Современная электронная библиотека ModernLib.Net

SAS (№77) - Блондинка из Претории

ModernLib.Net / Шпионские детективы / де Вилье Жерар / Блондинка из Претории - Чтение (стр. 1)
Автор: де Вилье Жерар
Жанр: Шпионские детективы
Серия: SAS

 

 


Жерар де Вилье

Блондинка из Претории

Глава 1

Часы над Недбанком показывали 16 часов 10 минут. Словно проведенная по линейке, Чёрч-стрит, одна из тех улиц, что делали Преторию так похожей на маленький американский город, начала оживать. Многочисленные чернокожие и белые служащие, чья работа заканчивалась в 16.30, уже начали скапливаться на автобусных остановках.

Малоприметный в потоке машин, «мицубиси галант» включил мигалку и остановился у тротуара, немного не доехав до магазина, занимавшего первый этаж огромного здания современной архитектуры, где над Недбанком располагался штаб ВВС Южно-Африканской Республики.

В машине находились двое чернокожих. Один из них вышел, опустил монеты в счетчик паркинга и сел обратно в машину под безразличным взглядом часовых, охранявших штаб.

Несколько мгновений спустя небесно-голубая «тойота» — очень популярный цвет в Южной Африке — припарковалась за двумя машинами позади «галанта». Там сидело трое белых. Движение по Чёрч-стрит становилось все оживленнее, а тротуары затопила волна чиновников. Но пройдет всего лишь час, все они уже доберутся до своих домов на окраине, и центр города станет абсолютно необитаемым. После шести часов на улицах Претории слышно, как муха пролетит.

Ни один из прохожих не обращал внимания на двух негров: чернокожий средний класс зародился в Южной Африке давным-давно, и чернокожий владелец, скажем, «БМВ» был отнюдь не редкостью.

Единственными, кто проявлял интерес к пассажирам «галанта», были трое из «тойоты». Сидевший на переднем сиденье, повернувшись к водителю, спросил:

— Что делать будем, Ферди?

Тот, к кому обращались, был крепкий, но слегка располневший мужчина лет сорока, с большими залысинами. Двойной подбородок смягчал резкие черты лица. Очень живые серые глаза внимательно следили за улицей. Он был одним из лучших офицеров южноафриканской контрразведки. Кабинет его находился как раз напротив, на тридцать втором этаже невыразительного здания, стоящего немного в глубине, здесь же, на Черч-стрит. Слегка растягивая слова, он произнес на явно не родном ему английском:

— Будем ждать. Это единственное, что остается.

— А это не рискованно? — спросил сидящий сзади.

У него был американский акцент, черные кучерявые волосы и большие очки. Стив Орбач, молодой сотрудник Центрального разведывательного управления, был взят на работу в разведку сразу по окончании Гарвардского университета. Это было его первое задание за границей, и, столкнувшись с таким крупным делом, он никак не мог побороть волнения. То и дело вытирая вспотевшие руки носовым платком, он не сводил глаз с «галанта». Номер машины отпечатался у него в памяти, казалось, на века: ЖДЛ 821 Т. Они сели ей на хвост еще в Мамелоди, одном из черных пригородов Претории, тихой столицы Южно-Африканской Республики.

— Пока эти двое сидят в машине, мы ничем не рискуем, — заметил сосед Ферди.

Со своей рыжей бородой лопатой он походил на самого что ни на есть африканера,[1] но нью-йоркский акцент тут же разрушал это впечатление. Берт Глюкенхауз так и не избавился от него, несмотря на многолетнюю работу за границей по заданию ЦРУ. Претория была его последней командировкой перед окончательным уходом на заслуженный отдых, который он намеревался провести в горах Кэтскилл, к северу от Нью-Йорка, где приобрел маленький домик лесоруба.

Именно из-за него и собралась здесь эта троица. Будучи резидентом ЦРУ в Претории, он предупредил своих южно-африканских коллег об операции под кодовым названием «ИРА», готовящейся Африканским национальным конгрессом (АНК), одной из самых опасных террористических группировок на юге Африки. Одному американскому торговцу оружием удалось переправить в Южную Африку крупную партию взрывчатки, похищенной с военного завода в Коннектикуте. Заряды были снабжены самыми современными взрывателями, что делало их особо опасными. ФБР выследило контрабандиста, но поскольку дело вышло за рубежи США, сплавило его ЦРУ. Взрывчатка много раз переходила из рук в руки и в конце концов часть зарядов оказалась в маленьком гараже в одном из негритянских пригородов Претории, известном южноафриканской полиции как одна из подпольных явок АНК.

Южноафриканцы не стали торопиться с арестом, что было бы просто глупо, но решили вмешаться в последний момент, чтобы взять всю сеть террористов. В данный момент взрывчатка лежала в двух новеньких синих чемоданах в багажнике «галанта», стоящего у штаба ВВС. По оценке Глюкенхауза, который знал толк во взрывчатых веществах, там было около пятидесяти килограммов. Причем, это был С-4 — в два раза мощнее, чем ТНТ.

После успокоительных слов резидента ЦРУ спутники вновь замолчали. Глаза их, однако, неотрывно следили за багажником «галанта». Оба негра, которых они видели только со спины, сидели так же неподвижно. На голове у довольно бедно одетого водителя был надвинутый на уши берет; другой — в коричневом костюме — был при галстуке, а курчавые волосы были обильно смазаны бриолином. Он беспрерывно курил, и из открытого окна машины валили клубы дыма.

Мимо «тойоты» проехал автобус, окутав се голубым вонючим облаком газов. Большие желтые автобусы следовали один за другим, поглощая секретарш, продавщиц, чиновников, выстроившихся в аккуратные очереди на остановках. Берт Глюкенхауз бросил взгляд на часы: 16.17.

— Эти мерзавцы ждут, видимо, пока весь квартал не опустеет, чтобы положить свое дерьмо где-нибудь в уголке торговой галереи, — предположил он.

— Если только они не ждут кого-нибудь еще, — ответил Ферди. — Странно, что они пошли на риск торчать здесь с таким грузом в багажнике.

— А вы уверены, что эта штука не шарахнет? — обеспокоенно спросил Стив Орбач.

Ферди успокоительно улыбнулся.

— У этих сволочей нет никакого желания кончать жизнь самоубийством! Нам известно, как они обычно действуют, мы уже имели дело с подобными случаями. Обычно они устанавливают взрыватель на тридцатиминутную задержку. Этого им вполне достаточно, чтобы смыться.

— Ваша оперативная группа готова? — спросил Глюкенхауз.

— В полной готовности, — заверил его южноафриканский полицейский. — Они находятся в гараже, как раз под моим кабинетом. Нам повезло, что эти сволочи выбрали именно это место. Две минуты — и мои ребята будут тут как тут. А потом достаточно будет перекрыть движение по Керкстраат, очистить ее от народа и спокойно разрядить бомбу.

Он говорил «Керкстраат» вместо «Чёрч-Стрит», машинально употребляя африкаанс, свой родной язык.

Толпы людей выходили из торговой галереи Недбанка, как из метро, рассыпаясь затем по автобусным остановкам.

Внезапно Ферди встревоженно крякнул. Единственная машина, отделявшая их от «галанта», покинула свое место. Теперь тем, за кем они следили, достаточно было бросить взгляд в зеркало, чтобы обнаружить «хвост». Террористы могли запаниковать. Если они выпрыгнут из машины и бросятся в толпу, Ферди и два американца рискуют их потерять, и вся операция провалится. Не говоря уже об опасности взрыва...

Ферди повернулся к Берту Глюкенхаузу.

— Больше ждать нельзя, — растягивая слова, проговорил он. — Я побегу к себе и приведу своих людей и минеров.

У американца не было полномочий вмешиваться в операцию, и уж тем более он не желал, чтобы чересчур много людей знало о его сотрудничестве с южноафриканскими спецслужбами. Стив Орбач нервно заерзал на заднем сиденье. Ферди открыл дверь.

— До скорого. Через пять минут я здесь.

С радиосвязью было бы, конечно, проще, но, чтобы не привлекать внимание террористов, они использовали для слежки обычную машину, не оборудованную передатчиком.

Южноафриканский офицер быстрым шагом пошел по тротуару к перекрестку с Шубарт-стрит и остановился у перехода в ожидании, когда загорится зеленый свет. Американцы видели, как он исчез в торговой галерее на другой стороне улицы. Здание, где размещалась его служба, стояло немного в глубине. Берт Глюкенхауз перевел взгляд на двух террористов, по-прежнему неподвижно сидевших в «галанте». Засунув руку под кожаную куртку, американец вытащил автоматический четырнадцатизарядный браунинг. Четким жестом он дослал патрон в ствол и положил пистолет рядом с собой на сиденье.

— Лишь бы эти козлы не дали деру сейчас, — вздохнул Стив Орбач.

Его платок, который он по-прежнему держал в руках, превратился во влажный комок. Он с удовольствием оказался бы сейчас где-нибудь в другом месте.

Часы над Недбанком показывали 16.27. Каждые десять секунд Стив Орбач бросал взгляд на противоположную сторону в надежде заметить коренастую фигуру Ферди. Когда некоторое время тому назад один из чернокожих вышел размять ноги и остановился у витрины, его пульс скакнул до ста тридцати! К счастью, террорист быстро вернулся в «галант». Вдоль тротуара теперь стояло только три автомобиля: «галант» террористов, «тойота» и еще одна машина — пустая.

— Черт! Где же он застрял? — проворчал Глюкенхауз.

Американца охватило неясное волнение. Если террористы попытаются убежать, ему придется вмешаться. И кто знает, чем это может закончиться, ведь они наверняка вооружены. Стив Орбач ничем не сможет ему помочь: у него нет ни оружия, ни соответствующей подготовки. Он обернулся к своему помощнику.

— Стиви! Найди его и скажи, чтобы поторапливался.

Ему уже не раз приходилось сталкиваться с медлительностью южноафриканцев. Обрадованный, что появилась возможность перейти хоть к каким-то действиям, Стив Орбач открыл дверь, но ремень безопасности остановил его. В Южной Африке с правилами дорожного движения не шутят. Нервным движением он открыл замок и выпрыгнул на асфальт. И когда он уже решился броситься через дорогу, на другой стороне улицы показался Ферди в сопровождении еще двух мужчин.

— Порядок! Садись обратно! — крикнул ему Глюкенхауз, также заметивший южноафриканского офицера.

Стив Орбач уселся в машину. Казалось, Ферди некуда было торопиться. Он не воспользовался тем, что движение на какое-то время остановилось, и вновь они оказались отрезанными друг от друга гудящим потоком. Тем не менее, присутствие их коллег успокаивало обоих американцев: те наверняка контролировали ситуацию. Через несколько минут все закончится, и террористы будут обезврежены.

Ферди шел по направлению к светофору на перекрестке. Часы над Недбанком показывали 16.29.

Ферди машинально рассматривал людей, скопившихся на перекрестке в ожидании зеленого света. Мало-помалу атмосфера квартала менялась. Лавочки галереи закрывались одна за другой, гасли огни в окнах внушительных зданий на Чёрч-стрит, где размещались всевозможные фирмы и компании. Все они были похожи друг на друга, одинаково строгие и холодные. Эта часть города возникла недавно. Еще пятнадцать лет назад, когда Претория, столица Южно-Африканской Республики, была тихим городком, этого квартала вообще не существовало. Теперь это был почти крупный город, но правительство переезжало на шесть месяцев в году в Кейптаун, на две тысячи километров южнее, чтобы никому не было обидно.

И все-таки сердце южноафриканца билось немного чаще, чем обычно. Это была первая попытка совершить террористический акт в самом центре Претории. Он, коренной житель столицы, чувствовал себя глубоко уязвленным и никак не мог до конца поверить в возможность подобного акта. Проходившая мимо негритянка толкнула его и улыбнулась вместо извинения. Он посмотрел на часы: 16.30. Еще четыре минуты, и команда разминирования может приниматься за дело. Она должна начать сразу же после ареста террористов. Группа в несколько десятков человек уже развертывалась в торговых галереях и на соседних улицах, чтобы оцепить опасную зону.

На Чёрч-стрит наступило относительное затишье. Для пешеходов зажегся наконец-то зеленый свет. Толпа бросилась на мостовую. Ферди окинул улицу взглядом и тут же заметил женщину, которая, как и он, не торопилась переходить через дорогу, не обращая внимания на то, что ее нещадно толкали спешащие люди. И вот она уже осталась одна на тротуаре.

Белая, около тридцати лет, стройная блондинка. Прямые жесткие волосы падали на плечи, окаймляя довольно милое лицо. Зеленая блузка сверкала в лучах послеполуденного солнца, а туфли хорошо гармонировали с коричневой юбкой. На плече висела сумка. Хоть это и была, на взгляд Ферди, симпатичная женщина, она не вызвала у него чрезмерного интереса. Он был исключительно верным мужем, и иногда, когда в командировке оказывался на каком-нибудь чересчур веселом ужине, то произносил тост за свою отсутствующую супругу, причем торжественность, с которой он это делал, вызывала иногда ехидные шутки. Поэтому взгляд его скользнул дальше, через улицу, и задержался на шумной компании чернокожих. Затем вернулся к блондинке.

Она не сдвинулась с места. Странного в этом, собственно, ничего не было. Видимо, она ждала кого-то.

Ферди посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд. И замер, пораженный. Блондинка не отрываясь смотрела на «галант» с двумя террористами. Взглядом острым, напряженным, деловым. Ферди почувствовал, как в его артериях бешено запульсировала кровь, но не сдвинулся с места. Незнакомка, казалось, была зачарована этой ничем не примечательной машиной, стоявшей метрах в ста от нее, на другой стороне улицы.

Внезапно южноафриканский офицер со всей отчетливостью представил себе, что ей известно зловещее содержимое «галанта»! Во время стажировки в Израиле инструкторы научили его, как в аэропорту распознавать террористов по взглядам, которыми те обмениваются друг с другом. Однажды они проделали подобный эксперимент в Европе, и попытка дала положительный результат.

Подошел один из его подчиненных и сказал, почти не разжимая губ:

— Все в порядке, полковник, все на месте.

Ферди вздрогнул. Минеры вылетели у него из головы.

— Обождите! — сказал он.

Как автомат, он направился к блондинке, нащупывая рукоять пистолета в кармане куртки. Приблизившись на несколько метров к стоявшей по-прежнему неподвижно женщине, он рассмотрел цвет ее глаз. Холодный синий цвет кобальта. Спокойный и безразличный, ее взгляд скользнул по нему. Но в тот момент, когда он собрался заговорить, она сдвинулась наконец с места и спокойным шагом пошла в направлении Шубарт-стрит. И подозрения Ферди испарились бы в этот момент, если бы она не сунула руку в сумку.

Южноафриканец ожидал, что она что-то вытащит оттуда, но этого не произошло. Она продолжала идти, разве что шаг ее стал чуть более напряженным, а рука по-прежнему оставалась в сумке.

Мысль, что все это может означать, как молния поразила Ферди. Горло перехватило, и он встал как вкопанный. Времени для принятия решения почти не оставалось. Резко повернувшись, он бросился бежать изо всех сил, сначала по тротуару, а затем наискосок по мостовой Чёрч-стрит. Его ошеломленные помощники, ничего не понимая, смотрели, как он несется к «тойоте» с двумя американцами. Обернувшись, он крикнул им:

— Там блондинка, в зеленой блузке! Задержите ее!

Привыкшие подчиняться приказам, они бросились к перекрестку. Незнакомка уже скрылась за углом Шубарт-стрит.

Берт Глюкенхауз следил за перемещениями Ферди и решил, что тот чего-то ждет. Блондинка находилась слишком далеко, и он не заметил ее. Но когда он увидел, как полковник контрразведки бежит со всех ног обратно, то понял, что произошло что-то непредвиденное. Взглянул на «галант». Оба террориста сидели на своих местах.

Переведя глаза обратно на Ферди, он увидел, что тот, как безумный, бросился в гущу машин на Чёрч-стрит, отчаянно сигнализируя ему рукой, рискуя привлечь внимание пассажиров «галанта».

И действительно, негр с набриолиненными волосами, что сидел рядом с водителем, обернулся. Американец поймал его взгляд, полный паники. Террорист наклонился к двери. Не теряя ни секунды, Берт подхватил свой браунинг и резким толчком плеча открыл дверь. Хитрить было уже незачем: вылезая из машины, негр заметил его и замер. Ферди скрылся из виду, закрытый автобусом, пересекающим в это время дорогу.

Часы над Недбанком показывали 16.32.

Те, кто находился в это время на Чёрч-сквер, тихой площади, с расположенными на ней Дворцом Правосудия и рядом банков, в нескольких кварталах от места действия, услышали звук мощнейшего взрыва, и от ударной волны задрожали все стекла. Некоторые свидетели рассказывали даже, что покачнулась бронзовая статуя Поля Крюгера, основателя Южной Африки, чей памятник возвышался в центре площади.

На Чёрч-стрит все прохожие обернулись и застыли в испуге, не веря своим глазам: там, где улицу пересекала Босман-стрит, возникло огромное облако черного дыма, сквозь которое пробивались красные языки пламени, поднимавшиеся до уровня десятого этажа. Затем звук взрыва оглушил, а ударная волна смела их с тротуара.

Когда взорвалась бомба, Ферди успел добежать до середины мостовой. Укрыться времени у него не было, но проходивший автобус заслонил его. Стекла вылетели, осыпая прохожих осколками, в автобусе завизжали женщины. Рядом с Ферди мужчина вскинул руку к глазам и отдернул ее, испачканную кровью. И тут обжигающий ветер свалил Ферди на землю. На другой стороне улицы огромная вывеска Недбанка, казалось, взмыла в воздух, теряя одну за другой буквы.

Прошла, как ему показалось, вечность, прежде чем он сумел подняться. Все было как в кошмарном сне: в абсолютной тишине витрины разлетались вдребезги, бомбардируя стоявшие у тротуара автомобили. Ферди понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что взрыв оглушил его. Он закашлялся от ядовитого черного дыма, вытер кровь, струившуюся из раны на голове и обогнул автобус. Споткнулся о что-то, лежащее посередине мостовой: скрюченное тело совсем молодого негра. Нелепо разбросанные ноги были все в крови. И тогда он увидел то, что повергло его в ужас. «Топота» с двумя американцами пылала, как сардина на вертеле, светлым, ярким пламенем. Внутри виднелся чей-то силуэт: Стив Орбач.

И тут еще более чудовищное зрелище предстало его глазам. Берт Глюкенхауз по-прежнему стоял рядом с машиной. Но он был весь в огне! Горели волосы, борода, одежда. Живой факел. Сделав несколько шагов, он упал и так, пылая, лежал на животе на Чёрч-стрит.

Ферди кинулся вперед. В панике люди метались во все стороны. Фасад Недбанка был полностью разрушен до пятого этажа, искореженные стальные балки нависали над тротуаром.

Машина с террористами превратилась в костер, от которого валил густой черный дым. Мостовую усеивали всевозможные обломки и осколки оконных стекол. Ферди стали слышны пронзительные стоны многочисленных пострадавших. Те, кому повезло, в панике бежали прочь. Солдаты начали оцеплять улицу. Машинально Ферди отметил, что счетчики паркинга, казалось, совсем не пострадали от взрыва. Когда он наклонился над Бертом Глюкенхаузом, послышалась первая сирена «скорой». Ферди попытался курткой погасить пламя и обжег себе руку. Один из его помощников, с пистолетом в руке, тупо уставился на лежащую женщину с задравшейся до пояса юбкой" продолжавшую сжимать в правой руке сумочку. У нее была снесена половина лица. Толстая негритянка с потухшим взглядом ползла по тротуару, не понимая еще, что у нее нет левой ноги. Другая, с очень коротко остриженными волосами, с залитой кровью белой блузкой, неподвижным, отсутствующим взглядом смотрела на языки пламени.

Подбородок Ферди задрожал. Он заметил бегущих к нему минеров и, не отдавая себе отчета, забормотал:

— Боже мой! Боже мой!

Вой сирен висел в воздухе. Пожарные машины остановились в начале Чёрч-стрит, одна за другой подъезжали и отъезжали машины скорой помощи. Посередине мостовой стоял большой фургон службы дорожного движения. Мимо Ферди пробежали три человека, неся тело пострадавшего, завернутое в белую простыню.

Еще не пришедшие в себя прохожие ошеломленно смотрели на все происходящее, не зная, как помочь пострадавшим. Сотрудники контрразведки — в штатском, с портативными рациями в руках — пытались навести хоть какой-то порядок. Крупные очаги пожара были потушены, но едкий запах дыма по-прежнему стоял в воздухе. Редкие языки пламени вспыхивали в почерневших каркасах автомобилей. Вокруг тяжелораненых суетились врачи и медсестры: первую помощь им оказывали прямо на тротуаре. Ферди наклонился над ярко-розовым лицом Берта Глюкенхауза.

— Как вы? О'кей?

Американец лежал на мостовой на белой простыне. С него сняли всю одежду; с головы до ног его кожа была ярко-багрового цвета. Ему ввели морфий, и боли он, видимо, не чувствовал. В вену левой руки была введена иголка капельницы, которую держал санитар. Ждали специальную машину скорой помощи, так как вертолет не смог бы сесть на слишком узкой Чёрч-стрит. Ферди понимал: практически вся поверхность тела американца была обожжена. И тем не менее он был в полном сознании. Его глаза с обгоревшими ресницами спокойно смотрели на южноафриканца.

— Как Стив? О'кей?

Ферди кивнул.

— Его уже увезли, — проглатывая комок в горле, сказал он.

От Стива Орбача осталась лишь обгорелая мумия длиной не более метра, которую даже не удалось извлечь из остатков «тойоты». Прежде надо было позаботиться о живых. Ногой Ферди отбросил еще горячий глушитель, лежавший рядом с американцем. Недалеко от них пожарные с адским грохотом обрушили что-то металлическое. Двое мужчин пронесли мимо женщину в залитых кровью брюках.

— Что произошло? — спросил Глюкенхауз. — Где эти два типа?

— Эти сволочи убиты, — проворчал южноафриканец.

— Кроме них был еще кое-кто. Женщина. Она и включила радиовзрыватель. Я это видел.

Ферди замолчал. Всю свою жизнь он будет жалеть о том, что принял неправильное решение. Если бы он бросился на блондинку, может быть, она не успела бы нажать на кнопку. Но этого он уже никогда не узнает. Его первой мыслью было спасти своих друзей. Промедли террористка хотя бы еще несколько секунд, и американцы остались бы живы...

Наполовину раздетый чернокожий отчаянно завопил, когда врач стал обрабатывать его разорванную грудь. Обгоревшие брюки обнажили ноги, обожженные до кости. Десятки легкораненых, в основном осколками стекла и мозаики, были уже отправлены в больницу.

— Вы уверены? — спросил Глюкенхауз.

— Почти, — ответил Ферди.

Он мог бы обойтись и без этого «почти». Инстинкт подсказывал ему, что именно так оно и было.

— А узнать ее вы сможете? Это была негритянка?

— Белая, — печально произнес полковник. — А лицо ее я буду помнить и на смертном одре.

Очередная «скорая помощь» остановилась недалеко от них. Санитары с носилками направились к Берту Глюкенхаузу.

— Вы позвонили мне домой? — спросил американец.

— Не волнуйтесь, сейчас же позвоню, — успокоил его Ферди. — Ваша жена придет к вам в больницу.

— Только не сразу. Вид у меня сейчас не слишком презентабельный...

Сдвинув простыню, врач обследовал ожоги. Берту сделали еще один укол и со всеми предосторожностями положили на носилки. Невдалеке сквозь выбитую витрину магазина было видно, как врачи оперируют женщину прямо на прилавке. Узнав полковника, к Ферди подошел офицер-пожарный.

— Есть предварительные сведения о количестве жертв? — спросил Ферди.

— Восемнадцать трупов уже увезли. Большинство чернокожих, — тихим задыхающимся голосом сообщил тот. — И десятки и десятки раненых. Некоторые — тяжело.

Ферди пошел к машине скорой помощи. Рядом стоял «ситроен», выглядевший так, как будто его расстреляли из пулемета. Южноафриканец отозвал врача в сторону и спросил, показав ему свое удостоверение:

— Этот человек работает с нами, и к тому же он сотрудник американского посольства. Как его дела? Внимательно посмотрев на него, врач наконец сказал:

— Никаких шансов. Кожный покров обгорел на восемьдесят процентов. Несколько часов он, может быть, с нашей помощью и продержится, но боли будут невыносимые. Если сердце выдержит...

— Куда вы его повезете?

— В военный госпиталь. Там есть все для тяжелых ожоговых больных.

— Я поеду с вами.

Он сел в машину, и та с воем тут же сорвалась с места. За оцеплением ее встретили двое полицейских на мотоциклах, которые понеслись впереди, освобождая дорогу.

Берт Глюкенхауз по-прежнему был в сознании. Ферди наклонился над ним.

— Все будет в порядке, — произнес он сдавленным голосом. — Все будет в порядке.

Американец был в слишком глубоком шоке, чтобы заметить его волнение, и лишь слабо улыбнулся в ответ. Ферди никак не мог поверить, что тот вскоре умрет: таким спокойным Берт казался.

Внезапно Глюкенхауз встревоженно посмотрел на своего южноафриканского коллегу и сказал:

— Эта женщина... Ее надо найти.

— Вы мне поможете. Как только вас поставят на ноги. Вы легко отделались.

Отодвинув его, врач прислонил стетоскоп к груди раненого, и вновь в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками сирены. «Скорая» неслась на север по уже опустевшим улицам Претории. Ферди закрыл глаза и начал молиться.

Он всегда был глубоко религиозным человеком.

Поворот, еще поворот... Машина то замедляла, то ускоряла ход... И вот врач поднял голову, и глаза его встретились с глазами Ферди. Берт Глюкенхауз лежал спокойно, но еще спокойнее, чем раньше.

Глава 2

Свернув на Шубарт-стрит, машина въехала затем в узкий проход между двумя зданиями и покатила по наклонной в подземный гараж. Два солдата в форме цвета хаки, с автоматами «узи» на плечах, которых Малко заметил у входа, выглядели необычно в этом торговом квартале в центре Претории. Офицер, встречавший его в Йоханнесбурге, в аэропорту Яна Смита, предъявил удостоверение, и один из солдат открыл металлическую решетку. Еще несколько солдат находились в гараже, предназначенном для обитателей тридцать третьего этажа, где располагалась южноафриканская контрразведка. Остальные этажи здания занимали «нормальные» учреждения: банки и частные фирмы. На тридцать третьем этаже огромная решетка перегораживала служебный вход. Провожатый Малко вставил магнитную карточку в щель, и дверь бесшумно открылась. На стенах висели плакаты, несколько наивно призывавшие к бдительности. Дежурный проводил их в большую комнату, где стоял диапроектор. В комнате находились еще два человека.

Одного из них Малко узнал сразу: человек с резко выступающим кадыком был Джон Бартер, новый резидент ЦРУ в Претории. Рукопожатие американца было дружеским до боли в пальцах.

— Добрались нормально?

— Отлично, — ответил Малко.

Во время полета на самолете южноафриканской компании он не раз вспомнил комфорт и кухню «Эр Франс».

Поставив свой атташе-кейс, Малко повернулся к другому мужчине, плотно сложенному, с серыми глазами и красноватым пятном на подбородке.

— Полковник Фердинанд Костер, — представил его Джон Бартер. — Наш коллега... Известен как просто Ферди... Он занимался тем самым делом, которое привело вас сюда...

Ферди пожал руку Малко и кивнул головой, в то время как дежурный принес чай, на поверку оказавшийся абсолютным пойлом. Открылась дверь, и вошла молодая женщина, чье лицо с задорно вздернутым носиком обрамляли коротко остриженные черные волосы. Роскошные ноги в серых чулках и грудь, подчеркнутая пуловером из тонкой шерсти, были достойны фигурировать в журнале «Плейбой». Однако благодаря очкам и туфлям без каблука она имела серьезный и даже строгий вид. Расплывшись в улыбке, Ферди сказал:

— Мисс Йоханна Питердорф — моя лучшая сотрудница. Она курирует все дела, связанные с АНК.

Йоханна Питердорф села, положив ногу на ногу. Ее серые глаза рассматривали Малко холодным взором энтомолога. Ферди повернулся к нему.

— Фотографии у вас с собой?

— Здесь, — сказал Малко.

Он вынул из своего дипломата несколько слайдов, которые южноафриканский полковник тут же передал своей сотруднице. Та включила проектор. На экране показалось лицо молодой, довольно симпатичной женщины. В комнате повисла глубокая тишина. Наконец Ферди разочарованно бросил:

— Это не она!

— Тем лучше, — сказал Малко, — потому что эта женщина в данный момент находится в римской тюрьме.

Вновь экран стал белым. Новое фото. На этот раз снимок сделан издалека, с помощью телеобъектива. Подойдя к экрану, Ферди тщательно осмотрел фотографию со всех сторон и отрицательно покачал головой.

— По-моему, нет, — сказал он, — но не уверен.

— Можете быть уверены, — заметил Малко, — эту убили израильтяне два месяца тому назад во время одного из палестинских налетов в Южном Ливане. Следующую.

Кадр сменился: очень крупный план миловидной женщины с темными волосами, спадающими на плечи.

На этот раз не прошло и трех секунд, как Ферди вскричал:

— Это она! Это она!

— Вы уверены? — больше для проформы спросил Малко.

— Абсолютно! Эту шлюху я запомнил на всю жизнь, — с яростью сказал Ферди.

— Ее настоящее имя Гудрун Тиндорф. Немка, лесбиянка, была членом «Движения 2-го июня», террористической группы, разгромленной в 1968 году службой безопасности ФРГ. Гудрун прошла военную подготовку в одном из чешских тренировочных лагерей. Немцы считают ее одной из самых опасных террористок. Она, кстати, единственная, кто выскользнул из их рук.

— А чем она занимается сейчас?

Йоханна зажгла свет. Ферди впился глазами в Малко.

— Убивает, — ответил тот. — По заданию тех, кто ей хорошо платит. В течение последних десяти лет она работала на несколько террористических группировок в Европе и Южной Америке. Ее пребывание в «Движении 2-го июня» позволило ей установить многочисленные контакты среди террористов, где она пользуется доверием. Но теперь она работает на себя. Это наемница, она занимается этим только ради денег. Может быть, еще ради своего женского самолюбия. Она профессионал высшего класса. Мы с трудом идентифицировали ее с помощью вашего фоторобота...

Компьютеры ЦРУ нажили на этом головную боль. Не говоря уже о многих и многих информаторах. Женщина, взорвавшая бомбу на Чёрч-стрит, неизбежно должна была быть известной в террористических кругах, а проявленное ею хладнокровие свидетельствовало о том, что она отнюдь не новичок. Исходя из этих скудных предпосылок, ЦРУ сообщило ее приметы различным европейским спецслужбам и получило около двадцати имен. Причем цвет волос и даже глаз в расчет не принимались. Как известно, с помощью контактных линз его легко изменить. Затем, в результате рутинных операций, были выявлены наиболее вероятные «кандидатки». Гудрун Тиндорф была «лучшей» из них. И последний довод в ее пользу: в ее досье было записано, что она говорит по-голландски. Так же как и южноафриканцы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14