Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бархатная сага (№3) - Бархатная песня

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Деверо Джуд / Бархатная песня - Чтение (стр. 16)
Автор: Деверо Джуд
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Бархатная сага

 

 


Король фыркнул:

— Продолжай.

Она рассказала о суде над ней, о том, что ее обвинили в ведовстве и использовали как наживку, чтобы заманить Рейна.

— И он в самый последний момент тебя спас?

— Немного позже, чем следовало. Дым был такой сильный, что я на несколько дней онемела. Король взял ее за руку.

— Вот это настоящая трагедия, — сказал он очень серьезно. — И что же случилось после чудесного спасения?

Ее голос дрогнул, когда она стала рассказывать о ребенке, о своем возвращении в лес и о Брайане Чатворте. Она описала, каким образом Брайан смог облачиться в доспехи Рейна и как Рейн едва не погиб от опиума.

— И значит, теперь ты бы хотела, чтобы лорд Майлс женился на леди Элизабет?

— И еще…

— Да? — поощрил он ее.

— Пожалуйста, простите Рейна. Он такой добрый! И он вовсе не собирается выступить против вас. Люди в лагере — это все бродяги и нищие. Рейн занимается с ними, только чтобы они были при деле и не умерли от тоски.

— Тоска… — вздохнул король. — Да, мне знакома эта болезнь. Но что о браке думает леди Элизабет? Она согласна выйти замуж за лорда Майлса?

— Она умна и поймет, в чем здравый смысл такого союза. А если Майлс похож на своих братьев, разве сможет она ему отказать?

— Когда-нибудь я узнаю, в чем секрет привлекательности мужчин из семейства Монтгомери и верности, которую они к себе внушают. Если леди Элизабет не против, я разрешаю этот брак, — хотя бы для того, чтобы дать имя ребенку.

— А Рейн?

— Ну, за это ты должна еще потрудиться. Что скажешь, если я предложу тебе остаться при мне на неделю и петь днем и вечером?

— Я всю жизнь положу к вашим ногам, чтобы доставить вам удовольствие, если это спасет моего мужа, — сказала Аликс со страстной убежденностью.

— Нет, не соблазняй меня, дитя, у меня и так достаточно сложностей. А теперь иди и пой, пока я не подготовлю нужный указ.

Король махнул рукой одному из приближенных, в тот быстро вышел из комнаты.

Аликс пела остаток дня, пока не посадила все горло. Солнце уже давно село, когда наконец, сидя в кресле, король уснул.

— Идите и отдохните, — сказал один из приближенных. — Лорд Гевин ждет за дверями, он проводит вас в ваши комнаты. Уверен, что рано утром король опять вас вызовет к себе.

Как только Аликс увидела Гевина, ее усталость как рукой сняло. Широко улыбаясь, она бросилась в его объятия.

— Он согласен, согласен, — прохрипела она. Гевин крепко прижал ее к себе, а потом покружил в воздухе.

— Давай скажем Джудит и как-то полечим твое горло. Между прочим, мы даем сейчас повод к всяким некрасивым сплетням.

Гевин отпустил ее, и Аликс взяла себя в руки. Он церемонно повел ее по длинным, продуваемым сквозняками коридорам, увешанным кричаще яркими, Многоцветными гобеленами, в отведенные для них комнаты.

Аликс выпила отвар из трав с медом, который приготовила Джудит, и стала ждать. И это ожидание заняло несколько дней. Король Генрих постоянно держал ее при себе и как дрессированной собачкой похвалялся перед сыном Генрихом и вдовой умершего принца Уэльского — Кэтрин. Аликс уже была наслышана о том, что король и сам не прочь жениться на молодой принцессе. А ей очень нравился крупный, красивый, двенадцатилетний принц Генрих. Если кто и походил на короля, так это несомненно он.

Вместо одной недели, как обещал король, Аликс провела при дворе две, прежде чем были подписаны бумаги о прощении Рейна и указ, разрешающий брак между Майлсом и Элизабет. И Гевин, и Джудит были очень довольны, что оставляют двор, но Аликс сильно волновалась, думая о предстоящей встрече с мужем. Как он отнесется к ее вмешательству в его дела?

Потребовалось несколько дней, чтобы упаковать все имущество, которое они везли с собой, и еще больше, чтобы вернуться в замок Монтгомери. С гулко бьющимся сердцем Аликс спешилась и немного подождала, надеясь, что Рейн уже приехал.

Нет, его не было, но их ждали новости. Роджер Чатворт отказался отпустить Элизабет, но Майлс нашел, где ее прятали. При этой вести Гевин застонал и пожаловался, что младшенький не уважает законы. Майлс и Элизабет поженились недалеко от чатвортких владений, но сразу же после брачной церемонии Элизабет вернулась к брату, по какой причине — Майлс ни словом, ни намеком не объяснил.

Прошла неделя, но от Рейна вестей не было. Прошло почти две недели, и Гевин послал к нему гонцов, но они вернулись, сказав, что их не встретила стража, как обычно, и что два дня они бродили в поисках ее и никого не нашли.

На следующий день на поиски Рейна отправились Гевин и рыцари и вернулись только через неделю.

— Рейн теперь обосновался в своих владениях, — сообщил Гевин. — И он привел к себе весь лесной народ. У него на каждом поле по пять фермеров, и он упорно желает им платить. Если дело так пойдет, он сам через три года будет нищим.

— Гевин… — начала Аликс. Деверь коснулся ее щеки:

— Да, он сейчас сердится, но это пройдет. Аликс тихо вышла из комнаты. Гевин и Джудит смотрели ей след.

— Скажи мне правду, — приказала Джудит.

— Черт бы побрал моего братца! — крикнул Гевин, стукнув кулаком по столу. — Рейн говорит, что это в последний раз Аликс его оскорбила и с него хватит. Он говорит, что не однажды предупреждал ее, но она не хочет слушаться его и никогда не станет.

— Может, Стивен с ним поговорит, — предложила Джудит.

— Стивен уже пытался, но он не желает ничего слушать и проводит все свое время с преступниками… — оборвал себя и рассмеялся Гевин. — Все это очень странно. Аликс всегда жалуется, что никогда не сможет заплатить лесным людям свой долг. Там есть менестрель Джослин. Он странствовал с Аликс, и этот Джослин виделся с человеком, который слышал, как

Аликс пела у короля. Не уверен, как оно все было, однако, по его словам, Аликс вела себя великолепно в просила защиты для людей, подчиняющихся Рейну.

— Но я не помню, чтобы Аликс когда-либо говорила об этом.

— Не думаю, что она просила об этом напрямик, но она ведь рассказывала королю о своей жизни в лесу. И я слышал, что король Генрих велел ей снова переодеться юношей для доказательства правдивости ее слов.

— Ты думаешь, Аликс рассказала королю, как несправедливо власти обошлись с некоторыми из лесных обитателей?

Гевин улыбнулся:

— Иногда Аликс так простодушна. Принимая во внимание ее происхождение, она вряд ли даже догадывалась, какое влияние она тогда приобрела на короля. Люди пошли бы на смерть или убийство за возможность что-нибудь рассказать королю так, как она это делала каждый день. Если бы у нее был враг, она бы могла отправить его на виселицу.

Джудит задумчиво посмотрела на мужа:

— Или же могла бы. спасти несколько сотен людей. Между прочим, он тогда простил не одного Рейна?

Гевин усмехнулся:

— Рейну дозволено прощать любого, кто, по его разумению, этого заслуживает. И по словам Джослина, Аликс рекой разливалась, превознося верность Рейна королю и чувству чести, так что король Генрих готов был уже причислить его к лику святых. Она все так изобразила, будто Рейн оказал королю услугу, напав на Чатворта.

— Умная девушка! И так много ей удалось сделать своим голосом! А те люди знают, что это она испросила им прощение?

— Джослин сделал так, чтобы они узнали. А он умеет сообщать приятное, так же как сама Аликс. Все эти люди посылают ей поклон и желают здоровья. А они по большей части такие же дикие, как шотландцы Стивена, — да, мир все меньше уважает людей благородного происхождения. Джудит только рассмеялась:

— Но мы должны сказать Аликс, что она сделала доброе дело, а теперь надо обработать Рейна. Он должен понять, что, явившись к королю, Аликс не нанесла своему Рейну ни малейшего оскорбления.

— Надеюсь, ты его убедишь.

— Дай Бог, чтобы это удалось.

ГЛАВА 23

Прошел месяц, но от Рейна по-прежнему не было вестей. Он не отвечал и на письма. Первые недели Аликс грустила, но скоро ее грусть сменилась гневом. Если гордость для него значит больше, чем их любовь, чем их дочь, значит, пусть будет так.

Аликс гневалась целое лето. Наблюдая, как растет Кэтрин, она заметила, что малышка унаследовала отцовское плотное сложение.

— Никогда она не станет тоненькой, грациозной леди, — вздыхала Аликс, глядя на пухлые, мускулистые ножки дочери, делающей свои первые шаги.

— Все дети толстые, — смеялась Джудит, подбрасывая сына вверх, — но Кэтрин с каждым днем все больше становится похожей на Рейна. Как плохо, что он не может ее сейчас видеть. Один лишь взгляд в эти фиалковые глазки, на эти ямочки — и он растает. Он не сможет устоять перед ней.

Несколько дней Аликс преследовали слова Джудит, и в конце четвертого дня она приняла решение.

— Я собираюсь отослать Кэтрин к отцу, — однажды возвестила Аликс, когда Джудит пропалывала розы.

— Извини, что?

— Он может не прощать меня, однако нет никакой причины наказывать Кэтрин. Ей почти год, а он еще ни разу ее не видел.

Джудит поднялась и вытерла руки.

— А что, если Рейн не вернет тебе Кэтрин? Ты сможешь перенести утрату и мужа, и дочери?

— А я пошлю сказать, что это только до Рождества и Гевин приедет за ней. Рейн честно относится к договорам.

— Если он их заключает.

На это Аликс ничего не ответила. Она просто надеялась, что Кэтрин завоюет сердце отца.

Через несколько дней, когда Кэтрин уже подготовили к путешествию, Аликс почти что отменила отъезд, но Джудит обняла ее за плечи, и она стойко помахала дочке на прощание, которая отбыла в сопровождении двадцати рыцарей Гевина и двух нянь.

Аликс, затаив дыхание, ждала развития событий. По-прежнему Рейн молчал, но одна из нянюшек регулярно посылала отчеты через сложную сеть сообщения, налаженную Гевином с Джослином.

Няня описывала всеобщее удивление, вызванное прибытием леди Кэтрин, и храбрость маленькой девочки, хотя ее очень напугали сначала дом, люди Рейна и сам Рейн. Сперва няне казалось, что лорд Рейн не собирается уделять своей дочери внимания, но однажды, когда Кэтрин играла в саду, Рейн кинул ей обратно мячик и немного посидел на скамье, наблюдая за игрой. Потом Кэтрин покатила мяч к отцу, и он с ней занимался целый час.

Письма няни стали изобиловать рассказами. Лорд Рейн взял Кэтрин на верховую прогулку. Лорд Рейн уложил свою дочку спать. Лорд Рейн клянется, что его дочь уже умеет говорить и что она самый смышленый ребёнок во всем королевстве.

Аликс было приятно узнавать такие новости, но она чувствовала себя несчастной и одинокой. Она хотела вместе с ним делить радости родительской любви.

В середине ноября письма прекратились, и только перед самым Рождеством Аликс узнала кое-что новое. К ней пришел Гевин и сказал, что Кэтрин привезли домой и она внизу, в зимней гостиной.

Аликс слетела с лестницы как птица. Слезы залили ей глаза, когда она увидела свою дочь в вычурном платье, расшитом золотом, стоящую около огня. Прошло несколько месяцев, как они расстались, и Кэтрин отступила назад при виде матери.

— Ты меня не помнишь, моя прелесть? — умоляюще прошептала Аликс.

Ребенок опять отступил, а так как Аликс шагнула вперед, Кэтрин повернулась, подбежала к отцу и обхватила его ноги.

Аликс удивленно взглянула в его ярко-голубые глаза.

— А тебя я… не заметила, — пробормотала она. Рейн молчал.

Сердце Аликс ушло в пятки. Она едва не задохнулась от переполнявших ее чувств.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она как можно спокойнее.

Он наклонился, взял Кэтрин на руки, и Аликс ревниво отметила, как дочь прильнула к отцу.

— Я хотела, чтобы ты познакомился со своей дочерью, — прошептала она.

— Зачем? — спросил он, и, услышав его голос, этот низкий звучный голос, она едва не заплакала. Но плакать Аликс не собиралась.

— Зачем? — прошептала она. — Ты ни разу не видел дочь и еще спрашиваешь, зачем я послала ее к тебе?

Его спокойный, низкий голос зазвучал снова:

— Зачем ты послала ее к человеку, который бросил тебя и который предоставил тебе в одиночестве устраивать его дела?

Аликс раскрыла глаза. А Рейн погладил локоны своей дочери.

— Она красивый ребенок, добрый и такой же великодушный, как ее мать.

— Но я не… — начала было Аликс и осеклась, потому что Рейн направился к ней. Однако он миновал ее, открыл дверь и передал Кэтрин няне.

— Мы можем поговорить? Аликс молча кивнула.

Рейн подошел к очагу и с минуту смотрел на ярко горящее пламя.

— Мне казалось, я способен убить тебя, когда ты отправилась к королю, — сказал он, волнуясь. — Это было все равно, как если бы ты объявила на весь мир, что Рейн Монтгомери не может сам за себя постоять.

— Но я никак не хотела…

Он поднял руку, чтобы заставить ее молчать.

— Нелегко мне говорить, но это должно быть сказано. Когда мы жили в лесу, нетрудно было понять, почему люди невзлюбили тебя. Ты чересчур заносчиво себя держала, и они тебя не признавали в той же мере. Но когда ты поняла, что ведешь себя нехорошо, ты стала это преодолевать в себе. И ты переменилась, Аликс.

Он долго молчал.

— Но судить себя не так легко и приятно…

Он стоял, повернувшись к ней широкой спиной, склонив голову, и ее сердце рванулось к нему.

— Рейн, — прошептала она. — Я все понимаю. Ничего не надо больше говорить.

— Но я должен. — И он повернулся к Аликс. — Ты думаешь, это легко для меня — для мужчины — понять, что такое маленькое существо, полуребенок-полуженщина, способно сделать невозможное для меня?

— А что такое я сделала? — искренно удивилась она.

При этих словах он улыбнулся, а в его взгляде она прочла нежность.

— Представь себе, я считал, что могу действовать, как мне заблагорассудится. Например, пожертвовать всем своим достоянием ради грязных нищих. Может быть, мне даже нравилось быть королем преступников.

— Рейн! — И она коснулась его рукава. А он схватил ее за руку и прижал кончики пальцев к губам.

— Зачем ты поехала к королю Генриху?

— Чтобы испросить для тебя прощение. Чтобы убедить его дать разрешение на брак Элизабет и Майлса.

— Это уязвило мою гордость, Аликс, — прошептал он. — Я-то мечтал явиться к королю, сверкая серебряными доспехами, и говорить с ним на равных. — На щеке у него появилась ямочка. — А вместо этого к нему явилась моя жена и умоляла его пощадить мужа. И это очень больно.

— Но я не хотела… О, Рейн, да я бы любого умоляла, только бы спасти тебя от смерти.

Он, казалось, не замечал, что его рука вот-вот раздавит ее пальцы.

— Меня изуродовала гордыня. И я хочу… просить у тебя прощения.

Аликс же захотелось крикнуть, что она все-все прощает, по время для скоропалительных обещаний прошло.

— Думаю, нет, я уверена, что в будущем я еще не раз уязвлю твою гордость.

— Я тоже в этом уверен.

Она немножко вздернула подбородок:

— И как же ты поступишь, когда я это сделаю опять?

— Накричу на тебя. Очень, очень разозлюсь. Буду угрожать, что убью.

— Ох, — тихонько ответила Аликс, смаргивая слезы, — но тогда, может быть…

— Аликс, я хочу видеть рядом тебя, а не еще кого-нибудь, кто будет соглашаться с каждым моим словом. — Он запнулся и поморщился. — Ты правильно сделала, что отправилась к королю.

— А что насчет Роджера Чатворта? Глаза Рейна полыхнули огнем, но это было всего одно мгновение.

— Насчет него ты ошиблась. Если бы я его тогда убил, Майлсу не пришлось бы…

— Если бы ты убил его, король Генрих убил бы тебя! — крикнула Аликс.

— Нет, я бы сумел разделаться с телом. Никто бы…

— Но потом тебе пришлось бы каяться на площади перед казнью, — сказала она с отвращением. — Нет, я правильно поступила.

Рейн хотел возразить, но, подумав, согласился:

— Возможно, ты и права.

— Я — что? — спросила пораженная Аликс и вдруг увидела на его щеке ямочку.

— Да ты меня дразнишь! — И решительно сжала губы.

Рейн рассмеялся своим низким, искусительным смехом и привлек ее к себе, не давая вырваться.

— По-видимому, мы никогда ни в чем не будем согласны, но, может быть, сумеем действовать вместе. Может, ты захочешь сначала обсудить со мной то, что собираешься сделать?

Она с минуту размышляла над его предложением:

— А что, если ты станешь возражать? Нет, я, наверное, буду поступать, как прежде.

— Аликс, — почти прорычал он и рассмеялся. — Аликс, Аликс, Аликс.

Смеясь, он подбросил ее вверх и поймал на лету.

— Да, мы, наверное, всегда будем ссориться. Ты сможешь так жить?

— Но мы не станем ссориться, если ты будешь сначала думать, а потом действовать. Хоть изредка, но ты должен думать о завтрашнем дне. Если бы ты остановился тогда и подумал, что делаешь, может, в не возглавил бы королевскую армию против… — И голос ее затих, потому что Рейн стал покусывать се шею.

— Я человек, которого ведут страсти, — пробормотал он, — и ты хочешь, чтобы я изменился? Она вскинула голову, чтобы ему было удобнее.

— Я способна бросить вызов твоей страсти, Рейн! — И она отодвинулась и, пристально и очень серьезно взглянув на него, добавила: — И тогда ты снова меня оставишь? Если я сделаю то, что тебе не по нраву, ты опять бросишь меня и наших детей? Его взгляд тоже посерьезнел.

— Я тебе даю клятву, Аликсандрия Монтгомери, священную клятву рыцаря. Я никогда больше не брошу тебя во гневе.

С минуту она раздумывала, внимательно изучая его лицо, а потом обвила руками его шею:

— Я так тебя люблю!

— Я, конечно, мог бы запереть тебя в твоей комнате, приставить к тебе стражу и тому подобное, что полагается. Но я больше никогда не сплавлю тебя к своему брату, чтобы он разбирался с моими неурядицами.

— Какие неурядицы! — закричала она ему в ухо. — Да я луч света для всей твоей семьи. Ты, только ты разбиваешь их сердца. Ты, огромный, упрямый…

Рейн потер полуоглохшее ухо.

— Ах, этот нежный женский голосок, безмятежный, как весеннее утро, тихий, как… — И он замолчал, потому что Аликс прижалась ртом к его рту и он позабыл все слова.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16