Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ковбои Техаса

ModernLib.Net / Вестерны / Данн Аллан / Ковбои Техаса - Чтение (стр. 3)
Автор: Данн Аллан
Жанр: Вестерны

 

 


С высоты седла девушка взглянула сперва на стоявшего перед ней Гормана глазами, буквально метавшими молнии. Но ее первые слова были обращены к своим людям, которые бросили на землю инструменты и уставились на нее с виноватым видом. Два других ковбоя подъехали ближе и остановились, держа руки наготове у револьверов. Горман отставил винтовку и приподнял шляпу. Девушка не обратила на это внимания.

— Вы что здесь делаете?! — крикнула она.

Курчавый глупо усмехнулся. Сим попробовал отшутиться.

— Чистим себе ногти, — сказал он.

Девушка вспылила и взмахнула хлыстом. Сим отпрянул назад, бормоча ругательства.

— Они поправляют изгородь, где проволока была перерезана, мисс Декстер. И ставят колья туда, куда полагается, — сказал Горман.

Салли Декстер тронула шпорой свою лошадь, и та прыгнула вперед, почти коснувшись Гормана, который даже не тронулся с места. Лошадь захрапела, кусая поводья.

— Куда полагается?! — крикнула девушка, стараясь сдержать свой гнев. Ее лицо, покрасневшее от волнения, было прекрасно. — Бросайте колья! Вы, трусы! — Она обернулась к Симу и Курчавому. — Сломайте изгородь! Обрежьте проволоку! — Оба ковбоя переглянулись, покосившись на револьвер в руках Джаксона.

Горман положил обе руки на револьверы, и ковбои позади мисс Декстер, чувствуя, что перевес на стороне Гормана, быстроту и меткость которого они сумели оценить по заслугам, сидели неподвижно. Девушка оглядела всех:

— У кого есть ножницы для проволоки?

Все молчали. Заметив рукоятку ножниц, торчавшую из кармана Сима, она обратилась к нему:

— Дай мне ножницы, Сим, я сама это сделаю.

— Если вы это сделаете, мисс Декстер, — сказал Горман спокойно, — мне придется заставить этих молодцов чинить изгородь снова. Только напрасная потеря времени.

Девушка поняла, что спорить бесполезно.

— Жаль, что я не мужчина, — сказала она, словно подчеркивая, что пол мешает ей действовать, как бы она хотела. Но ответ Гормана окончательно вывел ее из себя.

— Мне тоже жаль, — сказал тот.

Их глаза встретились, и ни один из них не опускал их первым. Зрачки девушки сузились, и темные ресницы дрожали от возбуждения. Перегнувшись с седла, она сказала так тихо, что никто, кроме Гормана, ее не слышал:

— Я ненавижу вас, Горман, — проговорила она. — Видит Бог, как я вас ненавижу!

Разумеется, по глазам Гормана она поняла, что будь она мужчиной, его действия были бы иными, и только то, что она — женщина, спасает ее от должного наказания. Ее слова он встретил сдержанной усмешкой. Она чувствовала, что пускает в ход женское оружие, бесполезное и смешное в этом споре, и что оружие это вызывает в нем насмешку. Задыхаясь от бешенства, она попыталась еще раз овладеть положением, хозяином которого был этот невозмутимый человек.

— Вы… Вы наемный убийца! — выкрикнула она. — Право на этот водопой принадлежало нашей ферме еще до того, как отец купил ее. Вы — вор и убийца! Более тридцати моих коров сдохли от яда благодаря вам!

— От яда?

— Да, от яда. Мышьяк был подсыпан в каменную соль. Животные слизали его и умерли от жажды в страшных мучениях. По-вашему, это не убийство?

— Видите ли, сударыня, — сказал Горман. — Я только вчера приехал, и меня приветствовала вот эта достойная пара, занятая сейчас поправкой изгороди. Вы не можете винить меня в том, что ваш скот был отравлен. Я также убежден, что Джим Марсден не способен на подобную гнусность. Поверьте, мне искренне жаль ни в чем не повинную скотину. Марсден меня не нанимал, но я во всем его замещаю. К сожалению, он все еще не пришел в себя, и я не имею ни малейшего понятия о том, почему он распорядился огородить водоем. Насколько я понимаю, все шло хорошо до тех пор, пока вы не поссорились…

— Поссорились? Я никогда не унижу себя настолько, чтобы ссориться с человеком, нет, с такой пародией на человека, как Джим Марсден…

— Погодите! — голос Гормана прозвучал резко, и в глазах появилось выражение, заставившее Салли Декстер оборвать свою фразу. — Постойте, сударыня! Вы говорите о человеке, который был моим другом еще тогда, когда вы были ребенком. Повторяю, мне жаль, что вы не мужчина, а то я заставил бы вас доказать ваши слова или жестоко расплатиться за них.

— Я могу доказать их!

— Я предпочту узнать раньше все подробности от Джима, — сказал Горман сухо, — и не потому, что он мой друг, а потому, что он честный человек, с какой бы стороны вы его ни повернули. В одном я твердо уверен: Джим не из тех, кто начал бы ссору с женщиной, и не из тех, кто бы лишил воды скотину, издыхающую от жажды. С другой стороны, он никогда не поступится своим правом.

— Круг «Д» имеет все права на водоем! — воскликнула девушка.

— Это ваше мнение, сударыня. Кому принадлежат права по закону — разберет суд. А пока что мы знаем, что скот был отравлен, что проволока в изгороди перерезана, что были стычки, не говоря уже о том, что Джима подстрелили из-за угла.

— Ваш Джаксон подстрелил Грегора в темноте! — воскликнула девушка. — Выстрелил первым и ранил его в руку.

Джаксон и ковбой, названный Грегором, переглянулись. До сих пор они молчаливо прислушивались к разговору девушки с Горманом, не принимая в нем участия, но вполне готовые присоединиться к беседе словом или делом.

— Право, не знаю, кто выстрелил первым, — сказал Джаксон, — мы оба были возбуждены и нервничали. Однако, думается, что если б я ранил Грегора в правую руку, вряд ли он мог бы прострелить мне потом ухо. По всей вероятности, мы выстрелили вместе.

— Правильно, — заметил Грегор.

Салли Декстер сердито посмотрела на него. Потом снова обратилась к Горману:

— Вы обвиняете меня в покушении на Джима Марсдена?

— Нет, сударыня, я вас ни в чем не обвиняю. Я спросил вас, не знаете ли вы, кто это сделал, и вы, к моему полному удовлетворению, сказали, что не знаете. Я также не обвиняю кого-либо из ваших людей. Есть, правда, у вас двое — вот эта пара, любезно помогающая мне чинить изгородь, — которые способны на такую подлость. Выстрелить в человека, будучи уверенным в собственной безопасности, — как раз в их характере. Но, насколько я знаю, они случайно на вашей ферме и к тому же они доказали свою непричастность к покушению. Но не в этом дело. Вернемся к вопросу о водопое. Положим, мы установим перемирие. Пусть ваша скотина пользуется водой до тех пор, пока суд не установит точно, кому принадлежит водоем. Затем мы будем считать, что ни вы, ни ваши ковбои не причастны к покушению на Джима. А вы поверьте нашему слову в том, что мы не виновны в отравлении вашего скота. Что вы об этом думаете? Заключим перемирие. Враждебные действия прекратим и постараемся совместно выяснить — кто стрелял в Джима и кто отравил скот.

Она посмотрела на Гормана нерешительно, потом сказала:

— А кто мне поручится за то, что Джим Марсден сдержит ваше обещание?

— Не обижайтесь, мисс Декстер, но вы, очевидно, мало знаете людей. Если я даю слово — Джим сдержит его, как и я.

Девушка тряхнула головой. Но недоверчивое выражение исчезло с ее лица. Потом она наклонилась в седле и протянула руку. Горман снял перчатку и пожал ее.

— Я согласна, мистер Горман, — сказала она. — Но я полагаюсь на ваше слово, а не на Джима Марсдена. К нему у меня нет ни капли доверия, как я уже сказала.

Горман промолчал, решив, что можно утешить ее, оставив за ней последнее слово.

— Ладно, Джаксон! — крикнул он, направляясь к Негру. — Отпусти своих рабочих и возьми у них инструменты.

Курчавый и Сим перезарядили свои револьверы. Горман не обращал на них внимания, но Салли Декстер повернула к ним свою лошадь и крикнула:

— Вы рассчитаны, оба!

— Рассчитаны? — переспросил Сим. — Без предупреждения?

Девушка рассмеялась:

— Ковбоя рассчитывают тогда, когда он не может справиться с работой. Вы сами себя рассчитали час назад.

— Ну, это мы еще посмотрим.

— Еще одно слово, — сказала девушка, — и я заставлю вас обоих вернуться на ферму пешком за вашими вещами.

Сим схватился за револьвер, но Курчавый остановил его руку. Горман в это время подтягивал подпругу седла, а Джаксон дружелюбно разговаривал с ковбоями Круга «Д».

— Пешком? — переспросил Сим. — Это кто же заставит меня идти пешком? Не вы ли, рыжая красотка?

Прежде чем Горман успел проучить нахала, девушка выхватила свой кольт из чехла и направила его на Сима.

— Да, я, — сказала она холодно. — Слезайте с лошадей, оба.

Курчавый повиновался первым. Сим с минуту смотрел на девушку с перекошенным от злобы лицом.

— Вы мне заплатите за это, — пробормотал он.

Девушка не обратила внимания на его угрозу.

— Грегор, возьмите лошадей, — сказала она и, кивнув Горману, пришпорила лошадь и помчалась обратно.

Грегор подобрал поводья лошадей.

— Ты — трус и хвастун, — сказал он Симу. — Давать тебе советы — только время тратить, но… я все же рискну: ты свои угрозы брось! И ты, и Курчавый — вовсе не ковбои, и плохо вам придется, если вы только тронете мисс Декстер. Понятно?

Сказав это, он отъехал, уводя лошадей. Сим плюнул ему вслед, пробормотав ругательство. Джаксон посмотрел на Гормана, потом указал глазами на изгородь.

— Я как раз об этом подумал, — заметил Горман. — Эй, приятели, а ведь вы еще не все кончили.

Сим снова схватился за револьвер, но прежде чем он успел до него дотронуться, Горман прострелил ему шляпу, задев прядь лохматых волос.

— Какого черта вам еще нужно?! — закричал Сим.

— Вы не окончили починку изгороди, — мягко сказал Горман, улыбаясь и вертя в руке револьвер. — Нужно еще обнести проволокой обе стороны водоема.

— Вы не можете заставить нас работать, — проворчал Сим.

— Правда, но я собирался проучить вас за невежливое отношение к мисс Декстер. Если вы почините забор, то мы будем квиты.

Сим злобно посмотрел на него:

— Ты что о себе думаешь? Что ты за птица такая? Думаешь, что если у тебя два револьвера, так ты и герой? Не испугаешь меня своими револьверами! Стреляй, если смеешь! Мы не обязаны работать на тебя, и, если ты меня убьешь, то сам покачаешься за это на дереве, приятель! К черту твою изгородь! Стреляй, чего же ты?

Горман не мог скрыть чувства молчаливого восхищения, когда Сим спокойно повернулся и пошел прочь. Когда тот отошел шагов на двадцать, Горман развернул лассо и бросил. Петля опустилась на плечи Сима. Негр, слушаясь хозяина. резко повернулся, и Сим, сбитый с ног, оказался на земле. Барахтаясь и ругаясь, он тащился по грязи не в силах освободиться от мертвой петли. Негр вошел в воду, и Сим, захлебываясь, скатился с берега в водоем, выкупался и вылез, бессильно упав на землю.

— Что, охладился? Как теперь насчет изгороди? Исправишь? Ну вот и прекрасно! Отдайте ему молоток и гвозди, Джаксон!

Не говоря ни слова, Сим и Курчавый принялись за работу, и скоро изгородь была совершенно исправлена. Потом они отдали инструменты и ушли по направлению к ферме Круг «Д».

— Далеко это? — спросил Горман Джаксона.

— Миль семь-восемь. Мисс Салли Декстер — огонь-девица. Выхватила револьвер скорее меня. Красавица и вспыльчивая. Парень, которого она наметит себе в мужья, должен быть тоже не промах, иначе она скрутит его по рукам и ногам, как теленка.

— Я думаю, — заметил Горман. — Интересно, как чувствует себя Джим? Едем, Джаксон, пора.

Глава VI

Вернувшись на ферму, Горман узнал, что Лоу сам поехал в город с повозкой, которую Горман нанял вчера. Это было странно, так как это мог сделать любой из ковбоев и управляющему не было никакой нужды ехать самому. Другой ковбой, Джонс, тоже уехал в город, но не воспользовался повозкой, хотя бы и мог тем сохранить свою лошадь.

— Джонс и Лоу — на ножах, — заметил Джаксон. — В тот день, когда Джонс донес, что проволока у водоема была перерезана, Лоу напал на него, почему он не починил изгородь. Джонс говорит — а чем мне чинить ее, зубами, что ли? У меня, говорит, не было ни молотка, ни гвоздей. Лоу в тот день был с похмелья, накануне кутил в Доги, оттого, должно быть, и придрался.

Горман подумал, что на месте Джима не держал бы Лоу и одного дня. Но, быть может, Джим имеет какие-либо основания доверять Лоу? Горман решил выждать.

Он нашел своего друга в гораздо лучшем состоянии. Лихорадка почти прошла, появились аппетит и желание говорить. Горман отправил Кармен отдыхать и решил провести с другом остаток дня. Прежде всего он накормил его, потом осмотрел рану. Кожа вокруг нее приняла багровый оттенок. Посмотрев в зеркало, поданное Горманом, Марсден покачал головой и сказал:

— Похоже, как будто внутри что-то готово лопнуть. Твои примочки хорошо помогли.

— Дня через два будешь на ногах, — заметил Горман.

— Чувствую себя слабым. Но рана, видимо, заживет, благодаря тебе, старый дружище… А что, я много бредил?

Бледное лицо Марсдена покраснело, когда Горман утвердительно кивнул головой:

— Ты нес разную чепуху, потом говорил о девушке и о кольце, обручальном кольце.

— Упоминал я ее имя?

— А ты за многими ухаживал с тех пор, как поселился здесь?

— Право, не упомню… Ты ведь знаешь, я люблю дамское общество… Но, между нами говоря, я решил жениться. Нехорошо человеку жить одному, разве что он такой закоренелый холостяк, как ты. Я мечтаю о женщине, которая встретила бы меня дома по возвращении с работы, распевала бы по всем комнатам, возилась бы в кухне, одним словом, как говорится в книжках, скрашивала бы жизнь. Потом — детишки…

— Тэк-с… Ты всегда был романтичен.

— А то как же? Ну, натурально, я ухаживал за многими, чтобы найти ту, которая пришлась бы мне по сердцу. Самую наилучшую. Может быть, я и не стою этого, но вполне естественно узнать девушку со всех сторон, прежде чем связаться с ней на всю жизнь.

— А как ее узнаешь, если не поухаживаешь? Не так ли?

— Конечно. А они, со своей стороны, охотно пойдут навстречу, потому что у тебя и ферма своя, да и в банке приличная сумма деньжонок. Каждая из них, едва встретив тебя, уже мечтает о том, как она будет распевать в твоем доме, распоряжаться твоими деньгами и управлять тобой и твоей фермой по своему женскому усмотрению. Ну, скажи откровенно, сколько у тебя их было?

— Как тебе сказать… Ну… Была Люси Биггер — у ее отца магазин в городе. Потом — Минни Галей, Элизабет Пеннок, Гейл Уайт…

— Постой, постой… Ты, что же, обручен с кем-либо из них?

— Не так, чтобы окончательно… Конечно, сплетни ходят. Все они прекрасные девушки, однако не думаю, чтобы я с ними поладил.

— Та-ак… Вижу, что у тебя все же больше соображения, чем у годовалого теленка: ты по крайней мере знаешь, что нужно выбраться из веревки, прежде чем петля затянется. Ну, а как относительно мисс Салли Декстер? По-видимому, до ссоры вы были большими друзьями. Я не желаю ничего выпытывать, Джим, мне только нужно установить, как обстоит дело. Скажу тебе откровенно, я видел ее всего три раза, а сегодня утром мы заключили перемирие и согласились относительно водопоя. Ее скот был отравлен мышьяком, а ты знаешь, что делается с несчастной скотиной от этого яда? Все нутро перегорает от жажды. Я сказал ей, что ты не такого сорта человек, чтобы мучить бессловесную тварь. Так что мы решили оставить вопрос открытым до тех пор, пока суд не решит, кто прав.

Минуты две Марсден лежал неподвижно, закрыв глаза.

— Ты хорошо сделал, дружище, — сказал он наконец. — Я согласен с тобой, поскольку дело касается скота — только отъявленный негодяй способен на такую низость. А мисс Салли — да, нет на свете другой женщины, подобной ей! Гордая, храбрая, честная — а наружность — ну, да ты ее сам видел. Она может быть прекрасным другом, опасным врагом и, думается мне, великолепной женой. Я думал, что между нами все наладится… Я однажды уже сделал ей предложение…

— Что же она? Отказала?

— Хуже, чем отказала… Она говорит: «Джим Марсден, — так и сказала, — я надеялась, что вы сделаете мне предложение, я хотела, чтобы вы его мне сделали, чтобы сказать вам в лицо то, что я о вас думаю. Не то, что вы ухаживаете за каждой девушкой… Есть и другое, что я о вас знаю, и вы должны понять, что ни одна порядочная девушка не пожелает вашего общества. Если бы мой отец был жив, он бы проучил вас, Джим Марсден, за то, что вы смеете говорить мне о вашей любви. Об этом предмете говорить вам так же пристало, как свинье рассуждать о чистоте. У меня нет брата, и я не желаю обращаться к родным. Я женщина, и я, мстя вам, пускаю в ход женское оружие. Мой ответ на ваше предложение: нет. Нет, если б даже мне нужно было выбирать между вами и смертью!..» Да… И скажу тебе, дружище, это ее женское оружие ранило меня глубоко! «Убирайтесь, — говорит она, — и не смейте впредь переступать границы между моей фермой и вашей. Занимайтесь своими делами и оставьте меня в покое…» Потом повернулась и уехала, не дав мне и слова сказать… Понимаешь, я обалдел… Да и что такого дурного было в том, что я ухаживал за другими девушками?.. Я не обманул ни одну из них, никому ничего не обещал… А кроме этого, я не сделал ничего такого, что могло бы оттолкнуть такую девушку, как Салли Декстер… Обидеть ее признанием в своей любви?.. Я был оскорблен, унижен, и чем больше я думал о ее словах, тем больше злость во мне закипала… Потом я приказал огородить водопой, и — каша заварилась… Теперь я уже успокоился… Это хорошо, что ты заключил перемирие. Унизительно для мужчины ссориться с женщиной. К тому же нам нужно объясниться. Почему она на меня рассердилась? Кто отравил ее скот? Кто меня ранил? Во всем этом видна чья-то злая рука. Вот почему я послал за тобой, старина. Один я не справлюсь, и, слушай, — он поднялся на локте, — если я не помирюсь с Салли Декстер, то и выздоравливать не хочу… Может быть, тебе это непонятно, но для меня она — все, понимаешь, все!

— Может быть, этого я и не понимаю, Джим. Но я твердо знаю одно: если в моих силах это уладить — я улажу, вот тебе мое слово!

— Я знаю…

Друзья пожали друг другу руки. Они знали, что могут положиться на свою дружбу.

— Знаешь, она замечательная девушка, — сказал Марсден.

— Лучших я не встречал, Джим.

— Правда?

— Ей-богу

Чтобы скрыть свое волнение, Марсден попросил папиросу, и некоторое время оба курили молча.

— Давно у тебя служит Лоу? — спросил Горман.

— Года два.

— Дельный работник?

— Бывают лучше, но есть и хуже. Раньше он работал на ферме Круг «Д».

— А!

— Он ушел с фермы, когда старый Декстер умер. Говорил, что не хочет служить больше. Ну, я и взял его тогда, нуждаясь в управляющем. А что, он тебе не нравится?

— Не особенно. Однако Ли Вунг его еще больше недолюбливает.

— Это с чего?

Горман ему рассказал.

— Странно, — сказал Джим. — Ли Вунг тоже работал раньше на ферме Круг «Д».

— Ушел по той же причине, что и Лоу?

— Да, — Марсден усмехнулся. — Говорит, что женщины все время возятся около кухни и суют всюду свой нос. Ты, говорит, сам это увидишь!

— У тебя, по-видимому, симпатия ко всему, что с фермы Круг «Д», — сухо заметил Горман. — Мисс Декстер действительно производит впечатление строгой хозяйки. Между прочим, Лоу говорил мне, что тебя подстрелили пулей калибра тридцать три.

— Да, у меня и пуля есть. Хочешь посмотреть?

— Нет. Тридцать три — весьма распространенный калибр. Я заметил у тебя в гостиной карабин Винчестера тоже тридцать третьего. Висел на стене заряженный…

— Заряженный? Никогда в жизни я не повешу заряженного ружья на стену. Помнишь тот случай с женой фермера? Последний раз я охотился с этим ружьем месяца два назад и прекрасно помню, что разрядил магазин.

— Возможно, что я ошибся, — сказал Горман небрежно, желая успокоить больного. Потом продолжал: — Лоу говорил мне, что у тебя есть враги, Джим. Рассчитанные рабочие, железнодорожные воры. Он мает, что кто-либо из них стрелял в тебя.

— Трудно сказать. Не думаю, чтобы рабочие. Вот железнодорожные воры — это другое дело. Тут как-то подобралась настоящая разбойничья шайка. Сперва устроили две-три кражи, ограбили банк, остановили почтовую карету. Нам это в конце концов надоело. Шериф наш — парень трусливый и вялый. Так что, когда до нас дошел слух, что разбойники обокрали поезд, мы собрались человек двадцать, выследили всю шайку и поймали двоих. Остальным удалось удрать и скрыться. Пойманных посадили в тюрьму, а остальные, наверное, и сейчас скрываются в окрестностях. Ждут, пока о них забудут. Кто-нибудь из них действительно мог меня подстрелить, потому что я руководил погоней. Жаль, что тебя с нами не было.

Горман переменил тему разговора и рассказал Марсдену о том, что случилось утром у водопоя и как Сим с Курчавым чинили изгородь. Скоро больной утомился и задремал. Горман сидел около него, куря и глядя в окно на небо, подергивавшееся румянцем заката, и вспоминал различные эпизоды прошлых лет, из которых была соткана их дружба с Марсденом. И теперь, в первый раз за все эти годы, их дружба была в опасности. Горман хорошо знал Джима и сознавал, что любовь его к Салли Декстер — не мимолетное увлечение, а сильное чувство, могущее затмить их дружбу. И он, Горман, дал слово помочь этой любви завершиться прочным союзом…

Пока он сидел так, раздумывая, в комнату бесшумно вошел Ли Вунг, лицо которого, обычно такое бесстрастное, было искажено волнением, а косые глаза беспокойно бегали.

— Ты ходи скорей, — проговорил он шепотом, кинув взгляд на спящего хозяина. — Лоу — он совсем разошелся. Думай — он убивай Джаксона. Потом сел на лошадь и скакал как черт!

Глава VII

Горман застал ковбоев толпившимися в помещении конторы, где жил Лоу, откуда четверо выносили кого-то на одеяле. Он успел разглядеть лежащего — это был молодой Джаксон, избитый и пораненный, он был в бессознательном состоянии; его рубашка была порвана, на коже виднелись пятна крови. Горман нахмурился.

— Драка? — спросил он.

— Да, — сказал один из ковбоев. — Лоу вернулся из города сильно подвыпивши. Мы в конторе играли в карты. Хозяин это всегда позволял, а тут вдруг Лоу напал на нас и говорит, чтобы мы уходили, он, дескать, хочет побыть один. Мы решили кончить сперва игру. Тут Лоу давай рассказывать, что он слышал в Доги. Говорит, что весь город знает о том, как вы с Джаксоном устроили засаду утром у водопоя, и все называют вас трусами. Джаксон был тут же. Он давай заступаться. Мы все в конторе были без револьверов, кроме Лоу. Как Джаксон назвал его лгуном, Лоу схватился за револьвер, да я выбил его у него из рук. Тогда Лоу бросился на Джаксона с кулаками; мы видим, что тут просто драка и что Джаксон сам его вызывает. Мы решили не мешать, хотя такая драка и не по правилам, потому что Лоу на полпуда тяжелее Джаксона. Если бы дело было на ринге, по пять минут на каждый раунд, то, быть может, Джаксон и устоял бы. Он нанес два-три удара, от которых Лоу закачался, и расквасил ему нос в плюшку. Но в подобной свалке все шансы были на стороне Лоу. Он загнал Джаксона в угол комнаты и бил его по чему попало. Джаксон, однако, отвечал на каждый удар. Если бы мы вмешались и оттащили Лоу, Джаксон никогда бы нам не простил. Потом они схватились вплотную, Лоу изловчился и двинул Джаксона в затылок. Тот закачался, а он выправил Джаксона левой рукой под подбородок, а потом со всего маху заехал ему правой в челюсть. Джаксон покатился и стукнулся головой об пол, словно обухом по полену. От этого двойного удара он потерял сознание. Я боюсь, не было бы у него сотрясения мозга.

Горман отвернул веки Джаксону и заметил, что бояться нечего.

— Есть у тебя нашатырь? — спросил он Вунга.

Нашатырь был принесен, и скоро Джаксон пришел немного в себя. Его отнесли в общее помещение.

— Экая досада, — сказал другой ковбой. — Жаль, что Джаксон схватился врукопашную. Если б у него был револьвер, лежать бы теперь Лоу на его месте.

Оказалось, что после драки Лоу собрал свои пожитки, оседлал лошадь и уехал, очевидно, распрощавшись с фермой Марсдена навсегда. Горман отчасти был рад этому. Вмешиваться в ссору было поздно: молодой ковбой выступил в защиту их обоих и проиграл. Горман пожалел, что его не было в конторе, когда вернулся Лоу, и что ему не пришлось схватиться с управляющим на револьверах или на кулаках. Очевидно, Лоу считал, что его служба кончилась после того, как он определенно стал на сторону Курчавого и Сима в стычке у водопоя.

К Горману подошел Ли Вунг:

— Ужин готов. Мой — стучи в гонг?

— Конечно. Как Джаксон?

Ли Вунг нагнулся и сказал конфиденциально:

— Мой работал с Лоу, работал на ферме Круг «Д». Нехороший человек. Совсем нехороший. Пьет. Крадет. Строит куры мисс Салли, а она смотрит на него, словно на землю или забор. Понимаешь? Один день я подслушал. Мисс Салли говорит ему: не валяй дурака. Он, Лоу, хочет поцеловать ее руку. Она не дает. Тогда он схватил ее, хочет поцеловать ее в лицо. Ого! — Ли Вунг восторженно взмахнул руками. — Как она его побила! Потом ушла. Лоу скрипел зубами, говорит, я тебе отомщу. На другой день он ушел.

За ужином Горман размышлял. Ему казалось, что он начинает видеть просвет в окружавшей его мгле. Кровь в нем закипала, как всегда, когда действие приближалось к развязке. Ему хотелось отправиться в Доги, разыскать Лоу и выпытать у него всю правду. С другой стороны, он не хотел оставлять Джима одного. Не придя ни к какому заключению, он зашел проведать Джаксона. Ковбой лежал лицом к стене, отказываясь от пищи, вздрагивая от волнения. Горман понял, что больше всего задето самолюбие молодого человека и потому лучше было оставить его в покос. То же сделали и другие — инстинкт подсказал им нужную чуткость.

Горман поднялся на холм, где была скамейка, набил трубку и сел, поглядывая на блестящие крупные звезды. Слабый ветер доносил до него аромат прерии. Где-то завыл шакал, другой ему ответил, и вой оборвался. Постройки фермы смутно вырисовывались во мраке, только окно комнаты Джима было освещено, да из кухни сквозь неплотно прикрытую дверь падал во двор луч света.

Горман думал. Он старался быть по возможности беспристрастным, но все группировалось вокруг Лоу. В ночь покушения на Джима Лоу появился позже других в комнате своего хозяина и, по словам других, был возбужден и дышал тяжело, словно бежал откуда-то. Потом — заряженный карабин тридцать третьего калибра, по-видимому, повешенный на стенку впопыхах. Далее — его явное недовольство, которое он тщетно пытался скрыть. Оказывается, по словам Ли Вунга, что и он, и Марсден — оба были влюблены в Салли Декстер. Мог один отверженный поклонник стрелять в другого? По-видимому, кто-то распускал сплетни про Марсдена и доносил на него девушке. Не был ли и это Лоу?

Внезапно Горману ясно припомнилась его вторая встреча с Салли Декстер. Он вспомнил колебания Лоу, когда девушка спросила его, кто такая Кармен. «Я полагаю, хозяин назвал бы ее своей экономкой». В этой фразе скрывался намек, рассчитанный на то, чтобы девушка представила себе Кармен отнюдь не толстой, старой мексиканкой. Горман сам впал в подобную ошибку, услышав о Кармен в первый раз. Да, Лоу нельзя было терять из виду. Нужно будет отправиться в Доги завтра же утром.

Он продолжал курить. Образы, вызванные в его воображении, понемногу расплывались… Вместо них вырисовывался облик молодой девушки с рыжими волосами, горящими на солнце. Он снова видел ее рассерженные глаза, чувствовал пожатие ее маленькой руки. Ничего подобного раньше с ним не случалось. Никогда мысли о женщине не приходили ему в голову. А теперь он не мог отогнать ее образ, и все время какой-то голос, казалось, шептал ему на ухо: «Ты никогда не встречал подобной женщины, Горман, никогда. Она — для тебя. Джим тоже любит ее, но — она его оттолкнула. Она сказала, что ненавидит тебя, Горман. Когда женщина так говорит, она нередко думает совсем другое. Это значит, что ты смутил ее, так же, как и она тебя. Ты задел ее сердце, как и она — твое. И к тому же она — красавица. Представь ее в доме — в твоем доме… Ее губы — с твоими!»

Горман вздрогнул. Мгновенно рука его скользнула к бедру, и когда какая-то темная фигура отделилась от кустов, револьвер Гормана был уже на взводе.

— Сеньор! Друг! Не стреляй!

Две руки поднялись в воздух по сторонам громадного сомбреро. Из-под него блестели глаза. Горман различил лицо, усы. Подошедший был мексиканцем.

— Вы сеньор Горман? Буэно! У меня для вас письмо. Нужно отдать вам в руки. Просят ответ.

Горман взял письмо, которое мексиканец достал из своего сомбреро. На узком конверте не было адреса. Бумага была толстая, плотная. Почерк — женский. Он стал читать при свете спички:

«Уважаемый господин Горман.

Не можете ли Вы встретить меня завтра утром у ручья Сладкой Воды? Я постараюсь быть там в десять часов, но могу и опоздать. Это свидание для меня крайне важно, и я уверена, что Вы не будете считать время потерянным. Не можете ли ответить с посланным? Пожалуйста, не говорите никому ничего до тех пор, пока мы не объяснимся. Поэтому я и посылаю Мигуэля вместо одного из своих ковбоев.

Салли Декстер».

При свете нескольких спичек Горман прочел письмо два раза. Сердце его забилось. Сама форма письма была ему приятна. Салли назначила ему свидание, тайное свидание, значит, она не ненавидит его. Но не будет ли это изменой другу? Напротив, как друг Джима, который сказал, что не может жить без девушки, Горман должен повидать ее.

— Скажи пославшей тебя: «хорошо», — сказал он.

Глава VIII

Мексиканец бесшумно исчез, поглощенный ночью. Некоторое время Горман прислушивался к замиравшему стуку копыт его лошади, потом вернулся к больному. Около полуночи Марсден внезапно проснулся. Рана его открылась, и гной вышел наружу вместе с кусочками кости, оставшимися в теле. Горман перевязал его.

— Ну, теперь ты скоро поправишься, — сказал он. — Примочки «джепи» сделали свое дело. Можно залечивать снаружи.

— Да ты настоящий доктор, Горман… Фу, какое облегчение! А то я чувствовал себя, словно раздутый пузырь!

В общих словах Горман рассказал ему о бегстве Лоу, но умолчал о полученной им записке. Мисс Декстер просила его хранить тайну. Однако впервые в жизни Горман чувствовал себя неловко перед Джимом.

Дождавшись, пока больной задремал, Горман взял одеяла и отправился к подножию холма, где и проспал до рассвета. Утром он взял на себя обязанности управляющего, распорядился насчет дневной работы и сообщил ковбоям приятную новость о здоровье хозяина. Потом навестил Джаксона, который все еще находился в удрученном состоянии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4