осторожно двигались вперед.

Фунан шел первым. Скоро он окажется достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар с первого же броска, или же мощный зверь порвет его клыками в случае промаха. В мимолетном спазме мышцы его задрожали, а сердце бешено заколотилось. Затем, так же внезапно, напряжение испарилось, и охотника охватило холодное спокойствие.

Поднимая копье, Фунан уже собрался было прицелиться, но тут все пошло наперекосяк. Рыло кабана, черное от грязи, резко вскинулось и стало нюхать воздух. Подергивая ушами, зверь нервно хрюкнул.

Фунан даже вздохнуть не отваживался. Позади него Фан и Пол застыли на полушаге. Но затем муха загудела у него над головой, и Фунан, словно по команде, вскинул копье. Однако не успел он его швырнуть, как испуганный кабан уже нырнул под бревно и исчез в кустах. Эхо панического бегства на миг помедлило, затем растворилось в воздухе.

Фунан в недоумении посмотрел на Яву. Они все сделали верно, и все же что-то спугнуло добычу. Позади вожака озадаченные Фан и Пол опустили копья.

А потом все звуки в джунглях внезапно затихли. Все птицы, все насекомые словно бы погрузились в безмолвие. Только далекий шум падающей воды проникал сквозь густую растительность. Собственный пульс теперь казался Фунану громоподобным. Он настороженно оглядел прогалину, но ничего не увидел. Фан и Пол снова подняли копья, готовые напасть. Но на кого?

Тут с громким треском черный, похожий на кнут придаток вылетел из подлеска, мгновенно оплетая ноги Фана Ши. Даже не успев испустить тревожный вскрик, охотник скрылся в кустах, и лишь подрагивающие листья были свидетелями неистового рывка.

Пол Ши замахнулся копьем, полный решимости отомстить за брата. Но копье тут же оказалось вырвано из руки охотника. Беспомощно дрыгая ногами, он буквально пролетел по прогалине и вслед за братом исчез в кустах. Только уже скрывшись из вида, Пол вскрикнул – раз, другой, третий. А дальше последовал дикий, страдальческий вой.

Жуткие вопли Пола мигом лишили отваги остальных. Ява нырнул в подлесок, а мгновение спустя за ним последовал Фунан.

Как и кабан до него, Ява слепо вилял меж толстых деревьев, начисто позабыв о тропе. Лоза назойливо хватала его за руки. Стремясь двигаться как можно быстрее, охотник бросил копье. Страх гнал его вперед.

Совсем запыхавшись, Ява вылетел на прогалину под куполом из сплетенной лозы и привалился к стволу могучего дерева. Пошире расставив ноги, охотник тяжело дышал и изо всех сил старался различить звуки погони. Но услышал он только то, как Фунан проламывается сквозь хлещущие его джунгли. И ничего больше.

Внезапно с дерева упала черная бесформенная тень. На миг припав к земле после падения, крупный насекомоподобный зверь затем поднялся и повернулся к Яве. Охотник по-собачьи заскулил и сделал шаг назад. Рука его машинально потянулась к свисающему с сыромятного ремня каменному топору. Но времени сражаться уже не оставалось – пришло время умирать. Последнее, что отпечаталось в голове у Явы, – это острые зубы и скрежещущая пасть, горячая слюна и красная кровь.

Секунды спустя Фунан выбрался на ту же самую тенистую прогалину и сразу увидел, как Ява беспомощно болтает ногами, пока что-то утягивает его наверх, к куполу из лозы.

Алый дождь орошал землю, и теплые капли попали на Фунана. По-прежнему крепко сжимая копье, вожак охотников осмотрел ветви у себя над головой, выискивая там Яву.

Но тот бесследно исчез.

Тогда Фунан с копьем наготове внимательно оглядел окрестности. Он стоял под сводом древних деревьев с толстыми стволами. Самое крупное из этих деревьев покрывала блестящая черная кора. Отчаянно стараясь обрести спокойствие, Фунан прервал тревожное сопение и прислушался, не приближается ли враг. И только тогда охотник различил позади себя чавкающий звук словно бы рвущейся плоти. Он резко развернулся. Копье у него над головой как будто само стремилось в полет.

Леденея от ужаса, Фунан наблюдал за тем, как темная, маслянистая кора приходит в движение, быстро отлепляясь от ствола. Со смачным хлопком бесформенная масса выпустила конечности. Затем появилась продолговатая голова, придаток, покрытый поблескивающей, почти прозрачной кожей. Костяной хвост из отдельных сегментов развернулся, и с ветви на землю с хлюпающим, глухим шлепком упала корчащаяся мерзость.

Стрекоча, точно жуткое гигантское насекомое, тварь выпрямилась во весь свой непомерный рост и неуклюже заковыляла к съежившемуся от страха охотнику. Скрежещущая пасть раскрылась, обнажая длинное жилистое жвало, увенчанное еще одним щелкающим, сочащимся ядовитой слюной ротовым отверстием.

Позабыв про оружие, Фунан попытался сбежать. Но тут же в панике споткнулся о сплетение лозы. Нога взлетела вверх, и Фунан крепко ударился о землю. Копье выпало из его онемевшего кулака. Затем самый могучий охотник своего племени свернулся в жалкий клубок и стал ждать, когда смерть призовет его к себе. Он точно знал, что все это – расплата за вторжение на священную землю вокруг Храма Богов.

Горячая слюна упала Фунану на щеку и обожгла кожу. Стрекочущая пасть щелкнула у самой его глотки, и убийственная тень, черная, как сама смерть, нависла над ним, готовая ударить. Но тут случилось нечто совсем поразительное.

Из джунглей появилось еще одно порождение мрака.

Сперва Фунан увидел это существо просто как смутное пятно – все вокруг словно бы начинало мерцать от его продвижения. Везде, где вышагивал этот призрак, джунгли менялись и растекались. Затем, точно слепящая вспышка, фигура стремительно промчалась по прогалине и обрушилась на черного монстра у горла Фунана, зубодробительным ударом пробивая сегментированный панцирь и отшвыривая врага в сторону.

Экзоскелет черного монстра затрещал после удара о землю, и Фунан заметил, что пластины панциря у горла твари оказались пронзены и разбиты. Фонтаны едкой зеленой крови забили из раны черного монстра, обильно поливая ветви, листья и лозу. Все, на что попадала ядовитая жидкость, тут же начинало дымиться и гореть. Обжигающие капли попали и на Фунана. Охотник стал кататься по траве и выть от невыносимой боли.

Фантом навис над поверженным на землю охотником и застыл. Когда же Фунан оторвал руки от лица и посмотрел, из призрачного пятна уже образовалось нечто плотное – безумный кошмар, что казался на треть человеком, на треть рептилией и на треть демоническим зверем. Фантом стоял на двух толстых, как бревна, ногах. Чудовище его было чешуйчатым, а широкое лицо покрывала металлическая маска. Глаза варвара горели из-под этой маски, и взгляда этих глаз Фунан отчаянно пытался избежать.

Затем фантом миновал человека и гигантскими шагами направился к черному монстру, все еще корчащемуся на земле. Фунан заворожено наблюдал, как призрак поднимает огромные руки. Потом, с резким и внезапным щелчком, из полоски на запястье существа вырвались три серебристых лезвия. Солнце засверкало на их бритвенно-острых концах. Фантом удовлетворенно крякнул и снова оглянулся на Фунана.

Охотник прикрыл ладонью глаза и воззвал ко всем своим предкам. Он просил милости у доброй дюжины племенных божеств, главных и второстепенных. И, к вящему изумлению Фунана, одно из этих божеств откликнулось на его мольбу.

Досадливо покачивая головой, словно убийство лежащего человека не стоило ни времени, ни усилий, Хищник опять повернулся к своей настоящей добыче.

Стрекочущий черный монстр, рваная рана на шее у которого все еще сочилась ядовитой зеленой кровью, прижался спиной к дереву. Хвост его неистово захлопал, а пасть до отказа раскрылась, пока монстр готовился к своей последней битве.

Хищник покрепче уперся ногами в землю, запрокинул голову и испустил свирепый вой, потрясший джунгли до основания. Потом он бросился на врага.

Фунан услышал, как рвется плоть и трещит хитиновый панцирь. Затем до него донеслись хлюпающие звуки, когда зеленая фосфоресцирующая кровь и едкая отрава начали расплескиваться по прогалине.

От столь небывалого сражения отчаянно затряслись ветви и закачались деревья. Пока джунгли вокруг него дымились и горели, беспомощный Фунан зачарованно наблюдал за тем, как два первобытных существа, чье внеземное происхождение было недоступно его пониманию, бьются не на жизнь, а на смерть.

ГЛАВА 1

Китобойная стоянка на острове Буве, Антарктика, 1904 год

В начале китобойного сезона 1904 года «Эмма» отплыла к берегам острова Буве с полным комплектом матросов, гарпунеров, шлюпок и оборудования для обработки жира – со всем необходимым для того, чтобы целый год убивать китов и извлекать их жир на антарктическом льду, прежде чем на следующий год вернуться обратно в Норвегию.

Новый шкипер и совладелец «Эммы» Свен Ниберг намеревался сделать свой первый и последний рейс в качестве китобоя прибыльным. Брат Свена, Бьерн, девятнадцать сезонов был капитаном «Эммы», но он умер от лихорадки на обратном пути в прошлом году, тем самым вынуждая брата взять на себя командование этим последним коммерческим предприятием по добыче китового жира компании из Осло «Братья Ниберг». Свен наконец-то вознамерился продать семейный бизнес тому, кто даст больше.

Рассвет нового столетия положил конец традиционному китобойному промыслу. Магнат Кристиан Кристенсен открыл современную обрабатывающую фабрику в Грютвике, которой, в конечном счете, предстояло вытеснить мелкие антарктические китобойные компании вроде «Братьев Ниберг» – тех людей, что следовали обычаям еще со времен викингов. Подобно охоте на тюленей, тому самому занятию, которое в 1870-х годах сделало состояния многим семьям, китобойный промысел становился теперь невыгодным предприятием. Сокращающееся поголовье стад китов и растущая конкуренция со стороны англичан и шотландцев – а в последнее время даже японцев – наряду с гигантскими конгломератами вроде корпорации Кристенсена постепенно сводили на нет эпоху самодостаточных, независимых китобоев.

И, тем не менее, Свен Ниберг намеревался еще на какое-то время сберечь «Братьев Ниберг» как жизнеспособную компанию по добыче китового жира. Это был единственный способ обеспечить выгодную продажу семейного бизнеса. И именно из этих соображений Свен предложил Карлу Йоханссену, самому опытному китобою в Осло, пост старшего помощника, а также пятипроцентную долю прибыли экспедиции. Если бы путешествие «Эммы» к Южному полюсу прошло удачно, Карл стал бы весьма состоятельным человеком.

Что же касалось Карла Йоханссена, то для него это предложение оказалось просто манной небесной. Китобой с двенадцати лет Йоханссен пережил двадцать семь сезонов во льдах и сохранил целыми и невредимыми конечности, пальцы рук и ног, – очень серьезное достижение там, где температура воздуха могла достигать пятидесяти градусов ниже нуля. По прошлым рейсам с братом Свена, Бьерном, Йоханссен также был знаком с компанией по обработке жира «Братьев Ниберг» на острове Буве, одной из самых дальних китобойных стоянок.

Несколько лет тому назад, в 1897 году, Карл Йоханссен решил было навсегда распрощаться с морем. Поддавшись на уговоры брата и соблазнившись якобы легким заработком в Северной Калифорнии, Карл быстро промотал там свои скудные сбережения, после чего перебрался на Аляску, надеясь разбогатеть во время золотой лихорадки. Вынужденный из-за отчаянного финансового положения вернуться к китобойному промыслу, он уже готов был завербоваться на одно из судов Кристенсена за ничтожные полпроцента – и как раз в этот момент Свен Ниберг сделал ему предложение. Должность старпома заодно с солидной пятипроцентной долей стала вторым счастливым шансом Карла перед предположительно обеспеченной отставкой.

Разумеется, Карлу за эти деньги предстояло потрудиться на совесть. Равнодушный к морю, Свен Ниберг не провел даже одного-единственного сезона на антарктическом льду. К счастью, все долгие двенадцать месяцев тяжкого труда Свен вел себя достаточно мудро и во всех ситуациях внимательно прислушивался к советам Карла. Под попечительством опытного гарпунера младший из братьев Ниберг выучился секретам китовой охоты, которыми он сам по себе овладевал бы многие годы. В результате охота получилось невероятно удачной, и за сезон «Эмма» привела на буксире в бухточку острова Буве свыше трехсот китовых туш – кашалотов, синих китов, малых полосатиков и других их сородичей следовало разрубить и передать для извлечения жира.

Именно во время этого грязного и неприятного процесса, когда люди подолгу находились на открытом воздухе, перенося груз к возвышающемуся над бухтой массивному чугунному резервуару, китобои увидели в небе странные огни, вовсе не похожие на южное полярное сияние, к которому они уже давно привыкли.

Над пиком Ликке и более высоким, в тысячу метров высотой, пиком Олафа, что отбрасывал тень на здание компании по добыче жира, будто виднелись на небе сполохи от далеко расположенных пушек, а здесь, на льду, слышались взрывы. Затем странное красноватое сияние появилось на горизонте, озаряя непрестанные сумерки светом тысячи костров. Он плясал багрянцем на льду и придавал нездоровый оттенок миллионам китовых костей, что загрязняли берег. Часто – хотя и не всегда – появление этих зловещих огней сопровождалось дрожанием, исходившим откуда-то из глубин.

Хотя вулканическая активность не была здесь чем-то необычным – однажды, в 1896 году, часть острова даже была уничтожена извержением вулкана, – это дрожание не на шутку нервировало китобоев, которые так или иначе до весенней оттепели прочно застряли на острове Буве. А потому после нескольких дней этих странных явлений, пытаясь успокоить страхи китобоев и выяснить причину загадочной пиротехнической демонстрации, Карл повел команду матросов прочь от ветхих деревянных строений у бухты на ледник, который покрывал пятьдесят квадратных миль острова.

На просторной мерзлой равнине они обнаружили крупный металлический объект наподобие гроба, изготовленного по спецзаказу для некоего гиганта. Объект был скован льдом посреди большой воронки. Сладкая серебристая поверхность гроба имела форму пули без каких-либо заметных стыков или отверстий. На металле имелась очень странная гравировка – причудливые письмена, которые ни один китобой не смог ни прочесть, ни определить принадлежность. Хотя металлический гроб казался полым, никто не смог догадаться, как его открыть и что у него внутри.

Карл Йоханссен подумал, что лучше всего оставить эту штуковину в покое, однако в данном конкретном случае шкипер принял иное решение. Капитан Ниберг отчаянно старался изыскать еще какой-либо способ сделать рейс прибыльным, а потому приказал погрузить объект на сани и при помощи собачьей упряжки приволочь его в лагерь. Для выполнения капитанского желания потребовалось пять человек, пятнадцать собак и целый день, но, в конечном счете, сияющий металлический гроб нашел свое место на складе среди бочонков с китовым жиром, ожидавших погрузки в трюм корабля. Всего через несколько недель умеренная температура должна была освободить «Эмму» из ледяной тюрьмы замерзшей бухты. Затем команда должна была вернуться обратно в Норвегию и потребовать вознаграждение за долгих двенадцать месяцев тяжкого труда.

Однако через считанные часы после того, как объект приволокли в лагерь, Карла Йоханссена сдернул с узкой койки чей-то дикий вопль. По ледяной улице Карл бросился к складу. Одна створка двери была приоткрыта, а другая сорвана с петель. В центре помещения Карл обнаружил четырех мертвецов. Причем не просто мертвецов – тела их были жутко истерзаны, головы отрублены, а позвоночники извлечены из плоти. Самым зловещим оказалось то, что странный гробообразный объект был теперь раскрыт и пуст. Внутри темного склада к запаху свежепролитой крови примешивалась вонь влажных рептилий.

Снова оказавшись на улице, дрожа от холода и пережитого кошмара, Карл обнаружил гигантские кровавые следы, ведущие от склада. Багровые отпечатки образовывали тропу прямиком к грубому деревянному строению, где спали матросы. Там, у самой двери, он заметил призрачную фигуру, мерцающую в морозном воздухе. Даже не успев поднять тревогу, Карл различил, как некая незримая сила в щепки разносит крепкую дверь и устремляется внутрь. Из строения тут же стали доноситься крики сначала изумления и паники, а потом страха и страдания. Раздался единственный выстрел, после чего отрубленная человеческая рука вылетела в дверь, все еще сжимая в кулаке пистолет.

И еще Карл увидел, как к окну подбегает матрос – тельняшка его была окровавлена, а на лице застыла гримаса дикого ужаса. Глаза парня встретились с взглядом Карла за долю секунды до того, как серебристое пятно разорвало его беззащитное горло. Ярко-алая артериальная кровь мгновенно залила стекло, и дальше Карл уже ничего не смог разглядеть.

Отчаянно сражаясь с охватившей его паникой, Карл понесся обратно к складу и стал искать там оружие – хоть что-нибудь для самообороны. Не найдя ничего подходящего, он решил спасаться бегством. Карл понимал, что покидать лагерь без какой-либо защиты от стихий было бы верной смертью. Однако, попытавшись снять куртки с мертвецов, он обнаружил, что вся их одежда порвана и пропитана кровью, которая в местных условиях мгновенно замерзла. Наконец Карл закутался в большой кусок грязного брезента и выбрался со склада через заднюю дверь, соскальзывая по ледяному склону, который вел к заваленному китовыми костями берегу. Там, среди скелетов кашалотов, малых полосатиков и им подобных, он предполагал скрываться до той поры, пока то, что появилось из серебристого гроба, не вернется к себе домой. А домом этим, по твердому убеждению Карла, был не иначе как ад.

Дрожание подо льдом пробудило Карла Йоханссена от глубокого сна без сновидений. Поскольку над головой здесь вечно висело сумеречное небо, Карл не смог понять, как долго он был без сознания. Однако покрывавший старпома брезент поблескивал от образовавшейся наледи, а его конечности наотрез отказывались повиноваться командам мозга. Более зловещим казалось то, что Карл даже не мог прочувствовать того холода, который проник в него, пока он находился без сознания. Вместо этого его словно бы окутывал расслабляющий кокон тепла – верный признак приближающейся смерти.

Собрав волю в кулак, Карл все-таки заставил себя встать. Без полярной куртки даже плотный брезент не мог как следует сохранять тепло его тела. Старпома мог бы спасти костер, но он не осмеливался его разжечь, боясь тем самым привлечь внимание незримого демона, что устроил жуткую бойню в лагере. И, раз уж на то пошло, жечь ему было просто нечего. По опыту Карл знал, что если в течение часа он не найдет источник тепла, то превратится в труп. За такой промежуток времени он даже не надеялся пересечь замерзшую бухту и добраться до корабля. Отсюда следовало, что он должен был вернуться в лагерь, полагаясь на то, что тварь, перебившая его команду, уже оттуда убралась.

На свинцовых ногах Карл пересек кладбище китов. Каждый шаг сопровождался хрустом осколков разбитых китовых костей. Наконец он добрался до склона, ведущего к лагерю наверху замерзлыми руками в синих венах и с черными пальцами, распухшими до размера сосисок, Карл вытянул себя с кладбища. Дальше он пополз по снегу и встал на ноги, только оказавшись под прикрытием строений.

Осторожно приблизившись к домику, где надеялся найти еду и тепло, Карл обнаружил там картину кровавой бойни. Сперва он заметил, что большинство окон в домике разбито, а скудный набор трав и овощей совершенно замерз. Затем разглядел на одном из уцелевших стекол отпечаток окровавленной ладони. И, наконец, перед ним предстало почти заледеневшее тело китобоя. Оно лежало в центре среди осколков стекла. Как и у тех трупов, которые Карл видел на складе, у этого не хватало головы и позвоночника.

Развернувшись, Карл двинулся по узкому проходу меж двух строений. В конце этого коридора он споткнулся о сани и рухнул прямо в груду собачьей упряжи.

Рычащая пасть клацнула прямо у него перед носом, и Карл отпрянул назад. Поводок бешеного пса до отказа натянулся за миг до того, как его клыки могли вцепиться старпому в глотку. С диким страхом в черных глазах пес взвыл и стал рваться на привязи.

Карл встал на ноги и поплелся к столовой. Плечо его само собой толкнуло дверь, и та с грохотом распахнулась. В очаге все еще горел огонь, масляные лампады светились, а булькающие котелки дымились и проливали свое содержимое на чугунную плиту. На длинных столах все было готово для трапезы, но столовая пустовала. Причем покидали ее, судя по всему, предельно быстро. Карл повернулся к двери, захлопнул ее за собой и заковылял к столу.

Он уже готов был рухнуть на грубый деревянный стул, как вдруг услышал у себя за спиной какой-то шум. Карл резко развернулся. Ему показалось, что по столовой метнулась черная фигура. Старпом стал осторожно приглядываться к теням.

И тут, с шипением и рычанием, и впрямь появилось нечто. Карл различил сочащиеся слюной челюсти и безглазую голову. Невольно попятившись, он споткнулся о скамью и упал. Затем, беспомощно мыча, старпом стал наблюдать за тем, как черный кошмар направляется прямо к нему. Длинный хвост твари, точно у злобной кошки, хлестал туда-сюда.

Карл пополз назад, не спуская глаз с порождения мрака. Наконец спина его уперлась в явно неподвижный объект. Медленно оглянувшись, Карл увидел, что над ним высится еще один демон. Человекоподобное существо было с ног до головы заковано в доспехи, а лицо его скрывала металлическая маска. Быстрым ударом тыльной стороны ладони гуманоидный монстр отшвырнул человека в сторону.

Врезавшись в стол, Карл почувствовал, что его ребра и кости отмороженной руки ломаются. Стоная от боли и близости неминуемой смерти, он забился в угол, где лег, на время позабытый, а два схожих кошмара тем временем начали отрывать друг от друга один кровавый кусок за другим.

ГЛАВА 2

Радиостанция спутниковой системы слежения и передачи данных «Вейланд индастриз», штат Нью-Мексико, настоящее время

Фальшиво насвистывая, Фрэнсис Ульбек по прозвищу Пятак дотронулся до своей бейсболки с надписью «Бостонские Красные Носки», адресуя жест скучающему охраннику, после чего махнул магнитной карточкой по считывающему устройству, набрал личный код и стал ждать допуска. Когда автоматические двери зашипели и раскрылись, Пятак пропихнул туда свою исполинскую тушу и побрел по тоннелю с регулируемым микроклиматом.

По другую сторону широких окон с тонированными стеклами, тянущихся по обе стороны этой бетонной трубы, под безжалостными атаками дневного солнца мерцала высокогорная пустыня штата Нью-Мексико. На песчаных равнинах и красно-бурых холмах раскинулся целый лес радарных тарелок, обращенных к небесам. Там, на дне пустыни, температура порой зашкаливала за сорок градусов при почти нулевом проценте влажности. Однако по эту сторону стекла и бетона температура составляла комфортные двадцать два.

Заприметив приближающегося нескладного, долговязого мужчину, Пятак ухмыльнулся:

– Кумпол, дружище. Уже уходишь? И даже на маэстро за работой не хочешь посмотреть?

– Смена кончилась, – хмуро ответил тот. В отличие от Пятака, чья голова казалась маловатой для его короткого округлого тела, основной характерной чертой фигуры Кумпола, очень смахивавшей на флагшток, был его непомерной величины череп – особенность весьма ироническая, учитывая его фамилию. Соответственно Рональд Кумпол был единственным сотрудником Центра телеметрии и контроля данных, у которого не имелось прозвища. По единодушному мнению всех остальных, уже одной фамилии Кумпол было более чем достаточно.

– Ну как, Кумпол… удалось тебе бракованную штуковину из авиационно-космического музея с той трижды проклятой орбиты переместить?

Кумпол устало кивнул.

Прикидываясь удивленным, Пятак заморгал.

– Ты хочешь сказать, этот реликт и впрямь на твои команды откликается?

– Брось, Пятак, ГО-7 не настолько стар.

– Кумпол, дружище, когда ГО-7 запускали, самым горячим телевизионным сериалом был «Полиция Майами», а домашнюю работу я шариковой ручкой на бумаге писал. – Он похлопал Кумпола по спине. – Ничего-ничего, не расстраивайся, шанс порулить настоящей спортивной машиной ты в свое время получишь – когда еще малость подрастешь.

Кумпол проигнорировал издевку. С его точки зрения, Фрэнсис Ульбек в основном двигался по жизни, проецируя на всех самодовольное превосходство, приправленное радостным пренебрежением. Еще давным-давно Кумпол решил относиться к подобному нетерпимому поведению как к генетическому дефекту – вроде заячьей губы или сухой руки.

– Эй, Пятак! Главное шоу в два часа дня, смотри, не забудь…

– Знаю-знаю! Лучше держи это при себе, приятель, – зашикал на него Пятак, бросая тревожный взгляд на камеру слежения под потолком.

– Ладно, пора идти. – Затем Кумпол обернулся и крикнул через плечо: – Удачного мониторинга!

Почесывая неказистую бородку, худо-бедно скрывавшую его двойной подбородок, Пятак продолжил передвижение по тоннелю, пока не добрался до второго блока автоматических дверей. За этим барьером хитрая система фильтрации, охлаждения и очистки дважды прогоняла через себя воздух, защищая компьютеры от песка, спор растений и обычной пыли. Сооруженное на двадцатиметровом бетонном фундаменте, здание станции настолько соответствовало требованиям защиты от землетрясений, насколько сейсмическая инженерия вообще могла к этому подойти. Звуконепроницаемые стены с надежной изоляцией заглушали завывания как ветра, так и койотов на луну.

За этими дверьми Центр телеметрии и контроля данных по всему периметру был оснащен компьютерами и укомплектован персоналом из доброй дюжины научных сотрудников и инженеров. Все они подняли головы, когда Пятак вошел в помещение. Он улыбнулся и помахал пухлой рукой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14