Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Знак черепа

ModernLib.Net / История / Данн Аллан / Знак черепа - Чтение (стр. 14)
Автор: Данн Аллан
Жанр: История

 

 


Трудно было удержаться от соблазна как можно скорее покончить с врагом; однако мы, пересилив себя, поднялись немного вверх по реке и вошли в селение, где находилась резиденция Демпаино. Мушманго первым удостоился аудиенции, а затем и прочие предстали перед королем. Он принял нас во всем блеске своих регалий, под шелковым зонтиком - символом его верховного владычества. Это был довольно пожилой толстяк, обрюзгший из-за малоподвижного образа жизни, с обвислым животом и с маленьким безбородым лицом, пухлым, как у младенца. Он очень сердечно приветствовал нас, хотя, как мне показалось, временами мог быть чрезвычайно жестоким.
      На меня и сэра Ричарда он обратил мало внимания. Зато многочисленные золотые цепочки, длинный плащ и в особенности арабский язык Саймона произвели на него такое впечатление, что он принял его за нашего вождя. Тем не менее он был со всеми нами весьма любезен и пообещал выделить в поддержку нашему отряду полсотни своих телохранителей. Такое подкрепление оказалось как нельзя более кстати, поскольку все телохранители оказались вооружены мушкетами, правда, старыми и порядком изношенными, но до сих пор еще способными производить выстрелы.
      Мы пересекли реку по самому солнцепеку, перед полуднем, невзирая на невыносимую жару, ибо надеялись застать пиратов врасплох, прячущихся от зноя где-нибудь в тени. "Золотая Надежда" снялась с якоря накануне днем и отправилась на перехват другого марокканского судна, появившегося, по слухам, неподалеку у восточного побережья и державшего курс на север. У шхуны во время сражения с бригом был поврежден руль, и она оставалась на стоянке для ремонта, который проводили подданные короля Демпаино по указаниям и под присмотром пиратов. Большинство последних, однако, ушли на "Золотой Надежде", и, насколько нам удалось установить, ни Пайка, ни Фентона, ни Симпкинса среди тех, кто остался на берегу, не было.
      Бой был недолог и не принес нам большой славы. Представьте себе: сотня темнокожих туземцев невидимо и неслышно подкрадывается под прикрытием высокой травы к частоколу; затем они с душераздирающими возгласами и визгом карабкаются через его заостренные наверху бревна; тучи дротиков и стрел, грохот выстрелов, воинственные крики, стоны, тупые удары боевых палиц и топоров, - и вот мы, не успев даже принять участие в битве, становимся свидетелями жуткого зрелища: окровавленные трупы двенадцати мятежников, исколотые и изрубленные, валяются здесь и там на площадке перед блокгаузом, напоминая чудовищных дикобразов из-за неимоверного количества стрел и дротиков, торчащих в их телах, все еще вздрагивающих, когда туземцы, подойдя, выдергивают из них свое оружие...
      В четырех убитых пиратах я узнал матросов с "Золотой Надежды", восемь, по свидетельству Саймона, были членами команды "Сокола". Еще двое находились на борту шхуны и при первых же криках и выстрелах на берегу пытались бежать, обрубив причальные канаты. Мы захватили шхуну прежде, чем она успела уплыть далеко по течению реки, и, как приятно было снова ступить ногой на палубу судна! Она была загажена и носила на себе следы дикого разгула, которому предавались пираты; кроме того, шхуна выглядела неопрятно и неряшливо из-за необтянутых снастей, которыми играл ветер, и кое-как закрепленных парусов, но она была наша, и, завершив ремонт руля, мы быстро привели ее в надлежащий вид.
      - Не возьмете ли вы на себя командование шхуной, мистер Пенрит? спросил Саймон. - У вас это получится лучше, чем у меня.
      Глаза сэра Ричарда помрачнели и затуманились. Ему было явно не по себе, когда кто-то другой, пусть даже временно, отнимал у него главенствующую роль. Он приналег на "токе", которым в изобилии снабдил нас король Демпаино, и в мрачном молчании удалился в каюту.
      Ближе к вечеру мы спустились вниз по реке и вышли в море, миновав проходящую невдалеке от берега подводную песчаную косу. Подул свежий ветер. Я дал команду ставить паруса, и Майкл с семью матросами - трое из прежнего экипажа "Золотой Надежды", помня предательство Пайка по отношению к ним, старались не отставать от остальных, - живо приступили к работе. Чернокожие "андевос" тянули снасти так усердно, что огромные полотнища парусов разворачивались легко, точно лепестки цветка. Кливера и стаксели, грот и фок без рифов, а также верхние марсели были поставлены во мгновение ока, и шхуна заплясала на крутой океанской волне.
      Она была прелесть, наша шхуна: стройная и грациозная, как лебедь, быстрая, как птица, чье название она носила. Я принял штурвал от Майкла ради истинного наслаждения управлять ею. Ветер дул с кормы, и мы быстро набрали неплохую скорость. Шхуна вздрагивала от малейшего поворота штурвала, как чистокровный жеребец от прикосновения шпоры, и на каждый порыв ветра отвечала изящным поклоном и стремительным рывком вперед. Только ураганный западный ветер, который гнал "Золотую Надежду" вдоль тридцать восьмой параллели, позволил нам догнать и перегнать ее; при равных условиях шхуна могла бы дать баркентине фору величиной в целую лигу из пяти и оставить "Золотую Надежду" неуклюже ковылять сзади в струе своего кильватера.
      - Самое шустрое суденышко из всех, встречавшихся мне на морях, заявил Майкл. - И самое фигуристое! Ах, как великолепно оно идет!
      Шхуна не шла - она бежала, неслась, перелетала с волны на волну, причем каждый дюйм ее парусины честно служил своему назначению. Ночь была темная, если не считать звезд, но мы не зажигали огней. Линия прибрежных рифов ярким фосфорическим сиянием светилась во мраке, и мы, обогнув ее, пошли вдоль ее границы, пользуясь ночным бризом, длинными галсами уходя в море и возвращаясь назад. Даже ночью мы не прекращали поисков. Охотничий азарт охватил нас всех до такой степени, что мы ощущали нетерпеливое покалывание в кончиках пальцев. Толпа туземцев высыпала на палубу, поблескивая в темноте остро отточенными наконечниками копий, переговариваясь на своем щебечущем птичьем языке, настороженно, как и мы, ожидая встречи.
      - Отличное судно, мистер Левисон, - сказал я, испытывая потребность поделиться с кем-нибудь своими чувствами.
      - Однако вы обогнали его, - резонно возразил он, хоть и понимал, как и я, что главная заслуга в этом принадлежала не мне, а покойному капитану Томпсону.
      Сэр Ричард угрюмо сидел в каюте. Мушманго и второй вождь некоторое время составляли ему компанию, но вскоре присоединились к нам на юте, прислушиваясь к разбойничьему посвисту ветра в такелаже, к глухому говору невидимых в темноте людей, к шипению воды у бортов, ощущая под ногами трепещущую, словно живое существо, палубу красавицы-шхуны.
      Наступил день, а мы все еще продолжали ходить зигзагами взад и вперед, подобно охотничьему псу, ищущему потерянный след. Ветер не менялся, и мы час за часом выдерживали крейсерскую скорость в одиннадцать узлов, а то и больше. Солнце медленно поползло вниз, в сторону синих горных вершин, и на восточном горизонте начали постепенно сгущаться сумерки в виде прозрачной туманной дымки, легкой и переменчивой.
      Майкл первым заметил дрожащую искру у горизонта, пробившуюся сквозь полумрак, то затухающую, то разгорающуюся более ярко.
      - Горящее судно! - закричал он. - Клянусь Святым Причастием, а вот и баркентина!
      Действительно, вынырнув из тумана, нам навстречу медленно шла "Золотая Надежда". Настигнув свою жертву и предав ее огню, она сама в сражении сильно пострадала. В подзорную трубу были видны ее полураспущенные, мешком свисающие на реях паруса, у которых картечь и ядра перерубили шкоты и сезени. По мере приближения баркентины стали заметны зияющие дыры в ее фоке и гроте, пробитые ядрами. На фок-мачте полоскалась по ветру черная тряпка пиратского флага.
      - Они идут нам навстречу, дурачье, - сказал Майкл. - Они уверены, что мы вышли сопровождать их до стоянки!
      - Так оно и есть, - согласился я. - Майкл, всем матросам придется заняться пушками. Я встану за штурвал. Мы должны подойти к баркентине как можно ближе и взять ее на абордаж. Нам нельзя преждевременно раскрывать свои карты, иначе они не подпустят нас к себе, а их орудийного и мушкетного огня нам просто не выдержать.
      - Верно, вся хитрость в том, чтобы взять ее на абордаж. Нужно попытаться проломить ее корпус, но так, чтобы не потопить. Главное сойтись в рукопашную. Мы отправим их всех на завтрак акулам!
      - Орудия заряжены? - спросил я.
      - Мы поперчим их картечью и шрапнелью. В носовую пушку забит двойной заряд. Эмбер, поставь несколько черномазых на подноску ядер и пороха. Да проследи, чтобы порты легко открывались!
      Я обернулся к Мушманго.
      - Прикажи своим людям хорошо укрыться, спрятаться, понимаешь? - сказал я. - У нас мало мушкетов. Нам надо подойти к ним вплотную и стрелять лишь тогда, когда каждый выстрел точно попадет в цель. А до тех пор пусть они думают, будто мы их союзники, понял?
      Вождь стоял, опершись на свою обнаженную саблю, с воинственным выражением на светло-шоколадном лице.
      - Моя понимал, - сказал он. - Ты их обманывать, верно? Они думать, ты - Друг, пока ты им не отрезал голова. Очень хорошо! - и он принялся энергично распоряжаться, отдавая приказы своим людям.
      Сэр Ричард поднялся наверх. Было очевидно, что он либо нашел доступ к запасам туземного вина на борту, либо позаботился о создании собственного резервного фонда в каюте.
      - Кажется, наконец-то мы их выследили, мистер Пенрит? - спросил он, икая.
      - Не пройдет и часа, как начнется бой, сэр Ричард, - ответил я. - Я позову вас, когда настанет время.
      - Что такое? Вы меня позовете? - деланно возмутился сэр Ричард. Думаете, я пьян? Хотите отстранить меня от сражения? На том корабле находится мой племянник, сударь! И я буду первым, кто окажется у них на борту!
      Не было смысла вступать с ним в пререкания, особенно в том настроении, в котором он пребывал. Я все свое внимание уделял штурвалу и не мог тратить время на уговоры. Саймон успокоил его и отвел вниз.
      Баркентина с развевающимся на мачте черным флагом приближалась, и "Сокол" несся по предзакатному морю к ней навстречу.
      Глава двадцать вторая НА АБОРДАЖ!
      ... Разбит был бушприт и расколот руль
      в один из горячих дней,
      и было в бортах картечи и пуль
      больше, чем ржавых гвоздей!
      Майкл явился на ют с донесением. Он повязал лицо красным платком, чтобы скрыть бороду; второй платок на голове прикрывал его черную шевелюру. Золотые серьги болтались в его ушах, горбатый нос хищно раздувался - все показывало, что он предвкушает скорую битву. Могучие руки его, обвитые толстыми канатами вен, были обнажены; тяжелый палаш свисал у его бедра. На поясе, между широким кожаным ремнем и шелковой перевязью красовался целый небольшой арсенал из ножей и пистолетов.
      Не довольствуясь этим, он заткнул еще пару пистолетов в хитроумно завязанные узлы своего шейного платка. Глаза его горели, устремленные куда-то в глубь себя; этот человек был явно одержим дракой. Он был идеальным бойцом, настоящим викингом, и не удивительно, подумал я, что Девис семь дней и ночей сражался с тяжело вооруженными испанскими кораблями и победил, имея за собой таких парней, как Черный Майкл.
      Это был тип, который выкристаллизовался в британском горниле из римлян, норманнов и саксов, сплавленных в единое целое; тип, который способен был пронести Львиный Штандарт (Львиный штандарт - королевский штандарт (лев - эмблема Великобритании).) по всем морям и пустыням и, однажды водрузив его, стал бы сражаться за него до последнего вздоха. Истинный воин, бесстрашный бульдог, он не знал поражений, потому что, пока в нем теплилась хоть искра сознания, его не покидала уверенность в победе. Глядя на стоявшего передо мной вчерашнего буканьера, энергичного, умелого и решительного, я верил, что и моему духу присущи подобные свойства.
      - Мы должны держать их в заблуждении до последнего момента, - сказал я Майклу. - У них по девять пушек с каждого борта против наших пяти, да и калибр покрупнее. То же касается и бакового орудия. Пусть все, кто не может сойти за их сообщников, уберутся с палубы и не высовываются наружу. Стоит пиратам только увидеть голого туземца с копьем, и они тут же откроют огонь. Высота их бортов дает им все преимущества.
      И в самом деле, баркентина имела множество преимуществ перед "Соколом". Прежде всего, она была двухпалубным судном, и пушки ее, расположенные на нижней палубе, были защищены не только с бортов, но и сверху толстым палубным настилом. На борту ее находилось не менее полусотни пиратов, а если прежняя команда "Сокола" была подобрана согласно требованиям Симпкинса, то она состояла из "надежных людей, знающих морское дело и умеющих постоять за себя". Благодаря высоте надводных бортов баркентины, пираты могли вымести палубу "Сокола" картечью и шрапнелью, точно метлой, к тому же плотная толпа наших меднокожих союзников представляла собой отличную цель для их мушкетных залпов.
      - У них подняты абордажные сетки, - проворчал Майкл.
      - Наши тоже нам не понадобятся, - ответил я. - Нельзя пускать их к себе на палубу.
      - Верно, надо покончить с ними как можно скорее. Мешкать нам некогда. Взгляните на солнце - и на вашего темнокожего братца!
      Он понизил голос, указывая на Мушманго. Тот стоял, с тревогой глядя на закатное солнце, слишком низко опустившееся над отдаленными вершинами горной цепи.
      - Если битва затянется, - продолжал Майкл, - то с наступлением темноты черномазые побегут. Днем они дерутся как сущие дьяволы, но верят, что ночью без защиты жреца с его заклинаниями душу человека похищают демоны мрака.
      - День кончится лишь через час, - возразил я. - И сумерки продлятся долго, поскольку солнце садится не в море, а за вершины гор.
      - Это нам на руку, - согласился Майкл. - Хотелось бы знать, умеют ли островитяне метко бросать камни? У нас не так много пороха и ядер, зато большой запас ручных гранат.
      - Раздай их всем, - приказал я. - Объясни, как поджигать фитиль и что произойдет, если вовремя не швырнуть гранату в цель. Постой-ка, мне кажется, на баркентине подняли какие-то сигналы. Можешь их разобрать?
      "Золотая Надежда" находилась от нас на расстоянии полумили. Ветер, поутихший к вечеру, благоприятствовал нам, потому что "Сокол" чутко повиновался малейшему его дуновению, чего, судя по моему прежнему опыту, никак нельзя было ожидать от грузной и неповоротливой баркентины. На носу ее грохнул орудийный выстрел, и ядро шлепнулось у нас по курсу, взметнув фонтанчик брызг; на клотике фок-мачты появилось несколько сигнальных флагов.
      - Черт их разберет, - в сердцах выругался Майкл. - Какая-то тарабарщина! Наверное, условный код.
      - Отвечайте выстрелом из пушки, - распорядился я. - Надо отвлечь их внимание и заморочить им голову, раз мы не можем ответить на их сигнал.
      Вдоль фальшборта, скорчившись, словно сельди в бочонке, лежали туземцы. Лучи заходящего солнца, почти полого падавшие на гладкие доски палубы, высвечивали круглые белки их выпученных глаз и пророчески окрашивали в красный цвет наконечники их копий.
      При звуках пушечных выстрелов Саймон и сэр Ричард появились на корме. Мушманго притаился за штурвалом, нервно проводя пальцами по острию своей кривой турецкой сабли. Второй вождь находился на носу вместе с туземцами. Канониры заняли свои места. Краем глаза я уловил сверкание искры осторожно раздуваемого запального фитиля для гранат. Расстояние между судами постепенно сокращалось.
      С полдюжины человек столпилось на палубе баркентины. Один из них держал в руке коническую трубу рупора.
      - Эй, на "Соколе"! - закричал он. - Почему не отвечаете на сигналы?
      Крышки орудийных люков в борту баркентины приподнялись, и зловещие дула выглянули на нас оттуда. Дольше медлить было нельзя.
      - Ответь им, Майкл, - приказал я. - И сразу открывай огонь!
      Бывший буканьер, пренебрежительно отказавшись от моего рупора, приложил ладони ко рту и громогласно проревел боевой клич флибустьеров:
      - За борт!
      Одним прыжком он очутился на палубе, отдавая команды канонирам:
      - Выше прицел, Эмбер! Продрай им палубу так, чтобы у них полопались глаза! Круши их!
      Мы шли правым галсом, и шхуну буквально встряхнуло от залпа наших кормовых орудий. Сквозь густой и едкий пороховой дым, разделяющий нас, я разглядел вспышки ответных выстрелов. Вражеское ядро пропахало борозду вдоль нашей палубы, собрав кровавую жатву среди туземных воинов, которые вскочили на ноги, размахивая копьями и издавая яростные вопли.
      - Всем лечь и укрыться! - закричал я. - А теперь, Майкл, лево на борт! Круто под ветер!
      Я прикинул расстояние, и шхуна резко увалилась под ветер, срезав нос "Золотой Надежде" ("Срезать нос" означает пересечь курс судна в непосредственной близости от его носа.); впервые за все время плавания на ней я испытал удовлетворение от того, что он у нее такой неуклюжий. Круто повернув через фордевинд, я проскользнул мимо баркентины, снова накрыв ее бортовым залпом. Наш маневр оказался настолько быстр, да к тому же густое облако дыма при почти полном безветрии так надежно скрывало нас от противника, что их запоздалый ответный залп причинил нам мало вреда.
      Очутившись за кормой баркентины, я вновь круто поменял галс как раз в тот момент, когда солнце впервые коснулось самой высокой вершины далекого горного хребта. Ядро из бакового орудия Майкла, пущенное снизу вверх, разнесло в щепки кормовой подзор "Золотой Надежды", едва не задев ее руль. Встав под ветер, мы бросились вдогонку, чтобы подойти к ней вплотную и взять на абордаж. И тут раздался выстрел длинноствольного кормового орудия баркентины, установленного на поворотном лафете.
      Пушка была заряжена картечью и обрывками коротких стальных цепей, которые с диким визгом разлетелись по палубе "Сокола", расщепив фок-мачту, изодрав паруса и заставив с дюжину туземцев скорчиться в предсмертных муках на окровавленном настиле палубы. Пираты лихорадочно торопились перезарядить пушку, прежде чем мы очутимся в мертвом пространстве, но мы успели благополучно проскочить мимо и забросить на корму баркентины абордажные крючья. Острые зазубренные когти тройных стальных "кошек" впивались в дерево бортов, цеплялись за открытые пушечные люки, за натянутые абордажные сети, за ванты и вообще за все, за что можно было зацепиться. Оба судна с треском столкнулись бортами, вздрогнув от килей до клотиков, и мы бросились карабкаться на ванты и реи, засыпая "Золотую Надежду" градом ручных гранат. В это время рявкнули каронады правого борта баркентины, расположенные как раз на уровне фордека "Сокола". Огненный шквал буквально смел все, что находилось на палубе; тяжелое ядро врезалось в уже поврежденную мачту, и та рухнула, увлекая за собой обрывки парусины и перепутанный такелаж. "Сокол" еще пытался удержаться на плаву, цепляясь за баркентину всеми своими баграми и крючьями, но это была его последняя битва. Вода хлынула в разошедшиеся пазы продавленных бортов, и туземцы, подававшие из трюмных погребов картузы с порохом, в панике выскочили наверх.
      - На абордаж!
      Я слышал еще не раз призывный клич Майкла, когда мы, кто как мог, сломя голову карабкались на палубу баркентины, хватаясь за обрывки абордажных сетей, цепляясь за ванты, прыгая с ноков рей и точно обезьяны перелетая с судна на судно на концах свисающих с мачт оборванных канатов. В дикой сумятице и толчее нас встречали удары заостренных вымбовок (Вымбовка - рукоятка для вращения ручных лебедок; имеет вид палки длиной около двух метров и толщиной на одном конце около 5 см, а на другом - около 3 см.), и гандшпугов (Гандшпуг - увеличенная вымбовка, служащая для работы с большими тяжестями.) холодный блеск обнаженных клинков, вспышки мушкетных и пистолетных выстрелов, направленных нам прямо в лицо, но пути для отступления у нас уже не было.
      Тот, кто побывал в самой гуще сражения, подобного нашему, едва ли сможет подробно его описать. Я помню, как сэр Ричард хрипло и бессвязно выкрикивал ругательства рядом со мной, когда мы беспорядочной толпой штурмовали абордажные сети; помню сильный запах винного перегара в его дыхании и то, как он пошатнулся, спрыгнув на палубу баркентины и смешавшись с толпой сражающихся. Я видел также, как Майкл, выстрелив из пистолета, швырнул его в лицо противнику, не переставая наносить и парировать удары своим тесаком. Густой пороховой дым окутывал нас в надвигающихся сумерках, и в этом дыму случайно мелькнуло лицо Саймона, суровое, напряженное, с плотно сжатыми губами и блестящими глазами. Подле него, ни на шаг не отступая, находился его юный секретарь.
      Я разрядил пару своих пистолетов в толпу наседавших на нас пиратов и бросился в схватку со шпагой в руке. Эмбер был рядом со мной. Он предпочел тесаку длинный кривой нож, резонно считая его более подходящим оружием в страшной тесноте и сутолоке палубной драки. Мой собственный клинок застрял между ребрами какого-то зловещего вида бандита и, когда тот упал, едва не вырвался у меня из рук.
      Краем глаза я заметил широкое лезвие топора, взметнувшееся над моей головой, пока я пытался освободить свою шпагу. Левая рука Эмбера, точно волосатая змея, молниеносным движением перехватила запястье пирата, а правая в мгновение ока вспорола ему живот, как брюхо у селедки. Бандит с воплем свалился к моим ногам, в предсмертных конвульсиях хватая меня за лодыжки, так что я с трудом освободился от его сведенных судорогой пальцев. Впереди меня Саймон бесстрастно, словно на уроке фехтования, уложил наповал своего противника.
      Вскоре в пистолетах не осталось ни одного заряда, а перезаряжать их было уже некогда. Настал черед холодной стали, которая вскоре разогрелась и начала дымиться от пролитой крови. Андриананцы и люди короля Демпаино с дикими воплями орудовали копьями и дротиками, и постепенно мы оттеснили пиратов к срезу полуюта и даже загнали некоторых на трап, ведущий на ахтердек.
      Тут я снова увидел Майкла, ревущего, точно разъяренный бык; стремясь настичь какого-то бандита, он расталкивал толпу направо и налево, прокладывая себе дорогу могучими ударами тесака. Преследуемый пират, пятясь, пытался скрыться от него, ища спасения за спинами двух своих товарищей. Тесак Майкла снес полчерепа у одного из них. На моих глазах голова пирата развалилась, как перезрелый арбуз, и, хоть я и торопился на выручку сэру Ричарду, которому приходилось туго, тем не менее мне удалось узнать в трусливом беглеце Сэма Пайка.
      Палуба стала скользкой от крови. От шпаги сэра Ричарда остался только обломок в несколько дюймов, а его лицо в сгущающихся сумерках выглядело серым и изнуренным. Ложное ощущение силы и бодрости, вызванное опьянением, улетучилось, оставив после себя дрожащие руки и неверный взгляд. Не добежав до него двух шагов, я увидел, как он поскользнулся, и один из пиратов пырнул его ножом. Сэр Ричард бессильно опустился на доски палубы, а я успел сделать выпад и вонзить шпагу в бок ликующего победителя, прямо под мышку, под его поднятую руку.
      Позади меня раздался громкий предостерегающий окрик и злобный вопль; я резко обернулся и очутился лицом к лицу с двумя обнаженными по пояс мускулистыми бойцами. Один из них, хищно оскалив зубы, набросился на меня; другой - это был Мушманго, - взлетев по трапу, издал воинственный клич, закончившийся на выдохе коротким взвизгом, и единым махом своей чудодейственной сабли распластал нападавшего чуть ли не на две половины, словно тушу барана во время состязания мясников.
      На шкафуте туземцы уже брали верх над пиратами. Разъяренные тяжелыми потерями, они дрались в сгущающемся мраке так, будто каждый их удар был последним. До меня донеслись крики о пощаде. На ахтердеке Мушманго преследовал бегущую фигуру, мотнувшуюся к кормовому ограждению. В то время как беглец вскарабкался на балюстраду фальшборта, арабский клинок впился ему в шею у основания черепа. Голова несчастного полетела за борт, а обезглавленное туловище рухнуло на палубу. Вождь обернулся ко мне, сверкнув белозубой улыбкой.
      - Ему больше не воевать, - сказал он.
      Победа была на нашей стороне. Шесть или семь распростертых фигур неподвижно лежали на ахтердеке, среди них и сэр Ричард. Только я и Мушманго стояли на собственных ногах. Я опустился на колени подле сэра Ричарда и приподнял ему голову. Глаза его были открыты, и он находился в полном сознании.
      - Боюсь, со мной все кончено, друг мой, - проговорил он. - Кровь скапливается внутри и не вытекает наружу. Мы победили?
      Эмбер поднялся по трапу и подошел к нам. Зияющая резаная рана шла поперек его широкой груди, раскрываясь в такт с учащенным дыханием, но он только пренебрежительно рассмеялся и махнул рукой.
      - Это всего лишь царапина, даже ребра не задеты, - сказал он. - Дело сделано, шкипер; остались кое-какие мелочи. Ну и дьяволы же эти островитяне! Дай им волю, так они всех до одного перережут, никому не дадут пощады! Шхуна затонула. Мы обрубили канаты у грапнелей (Грапнели - трехили четырехконцовые стальные "кошки"; используются в качестве шлюпочных якорей, а также как абордажные крючья.), и она пошла ко дну.
      В пылу сражения я не обратил внимания на то, как сильно накренилась "Золотая Надежда" под тяжестью тонущей шхуны и как ее резко качнуло, когда она наконец освободилась. Я просто не заметил исчезновения "Сокола".
      - Надо отнести сэра Ричарда в каюту, - сказал я. - Где Майкл?
      - Охотится за Ластоногим Фентоном. На баке осталась последняя горстка пиратов. Остальные получили свое сполна!
      Мушманго отправился на фордек для участия в финальной драке, а мы с Эмбером отнесли сэра Ричарда в его бывшую каюту.
      - Вы нашли Фрэнка? - спросил он.
      В суматохе последних событий я совершенно забыл о парне. По правде говоря, у меня не было ни времени, ни возможности искать его.
      Я осмотрел все каюты и вышел на палубу. Залитая кровью, она представляла собой ужасное зрелище. Трупы туземцев и англичан вперемешку валялись повсюду. Раненые стонали, корчась от боли, либо молча сидели у фальшборта, или висели на нем, точно безжизненные мешки, или ползли по палубному настилу, оставляя за собой кровавый след, умоляющим жестом протягивая руки, прося о помощи или о капле воды. Ни Фрэнка, ни Питера Хиггинса среди них не было. Спотыкаясь о тела мертвых и раненых, я пробирался на нос. Последние лучи угасающего солнца дрожали над четкими силуэтами далеких горных вершин. Через несколько секунд наступит полная темнота.
      На носу схватка все еще продолжалась. Группа людей сражалась из последних сил. От них отделилась окровавленная фигура, и вторая бросилась следом за ней. Я узнал Фентона и Майкла. Фентон был безоружен, и гримаса ужаса застыла на его лице. Могучая рука Майкла схватила его за плечо и одним движением развернула к себе. Быстро наклонившись, гигант выхватил у лежавшего рядом трупа палаш и сунул его в руку упирающемуся Фентону.
      - Бери и сражайся, трусливый ублюдок! - заревел Майкл. - Дерись, проклятая трюмная крыса! Ты ведь был с Девисом, не так ли, - ты, подлый убийца из-за угла? Так держи это!
      Странный визгливый вопль сорвался с губ Фентона, и он действительно, точно загнанная в угол крыса, внезапно в отчаянье принялся наносить яростные удары, каждый из которых Майкл молча парировал с угрюмой насмешкой на почерневшем от копоти и запекшейся крови лице. Его шейный платок был сорван, и в густой бороде и длинных волосах бывшего буканьера мелькали багровые пятна; впрочем, как оказалось впоследствии, он просто вытирал о них скользкие от крови руки. Визгливые стоны продолжали вырываться из груди Фентона с каждым его вздохом, и вдруг неожиданно, словно кто-то сразу задул гигантскую лампу, нас окутал кромешный мрак, и мириады звезд засверкали на небосводе, постепенно разгораясь все ярче и ярче.
      Свирепые удары клинков высекали снопы искр, как на точильном камне. Затем раздался голос Майкла:
      - А теперь - получай!
      Послышался стон и тупой стук упавшего тела. Гигант обернулся ко мне.
      - Долг выплачен сполна, - сказал он. - Сэм Пайк больше не будет распевать свои песни. Я перерезал ему глотку. Фентон солгал в последний раз в своей жизни. Я расплатился за Мартина. А вы нашли своего парня, сэр?
      Глава двадцать третья ЗАГОВОР ФРЭНКА
      ... И если вы, отправившись в путь,
      за дело возьметесь умело,
      поверьте, джентльмены: когда-нибудь
      конец увенчает дело!
      Ночь опустилась над безмятежным, спокойным морем. Лучи звезд проникали сквозь путаницу такелажа и зияющие дыры в разорванных парусах. Чудовищные последствия жестокой схватки ощущались на каждом шагу. Отовсюду слышались стоны и крики о помощи. Разъяренные туземцы никому не давали пощады, вследствие чего из шести десятков человек на борту "Золотой Надежды" в живых осталось лишь семнадцать, все раненые, причем пять из них смертельно. А мы постепенно, одного за другим, находили среди трупов своих мертвецов.
      Но это пришло потом. А сейчас, пока я стоял с Черным Майклом над мертвым телом Ластоногого Фентона, кто-то шел к нам со стороны носового трапа.
      - Кто идет? - окликнул я.
      - Друг, - последовал ответ, и я узнал усталый голос Саймона. - Все кончено. Нам удалось спасти около дюжины из тех, кто собрался на носу. Если бы не темнота, туземцы перерезали бы их всех до единого. Мятежники сдались и бросили оружие. Мой секретарь погиб. Но я отомстил за него! Где сэр Ричард?
      Печаль в голосе человека, который сражался так мужественно, казалось, немного уменьшила торжество нашей победы. Я почувствовал странную дурноту и слабость.
      - Он в своей каюте... центральная на корме, - ответил я. - Тяжело ранен. Мне надо найти юного Маддена...
      - Я немного знаю толк в медицине, - сказал Саймон. - Пойду присмотрю за ним.
      Когда он ушел от нас, я почувствовал, что меня шатает. Майкл подхватил меня под руку.
      - Эге, да из вас кровь хлещет, как пиво из бочки, сэр! - встревоженно воскликнул он. - Надо бы заткнуть дырку!
      - Надо... сначала... найти парня, - пробормотал я, призывая на помощь всю свою волю, чтобы поддержать угасающие силы.
      - Слишком много крови потеряли, - словно сквозь вату услыхал я слова Майкла и безвольно обвис у него на руках.
      Пришел в себя я в каюте на полубаке. Позади меня горел фонарь. Я лежал на палубе со свернутой матросской койкой под головой. Левая рука была крепко прибинтована к туловищу, а на плечо был наложен компресс. Майкл где-то раздобыл рому и подносил его в кружке к моим губам, уговаривая точно ребенка. Голос его был мягким и нежным настолько, насколько сильной и крепкой была рука, обнимающая меня. Я с трудом глотнул немного жидкости из кружки, и горячий огонь пробежал по моим жилам. На какое-то мгновение я совсем опьянел, и подволок (Подволок - потолок в любом внутреннем помещении судна.) каюты поплыл перед моими глазами. Затем в голове у меня прояснилось.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15