Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зелёная мантия

ModernLib.Net / Де Чарльз / Зелёная мантия - Чтение (стр. 11)
Автор: Де Чарльз
Жанр:

 

 


      — Прошу вас, — заговорил Льюис. — Мы не желаем ей зла. Такого никогда…
      — … Ещё не случалось, — договорил за него Валенти. — Знаю, слышал. Ну, и второй раз такого не случится, capitol. Этот ваш БаБай— ваш оборотень — никогда больше не украдёт ребёнка, если только я смогу ему помешать.
      Валенти кинулся к камню, но Баннон поймал его за руку.
      — Что ты задумал? — спросил он. — Гоняться за ним?
      — Можешь предложить что-нибудь лучше?
      — Насколько я понимаю, у нас две возможности. Или ждём здесь, пока она вернётся, или возвращаемся к тебе. Если Али выберется, бьюсь об заклад, она бросится к твоему дому. А если мы начнём как сумасшедшие гоняться по лесу, так только без толку растеряемся сами.
      — Да-да… А если она упала? Если разбилась, лежит где-то?
      — Не могу поверить, что с Али случилось что-то плохое, — отозвался Баннон. — Пока она с оленем, ей ничего не грозит. Разве ты ничего не почувствовал, когда он появился?
      — Я останусь здесь хоть на всю ночь, — предложил Льюис, — и если она вернётся, приведу к вам.
      — Вы сами измазаны в этом дерьме, — проговорил Валенти, — если бы не вы, мы…
      — Брось, Тони, не сходи с ума. Никто здесь не хочет Али зла. Подумай минутку, и сам поймёшь.
      Валенти не успел ответить. Его остановили звуки флейты. Не призыв, не праздничный напев — отрывистые грустные ноты, не складывавшиеся в мелодию. Но их хватило, чтобы напомнить Валенти о том чувстве, которое вызывала в нем настоящая музыка. Достаточно, чтобы притупить острие страха за Али. Когда флейта смолкла, Валенти повернулся к Томми, но в глазах мальчика была пустота. Никого нет дома, подумалось Валенти. Он глубоко вздохнул.
      — Ладно. Идём домой.
      Баннон кивнул. Он хотел сказать что-то Льюису, но Валенти опередил его.
      — Слушайте, — сказал он старику. — Может, меня немножко занесло, но, поймите, я беспокоюсь за девочку. Она для меня много значит.
      — Я понимаю, — ответил Льюис, — и, если бы мог предвидеть, что такое случится, никогда бы не привёл вас сюда.
      Баленти кивнул.
      — Если она появится, я приведу её к вам, — снова пообещал Льюис.
      — Спасибо. А мы вам сообщим, если у нас будут новости. — Валенти перевёл взгляд на товарища. — В дорогу, Том.
      У них за спиной снова зазвучала флейта. Музыка была не той, что прежде. Теперь она не воспевала тайну, а пела о сожалениях и потерях. Горестные переливы летели вслед за мужчинами, уходящими по тропе к дому Валенти.

12

      Френки совсем обессилела, пока добралась до дому. Усталость и тоска. Похоронная контора, больница, кладбище.
      Ей жаль было родителей Боба, и особенно Джой, но если бы она ещё минуту провела с ними, у неё началась бы истерика. Не их вина. Просто часы ожидания похорон после мучений прошлой ночи довели её до предела. Нервы были натянуты так, что вот-вот лопнут. И больше всего ей хотелось упасть в постель и забыть все: страх перед Эрлом, нервную дрожь, тоску… Утром, надо надеяться, все будет не так безнадёжно.
      Она проехала дорожку, которая вела к дому Валенти, и уже сворачивала к себе, когда вспомнила про Али. Господи, дело ещё хуже, чем казалось. Френки начала тормозить — и тут же резко ударила по тормозам, заметив стоявший на её газоне старый грузовичок-пикап. Ремень безопасности врезался в плечо и отбросил обратно на сиденье. Мотор заглох, Френки выключила зажигание и фары и осталась сидеть, уставившись на чужой грузовик. Она выехала из Оттавы в сумерках, теперь уже совсем стемнело. Ночь — и тишина. Собственное дыхание наполнило её слух.
      «Это Эрл, — думала она, глядя на выступающие из мрака очертания грузовика. — Проклятый!» Она помнила утренний разговор с Тони, помнила Эрла, пока жила с ним, но гнев на минуту заставил её позабыть страхи. Не смеет он снова вламываться в её жизнь! И в жизнь Али тоже. И он не получит ни цента из выигранных в Винтарио денег.
      Френки отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Идти в туфлях по неровной дорожке оказалось трудно, хотя каблуки были не такие уж высокие. Только подойдя вплотную к грузовику, Френки задумалась: что же это она делает? Собирается остановить Эрла? Она приложила ладонь к борту кузова, чтобы сдержать дрожь. Глупо. Она провела пальцами по волосам, дёрнула спутавшуюся прядь. Умнее было бы поехать к Тони и вернуться вместе с ним и с его другом.
      Она уже шагнула обратно, когда у кабины раздался шорох. Тень поднялась из-за колёса и обрела очертания мужчины. Френки стало трудно дышать — дыхание вязло в груди. Она подалась назад, но тень двинулась за ней. В ушах стоял звон… и что-то ещё. Долгую секунду она не могла понять что. Потом поняла: музыка, с записи Али, только теперь настоящая, не с магнитной ленты.
      — Мне нужна моя собака, леди.
      Голос поразил её. Мгновенное облегчение — это не Эрл, и страх снова сжал сердце. Кто это?
      — Ваша… собака? — выговорила она.
      — Я ищу своего пса, леди. Дукер его зовут. Лучше верните.
      Френки все пятилась от него.
      — Послушайте, — сказала она, — я ничего не знаю про вашу собаку. Разве я похожа на… — Она упёрлась в бампер своей машины, и больше пятиться было некуда. Мужчина придвинулся ближе и навис над ней.
      — Он мне нужен, леди.
      Его нечистое дыхание било в лицо. Френки тихо вскрикнула, когда он сгрёб её за плечи.
      — Пожалуйста… — начала она. Он грубо встряхнул её.
      — Мне нужна… нужна…
      Френки безуспешно пыталась вырваться. Из леса все лилась странная музыка, далёкая и тихая. Музыка наполняла её и силой, и слабостью, но, хотя часть её души поддалась чарам мелодии, страх перед этим мужчиной был сильнее.
      Она вскинула колено, но слишком узкая юбка помешала ударить как следует. Вместо того чтобы с воплем схватиться за промежность, мужчина только охнул и жёстче стиснул ей плечи. Одним движением он приподнял её и бросил на капот. Прижал и принялся сдирать юбку.
      — … Нужна ты! — рычал он.
 

* * *

      На поляне у реки, куда они так часто выбирались с Дукером, Ланса вдруг осенило: старина Дук не умер — неужели он пристрелил бы собственного пса?! — и не сбежал. Нет-нет. Дукера украли. Дочка старика Трежура украла его собаку — и никаких «но», «если» и «может быть»! Там-то он первый раз и услышал музыку. Она заманила этой музыкой старика Дукера, точь-в-точь как хотела заманить его. Набила ему башку дерьмовым бредом.
      Ланс встал с травы и забрался в кабину. Развернул грузовичок и выехал на просёлок, ведущий к Трежурам. Только вот дом оказался пустым.
      Он оставил машину на подъездной дорожке и обошёл дом. Он бормотал себе под нос и заглядывал в окна. Он то и дело принимался звать Дукера и тут же смолкал, испуганный собственным криком. Когда пошёл дождь, Ланс залез в кабину и глядел на дом из-за рябых от капель стёкол, протирая временами запотевшие окна. Дождь перестал, и он снова отправился бродить, недоверчиво поглядывая на темневший за домом лес.
      Он заглянул в сарай, тихонько окликнул собаку. Желание увидеть Дукера, убедиться, что со старым дурнем ничего не случилось, становилось все сильней, разрослось так, что заболела голова и пришлось снова сесть. Он привалился к переднему колесу пикапа и закрыл глаза.
      Пришлось остаться под открытым небом. Теснота знакомой кабины нагоняла на него клаустрофобию. В какой-то момент он понял, что задремал и видел во сне выстрел и умирающего Дукера, но — Христос на кресте — это не могло быть правдой! Потом он заметил, что вокруг темно.
      Он слышал, как закашлялся и умолк автомобильный двигатель. Обернувшись, успел увидеть свет фар, который тут же погас. Открылась дверца, и он услышал шаги. Дождался, чтобы человек подошёл поближе и не успел сбежать, не выслушав его, и только тогда поднялся.
      Ему немного полегчало. Голова болела слабей, и хотя ему по-прежнему необходимо было найти Дукера, эта необходимость не жгла так мучительно. Глаза успели приспособиться к темноте, и он хорошо видел светловолосую женщину, остановившуюся перед его пикапом.
      При таком освещении он не сумел бы описать её лицо, но фигурка в узкой юбке и блузке выглядела что надо. Он заговорил о Дукере и тут почувствовал, как накатило — сперва на краю сознания, потом сильней, громче и громче. Музыка. Бежать, подумал он. Надо было убираться раньше, а теперь уже поздно. А миг спустя все уже не имело значения.
      Он ощутил жар в паху и, наступая на пятившуюся женщину, уже не видел её как раньше. Теперь она была пашней, ждущей плуга. Сукой в течке. Он чуял запах её крови. И, господи, господи, он должен оседлать её.
      Юбка порвалась, как бумажная, а когда она вскинула руку, целясь ногтями ему в лицо, он только осклабился и спрятал голову у неё на груди. Разжал левую руку, стискивавшую её плечо, и перехватил за горло. Другая рука рвала бельё. Музыка горела в нем, и он открывал её женское начало ночному небу.
      Запах был так силён, что он задыхался. Она теперь отбивалась слабее, так что он выпустил её горло и разорвал блузку. Вскинул голову и издал вой. В этот момент из-за поворота вынырнула машина, и в него ударил свет фар.
 

* * *

      Приехавший в фургоне как раз собирался выбраться из кабины для очередного обхода, когда услышал музыку. Прикрыв заднюю дверцу, он отложил арбалет, склонил голову, прислушивался. Что за чертовщина? Он двинулся сквозь заросли, направляясь к дому Валенти, и тут тихую мелодию дудочки заглушил сперва звериный вой, а следом — шум автомобиля. Он повернул назад и перешёл дорожку, ведущую к дому Валенти. Тем временем машина, пройдя поворот, затормозила и остановилась. Пока её пассажиры открывали двери и выбирались наружу, человек с арбалетом успел скрыться за деревьями на той стороне и подходил ближе к остановившейся легковушке.
      «Совершенно неожиданно, — подумалось ему, — ночь становится нескучной».
 

* * *

      Хови пережил мгновение паники, когда фары выхватили из темноты две фигуры, боровшиеся на капоте стоящей машины. Все трое увидели мужчину, насиловавшего женщину, но только Хови пришло в голову, что это мог быть Эрл.
      — Не… — начал он и оборвал себя. «Не останавливайся», — собирался он сказать. — Не впутывайтесь. Но Лайза уже жала на тормоза. — Не дайте ему уйти! — закончил Хови.
      Едва машина встала, он распахнул дверцу на своей стороне. Шерри протолкнулась мимо него. Лайза уже стояла на дороге. Взглянув на неё, Хови разглядел, что в руке она сжимала что-то вроде гаечного ключа.
      — Ублюдок! — взвизгнула девушка. Насильник вскинул голову. Хови показалось на секунду, что он сейчас бросится на них, но мужчина отскочил и кинулся к припаркованному чуть дальше пикапу. Его жертва покатилась по капоту. Лайза, оказавшись перед выбором: догонять мужчину или подхватить женщину, выбрала второе. Шерри бросилась ей на помощь. Хови сделал было шаг к пикапу, но тут же застыл. Ему, безоружному, ничего не оставалось, как смотреть вслед грузовику, рванувшему с места, с рёвом перевалившемуся через кювет и выползавшему на дорогу. Как только пикап набрал скорость, Хови повернулся к женщинам.
      Жертва насильника с трудом дышала. «Пытался придушить, — подумал Хови. Шагнул ближе, разглядел лицо и волну светлых волос и узнал спасённую. — Разведёнка Эрла! Господи, это уж слишком!»
      — Ради Христа, — накинулась на него Шерри, — не пялься так на бедняжку.
      Хови поспешно отвёл взгляд от груди женщины.
      — Не пытайтесь говорить, — успокаивала её Лайза, — не спешите. Мы его спугнули. Он вам больше ничего не сделает. — Она подняла взгляд на Шерри: — Отвезти её в больницу?
      — Господи, не знаю. Она сильно пострадала?
      — Я… уже все в порядке, — выговорила Френки. Она попыталась сесть и одёрнуть то, что осталось от её блузки. Лайза обнимала её.
      — Вы уверены? — спросила Шерри. Френки нерешительно кивнула.
      — Я живу… я здесь и живу. — Она указала на тёмный дом.
      — Ну, мы проводим вас внутрь, — решила Лайза. — У вас есть кому позвонить? Дома, кажется, никого.
      — Дочка у соседа — там, дальше по дороге.
      — Первым делом давайте войдём, — предложила Шерри, — а потом вызовем вашу дочь. Сколько ей?
      — Четырнадцать.
      Шерри обняла её с одной стороны, Лайза с другой.
      — Будет, лучше если мы поможем вам привести себя в порядок, прежде чем её звать. Как вы думаете?
      Френки с благодарностью кивнула. Обернувшись к Хови, чтобы попросить его подогнать машины к дому, Шерри обнаружила, что он так и стоит, где стоял, склонив голову набок.
      — Хови?.. — начала она.
      — Слушайте… Вы слышите?
      — Что слышим?.. — но она не договорила. Теперь уже слышали все. Жалобные звуки, которых они бы и не уловили, если бы не Хови.
      При этих звуках глаза Френки наполнились слезами, и она с удивлением осознала, что плачет не за себя, не оттого, что пришлось пережить, а от чистой красоты музыки. Тихие звуки флейты входили в неё, заливая светом обрывки затаившейся в ней темноты.
      — Что это? — тихо спросила Лайза. Она взглянула в лицо Френки, увидела слезы, блестевшие в лунном свете, и улыбку.
      Заслышав музыку, Хови встревожился. Он боялся оленя, боялся, что вернётся утренний сон, когда он ощутил себя загнанным зверем. Но он продолжал вслушиваться, и его все больше заполняла жалость к жертве насилия и злоба к насильнику.
      Эти чувства ошеломили Хови. Спроси его кто раньше, он скорей сказал бы, мол, то, что происходит между парнем и девкой, касается только их. Может, малость грубовато, но, черт побери, разве не этого они все хотят? И вот теперь… Музыка была такой грустной. У него сжалось сердце. Он смотрел на Шерри и думал: что, если бы это была его девушка, скажем, а какой-нибудь тип вздумал ей вставить насильно… Шерри выбрала это мгновение, чтобы взглянуть на него. Ей не видно было его лица, и все же она протянула руку и сжала его плечо. Хови совсем запутался.
      Он тряхнул головой, разгоняя чертовщину:
      — Пойду-ка подгоню машины.
      Его голос нарушил чары. Девушки повели Френки в дом, а Хови сел в её машину и завёл мотор. «Что-то скажет Эрл? — размышлял он, подводя машину к крыльцу. — Господи, как же все запуталось. А вообще-то, — подумалось ему, — какого хрена я беспокоюсь, что скажет Эрл? Эрла здесь нет, и, может быть, пора Хови Пилу для разнообразия позаботиться о себе самому».
 

* * *

      Человек дождался, пока все ушли в дом, и только тогда поднялся из-за скрывавшего его кедра и повернул к дому Валенти. Он не сумел бы сказать, что думает о подсмотренной сцене. Ум был заполнен обрывками этой странной отдалённой музыки.
      Что-то она с ним сделала, эта музыка. Он чувствовал, как что-то пробудилось в нем.
      Держа арбалет на сгибе руки, он продвигался вдоль дороги, заставляя себя сосредоточиться на том деле, что привело его сюда. Надо было проверить, не вернулся ли домой Тони Валенти.

13

      — Ты вроде говорил, дорога как раз кончается у дома Валенти? — спросил Луи, когда Эрл свернул с пятьсот одиннадцатой автострады на Французский проезд.
      — Точно, — подтвердил Эрл.
      — Тогда остановишь не доезжая, — приказал Луи.
      — Не понимаю, почему бы нам… Луи не дал ему договорить.
      — Вот и умница, — отрезал он. — Понимать тебе и не положено, ясно? Просто покажешь нам место, и катись себе, или — если будешь слушаться — можешь остаться и заработать кое-что для себя.
      Эрл не стал с ним спорить. Если Луи нравится думать, будто Эрл работает на него, — пусть думает. Может надуваться, орать — пожалуйста. Эрл ничего не забудет. И когда провернёт это дело между колумбийцами и папашей Луи… ну что ж, может, он ещё припомнит макароннику этот разговор. Только тогда уж задавать тон станет Эрл.
      Он свернул на развилке, которая, если ехать по ней дальше, привела бы их вместо Французского проезда в Ламмермур.
      — Подъезжаем, — сказал он, сбавляя скорость. Они прошли пешком к дому Френки.
      — Ближе соседей нет? — спросил Луи.
      Эрл отозвался не сразу. Он смотрел на освещённый огнями дом. Там сидят его денежки, ждут его не дождутся. Всего-то и нужно, что подпись Френки. Заметив у крыльца вторую машину, он забеспокоился.
      — Эй, ты что, не слышишь? Эрл оглянулся на Луи.
      — Да, точно. Валенти живёт в полумиле дальше, в тупике. Не считая того домика, что мы проехали с милю назад, здесь больше никого до самого Ламмермура.
      — Это далеко?
      — Пара миль.
      — А здесь у нас что? — спросил сзади Три Пальца, указывая на ветхую бревенчатую хижину на правой стороне.
      — Здесь никто не живёт — ив той халупе, что стоит на подъезде к Валенти, тоже.
      — Порядок, — подытожил Луи. — Начинаю представлять местность. Прокати нас разок вокруг, а потом выкинешь меня на повороте к домику Тони.
      Эрл взглянул на него:
      — Слушай, если ты…
      — Просто разверни свою жестянку и высади нас, понял?
      — Ясно, — сказал Эрл.
      Он развернул машину и проехал назад по тому же пути, остановив машину, не доезжая до дома Френки. Шторы были задёрнуты, но он видел в глубине освещённых комнат движущиеся силуэты. «Веселись пока», — думал он, заворачивая к участку Валенти.
      — Мне идти? — спросил Три Пальца.
      Луи мотнул головой и поднял свой «Инграм», лежавший на сиденье между ним и Эрлом.
      — Справлюсь. Просто хочу осмотреться. Ты езжай вперёд, Эрл, а через полчасика возвращайся, подхватишь меня. По силам тебе такое дело? — Он выскочил из машины прежде, чем Эрл сумел придумать ответ, и захлопнул за собой дверцу.
      — Слышал, что он сказал? — подстегнул Три Пальца.
      Эрл кивнул и проехал дальше. Может, и зря он звонил Бродвею. Вся эта возня с Валенти только мешает его собственным делам. Кому какое дело до Валенти? Куда важнее сейчас сорвать кусок с Френки. А когда денежки будут в руках, можно и Валенти заняться. Не одному Луи хочется расплатиться с этим типом.
      Эрл покосился в зеркало заднего вида. Три Пальца лениво развалился позади. Интересно, что он скажет, если не возвращаться за его боссом? «Может, когда соберусь сводить счёты с Луи, — подумал Эрл, — стоит и на этого потратить пулю. Макаронник чёртов».
      — Притормози, — вдруг сказал Три Пальца. Они отъехали не больше полутора миль от места, где высадили Луи.
      — Чего это?
      — Я дам ему минут двадцать, — пояснил Три Пальца, — но хочу на всякий случай держаться поблизости.
      — Вряд ли он соберётся тебе позвонить, — заметил Эрл, останавливая машину.
      Три Пальца перегнулся вперёд и заглушил двигатель.
      — Хочу послушать. — Захватив автомат «Браунинг», он вышел на дорогу.
      — Проедет кто-нибудь мимо да заметит тебя с этой штуковиной — то-то удивится, — сказал Эрл, обходя машину с другой стороны. Он прихлопнул пару москитов. Ясное дело, набросились на него. Нет чтоб на макаронника.
      — Предоставь мне беспокоиться, кто кого увидит, — огрызнулся Три Пальца, отходя на несколько шагов назад по дороге.
      Эрл потащился за ним, засунув руки в карманы куртки, чтобы защититься от мошкары. Правая рука наткнулась на рукоять «тридцать восьмого». «Ба-бах, — подумал Эрл. — Я мог бы запросто пристрелить здесь вас обоих, а большому папочке Джо Бродвею сказать, что Валенти ещё не потерял хватки». Но, может быть, если Джо хорошенько попросит, Эрл сам попробует что-нибудь сделать.
      Эрл усмехнулся. Искушение велико. Жаль только, тогда провалится вся операция с наркотой. А то бы он показал макаронникам, что может делать дела и без всякой «семьи».
      — Что там у Луи с Валенти? — спросил он, догоняя Три Пальца.
      — Старые счёты. Ты же знаешь, что Луи досталась прежняя работа Тони.
      — Ясное дело. В прошлый раз я вёл с вами дело через Валенти.
      — Ну вот, когда Тони прикончил padrone,то пытался исчезнуть. Беда только в том, что он отправился прямиком туда, где его стали искать в первую очередь, — к Марио Папале, на Мальту. Знаешь, к парню, которого прозвали Серебряным Лисом.
      — Это ещё до меня. Никогда о нем не слыхал.
      — Ну, так он был из лучших. В общем, Луи отправился к Папале, чтобы достать там Тони, — его первый контракт в этом бизнесе, смекаешь?
      Эрл кивнул:
      — И он его провалил.
      — Это произвело не лучшее впечатление. После Луи поправил дело, но неоконченная работёнка все-таки на нем висела. Он заслужил уважение, потому что если уж брался за что, так доводил до конца, и никто не ставил ему в упрёк тот случай на Мальте: ведь он там оказался сразу против иТони, иЛиса. А все-таки его это гложет, понял? Так что он уж постарается в этот раз сделать все как следует — чисто и без помощников.
      — Ну, покойник есть покойник…
      — Так-то так, — согласился Три Пальца, — а только для Луи это теперь дело чести. Он хочет сделать все сам — чтоб Тони взглянул ему в глаза и знал,что его ждёт, — и притом хочет сделать все чисто. Если так и выйдет, ему это много прибавит уважения. Убрать может любой мудак. Но не всякий может делать это как надо. Чисто. Никаких следов. И только те, кому положено, знают, в чем дело.
      — Понятно, — протянул Эрл. «Понятно, если ты макаронник и в голове у тебя пустовато. Это надо же! Честь, уважение… Кем они себя воображают?»
      — Человеку не из семьи этого не понять, — заметил Три Пальца.
      — Брось, все понятно, — отозвался Эрл. — Я уважаю вашего босса. Редкий человек, я тебе скажу. У нас здесь таких нет.
      Три Пальца кивнул, польщённый его ответом.
      «Клюнул, — думал Эрл. — Господи, видел бы этих типов Хози!» Вспомнив о Хови, он решил, что должен что-то сделать для паренька. Пусть он мелкая гнида, но может быть полезен. Надо захватить Хови на обратном пути, пусть полюбуется на этих шутов-итальяшек. И всегда неплохо иметь кое-что в запасе, о чем никто, кроме тебя, не знает. Эрл всегда предпочитал иметь в кармане запасного туза.
 

* * *

      Луи тоже искал выигрышный ход. Перед самым отлётом он говорил с отцом и узнал от него о встрече с Лисом. Такой оборот осложнял дело. Теперь ещё важнее стало, чтобы все выглядело естественно. По крайней мере пока они не позаботятся о Папале.
      Он прошёл по дороге, держась обочины, где шаги звучали всего лишь тихим шелестом травы. Мошкара гудела перед лицом, но почти не садилась. Ему послышался тихий звук, вроде птичьего пения в глубине леса, но Луи не успел понять, что это, как звук затих. Он мельком задумался, какая птица могла так кричать, и тут же снова обратился мыслями к работе.
      Прежде чем строить планы, надо выяснить, здесь ли ещё Тони. Честно говоря, Луи на это не рассчитывал. Тони не дурак. Но, может быть, он не опознал Эрла. Или, даже понимая, что его узнали, понадеялся, что тот не станет связываться с семьёй.
      Пока точно не выяснится, мало что можно сделать. А в таких случаях Луи предпочитал делать все сам. Если устраиваешь дело, надо самому быть на месте. Прочувствовать обстановку. Разобраться, с кем придётся столкнуться, что они могут сделать. Осторожность помогает сохранить жизнь после того, как работа выполнена. И чем меньше народу втянуто в дело, тем лучше.
      С того фиаско на Мальте он чаще всего работал вдвоём с Джонни Три Пальца. Нетрудно натыкать по всей округе soldati, но это производит дурное впечатление — если узнают другие семьи. Он будто слышал разговоры: «Эй, слыхал, Магаддино наконец справились с Тони Валенти. Фуччери пришлось собрать двадцать стволов, ну да что там, главное, дело сделано».
      Нет уж, думал Луи. Это никуда не годится. А кроме того, слишком много народу — всегда неразбериха. Как тогда на Мальте. Ну, на этот раз у Тони не будет Лиса, чтоб его вытаскивать. Если он все ещё здесь, никто не помешает им разобраться один на один.
      Теперь он видел, что в доме горит свет. Луи вытащил «Инграм» и подошёл ближе, пробрался через изгородь и ступил на лужайку. У окна сидел незнакомый ему человек. Минуту спустя Тони подошёл и сел рядом с ним.
      Заметив, что Тони хромает, Луи усмехнулся: «Пожалуй, ты меня ещё не забыл, а Тони?» Он обошёл вокруг дома. Убедившись, что внутри только эти двое, возвратился к дороге. План начал складываться.
      На полпути к месту, где должен был встретиться с Джонни и Эрлом, он снова остановился, прислушиваясь. Вот, опять. Наверняка какая-то птица. Только что это за птица не спит ночью? Песня звучала странновато, но Луи встряхнулся, отгоняя набежавшие чувства. Он ни хрена не разбирался в лесной жизни, но не собирался позволять какой-то пташке нагнать на него страху. А все же чертовски странный звук…
      Он пошёл дальше.
 

* * *

      Темноволосый человек следовал за ним от самой дороги. Он сразу узнал Фуччери, и палец на спусковом крючке арбалета напрягся, но он понимал — стоит ему выстрелить, и двое в машине доберутся до него раньше, чем удастся перезарядить оружие. Когда машина отъехала, он сообразил, что до выстрелов ещё не дошло.
      Когда Луи остановился перед домом, разглядывая двоих за окном, палец на спусковом крючке снова напрягся. Пока Луи обходил дом, темноволосый держался у него за спиной. Он так и не решил, что с ним делать, а Луи уже повернул обратно к дороге.
      Фуччери внезапно остановился. Неужели услышал? Человек задержал дыхание и тогда понял, к чему прислушивается Луи. Музыка. Людная же местность, думал он, провожая тронувшегося дальше Луи. Сцена с женщиной у соседнего дома. Музыка. Луи. Да и он сам тоже.
      Подъехавший автомобиль избавил его от необходимости принимать решение. Человек растаял среди деревьев и оттуда смотрел, как Луи усаживается рядом с водителем. Машина развернулась и отъехала, а человек вернулся к своему фургону, вслушиваясь в тишину, пока звуки призрачной нездешней музыки не коснулись его слуха.
      Уперев арбалет в локоть, человек прислонился к стволу. Музыка… Что-то в ней было… что-то… Он встряхнул головой. Ему казалось, что он вот-вот разберёт, что говорят ему эти звуки, но вот так ли он хотел это знать? Чудилось, что музыка обращается к нему одному, и, хотя он никогда не задумывался, кто он такой и что сделал со своей жизнью, ему казалось, что музыка шепчет: «Подумай…»

14

      Когда деревенские разошлись, Лили задержалась у старого камня, чтобы составить Льюису компанию. Он не удивился — они были старыми друзьями, и он рад был, что она осталась. Её присутствие отгоняло тоскливые мысли, кружившие в голове после событий этого вечера, от которых груз лет ощущался тяжелее обычного. Удивило его то, что остался и Томми Даффин.
      Томми сидел, почти скрывшись за подножием каменной колонны. Гаффа положил голову ему на колени. О нем, невидимом, можно было бы совсем забыть, если бы временами Томми не подносил к губам тростниковые трубочки. Тогда несколько печальных нот повисали над поляной, таяли и улетали прочь, а потом все повторялось заново.
      «Какие звуки!» — думал Льюис, словно первый раз слушая флейту. Так звучала свирель в Аркадии, когда мир был молод, а леса уже стары. И когда звучала музыка, тайна подходила совсем близко. Правда, её скрывали нависшие ветви деревьев или густые заросли высокой травы и кустов, окруживших поляну. Зелёный Человек, олень, козлоногий, вепрь… какой бы облик он ни избрал или вовсе не имел облика, но он был рядом. Или это только музыка? Льюис не знал. Всего лишь поляна, знавшая его много лет, наваждение, навеянное камнем, — или тайна возвращается? Сбил со следа собак и теперь несёт назад Малли и девочку?
      Музыка давала ему надежду, обещала, пока Томми не отнял свирели от губ и не опустил её на колени. Тогда призрак Акерли Перкина вернулся, чтобы терзать Льюиса рассуждениями об обмане и иллюзиях — рассуждениями, в которых было достаточно фактов и логики, и оттого Льюис не умел отличить в них правды от лжи.
       «Делай, что хочешь,вот весь закон».Говоря эти слова, Кроули вложил в них слишком много от себя. И слишком мало мысли о мире вообще. И все же личность важна именно как личность. Это Льюис признавал. Важно, что личность приносит в мир, что она даёт тайне. Но если тайна — иллюзия…
      Лили накрыла его ладонь своей, вырвав Льюиса из круга мыслей.
      — Кажется, он близко, да? — спросила она. — Чувствуется присутствие…
      Томми снова заиграл — всего лишь тихий вздох тростника, но его было достаточно, чтобы протянуть нить музыки через поляну за её пределы, в лес и в ночь. «Это настоящее, — думал Льюис. — Не иллюзия выскочила из темноты, унесла с собой Малли и девочку. Если нечто материально, как оно может быть иллюзией? Но где начало? — Шепоток Акерли Перкина ворвался в уши. — Если все началось с иллюзии, что мы видим теперь?»
      — Я люблю, когда вот так, — проговорила Лили. — Люблю чувствовать тайну рядом, когда свора чёрных монахов не хватает её за пятки.
      Льюис задумчиво взглянул на неё:
      — Так вот какими они тебе видятся? Монахи?
      — Монахи… или священники. — Лили дёрнула плечом. — Псы Господни. Я помню, как ты впервые рассказал мне, что сотворила с тайной Церковь. С той тайной, которую называли Иисус — Зелёный Человек, повешенный на древе в пустыне. Как святой Павел взял тайну и извратил её, превратив в религию нетерпимости и самоистязания. Так мне и видится стая. Как псы святого Павла, все ещё стремящиеся уловить тайну своей ложью.
      — Я это говорил? — удивился Льюис, вспоминая разговор, который вёл днём со своими гостями. Неужто привычка задавать вопросы и сомневаться завела так далеко, что Лили приходится напоминать ему о том, во что он когда-то верил без размышлений?
      — Говорил, — сказала Лили. — Разве ты не помнишь, Льюис?
      — Значит, они существуют на самом деле?
      — Кто? Собаки? Льюис кивнул.
      — Ненависть ещё существует, не правда ли? И нетерпимость?
      Льюис снова кивнул.
      — Ну вот, — продолжала Лили, — пока они существуют, существуют и псы. Они всегда будут преследовать Зеленого Человека. И это тоже ты мне говорил.
      — А тайна? — спросил Льюис. — Что он такое?
      — Я не понимаю тебя, Льюис.
      — Он ещё существует?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19