Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Похищение по-мексикански (Поцелуй ветра)

ModernLib.Net / Дейли Джанет / Похищение по-мексикански (Поцелуй ветра) - Чтение (стр. 4)
Автор: Дейли Джанет
Жанр:

 

 


      – Вы американец, – с облегчением вздохнула она.
      Он проигнорировал ее замечание.
      – Сколько твой отец может заплатить?
      – Тысячи, – заверила она его. – На вас всех хватит, если только вы меня не тронете.
      Не отрывая от нее глаз, тот сказал что-то по-испански, полуобернувшись через плечо к другому человеку позади него. Очевидно, он перевел ему то, что она сказала. Она быстро взглянула на мексиканца, пытаясь понять, какой эффект возымели ее слова. Тонкие черты его лица оставались неподвижными. Он опять заговорил своим низким голосом, и внимание Шейлы переключилось на американца.
      – Кто твой отец и где он живет? – без всякого выражения спросил он.
      – Его зовут Эллиот Роджерс, он живет в Остине, штат Техас. – Она отвечала все как есть, понимая, что нет нужды что-то придумывать.
      – Никогда не слыхал о таком, – последовал индифферентный ответ.
      – Естественно, у вас не было случая встретиться с ним на каком-нибудь светском рауте. – Ее золотистые глаза презрительно оглядели банду. – Насколько я понимаю, вы вращаетесь в разных сферах.
      Мужчина только рассмеялся и не стал переводить ее слова. Он подошел поближе. Шейла решила мужественно обороняться, когда он дотронулся до ее блузки. От него пахло пылью, потом и лошадьми.
      В его давно не бритом, загорелом и обветренном лице было что-то мальчишески привлекательное. Она попыталась определить его возраст, но это оказалось непросто. Ему могло быть за тридцать, но, с другой стороны, она чувствовала, что он моложе.
      Его голубые глаза оглядели ее с ног до головы, ничего не упустив, однако Шейлу не покоробило столь пристальное внимание к ее особе.
      – У тебя дорогая одежда, – заключил он.
      – Мой отец тоже счел ее дорогой, когда платил за нее.
      Улыбнувшись, он оставил в покое блузку и взглянул на ее руки. Его внимание привлекло золотое обручальное кольцо.
      – Твой муж? – Он кивнул в сторону распростертого на земле Брэда.
      – Да. После замужества я стала Шейлой Роджерс-Таунсенд. У нас был медовый месяц.
      – Что вы здесь забыли? – поинтересовался он.
      – Он решил сократить путь. Ему сказали, что есть дорога через горы. Пока он искал ее, машина сломалась.
      – Это не та дорога, – пояснил американец.
      Не меняя позы, он сказал что-то по-испански. Ему ответил знакомый низкий голос. Остальные принялись возражать. Шейла затаила дыхание. Конец спору положил все тот же авторитетный низкий бас.
      – Тебе повезло, – сообщил Шейле американец. – Босс поверил в твою историю. – Хотя его губы раздвинулись в улыбке, в ней не было никакой теплоты или участия. – Но ты понимаешь, нам ничего не стоит проверить, действительно ли твой отец так богат, как ты говоришь.
      – Это правда, – спокойно сказала Шейла. – Неужели вы думаете, что я стала бы лгать в такой ситуации?
      – Все возможно, когда хочешь сохранить себе жизнь.
      Он повернулся и взял у одного из мексиканцев короткую веревку.
      – Не надо меня связывать, – взмолилась Шейла, когда он стал обвязывать веревкой ее запястья.
      – Это лишь простая предосторожность. – Он потуже затянул веревку.
      Жесткая веревка впилась в ее нежную кожу, пальцы сразу же онемели. Любые попытки пошевелить ими только туже затягивали веревку.
      Она с надеждой взглянула на человека, который поверил в ее историю. Каким-то образом она с самого начала поняла, что он в банде самый главный.
      Пока она смотрела на него, он отдал приказание по-испански, и все остальные опять взгромоздились на лошадей. Она нерешительно взглянула на тело, лежащее на земле. Ей следовало бы ужаснуться или хотя бы опечалиться. Умерших полагается оплакивать, тем более что речь идет о ее муже. Но страх за себя и отчаянное желание выжить взяли верх над всеми остальными чувствами.
      – Постойте, – взмолилась Шейла. Американец остановился и посмотрел на нее, вопросительно подняв брови. Она выразительно кивнула на тело Брэда. – Неужели вы собираетесь бросить его здесь? До него могут добраться звери, и тогда… – Шейла осеклась, представив себе страшную картину растерзанного тела.
      Жестокий огонек загорелся в голубых глазах.
      – Ведь это мы его убили, – напомнил он, и на губах у него заиграла насмешливая улыбка. – Уж не думаешь ли ты, что мы вдруг обратимся в христианскую веру и устроим ему пышное погребение?
      Шейла закрыла глаза, проникаясь этой убийственной логикой, потом вновь посмотрела на неподвижную фигуру.
      – Нельзя оставлять его здесь, – негромко повторила она.
      Веревка вокруг ее связанных рук натянулась от резкого толчка и вынудила Шейлу продвинуться на несколько шагов вперед. Один из мексиканцев привязал конец поводьев к лошади американца и втащил ее в свободное седло с левой стороны. Она едва не потеряла равновесие, как вдруг пара рук подхватила ее за талию и помогла сесть прямо.
      Ухватившись за луку седла, Шейла взглянула на американца. Его рука покоилась на крыле седла около ее ноги. Он окинул ее долгим пристальным взглядом и обратился по-испански к человеку, который придерживал ее лошадь.
      Ничего не сказав Шейле, американец повернулся и направился к телу Брэда, лежащему на грязном песке. Подняв его, перекинул через плечо и потащил, как мешок картошки, к машине.
      Не зная почему, Шейла вдруг посмотрела на главаря бандитов. Его черные, горящие, как антрацит, глаза притягивали ее словно магнитом. Что-то побуждало ее следить за этим человеком. Ее сердце забилось чаще, как будто предчувствуя опасность.
      Суматошное движение и разгневанная испанская речь вывели Шейлу из гипнотического забытья и направили ее внимание в другое русло.
      Мексиканец с желтыми зубами, тот самый, кто убил Брэда, верхом на лошади направился в центр полукруга, образованного остальными всадниками. Он что-то выкрикивал, глядя на главаря. Лошадь пританцовывала под ним, чутко реагируя на гнев своего хозяина.
      Он указывал рукой на Шейлу и жестом собственника колотил себя по груди. Шейла в ту же секунду сообразила, что он пытается преградить доступ к ней американцу. Хотя она и не понимала смысла слов, его намерения были вполне ясны. Он предъявлял на нее права как на свою добычу.
      По спине у нее пробежал холодок. Неужели они заставят ее ехать на одной лошади с убийцей Брэда? В американце по крайней мере чувствовалась хоть малая толика сострадания.
      Ее глаза отыскали точеное лицо главаря. Решение принимать должен он. Даже не посмотрев в ее сторону, он безразлично пожал плечами и направил свою лошадь прочь из круга. С победным криком мексиканец направился к Шейле.
      Он придержал лошадь возле Шейлы, резко потянул веревку и вызывающе глянул на американца, но тот и не думал возражать. Сильная рука обхватила ее за талию.
      – Нет! Нет! – вопила Шейла, отбиваясь и лягаясь, пока ее стаскивали с седла.
      На ее вопли никто не обращал внимания. Держа Шейлу железной хваткой, мексиканец втащил ее в седло и пришпорил лошадь. Та рванулась вперед, и Шейла упала на грудь мужчины. При каждом шаге животного лука седла больно впивалась ей в бедро.
      Убийца посмеивался над ее тщетными усилиями высвободиться, понимая, как, впрочем, и сама Шейла, что деваться ей некуда и она только зря теряет силы. Подавив слезы отчаяния и жалости к себе, Шейла прекратила борьбу.
      Лошадь двигалась неровной рысью. Мрачным взором смотрела Шейла на эту шайку, покидающую место преступления. Двое отставших галопом догоняли остальных. Когда американец поравнялся с ней, глаза Шейлы вспыхнули негодованием. Но он даже не взглянул на нее и направил свою лошадь в сторону главаря.
      Связанные руки и неудобная поза вынуждали Шейлу воспользоваться поддержкой седока. Она прислонилась к его груди, чувствуя сквозь блузку колючую шерсть его пончо. У него отвратительно пахло изо рта, и Шейла отвернулась, чтобы не чувствовать этого запаха.
      Седло поскрипывало при каждом движении лошади. Группа старалась держаться подальше от пыльной дороги. Их маршрут пролегал по холмистой местности параллельно видневшейся вдали горной цепи. Потом, как будто получив невидимую команду, они придержали лошадей и перешли на шаг.
      Лука седла, как только она уселась плотнее, уже не впивалась ей в бедро. Мужчина что-то сказал ей по-испански, явно непристойное, и жарко задышал в лицо. Шейла метнула в него испепеляющий взгляд и напряглась всем телом, заметив, что он смотрит на ее ноги.
      Она сидела в полусогнутом положении, прислонясь к его груди, а связанные руки держала перед собой, и от этого блузка приоткрылась спереди, обнажив заманчивую ложбинку. Шейла подняла руки, пытаясь прикрыться.
      – No, no, se?ora, – осадил он ее с мерзкой похотливой ухмылкой и потянул за веревку, чтобы она опустила руки.
      Перегнувшись в седле, он потуже затянул узел на ее запястьях. Когда его пальцы коснулись тонкой материи на ее груди, Шейла невольно подалась назад, но от этого движения ее грудь только четче обозначилась под блузкой. Рука негодяя не замедлила ухватиться за соблазнительную округлость.
      – Убери прочь свои грязные руки! – зло прошипела Шейла. – Мерзкое, вонючее животное!
      Он только глумливо рассмеялся и в наказание сильнее стиснул ее грудь. Двое всадников подъехали поближе, чтобы получше рассмотреть эту сцену, выкрикивая нечто подзуживающее и неприличное, называя это мерзкое животное Хуаном. Шейла постаралась лягнуть бандита ногой, но безуспешно: ее удары неизменно приходились по стременам.
      Пальцы Хуана нащупали застежку ее блузки и с такой силой потянули за нее, что пуговицы посыпались вниз. Как только блузка распахнулась, обнажив ее грудь, он что-то громко закричал приятелям, как видно хвастаясь богатой добычей.
      Залившись румянцем гнева и стыда, Шейла сопротивлялась изо всех сил, словно дикое разъяренное животное. Ее чуть не стошнило от отвращения, когда он стал тискать и сжимать ее грудь своими корявыми пальцами.
      – Ни гроша вы не получите от моего отца! – задыхаясь от унижения, выкрикнула она. – Ни цента! Слышите? – Она адресовала свои крики человеку, который ехал спереди, и американцу, трусившему рядом с ним.
      Лошадь нервно перебирала ногами, реагируя на сражение, разыгравшееся на спине между двумя седоками. Шейла поняла, что спасения нет. Ее отдали на растерзание этому дикому вонючему зверю, но она лучше умрет, чем еще раз позволит использовать себя.
      Лошадь рванулась от испуга. Оставался единственный способ избавиться от этих похотливых рук – и Шейла стала колотить ногами по лошадиной спине и шее. Тревожно заржав, лошадь привстала на дыбы, но поводья и вонзившиеся в бока шпоры удержали ее. А Шейла продолжала колотить ее ногами, перемежая удары криками и всхлипыванием, твердо решив спасти себя от унижений.
      Обезумевшая лошадь готова была понести, и наезднику понадобилось все искусство, чтобы остановить ее. Все остальные дружно потешались над происшествием. Шейла заметила, как багровеет лицо ее мучителя.
      Ей удалось подцепить пяткой туго натянутый повод. Лошадь резко повернула голову и попыталась направить копыта в ту же сторону, но ей это не удалось. Шейла почувствовала, как лошадь дернулась, и в ту же минуту рухнула наземь. Шейла рывком освободилась от ненавистных рук, когда они вместе с мексиканцем очутились на земле в опасном соседстве с молотящими по воздуху копытами.
      Потеряв равновесие, Шейла качнулась вперед, потом бросилась бежать. Но вскоре она услыхала за спиной топот копыт. Чья-то рука крепко схватила ее за локоть, она споткнулась и упала. Над ней стоял убийца Брэда, его широкое плоское лицо не выражало ничего, кроме злости и жажды мести. Двое других всадников попридержали лошадей, остановились и спешились.
      Шейла откатилась назад, встала, стараясь не встречаться взглядом с человеком по имени Хуан. Он угрожающе надвигался на нее. В это мгновение двое других мужчин подбежали к ней и схватили ее. Она дико отбивалась и кусала их за руки.
      Совершенно неожиданно ее отпустили. Шейла не задавалась вопросом – почему, она просто снова побежала. За время сражения остальные всадники сгрудились вокруг нее, образовав кольцо.
      Тяжело дыша от напряжения, Шейла затравленно и настороженно озиралась по сторонам, не зная, что ее ждет. Ее внимание сосредоточилось на худощавом главаре банды; он держался отчужденно и надменно. Его горящие черные глаза остановились на ее груди, видневшейся из-под распахнутой блузки. Шейла мгновенно подняла руки, пытаясь прикрыть наготу.
      В ответ на это непроизвольное движение его губы дрогнули. Что толку прикрывать то, что все уже и так видели? Он слез с лошади и отвязал от седла нечто вроде попоны и аркана. Шейлу охватила паника, но она решила не уступать, видя, как он приближается к ней.
      Его худоба оказалась обманчивой. Он был выше ростом и шире в плечах, чем она подумала с первого взгляда. Он двигался проворно и грациозно, как хищный зверь. Его бездонные глаза не отрываясь глядели на Шейлу, и она замерла под этим гипнотическим взглядом, отбросив мысли о бегстве.
      Подойдя к Шейле, он развернул пончо, поднял его над ней, просунул в отверстие ее голову, а потом и связанные руки.
      Он обратился к Шейле по-испански, в его низком голосе и спокойном тоне она уловила легкий насмешливый оттенок. Сердце Шейлы на миг замерло от ужаса, когда веревка скользнула по ее шее, но он опустил ее ниже, к плечам.
      – Что вы собираетесь сделать со мной? – выдохнула в страхе Шейла, не в силах больше выносить муку неизвестности.
      Он ничего не ответил, хотя если бы и ответил, она вряд ли поняла бы его. Она дрожала от страха, пытаясь разгадать его намерения. Когда петля обвила ее талию, он крепко затянул ее, точно пояс, и пончо плотно обтянуло ее тело.
      Широко раскрытыми глазами она выискивала американца – единственного человека, который мог ей хоть что-то объяснить.
      – Зачем он это делает? – спросила она его.
      – Ты бежала с такой прытью, – последовал безразличный ответ, – что он решил дать тебе еще одну возможность проявить себя.
      Шейла снова взглянула на обладателя горящих как угольки глаз. Придерживая свернутую кольцом веревку, тот невозмутимо направился к лошади и вскочил в седло. Он помедлил, не сводя глаз с бледного лица Шейлы, а потом, оставив поводья на шее лошади, медленно двинулся вперед. Веревка туго натянулась, и Шейле ничего не оставалось, кроме как двигаться вслед за лошадью или предоставить ей тащить ее тело за собой.
      И все же это было лучше, чем терпеть грязные прикосновения убийцы Брэда. Шейла вытянула связанные руки вперед, это помогало ей держать равновесие.
      Миля, две, еще одна… У нее подгибались ноги, и временами она тащилась, как мешок, по скверной ухабистой дороге. Поднятая лошадиными копытами пыль висела в воздухе, затрудняя дыхание. Волосы прилипли к мокрой шее, по грязному лицу ручьями стекал пот.
      Она заставляла себя двигаться вперед, стараясь не думать о пределах своей выносливости, не спотыкаться и не клацать зубами при каждом неверном шаге. Ее подстегивала неистребимая ненависть к человеку, державшему веревку.
      Споткнувшись о поросший травой бугорок, Шейла упала на колени. Веревка натянулась и потащила ее по жесткому грунту. У нее вырвался вопль боли, но, к счастью, вскоре натяжение ослабло.
      От усталости она смогла подняться только на колени, встать на ноги у нее уже не хватило сил. Всхлипывая от изнеможения и боли, Шейла села на пятки, ей казалось, что она уже никогда не сможет нормально дышать. В глазах у нее потемнело. В любой момент веревка могла снова натянуться, но ничего подобного не происходило.
      Шейла была не в состоянии сделать ни шагу. Сквозь застившую глаза пелену она разглядела пару запыленных сапог. Шейла с трудом подняла голову. Перед ней возникло заросшее щетиной лицо мучителя.
      Он возвышался над ней, держа в руках круглую, закрытую куском холста флягу. Отвинтив крышку, он протянул ее Шейле. У нее пересохло во рту, саднило в горле, а губы потрескались и распухли.
      Шейла долго смотрела на флягу. Подняв глаза к худощавому лицу с жесткими чертами, она собрала остатки слюны во рту и плюнула в него. Только этим жалким жестом она могла выразить свое презрение и ненависть.
      Он молча изумленно разглядывал ее, потом пожал плечами и поднес флягу ко рту. Плеск воды чуть не свел Шейлу с ума. Она изнывала от жажды, она готова была кричать, увидев стекающую у него по губам влагу, когда он опустил флягу. Она уже забыла про гордость. Если бы он предложил ей флягу во второй раз, она не нашла бы в себе сил отказаться.
      Но вместо этого он закрутил крышку и пошел к лошади. Глотая слезы, Шейла с отчаянием смотрела ему вслед. Ради глотка влаги она была готова поступиться своей гордостью, унизиться перед этим предводителем ничтожеств, перед своим палачом. Шейле ни разу не удалось поймать его взгляд – глаза его всегда были темны, как преисподняя, и абсолютно непроницаемы.
      Шейла была близка к истерике. Большего напряжения она уже не выдержит. Как и прежде, ее поддерживало только одно – жажда выжить.
      Она оглядела небольшое, покрытое низким кустарником плато, где они остановились. Все всадники спешились, чтобы дать лошадям немного передохнуть. У Шейлы задергались уголки рта, она судорожно ловила губами воздух. Нет, не потому они устроили привал, что она уже не могла сделать ни шагу, а лишь из-за того, что их лошади нуждались в отдыхе!
      Шейла перевела взгляд на цепь горных вершин на горизонте. Слепящее солнце сияло над ними, оставляя в тени их крутые склоны, отчего они казались совсем темными и мрачными. Ей казалось, что горы стали ближе, чем раньше. Или это только плод ее воспаленного воображения?
      Она вспомнила, что дорога все время шла на подъем. Разреженный воздух, догадалась Шейла, вот почему ей так трудно дышать. Но она была слишком измучена, чтобы ее могло утешить такое объяснение.
      Она опустила голову и закрыла глаза. У нее не было сил даже думать. Казалось, все ее силы уходили на то, чтобы просто дышать. Она сидела в полной прострации, прислушиваясь к ударам своего сердца.
      Никакие другие звуки не проникали в ее сознание – ни бормотание на незнакомом для нее языке, ни шум, производимый лошадьми, когда они топали копытами и хвостом отмахивались от мух… – ничего, кроме биения собственного сердца, подсказывающего ей, что она еще жива.

6

      Скрип кожаного седла и бряцание шпор вывели Шейлу из забытья. С трудом подняв голову, она увидела уставившиеся на нее гипнотические черные глаза – их обладатель рассматривал ее, сидя верхом.
      Короткий привал закончился. Отряд уже оседлал лошадей и был готов тронуться в путь. Шейла внимательно смотрела на суровое точеное лицо темноглазого всадника, ее новоявленного мучителя.
      Извлекая из глубины своих жизненных запасов силы для нового испытания, Шейла поднялась и нетвердо встала на ноги. Узел слегка ослаб, и веревка свободно обвивалась вокруг талии. Она ждала, что узел затянется и лошадь тронется с места, натягивая веревку, привязанную к луке седла.
      Но вместо этого рука в перчатке ухватила смотанный кольцом конец веревки, лежащей у него на коленях. Всадник умело взмахнул рукой, и веревка, которой была перехвачена ее талия, соскользнула к ее ногам. Он направил к ней лошадь. Шейла пыталась понять, что происходит, но это потребовало от нее слишком больших усилий.
      Он перегнулся через седло и подхватил ее своей сильной рукой, словно она была невесома, как перышко.
      Когда он посадил ее к себе на колени, ей вспомнились отвратительные и унизительные прикосновения Хуана – негодяя, который убил Брэда. Ее ослабевшие мускулы вряд ли смогут второй раз отразить нападение.
      Все же Шейла попыталась защитить себя.
      – Нет, не надо, пожалуйста. – Эти слова вырвались из ее пересохшего горла, когда она почувствовала силу его рук. Но всплеск энергии быстро иссяк, и она бессильно покорилась его властным движениям. – Пожалуйста, – беспомощным шепотом просила Шейла, – не надо снова…
      Уже не держа ее, а только чуть-чуть поддерживая рукой, он, не слушая ее лепета, стал сворачивать веревку. Когда веревка опять была привязана к седлу, он усадил Шейлу поудобнее и пустил лошадь шагом. Остальные всадники последовали за ними. В таком положении Шейле не надо было напрягать все силы, чтобы удержаться в седле. Его руки и грудь надежно защищали ее.
      Она разглядывала его лицо сквозь полуприкрытые ресницы. Давно не бритая темная борода подчеркивала резкие линии подбородка, тонкие губы придавали его лицу суровое и безжалостное выражение. От углов рта пролегли глубокие морщины. Тонко вылепленный нос, высокие скулы и чуть впалые щеки свидетельствовали о породе. В опушенных густыми ресницами черных живых глазах таилась настороженность и еще нечто такое, что не позволяло проникнуть в мир его мыслей и чувств. Широкие, красиво изогнутые брови были едва видны из-под полей пыльной шляпы.
      Один раз увидев это лицо, его уже было невозможно забыть; резко вылепленное, мужественно-агрессивное, оно притягивало к себе. Присутствие этого человека тут же давало о себе знать, даже если он не произносил при этом ни слова. Не случайно Шейла мгновенно выделила его из толпы при первой встрече.
      Надменный и невозмутимый, он вызывал страх. Но, как ни странно, рядом с ним Шейла чувствовала себя в безопасности. Ее волновал исходивший от него острый мужской запах. Ей вовсе не хотелось сопротивляться. Близость этого человека успокаивала ее. Ее веки дрогнули и закрылись.
      Вдруг что-то коснулось ее щеки. Низкий голос приятного бархатного тембра с легкой хрипотцой говорил какие-то слова на незнакомом языке с повелительной интонацией. Она силилась открыть глаза, но дремотная дымка вновь затуманила ее сознание. Она опиралась на что-то жесткое, твердое. Или на кого-то?..
      Наконец ее взор сконцентрировался на руке в перчатке, которая только что коснулась ее щеки. И она мгновенно вспомнила все, что произошло с ней, но одновременно почувствовала, что лишается поддержки. Ее расслабленные за время сна мышцы плохо повиновались ей, и она с трудом сохранила равновесие, когда всадник спрыгнул с седла и повернулся к ней, помогая сойти на землю.
      У Шейлы от слабости дрожали колени, но ей помогали его сильные руки, поддерживавшие за талию до тех пор, пока она не встала твердо на ноги. Он тут же отпустил ее и принялся расседлывать лошадь. Шейла оглянулась по сторонам.
      Золотистые сумерки сменились фиолетовым полумраком. Холодок пробирал до костей. Судя по всему, они остановились здесь на ночевку. Они находились в лощине, как будто самой природой предназначенной для отдыха. В высокой густой траве чуть слышно журчал ручей. Лошадь уже была привязана к толстому суку, и с нее сняли седло.
      Журчание ручья как магнитом притягивало Шейлу. От жажды у нее горело во рту и в горле. Она прислушалась и пошла на звук воды.
      Перед самым ее лицом вдруг возникла фляга. Шейла уже протянула к ней связанные руки, как вдруг узнала перчатку своего похитителя. Она медленно подняла глаза и посмотрела на его угрюмое лицо.
      Ей нестерпимо хотелось пить, но она не могла заставить себя напиться из этой фляги. Она опустила руки и дерзко посмотрела на него, хорошо осознавая, что от этого бунта пострадает она одна.
      Он недоуменно приподнял бровь, разрешая ей еще немного подумать, после чего убрал флягу. Сходя с ума от жажды, она отвернулась и встретила взгляд задумчивых голубых глаз американца. Она сделала несколько нетвердых шагов в сторону, прочь от всех, но была остановлена властной испанской командой. Этот голос она уже хорошо знала.
      – Я слишком устала, чтобы думать о побеге. Я просто хочу спокойно посидеть. – Голос ее звучал невнятно и хрипло, она сама с трудом узнавала его.
      Очевидно, ее поняли – слабый голос и подгибающиеся ноги были красноречивее всяких слов. Никто не сделал попытки остановить ее, когда она, спотыкаясь, направилась вперед.
      Она рухнула на траву, не желая ни двигаться, ни думать. Ей нужно было сосредоточиться на чем-нибудь, кроме жажды. Она смотрела на темное небо, пытаясь найти первую звезду. Вместо нее она увидела чью-то фигуру с флягой в руках. Шейла глубоко вздохнула от нестерпимой пытки – и встретила взгляд голубых глаз.
      – Уходите! – глухо проговорила Шейла.
      – Я-то думал, вы боретесь за жизнь, миссис Шейла Роджерс-Таунсенд, – усмехнулся американец. – А вы, оказывается, решили умереть от жажды. У вас раньше замечалась склонность к самоубийству?
      – Не ваше дело. – Шейла закрыла глаза, чтобы не видеть фляги, и, отвернувшись, зарылась лицом в траву.
      – Ошибаетесь, – возразил он. – Вы сказали, что у вас есть богатый отец, который заплатит хорошие денежки за ваше возвращение. И вот теперь вы стараетесь убить себя, лишая нас возможности получить выкуп.
      – Деньги! – Шейла хотела рассмеяться, но получился лишь сухой кашель.
      – Там, на дороге, вы приводили веские аргументы в свою защиту, вы убеждали нас сохранить вам жизнь. И не паниковали, и не теряли голову. Почему же сейчас вы не желаете выпить ни глотка воды? Вы же не хотите на самом деле умереть, миссис Таунсенд?
      – Не называйте меня так! – разозлилась Шейла.
      Но умирать ей действительно не хотелось.
      Американец приподнял ей голову. Холодное металлическое горлышко фляги коснулось ее губ.
      – Ну, пейте же! – Он наклонил флягу, и несколько капель попало ей на губы.
      Шейла подняла руки, чтобы еще выше поднять флягу и чтобы как можно больше прохладной целебной влаги попало в ее пересохшее горло. Она не могла быстро глотать и стала захлебываться.
      – Не торопитесь, – поостерег ее американец и опустил флягу. – Пейте понемногу.
      Шейла заставила себя пить маленькими глоточками. Во фляге еще оставалась вода, когда он отобрал ее. Она еще не утолила жажду, она могла пить бесконечно.
      – Не все сразу, – молвил американец, когда она сказала ему об этом, и опустил ее голову на траву.
      Минуту-другую Шейла молча смотрела на него, наслаждаясь покоем и словно позабыв о своей участи пленницы.
      – Как тебя зовут? – спросила Шейла.
      Вместо ответа он принялся завинчивать крышку фляги. Потом с кажущимся безразличием посмотрел на сидящих поодаль собратьев, и глаза его приняли холодное выражение.
      – Здесь меня называют Ларедо, – ответил он наконец, кивком головы указывая на остальных членов группы. Шейла ждала, когда он назовет свое полное имя. Он мрачно усмехнулся. – Обычное имя – не лучше, не хуже других, – заключил он.
      Ее кошачьи глаза загорелись любопытством.
      – Значит, ты из Ларедо?
      – Не совсем так, – сказал он, не уточняя.
      – Так ты американец? – настаивала на своем Шейла.
      – Я там родился, – произнес он странным тоном, свидетельствующим о том, что он не собирается или не может возвратиться обратно. Потом посмотрел на север и задумался.
      – Кто эти люди?
      – Если ты имеешь в виду их имена или профессии, то они скорее всего давно уже их не помнят. И слава Богу, – ответил Ларедо. – Так проще.
      В лагере развели небольшой костер, и его мерцающее пламя осветило на миг злобное лицо того, кто называл себя Хуаном. Он скривил губы в зловещей гримасе, отчего стали видны его желтоватые, с щербинами зубы. Он напряженно следил за Шейлой. Она живо вспомнила его отвратительные нахальные руки и мерзкое дыхание.
      – Что – проще? Грабить, убивать, насиловать? – зло спросила Шейла.
      Проследив за ее взглядом, он ободряюще посмотрел на нее и поставил флягу на траву рядом с ней.
      – Я оставлю ее здесь, – сказал он. – На твоем месте я бы немного подождал, прежде чем пить снова. – И он пошел к костру.
      – Ларедо, – окликнула его Шейла; она поднялась на локте, держа связанные руки перед собой. Ларедо повернулся к ней и ждал, что она скажет; он держался по-прежнему вежливо, но отчужденно. – Теперь я… – Она почувствовала, что ей трудно говорить, и начала снова: – Теперь я стану ночной забавой для тебя и твоих друзей?..
      – Ты же сказала, что твой папаша не даст и гроша, если мы что-нибудь с тобой сделаем, – ответил он, однако его слова не подтвердили, но и не опровергли ее опасений.
      – Я знаю, что говорю, – не унималась Шейла. – Ты не ответил на мой вопрос.
      Пожав плечами, Ларедо отвернулся и пошел к огню, предоставив ей воображать самое худшее. Жажда и изнеможение уже не мешали ей трезво оценить ситуацию.
      Ничто не помешает им изнасиловать ее и все равно требовать выкупа. Своим поведением Ларедо недвусмысленно дал ей понять, что не станет выступать против своих друзей в ее защиту. Эти бандиты не будут церемониться с ней. Связанная и уставшая, Шейла станет легкой добычей и не сможет защитить себя.
      В котелке, подвешенном над костром, готовилась еда. Шейла уловила запах бобов и почувствовала, как в животе у нее урчит от голода. Прошло уже больше суток с тех пор, как она последний раз ела, а казалось, будто прошла вечность. Ночные кошмары всегда долго тянутся, а этот происходящий наяву еще только начался, грустно подумала Шейла.
      Ларедо сидел, скрестив ноги и держа в одной руке тарелку с едой. Он расположился не так далеко от нее. Оловянная кружка с ароматным кофе стояла у него на колене. Шейла голодными глазами следила за ним.
      Чья-то высокая и темная на фоне огня фигура направилась к Шейле. Она тотчас узнала главаря банды. Когда он подошел ближе, она разглядела у него в руках тарелку с едой и кружку с кофе. Он наклонился и поставил все это на траву рядом с ней. От голода Шейла не замечала, как неаппетитно выглядит месиво из бобов, ломоть сухого мяса и черствый хлеб. Она с готовностью протянула руки, чтобы он их развязал, но тот лишь смотрел на нее, и его лицо скрывалось в ночной темноте.
      – Развяжи меня, – потребовала она.
      Он не двинулся с места. Нетерпеливо вздохнув, Шейла из-за плеча выразительно взглянула на Ларедо.
      – Не мог бы ты перевести на испанский вашему предводителю, что я не могу есть со связанными руками?
      После некоторого колебания Ларедо поднял голову и поверх ее плеча взглянул на стоящего рядом с ней мужчину. Они обменялись несколькими словами, из которых Шейла уловила только «si» и «no», произнесенные низким голосом. Прежде чем она поняла, какое решение они приняли, она уже сидела одна, а мужчина направился в сторону костра.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16