Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ночной разговор тела

ModernLib.Net / Психология / Данкелл Самюэл / Ночной разговор тела - Чтение (стр. 3)
Автор: Данкелл Самюэл
Жанр: Психология

 

 


Существует также "интоксикационная" теория сна, предполагающая, что он вызывается накоплением в теле какой-то, пока неизвестной, токсической субстанции. Еще один подход - теория просветления - основан на предположении, что сон избавляет от ненужных идей и воспоминаний. Есть и концепция реорганизации, которая представляет сон как процесс пересмотра наших дневных мыслей; предполагается, что в основном это происходит во время БДГ-сна. Наконец, согласно консервационной теории, сон запасает нервную энергию. Подобно этой идее, теория сторожевой функции предполагает, что во время БДГ-стадии происходит периодическое возбуждение до порога бодрствования, это позволяет животному (или человеку) проверить безопасность окружающей обстановки даже в продолжение сна. Однако никто еще не установил с определенностью точную функцию сна. Все, что мы сегодня знаем, - это то, что сон необходим, что существует предсказуемая циклическая активность процессов мозга и тела во время сна, что длительный недостаток его оказывает вредное действие на поведение индивидуума.
      * * *
      Ночь проходит. Мы движемся через четыре стадии НБДГ-сна и периодически выходим в БДГ-фазу, когда нас посещают отдельные сны. Как мы уже видели, в ранние утренние часы практически нет стадии 4 НБДГ-сна. Большую часть этого периода мы проводим в стадиях или БДГ, или НБДГ-2. Последняя и самая длинная за ночь БДГ-фаза возвращает нас в дневной мир. Поскольку БДГ-стадия - ближайшая к действительному пробуждению, длительный утренний период сновидений постепенно приводит наше сознание к бодрствованию. Тело начинает снова "раскручиваться", давление крови и температура поднимаются. Пульс убыстряется, мы дышим глубже. Центры бодрствования в нашем мозгу освобождаются от подавляющих факторов и начинают нас возбуждать. Мы снова обретаем чувствительность к свету, кончается функциональная слепота. Солнечный свет, струящийся через штору, способен беспокоить нас, заставляя отворачиваться от него. По мере того как БДГ-стадия затухает, мы возвращаем себе возможность двигаться. В этот момент мы способны осознать положение тела, при котором происходит пробуждение. Мы приходим в состояние полубодрствования, ощущаем утренний свет и, вероятно, генитальное набухание, остающееся от заключительного БДГ-периода. Теперь мы снова испытываем ряд галлюцинации, которые привели нас к порогу сна за семь или восемь часов до того. Однако эти утренние образы длятся дольше, чем в зоне сумерек. Мы входим и выходим из легкого сна-забытья. "Видел ли ты когда-нибудь сон на ходу?" - спрашивает старая песня. Что ж, в определенном смысле это так, поскольку утренние галлюцинации часто продолжаются некоторое время и после того, как мы открываем глаза. Только один человек из каждых шести способен просыпаться самопроизвольно в заданный час. Все мы, конечно, управляем разнообразными биологическими часами, которые в отдельных случаях можем "подводить" с помощью воли и практики. Мы остро ощущаем такие часы, когда страдаем от сдвига времени после ночного путешествия или когда впервые работаем в ночную смену или по скользящему графику. Лишь немногие из нас способны подстраивать свои биологические часы с достаточной точностью, чтобы проснуться в назначенный час без помощи будильника или похлопывания по плечу. Зато многие способны сопротивляться самым настойчивым усилиям их разбудить. Особенно подростки обладают замечательной способностью отступать назад в мир сна, отказываться повернуться лицом ко дню с его все более взрослыми требованиями. О, как ненавистно нам вставать утром! По крайней мере, некоторым из нас. Сэмюэл Джонсон, великий английский писатель восемнадцатого столетия, ненавидел необходимость вставать с постели. С обычной для него иронией он писал о своей привычке поздно вставать: "Всю свою жизнь я лежал до полудня, но я говорю всем молодым людям, и говорю с полной искренностью, что тот, кто не встает рано, никогда не сделает ничего хорошего". Джонсон, который любил поесть и выпить так же сильно, как и поспать, был классической "ночной совой". Если бы это зависело от него, утро следовало бы просто отменить. Однако многие из людей - "жаворонки" - считают утро лучшей частью дня, они вскакивают с постели, полные жизненной энергии. Большинство же из нас находится где-то посередине между двумя крайностями поведения. Мы не всегда приходим в восторг от необходимости вставать, но мы и не медведи, впадающие в спячку. Когда мы снова начинаем жить в дневном мире, у большинства из нас умственная готовность предшествует телесной. Эксперименты показали, что большинство людей, разбуженных в БДГ-стадии, обладают удивительной степенью умственной готовности. У многих людей в это время наблюдается необычная способность к словесным ассоциациям и творческому мышлению. С другой стороны, выходя из "паралича" заключительной БДГ-фазы, они испытывают определенные трудности, связанные, например, с точными движениями рук. Таким образом, наше сознание во сне использовалось творчески, и к моменту пробуждения оно уже включено в работу. Однако нашему неповоротливому телу требуется время, чтобы стряхнуть с себя БДГ - "паралич". Мы должны как бы подняться от горизонтального мира сна к дневному - вертикальному. По этой причине лучше всего входить в первое столкновение с вертикальным миром медленно: если вы правша, вытяните правую ногу из постели (или левую, если вы левша) и не торопясь следуйте за ней другой ногой. Теперь вы готовы встать и начать все сначала.
      Глава III.
      ТЕЛО В ТЕМНОТЕ НОЧИ.
      Немало моих пациентов страдало от расстройства, называемого сонным параличом. Просыпаясь утром, они были неспособны двигаться. Вернувшись в дневной мир мысленно, полностью пробудившись, осознав себя в определенном месте, они ощущали, что тела их все еще живут в мире сна (как бы продолжая пребывать в БДГ-фазе). Излишне говорить, как это состояние их беспокоило: человек оказывался одновременно как бы в двух мирах: ум - в мире дня, тело - в ночном мире. В норме каждый из нас ощущает оба мира целостно: и ум и тело пребывают в каждом из миров одновременно. "Паралич" утреннего сна показывает, до какой степени тело привязано к пространству постели, ведь лежа человек осознает неподвижность своего тела куда сильнее, чем в положениях стоя или сидя. Когда мы стоим, тяжесть нашего тела компенсируется "пружиной" позвоночного столба и хрящевыми прокладками в различных соединениях. Они служат "буфером", мешающим осознать зависимость от земного притяжения. Однако во сне мы лишены этого "буфера", в горизонтальном положении каждый дюйм нашего тела испытывает притяжение в полной мере. Вдобавок главенство мышления уменьшается, так как в мире сна существует гораздо большее равенство между телесными и психическими процессами. В то время как жертва сонного паралича, ощущает себя в мире дня, а телесно - еще в мире ночи, противоречие между мирами дня и ночи может проявляться и противоположным образом. Хождение и сидение во сне - примеры того, что тело ведет себя ночью так, как если бы оно пребывало в дневном мире; мысленно же человек остается в мире сна. Однажды во время второй мировой войны в блиндаже мне удалось наблюдать, как один из солдат среди ночи внезапно сел, бормоча что-то насчет Коллинз-авеню, затем упал обратно на постель, продолжая спать. Вслед за ним другой солдат тоже сел и ответил на реплику первого: "Ты сказал "Коллинз-авеню?" - и тоже немедленно улегся. На следующее утро ни один из них ничего не помнил об этой удивительной ночной "беседе". Людям, страдающим сердечными или дыхательными недугами, нередко приходится спать сидя. Они испытывают при этом немалые трудности, ибо естественное положение тела во сне - горизонтальное. В рассказанном выше случае это горизонтальное положение нарушили двое - в течение секунд, один за другим - и даже предприняли попытку общения, как в дневном мире. Общение это имело сходные истоки: Коллинз-авеню - главный проспект Майами-Бич, где находился учебный солдатский пункт. Пребывание в нем было достаточно приятным: много солнца, свободного времени. Воспоминания во сне, связанные с этой порой, у первого солдата были настолько сильными, что заставили его сесть в постели. Таким образом, переживания сна как бы вернули и тело в знакомое привлекательное и желанное место дневного мира. Очевидно, его слова "включили" аналогичную реакцию у второго солдата. Что касается сидения и хождения во сне, то они часто бывают связаны с подспудным желанием человека вернуться в определенное место, в определенное положение, недоступное ему в настоящее время по тем или иным причинам. Ко мне обращалось немало пациентов, мужчин, детство которых совпало со второй мировой войной. Они рассказывали мне, что стали ходить во сне вскоре после окончания войны. В то время как их отцы воевали вдали от дома, мальчики спали ночью в спальне матери, а иногда даже в одной постели с нею. Но стоило отцу вернуться с фронта, как ребенка удаляли из спальни родителей. Пытаясь вернуться в желанный мир материнской комнаты, эти "юные любовники" (хорошая иллюстрация концепции Эдипова соперничества с отцом) ходили во сне, неожиданно появляясь в родительской спальне посреди ночи. Снохождение, конечно, не бывает в то время, когда мы видим сновидения. Это невозможно из-за "паралича", сопровождающего БДГ-состояние. Хождение во сне проявляется обычно во время глубокого сна на 4-й стадии. Уже один этот факт показывает, что тело в ночной темноте - это не просто нейтральный объект в покое, напротив, оно вполне способно выражать присущим ему способом связи и отношения, важные для жизни личности. Если человек испытывает достаточно сильную потребность в самовыражении, он может даже в самой инертной стадии сна вести себя так, как если бы его тело пребывало в мире дня. Человека, ходящего во сне, лучше не будить, но отвести спокойно в постель. Разбудить его означало бы заставить насильственно осознать противоречие между психическими процессами и деятельностью тела. Такое внезапное осознание может вызвать у ходящего во сне глубокое беспокойство и растерянность. Если он не проснулся, то не вспомнит о своей короткой ночной экскурсии, даже бродя из комнаты в комнату, он чувствует себя в мире сна, и это действительно так, несмотря на то, что тело ведет себя в полном соответствии с нормами дневного мира. Встречаются люди, на которых пребывание в мире сна ложится столь тяжелым грузом, что им трудно иметь дело с дневным миром. Будучи еще молодым доктором, прикрепленным к одной из больниц в качестве психиатра, я заинтересовался одним пациентом в возрасте между тридцатью и сорока годами. Этот человек рассказал о своей у иллюзии: все и всё в мире казалось ему высоким и тонким. Его не научили, простившись с младенчеством, встать на собственные ноги и встретить все требования мира взрослых. Хотя физически он возмужал, в мыслях и в жизни он остался, по существу, младенцем. Ребенок, лежащий в кроватке и ведущий постоянно горизонтальную жизнь, естественно склонен воспринимать все вокруг вытянутым и высоким. Так и тот пациент по-настоящему не вышел из младенческого периода "горизонтальной жизни" и видел мир как бы из детской кроватки. Это был физически живой пример обломовщины - он проводил большую часть времени лежа, выражая своим телом недоразвитость своего образа жизни. Нельзя, однако, сказать, что стремление к "горизонтальной жизни" обязательно свидетельствует о каких-то личностных нарушениях. Известно, что короли в эпоху Средневековья и Возрождения часто принимали свой двор лежа в постели, противопоставляя тем самым себя остальному миру: король по своему рангу может непринужденно возлежать, в то время как все другие должны пробивать дорогу к его трону. И пример короля, и пример пациента из моей больницы доказывают, что положение тела способно выражать роль и характер. Пластика тела сообщает нам нечто о личности, она - важный индикатор отношений человека к миру. В бодрствующем состоянии мы вполне осознаем значение пластики тела, выражения глаз, жестов, мимики, поз, движений рук и ног - цельная пластическая картина движений - все это дает нам ключ к личности, ролевым отношениям с нею и соответствующим эмоциям. Пластика тела выражает наши ключевые отношения к людям и событиям. Если мы меняем эти отношения, тело продемонстрирует это изменение присущим ему способом. Если мы чем-то обеспокоены, так что мир и его объекты кажутся нам угрожающими, то мы пытаемся избежать этих угроз: наше тело съеживается, горло сжимается, ноги подгибаются, мы пятимся назад. Зато в радости мы склонны обнять весь мир и все, что в нем есть. Мы как бы возвышаемся, желаем вобрать из жизни все, что можно. Наши брови поднимаются, сердце колотится быстрее, дыхание становится глубже, грудь расширяется, уголки рта приподнимаются. Когда же мы печалимся, например, о смерти друга, наше тело выглядит поникшим, как бы вместе с нами источающим слезы, точно так же как наши мысли словно бы задерживаются в прошлом, на воспоминаниях о друге.
      * * *
      В последние годы понимание того, какое значение имеет пластика тела для выражения отношений, чувств и позиций человека, углублялось, и исследования языка тела стали очень важны для изучения поведения человека. Например, один из аспектов поведенческого (бихевиорального) "профиля", связанного с выявлениями потенциальных похитителей самолетов в аэропортах, основан на кинезике, или языке тела. Другое применение кинезики: учителя начальных школ получают информацию, помогающую им опознать гиперактивного ребенка по его необычному поведению, выраженному в пластике тела. Это позволяет уделять таким "проблемным" детям специальное внимание, в котором они нуждаются. Для врачей, занимающихся терапией групп или семей, необходимы не только чуткость к словесным контактам между членами группы, но и умение читать тонкие послания, передаваемые пластикой тела, его позами, частотой дыхания и другими физическими проявлениями. Эти ключи к пониманию пациентов особенно важны в сложных групповых беседах, когда несколько человек нередко говорят одновременно. В некоторых случаях такие групповые сессии записываются на магнитофонную или видеоленту, чтобы взаимодействие между различными членами группы можно было наблюдать более четко. Такие методы изучения поведения человека сосредоточены на существовании его тела в дневном мире. Тело в ночной темноте, особенности его поведения в мире сна до настоящего времени были скрыты от нашего внимания, а позы, принимаемые во сне, оставались незамеченными. Исследования, проводившиеся в лабораториях сна, выявили нам многое из того, что происходит ночью с физическими процессами. За два прошедших десятилетия мы многое узнали об изменениях функций тела во сне, о значении генитальных эрекций в БДГ-фазе и с большей вероятностью можем предсказать, когда тело будет совершать движения ночью. Но все эти разрозненные наблюдения мало что говорят об уникальных вариантах встречи личности с миром сна. Такие исследования относятся к телу как к химическому или физическому объекту, но на этом пути теряется важное измерение из нашего опыта в мире сна. Цель этой книги - выйти за пределы уже установленных данных о теле в период сна и показать, что те или иные позы, принимаемые конкретным человеком в течение ночи, отражают всю "конструкцию жизненного пространства", присущую этому индивидууму, и тот способ, которым он осваивает это пространство.
      Чтобы представить себе значение поз, принимаемых человеком во сне, вначале следует понять, что эти позы представляют собой продолжение "оборонительных" поведенческих маневров, которыми индивидуум пользуется в дневной жизни. Концепция защитных "рисунков" была одной из важных находок Фрейда. И он, и последующие аналитики выделили набор таких стандартных дискретных защит, среди которых широко известны репрессия, проекция и сублимация. Если, например, человек придерживается тактики отрицания как средства защиты, он откажется признаться в причине своего поведения в той или иной ситуации, даже если ему на нее укажут. Аналитик может предположить, что пациент, который всегда опаздывает на его сеансы, а в других случаях достаточно аккуратен, использует эти опоздания как средство выразить свое беспокойство по поводу лечения. Но, используя этот механизм отрицания, пациент сам будет полностью закрывать глаза на такое объяснение. Существует и специальная категория защит, состоящая из приобретенных человеком привычных, автоматических способов поведения. Этот тип защиты называется характерологическим. Например, типичное поведение человека может быть пассивным. Ненавязчивый и уступчивый в большинстве жизненных ситуаций, он будет принимать умиротворяюще-покорную позу перед другими людьми. Параноидальная личность будет воспринимать мир как постоянную угрозу, ее глаза всегда готовы увидеть знаки потенциальной опасности или оскорбления. У агрессивной личности всегда "зуд в коленках", она задиристо подается вперед, стремясь опередить события. Таковы способы поведения, которые человек находит полезными и необходимыми и которыми он пользуется без рассуждений. Как стандартные дискретные защиты, так и характерологические защиты находят отражение в позах сна. Стандартные защиты можно увидеть в позах, принимаемых в зоне сумерек, когда мы, встречая стрессы этого периода, пытаемся расслабиться. Эту предварительную позу сна я называю альфа-позой. Конечно, ее точная конфигурация уникальна для каждого индивидуума. Например, человек может лежать на спине с руками, скрещенными за головой, так что голова покоится на ладонях, а локти разведены подобно паре лопастей. Эта поза показывает, что одной из стандартных защит человека является интеллектуализация. "Убаюкивание" головы (и, следовательно, мозга) направляет все восприятие в мыслительный орган. В результате переживаемый опыт ставится под контроль, стресс облегчается и появляется чувство безопасности. Это чувство безопасности позволяет человеку расслабиться, и вскоре наступает дремота. Некоторые люди, имеющие менее сложную и менее гибкую индивидуальность, могут оставаться в избранной альфа-позе большую часть ночи. Но данные, имеющиеся в моих историях болезни, показывают, что большинство людей переходит ко второй позе; обычно это совпадает с началом полного сна. Зная, что их уносит в новый мир - мир сна и, испытывая полную релаксацию, они переходят от позы, выражающей стандартную защиту, к другой, дающей чувство большей безопасности. Этой характерологической позе, или омега-позе, отдается, как правило, предпочтение в течение ночи. Поскольку омега-поза олицетворяет самые фундаментальные аспекты образа жизни, все дальнейшие ссылки на позы сна в этой книге относятся к ней, если специально не оговорено, что речь идет о "сумеречной" альфа-позе. Человек может менять позы время от времени в течение ночи, но будет регулярно возвращаться в доминирующую, предпочтительную для него позу, которая отражает особенности его характерологической защиты. Обычно в этой позе он и просыпается утром. Итак, положение тела в ночной темноте всегда конкретно, всегда - часть нашего собственного, индивидуального типа отношений с миром. Все движения нашего тела, функционирование каждого органа, каждой клетки находятся в более или менее прямой связи с теми существенными отношениями, которые образуют наш особый образ жизни. Фактически, как мы увидим в последующих главах, если мы изменим свой образ жизни, пластика нашего тела тоже будет участвовать в этом изменении. Так же как опущенные углы рта и печальный взгляд показывают боль потери у бодрствующего, его позы сна будут отражать то же самое. Начиная понимать, что существует другая, весьма реальная вселенная, в которой мы проводим треть своей жизни, - вселенная сна, с ее собственным, особым масштабом опыта, - мы можем теперь надеяться, посредством изучения нашей жизни в этой вселенной, открыть новый способ взглянуть на самих себя. И можно ожидать, что эта перспектива прольет свет на существо нашей натуры. Ведь то, как мы спим, отражает то, как мы живем.
      Глава IV.
      ОСНОВНЫЕ ПОЗЫ СНА.
      Моя пациентка, молодая женщина, лежит на психоаналитической кушетке, демонстрируя позу, в которой спит. Она уже описала эту позу словесно, но я попросил ее продемонстрировать. Так достигаются три цели: во-первых, это дает ей ощущение личного участия в эксперименте (разыгрывается нечто вроде психоаналитической драмы); во-вторых, то, что она мне рассказала, получает конкретное подтверждение; и, наконец, это позволяет мне подметить детали, которые она, возможно, не сочла достаточно важными для подобного описания. Молодая женщина приняла одну из четырех основных, базовых поз - "зародыш". Она лежит на боку свернувшись, ноги согнуты в коленях, колени подтянуты как бы в попытке достать ими подбородок. Все тело свернуто в клубок (калачиком). Объясняя значение этой позы, я не пользуюсь методом метафор или символов. Я умышленно избегаю набора стандартных символов с заданными значениями, которые употребляются в традиционном толковании снов, где, например, предполагается, что чаша - это замаскированное влагалище. Вместо такой интерпретации я сказал бы, что для непосредственного восприятия чаша характеризуется округлостью и глубиной и ей свойственно принимать в себя, ограничивать и содержать жидкость. Аналогичным образом я пытаюсь заставить "говорить" позу "зародыша", чтобы смысл исходил из самой конфигурации. Я замечаю, что человек, лежащий в этой позе, скрывает лицо и большую часть внутренних органов, причем он может свернуться вокруг какого-то предмета, например подушки, служащей чем-то вроде сердечника. Руки и ладони замыкают кольцо, обхватывая колени, или подсовываются таким образом, чтобы еще больше закрыть центр тела.
      Рис. 2. Поза "зародыш".
      Из общего впечатления, которое дает мне эта поза, я замечаю, что данный индивидуум еще не осмелился развернуться, подставить себя событиям жизни. Такой человек спит и живет подобно плотно свернутому бутону, не позволяя себе раскрыться. Она (или он) сопротивляется попыткам подвергнуть себя полному, открытому опыту радостей и трудностей жизни. Кроме того, я рассматриваю позу спящего в ее отношении к пространству постели. Те люди, которые принимают позу "зародыша", имеют тенденцию занимать углы постели, обычно верхние, отворачивая лицо наружу (от стены). В дневном мире, как и в позе сна, такие люди проявляют сильную потребность в защите и в "сердечнике", вокруг которого они могут организовать свою жизнь и от которого могут зависеть. Обычно они придерживаются зависимого поведения, которое обеспечивало им безопасность в ранние годы жизни. Основная поза, которую принимает индивидуум во сне, столь же показательна по отношению к его образу жизни, как и все другие показатели, с которыми мы встречаемся на сеансах терапии: личностные характеристики, реакция на себя и людей как в прошлом, так и во время проведения исследования, а также материалы сновидений. Посмотрим, например, на вторую из основных поз сна - "простертую". Как уже отмечалось, она отражает попытку обрести господство над пространством постели, охватить его как можно полнее, сделав своим владением. Лежа лицом вниз, обычно с руками, закинутыми выше головы, вытянутыми ногами и слегка раздвинутыми ступнями, спящие в такой позе как бы защищают себя от неприятных сюрпризов ночного поведения. Если им не удается таким образом доминировать на постели, они чувствуют себя уязвимыми.
      Рис. 3. "Простертая" поза.
      Эти люди обнаруживают аналогичную потребность регулировать события дневной жизни: они не любят неожиданностей и организуют свою жизнь так, чтобы, насколько возможно, этого избегать. Например, они почти всегда приходят в назначенное время и их беспокоит, когда другие опаздывают. Они пекутся о деталях, точны и аккуратны, и, если что-то препятствует их "доминирующим потребностям", они удвоят усилия, чтобы привести мир в согласие со своими предписаниями. Тот, кто чувствует себя особенно неуютно при встрече с неожиданностью, может, подобно молодой женщине, упомянутой в предисловии, спать не просто в "простертой" позе, но и по диагонали, пытаясь достигнуть еще более полного господства над миром сна. Третья основная поза - сон на спине. Древняя пословица гласит: "Король спит на спине, мудрец - на боку, а богач - на животе". И в самом деле, я нашел, что тот, кто спит в "королевской" позе, обычно чувствует себя королем или королевой в своем сне, так же как и в дневном мире. Обычно такие люди были любимыми детьми или детьми, которые находились в центре внимания. Многие профессиональные актеры любят спать в этой позе, возможно потому, что она совпадает с позой, в которой они принимают, аплодисменты публики. В театральном ли мире или вне его - те, кто спит в "королевской" позе, обычно обладают чувством безопасности, уверенностью и силой личности, которая позволяет принять окружающий мир со всем тем, что он им предлагает.
      Рис. 4. "Королевская" поза.
      И днем, и во сне они чувствуют себя в мире как рыба в воде. Они открыты всему, рады давать и принимать, так же как их любимая поза во сне оставляет их открытыми перед миром ночи. Но если говорить о том, какая поза чаще всего встречается у людей во сне, то я бы назвал позу "полузародыша". Согласно исследованию, проведенному Борисом Сиднеем в Гарварде в 1909 году, 75% тех, кто был правшой, спали главным образом на правом боку - и не только когда засыпали, но и позже, во время более глубоких фаз сна. Хотя большинство из них переворачивались в течение ночи на другой бок, правши отдавали четкое предпочтение правому боку, а левши - левому. Сон в позе "полузародыша", т. е. на боку со слегка подтянутыми коленями, имеет то физическое преимущество, что такое положение тела сохраняет тепло, но при этом не препятствует циркуляции воздуха вокруг тела. Кроме того, защищена центральная часть тела, особенно ее главный орган - сердце. Поза "полузародыша" обеспечивает большую маневренность в течение ночи, чем любая другая из основных поз, поскольку позволяет поворачиваться с боку на бок, не разрушая конфигурации тела. Очевидно, что в "простертой" позе или в позе на спине возможности движений, которые еще сохраняют позу, более ограничены.
      Рис. 5. Поза "полузародыш".
      Итак, в позе "полузародыша" содержится хороший "здравый смысла" с точки зрения физического комфорта и функционирования организма личности; она показывает аналогичную степень приспособления к миру. Лица, которые избирают эту позу, обычно уравновешенны и надежны. Они могут приспособиться к условиям их существования без чрезмерного напряжения. Они не столь ранимы, чтобы ощущать нужду в контроле над пространством постели, но и не сворачиваются вокруг себя, ища защиты перед лицом неопределенного будущего. Как мы увидим в следующей главе, смысл этих четырех основных поз подчеркивается (зачастую и существенно модифицируется) положением рук и ног. Существует много вариаций для этих поз, и мы их в дальнейшем рассмотрим. Примеры - позы "сфинкса" и "свастики", которые получаются из "простертой" позы; "обезьяны" и "ученика", связанные с "королевской" позой; и, наконец, "мумии" и "цепочки" - вариации позы "полузародыша". Позже мы увидим, что человек в течение ночи может принимать не одну основную позу или связанные с нею. Хорошо спящий человек двигается в среднем от двадцати пяти до тридцати раз за ночь. При этом речь идет о крупных движениях, требующих значительных перемещений всего тела. Если же человек болен или спит плохо из-за сильного беспокойства или возбуждения, то он может сделать более сотни движений за ночь. И конечно, каждый из нас совершает массу мелких движений - пальцами рук и ног, губами и челюстью. Некоторые исследования показали, что индивидуум может принять до дюжины различных положений в течение ночи. Однако многие из таких положений - это зеркальное отображение других, а с точки зрения психологического смысла две зеркальные позы - это во многом одно и то же. Кроме того, многие позы принимаются лишь на короткое время, и это, в сущности, просто переходные или промежуточные позы. Например, переходя от "полузародышевой" позы к "королевской", человек может задержаться, так что верхняя часть спины уже лежит полностью на постели, а бедра и ноги еще частично повернуты на один бок. Это выглядит так, будто человек внезапно "застыл" на полпути между двумя позами. Объяснение такого явления лежит, как мне кажется, в природе БДГ-сна. Человек может начать смену позы, но оказывается неспособным ее закончить из-за "паралича", наступающего с началом сновидения. Таким образом, эти промежуточные позы не имеют специального значения, если они непродолжительны - их основа физическая, а не психологическая. Однако "перекрученная" поза, которую человек предпочитает и поэтому принимает в течение длительных периодов времени, имеет особое значение, подобные экзотические положения тела мы обсудим в шестой главе. Если исключить зеркальные отображения и переходные позы, то окажется, что большинство из нас принимает за ночь только две-три позы, имеющие значение для анализа поведения. Каждый из нас имеет базовый индивидуальный диапазон телесного выражения, отражающего как стандартные дискретные защиты, так и характерологические защиты, которые мы используем ночь за ночью повторяющимся образом и которые, как нам известно, для нас типичны. Мы, конечно, можем обучиться новой позе сна, например, при повреждении спины, когда будем вынуждены изменить основное положение тела во сне, чтобы способствовать выздоровлению. Но обычно человек упорно придерживается привычной позы. Она изменяется лишь с изменением нашей жизни. Люди, живущие в городе, во время отпуска в деревне или на морском берегу принимают другую позу сна. Если мы чувствуем себя более свободно или, наоборот, более беспокойно, чем обычно, то поза, которую мы принимаем во сне, отразит эти чувства. Позы сна (как альфа-поза, принимаемая в зоне сумерек, так и омега-поза глубокого сна) чутко реагируют на ближайшие жизненные ситуации. Если мы начинаем по-иному смотреть на мир или иначе жить в нем (скажем, в результате психотерапии), наши позы сна тоже изменятся, выражая этот новый тип поведения. Сложности человеческого характера весьма точно отражаются в количестве поз, которые данный человек может принять в течение ночи, и в той индивидуальной комбинации, которую он выбирает. Например, человек, ложась спать, может принять "королевскую" позу. По мере того как его уносит в мир сна, он оставляет альфа-позу, поворачиваясь на бок. Интерпретируя такое изменение, можно предположить, что этот человек думает о себе как о властелине своего существования: его мнение о себе показывает выбор "королевской" позы. Но затем, когда он уснул, глубинное отношение к жизни его выдает. Во время сна, не чувствуя больше необходимости держать марку перед внешним миром, он раскрывается как другой тип личности чувствительный, принимающий вещи как они есть.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8