Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Рагнаради (№1) - Шпага гроссмейстера

ModernLib.Ru / Научная фантастика / Дихнов Александр / Шпага гроссмейстера - Чтение (стр. 10)
Автор: Дихнов Александр
Жанры: Научная фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Рагнаради

 

 


Все молчали, и я молчал, хотя и чувствовал, что делаю это зря, но мне было просто стыдно.

Тишина продлилась с минуту, в течение которой ни один из собравшихся не поднял головы и не изменил позы, а затем порывисто поднялась Лоуренсия:

– Почему же вы все молчите? Это же попросту бесчестно!

Однако и эта тирада была встречена могильной тишиной, причем мне, надо заметить, стало совсем отвратительно.

– Что ж, сама Фигура уйти не могла, а значит… – начавший было говорить Яромир запнулся.

– Значит, кто-то ее украл! – услышал я свой собственный голос.

Глава 2

После моих слов возникла секундная пауза, а затем гостиная словно взорвалась: все вскочили и заговорили разом, горячась и перебивая друг друга. Из общего гвалта до меня долетали лишь отдельные слова, кусочки фраз типа:

– Фигуру украли, но зачем, черт возьми?! – Риторический вопрос Вотана…

– Я всегда подозревала, что среди нас есть изменники! – Пронзительный голос Лоуренсии…

– Этого не может быть… – Непонятно на чью реплику отвечающая Джейн…

– Ну вот, ребята, и доигрались в донкихотов… – Шуточка Юлиана…

Не участвовал в этой перепалке только наш подоконник, а когда я уже окончательно перестал что-нибудь слышать, Эрсин внезапно поднялся и возможно громче произнес:

– Господа, успокойтесь! Не нужно говорить всем сразу. Да замолчите же!

Однако тихий голос Эрсина потонул в шуме, и его призыв не был услышан.

– Рагнар! – Эрсин повернулся ко мне. – Попробуйте их образумить, может быть, у вас получится…

Я кивнул головой и, набрав побольше воздуха, проорал что-то – громко, но безуспешно.

– Жаль… – Я с трудом расслышал своего соседа, и тут он вдруг размахнулся и изо всех сил ударил локтем по стеклу. Звон, дребезг, брызги осколков – но через секунду в зале стало тихо.

– Что за детский сад? – Эрсин вышел на середину комнаты. – Успокойтесь, вы же взрослые Люди прошедшие сотни испытаний! Почему такая паника? Вот вы, Вотан, вы же так не орали, даже когда на вас напал целый отряд кавалерии. – Великий воин смущенно отвел глаза. – А вы, Яромир, вам ли удивляться происходящему… Ну а уж от вас, Диана, я и вовсе подобного не ожидал. Успокойтесь, успокойтесь все, Фигура не могла покинуть пределов замка, а значит, мы ее найдем!

После такой резкой отповеди все затихли и, пожалуй, даже задумались.

– Но, Эрсин, мы же не можем обыскать весь Форпост? – нахмурилась Лаура, все еще взволнованная.

– Разумеется. – Эрсин вернулся к разбитому окну и рукавом смел на пол осколки. – Но мы можем выяснить, кто взял Фигуру.

– То есть вы предлагаете провести расследование, – усмехнулся Юлиан.

Чем дальше в лес, тем больше я чувствовал запах собственной паленой шкуры, теперь оставалось лишь надеяться, что им не удастся меня вычислить раньше, чем я найду настоящего похитителя.

Тем временем разговор опять затих, похоже, все ждали, что Эрсин продолжит играть роль ведущего, но тот вновь стал по обыкновению безучастен. Меня вдруг заинтересовало, кто же возьмет на себя инициативу, ведь самому-то мне явно надо было прикидываться деревом… Я попытался угадать: скорее всего Яромир или, может быть, Юлиан, однако внезапно заговорила Елена:

– Итак, господа, я согласна с Эрсином, предлагающим провести расследование. – Ее хладнокровный и мелодичный голос, казалось, заметно остудил обстановку. – И предлагаю подойти к этому, как в старину. Нам нужно выбрать следователя, дабы избежать излишней сумятицы и ненужных упреков.

– Ну, и кого же вы предлагаете? – опять усмехнулся Юлиан.

Елена пожала плечами.

– Того, кто точно не мог взять Фигуру. Верно?

– Логично, – ответил за всех Кнут и закурил.

Большинство из нас последовали его примеру и вновь расселись на привычные места, только я пересел на диван к Лоуренсии и Клинту, а то уж больно сквозило из разбитого окна.

– Тогда, пожалуй, начать стоит вот с чего, – продолжила Елена. – Кто из нас последним видел Фигуру?

– Я ушла из гостиной в полвторого и перед сном зашла в библиотеку, – сказала Лаура. – Фигура там еще была.

– Я только в два прибыл и сразу отправился посмотреть на нее, – сообщил Вотан.

Остальные молчали, и Елена подытожила:

– Значит, последней была я, потому как видела Фигуру там как раз перед тем, как встретилась с Рагнаром. – Елена приветливо кивнула мне, и я не мог не улыбнуться ей в ответ. – Это было… – Она полуприкрыла глаза и наморщила тонкие брови. – Это было без четверти три.

– Так, теперь надо выяснить, когда она пропала, – подал голос Яромир. – Кто обнаружил исчезновение?

– По-видимому, я… – вновь ответила Лаура. – Где-то в районе полседьмого я прошла через библиотеку на кухню, чтобы помочь Джейн с завтраком, и Фигуры уже не было. Все на столе стояло по-прежнему, а ее не было! – Последние слова она чуть не выкрикнула, и я положил ей руку на колено, чтобы хоть немного успокоить.

– Слишком уж большой интервал времени – пробормотал Яромир. – Боюсь, что Фигуру мог взять кто угодно…

– Нет! – Это Клинт неожиданно резко мотнул головой. – Мне что-то не спалось сегодня, и не позже полчетвертого я заходил в библиотеку взять что-нибудь почитать. Фигуры там не было, но я не придал этому значения, решил, что Джейн ее убрала. Возвращаясь обратно, я как раз встретился с Эрсином.

– Верно, это было сразу после того, как я ушел от вас, Рагнар, – подтвердил Эрсин.

Возникла пауза примерно на минуту, пока все обдумывали сообщение Клинта. Ведь если он говорил правду, что было бесспорно только с моей точки зрения, то время кражи Фигуры сужалось до минимума… С другой стороны, подтвердить его слова не мог никто, но все же возражать Клинту не решались, по-видимому, опасаясь просто получить по зубам. Резюме опять подвела Елена:

– Теперь осталось определить, кто точно не мог взять Фигуру с 2.40 до 3.30.

– Наверное, я подхожу, – заметил Юлиан, – потому как с полуночи и минимум до четырех я безвыходно просидел здесь, и это могут подтвердить многие…

– Я тоже был здесь – перебил его Яромир, но ему возразил Вотан:

– Ровно в три вы куда-то выходили!

– Ну да, справить нужду, – язвительно огрызнулся Яромир, – а вы. Вотан, пошли сразу после меня.

– Стоп, друзья, – решительно остановила их Елена, – не нужно дрязг. Я полагаю, возражающих не будет, если за следствие возьмется Юлиан.

Все дружно промолчали, и я невольно отметил, что, несмотря на кажущееся легкомыслие и подчас излишнюю насмешливость, Юлиан пользуется в Клубе весомым авторитетом.

– Никогда не предполагал оказаться в роли сыщика, – рассмеялся Юлиан, – отыскивая при этом Фигуру столь уважаемого всеми нами Гроссмейстера. Тем не менее понимать это надо так, что отныне командую парадом я?

– М-да, – за всех ответил ему я, укрепляясь в чувстве, что вырыл себе даже не яму, а Марианскую впадину какую-то…

– Тогда действовать будем так, – Юлиан посерьезнел, – я ухожу в библиотеку и там опрашиваю всех по очереди. Попрошу вас не покидать пределов гостиной! Клинт, вы проследите за этим? – Клинт, улыбнувшись, беззаботно махнул рукой. – Хорошо, тогда, Лоуренсия, прошу вас. – Юлиан легко поднялся и, галантно взяв Лауру под руку, вышел из гостиной.

Такой поворот событий подействовал на Клуб весьма благотворно, и через несколько минут в разных уголках комнаты стали завязываться разговоры, как правило, весьма далекие от случившегося. Хорошо в такой обстановке было всем, кроме меня, потому как предчувствие уже который раз подсказывало мне, что Юлиану удастся разрешить предложенный ему ребус… Мне оставалось только немедленно заняться сбором информации, однако, предаваясь размышлениям, ничего нового не узнаешь, а посему я встал и принялся, внимательно прислушиваясь к разговорам, гулять по гостиной.

До возвращения Лауры я так ничего и не разузнал, ибо Диана, Эрсин и Вотан, собравшись у камина, обсуждали преимущества старой архитектуры Пантидея перед новой Местальгора; Джейн, Елена и Яромир, расположившиеся у столика за завтраком, вспоминали историю Клуба, а Клинт весело объяснял Кнуту устройство какого-то оружия, от одного описания которого мне стало жутко. Со мной вроде бы никто особо не изъявлял желания говорить, и лишь когда Лаура сменила на диване Кнута, я подошел и как бы между делом поинтересовался:

– А что утром-то было?

– Я встала, как обычно, в шесть. – Тоже манера вставать в такую рань собачью, чертыхнулся я. – Пока то, пока се, в полседьмого я пришла на кухню, где еще никого не было, и потом решила разбудить Джейн. Когда я вошла, она еще спала, но, как только я спросила о Фигуре, сразу проснулась, ну и началось…

– Что началось?

– Мы побежали всех будить, но я нашла лишь Клинта, Яромира и Кнута, ни Дианы, ни Эрсина не было…

– А остальные спали? – Походило на прямой допрос, но Лаура, к счастью, этого не замечала.

– Я – да! – вставил Клинт, не поворачиваясь ко мне.

– Да, Клинт и Яромир были в постели, а Кнута я встретила в коридоре, но он тоже ничего не знал… – Лаура чуть передохнула. – Вот, собственно, и все, потом я была здесь.

Я пожал плечами.

– Забавно. Все так переполошились…

Лаура вновь прогневалась:

– Ну да, пустячок такой, Фигура Гроссмейстера…

Тут к нам подошла Елена:

– Как удачно, все герои последних дней в сборе, и наконец-то мне расскажут, как была добыта Фигура. Помните, Рагнар, вы же обещали!

Я проклял себя, Елену, Фигуру, еще раз себя и принялся в красках расписывать события во дворце Короля Местальгора. Пока я трепался, в библиотеке побывали Джейн, Яромир и Эрсин, теперь наступила моя очередь. Предложив Лауре досказать историю, я отправился на встречу с Юлианом.

По дороге я решил говорить чистую правду за исключением того, что касалось непосредственно Фигуры, ведь в любом случае запутать следствие, не кинув тень на себя, мне бы не удалось. На мгновение, уже перед дверью, я заколебался: не рассказать ли всю правду? – но один вид сидящего за столом Юлиана сразу отбил у меня подобные желания. Лицо моего, как я считал, друга имело совершенно официальное и отчужденное выражение, лишь взгляд глубоко посаженных глаз выдавал охвативший его азарт, как будто местальгорский егерь травил оленя по свежему следу. Я бы, наверное, даже восхитился его сосредоточенностью, если бы не был тем самым оленем.

Разговор наш получился недлинным, и пересказывать его смысла нет. Я сообщил о своем походе в Грезы, возвращении оттуда и беседах с Еленой и Эрсином. Юлиан задал несколько вопросов, уточняющих время происходившего, я ответил, и, сделав несколько пометок на лежащем перед ним листе, он отпустил меня, попросив пригласить Клинта и в его отсутствие последить за остальными.

Присматривать за кем бы то ни было я счел абсолютно бессмысленным, потому как бежать никому, кроме меня, никакого прока не было, так что, вернувшись в гостиную, я вновь принялся за свое. Бодро проскочив мимо дивана, я присоединился к Джейн и Вотану, занявшимися починкой разбитого окна. Стараясь не привлекать внимания, я попросил Джейн сообщить об утренних событиях, но ее рассказ тоже мало что мне дал.

– Когда Лаура сказала мне, что Фигура исчезла, я встревожилась и пошла будить остальных, предлагая собраться в гостиной. Юлиан и Вотан крепко спали, Елену я застала на кухне, а Эрсин и Диана уже были в гостиной, наверное, их предупредила Лаура. Потом выяснилось, что никто не знает, где вы, Рагнар, и я зашла за вами. – Джейн внезапно резко повернулась ко мне. – А почему вас это интересует?

Промолчав, я помог нахмуренному Вотану вставить стекло и, налив себе стакан вина, вернулся на диван. Клинт уже пришел от Юлиана и болтал о какой-то ерунде с Еленой и Лоуренсией. Думать они мне не мешали, так что я быстренько прикинул утреннюю расстановку сил.

Итак, Джейн, Лаура, Клинт, Яромир, Вотан и Юлиан спали или сделали вид, что спят. В любом случае особое внимание следовало обратить на других, потому как логичнее было предположить, что Фигуру у меня увели ранним утром, а не поздней ночью. Логичнее? Я усомнился… Нет, ночью я спал не так крепко, а утром словно в пропасть провалился… Внезапно мои размышления прервал голос Кнута:

– Простите, Рагнар, я, наверное, помешаю вашим раздумьям, но вы мне не подскажете, что происходило утром?

Я мысленно подскочил и уперся взглядом в мрачновато-непроницаемого Кнута, но тот лишь слегка улыбнулся и повторил свой вопрос. Не ответить было бы невежливо, да и бессмысленно, так что я быстренько пересказал ему услышанное от Лауры и Джейн, а затем поинтересовался, что же делал он. Кнут, как мне показалось, подмигнул мне и заговорил:

– Я проснулся очень рано и зашел сюда перекусить. По дороге обратно я встретил Диану и удивился…

В этот момент сзади совершенно неожиданно раздался голос Юлиана:

– Рагнар, как я выяснил, Фигуру могли взять только вы! Где она?!

Я молниеносно обернулся, засовывая руку в нагрудный карман камзола.

– Не пытайтесь раскрыть Доску или даже пошевелиться, иначе я буду вынужден застрелить вас! – Юлиан навел на меня арбалет, а вставший рядом с ним Клинт сунул руку в кафтан.

– До свиданья! – сказал я всем присутствующим.

Крепко сжимая в пальцах янтарную бусину, ставшую для меня спасительной и роковой одновременно, я рухнул на уже знакомый мне камень и тупо уставился в землю. Из всего происшедшего ясно было одно: увяз я по самые уши. Даже проблесков здравых мыслей в голове не возникало, лишь дувший с моря холодный ветер доверительно сообщал, что торчать здесь вечно я не смогу. К тому же урчащий желудок напоминал о завтраке, про который я как-то позабыл в утренней суматохе. Эти нехитрые намеки приводили к одной мысли: из Грез надо выбираться, а уж потом можно попытаться выяснить, что было на самом деле.

Я бодро поднялся, исполненный твердой уверенности найти Марцию, но, видимо, голод пожрал остатки здравого смысла, потому как я очень бойко направился вглубь дюн и дальше, к горам, совершенно не заботясь о том, что шанс отыскать принцессу таким образом весьма невелик.

Шел я довольно долго, практически не придерживаясь ориентиров, и, когда уже порядком подустал, наконец догадался, что надо не просто шататься, а искать хоть какие-нибудь следы. Я не блестящий следопыт, но долгий жизненный опыт кое-чему меня научил, и скоро я обратил внимание на то, что чуть слева от меня камни имеют странно отшлифованную поверхность, тогда как все вокруг было усеяно осколками черного камня с серебряными отсветами на острых гранях. Пройдя еще немного, я убедился, что это не то остатки дороги, не то тропа какого-то гигантского зверя.

Невольно прибавив шагу, но осторожно оглядываясь по сторонам, я шел вперед к показавшейся вдали оскаленной пасти черной пещеры. Пока я не приблизился почти вплотную, все было спокойно, но тут, как мне показалось, послышался мелодичный смех Марции. Предусмотрительно вынув Шпагу из ножен и отойдя так, чтобы камни у входа прикрывали меня, я заглянул внутрь и остолбенел… от нахлынувшего ужаса.

В пещере возлежал огромный, просто фантастической величины, неизвестный мне зверь, покрытый густой бурой шерстью, с некоторым подобием горбов на загривке и отвратительной плоской мордой. Его рожу украшала безобразно вывернутая нижняя губа, из-под которой поблескивали клыки, по самой скромной оценке превосходившие размером мою Шпагу. Описать его лапищи я затруднился бы, даже поставив себе цель перепугать почтенную публику в замшелом пиратском кабачке-притоне. И в довершение портрета – какой-то немыслимый рог, торчащий на его голове. Чудовище мерно дышало, глаза его застилала сытая поволока, и он лениво помахивал хвостом. Несколько секунд я в нерешительности топтался на месте: судя по всему, зверь был сыт, но вовсе не хотелось сыграть роль клопа, раздавленного этим громилой. Набрав воздуха в легкие, я сделал два шага в пещеру и максимально приветливым голосом проорал:

– Марция, ты где?

В следующую секунду у меня слегка заложило уши, но все же во всепокрывающем реве зверя я услышал и чистые ноты ответного приветствия принцессы, а еще через секунду она показалась откуда-то из глубины пещеры, встав между мной и зверем.

– Нам ничто не угрожает? – поинтересовался я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, ибо, надо признаться, от волнения чувствовал себя как отсиженная нога.

– Рагнар, как хорошо, что ты наконец появился! – Марция крепко меня обняла.

Зверюга заголосила и двинулась на нас.

– Берегись! – Прикрывая девушку, я принял боевую стойку.

– Не надо, не надо быть таким жестоким! – закричала она, устремившись навстречу чудовищу, и, всем телом припав к его боку, стала успокаивающе приговаривать: – Не нервничай, Малыш, это друг!

«Дела, я – жестокий, а он – малыш!» – искренне обиделся я. Видимо, успокоенный голосом Марции, зверь недовольно запыхтел, медленно опустился на камни и взглянул на меня чуть более дружелюбно.

– Не надо беспокоиться, он – хороший, мы с ним дружим, – убаюкивала его принцесса. – Рагнар, ты можешь убрать Шпагу и сменить выражение лица на более благодушное? Малыш – хороший, очень добрый, он спас меня от холодной и голодной смерти в этих серебряных песках. У него очень ласковый и приветливый нрав, – втолковывала мне Марция, поглаживая его по физиономии и нисколько не опасаясь близости клыков.

– Мы могли бы побеседовать вдвоем вдали от этого Малыша? – подчеркнуто вежливо поинтересовался я.

– Да, конечно. – Марция сделала какие-то жесты руками, похоже, объясняя чудовищу, что она скоро вернется. Тот недовольно что-то проурчал, но этим и ограничился.

Я весьма поспешно покинул пещеру – боевая мощь новоиспеченного друга мне по-прежнему не внушала доверия. Мы устроились метрах в пятидесяти от входа, на огромном валуне. Я подсадил девушку на выступ, а сам остался стоять, причем так, чтобы постоянно держать под контролем направление возможного появления зверя.

В небе ярко светило солнце, и морской бриз казался теперь не таким уж холодным. У Марции было замечательное настроение, она искренне радовалась встрече, да и вообще ее вид был не в пример моему.

– Почему тебя так долго не было? Прошло уже четыре дня!

«О небо, всего четыре дня, а событий на целый боевик», – подумал я.

– Задержали разные обстоятельства. – Интересно! – Ее глаза загорелись предвкушением восторга. – Расскажи, пожалуйста, только поподробнее.

– Если можно, я сделаю это как-нибудь позже, сейчас меня волнует другое, – Девушка обиженно надула губы, но промолчала. – Расскажи лучше о себе. Что это все значит? Что это за зверь? Вчера я был в этой Грезе, но не нашел даже следов, кроме этого. – Я достал из внутреннего кармана ее белый шарф.

– Я сообщала, что здесь и все в порядке. – Чистая, наивная душа, подумалось мне. – Когда ты исчез, пообещав скоро вернуться, я решила, что это на несколько часов, и отправилась бродить по берегу. Знаешь, здесь очень красиво, но как-то… – Она запнулась. – Это мир чьих-то слез. Я долго гуляла, а потом вдруг появился Малыш. Сначала я испугалась, но он не нападал, а как-то жалобно подвывал. Я подошла ближе и погладила его, поняв, что бедненький совсем одинок и несчастен. – Для молоденькой девушки исключительно крепкие нервы, с удивлением отметил я. – Ты знаешь, он все понимает, у него поразительно отзывчивая душа. Мы стали гулять вместе, а когда стемнело и я очень замерзла, он посадил меня на спину и отвез вот сюда. Рагнар, мне, конечно, здесь неплохо, но ты же заберешь меня?

– Конечно, милая, обязательно.

– Знаешь, я уже хотела воспользоваться бусами, до тогда ты бы очень волновался, не зная, где я. К томy же ты не можешь перейти в другой мир без бус?

– Ты большая умница, и я непременно все тебе объясню. А кстати, что ты здесь ела? – Вопрос был отнюдь не праздный, так как жрать хотелось уже немилосердно, видимо, нервные нагрузки повышают аппетит. – Ты не будешь так любезна подкормить усталого странника?

Марция рассмеялась, легко спрыгнула с камня и, ловко перепрыгивая рытвины, подбежала ко входу в пещеру. Я прислонился спиной к теплой поверхности валуна и прикрыл глаза, а пару минут спустя раздался леденящий душу вой. Я опрометью бросился к пещере, проклиная собственное легкомыслие: «Столько лет, а ума нет!» Увиденное вмиг охладило мой воинский пыл и вызвало чувство жалости. Зверь рыдал от горя, а девушка, по-видимому, пыталась его успокоить.

– Прости, но я должна уйти. Так надо, я обязательно тебя навещу! – В голосе ее звучали слезы. – До свидания!

Девушка отошла в угол, взяла целую груду каких-то плодов и медленно вернулась ко мне.

– Идем к морю, он туда не пойдет, не любит. Оно, наверное, напоминает ему собственную судьбу: много силы и полное одиночество. – Она обернулась и еще раз тихо сказала: – Прости меня, Малыш.

Через несколько минут мы сидели на серебряном песке, и я жадно уплетал плоды, оказавшиеся очень вкусными.

– Совершенно непонятно, откуда он их берет, – сказала опечаленная принцесса. И после продолжительной паузы попросила: – Расскажи мне свою историю, историю Человечества…

Глава 3

Я прикрыл глаза и погрузился в воспоминания. Передо мной проплывали картины прошлого, где величие и красота соседствовали с низостью и уродством. Яркие образы и смутные тени былого.

А что, собственно, я мог рассказать? Мне было двадцать, когда разразилась Последняя Война, подведшая черту под историей Человечества и под историей тех последних могикан, что чудом уцелели, получив в наследство великий дар бессмертия, дар мучений и раздумий. Я мог рассказать только то, что узнал из книг и во время обучения в колледже.

– Видишь ли, мое мнение слишком предвзято, – грустно улыбнулся я. – Давит груз забот сегодняшнего дня… Тяжелая участь – владеть сокровищем истории великой цивилизации и постоянно думать о сохранении собственной шкуры.

– Пойми, Рагнар, это не праздное любопытство, в моей душе что-то происходит, я чувствую свою связь с неизвестными мне событиями прошлого, настоящего и будущего.

– Хорошо, я постараюсь. – И я начал рассказ.

– …Давным-давно была в Галактике небольшая планета, покрытая огромными океанами, зелеными лесами и золотисто-коричневыми пустынями. Как, когда и почему на ней появились Люди, они так для себя и не уяснили. Существовало множество гипотез, но… Люди много и настойчиво трудились, создавали орудия производства, благоустраивали жилища, занимались искусством. Они жили, воюя, страдая, любя и умирая. В общем, это мало чем отличалось от того, что происходит сейчас здесь.

Время шло… Человек, обогащенный знанием, все активнее подчинял себе природу. Голод, холод, болезни уходили в историю, а Человечество, теперь уже с помощью созданных им машин, двигалось вперед. Мне очень тяжело описать, а тебе трудно представить, что это были за машины, но постепенно они стали выполнять любые работы: строить, кормить, возить все, абсолютно все, а Люди лишь управляли ими или создавали новые. Человек с помощью машины поднялся в небо, выше самых высоких облаков, и опустился на морское дно, где царят вечный мрак и тишина. Каждый день – настойчивый и упорный труд, каждый день – что-нибудь новое, каждый день – разноцветные кусочки открытий складывались в панораму великого знания. Это не было царством холодного металла, ибо Люди строили чудесные дворцы, сочиняли книги и стихи, находившие отзвук в самых глубинах души, писали картины, рожденные музыкой сердца, и создавали новую музыку радости, боли, мечты.

Века летел и, и вот уже планета стала мала для цивилизации. Взоры и мысли устремились туда, где холодным светом мерцали звезды. Огромные корабли-ракеты полетели навстречу планетам, к самому Солнцу. Мир вокруг нас так огромен, что все, кажущееся неохватным и бесконечным нам, для него лишь песчинка прибрежного пляжа. Лучу света требуются миллиарды лет, чтобы проникнуть из одного конца Вселенной в другой, да и конец этот – лишь слово. Завороженные музыкой звезд, Люди осваивали новые планеты, покоряли стихии, творили чудеса, и зацветали сады средь безжизненно-ядовитых пустынь, слышался щебет птиц там, где никогда не было места звуку. Люди приносили жизнь туда, где ее не было, и покоряли жизнь там, где она была… Счастливейшие поколения цивилизации! Они жили во времена создания и расцвета Великой Галактической Империи, объединившей множество планет и миров, во времена благоденствия, казавшегося бесконечным. Они были счастливы тем, что живут, они любили жизнь и старались сделать ее еще прекрасней. Наиболее выдающимся и непревзойденным творением гениев того времени была Столица, огромный город на севере Земли, которому не было равных красотой и величием…

Казалось, развитию и совершенствованию нет предела, однако история распорядилась иначе… Кто знает, почему это началось, кто виноват? А может, вирус разрушения и краха был в Людях изначально?.. Со временем, когда почти вся работа была переложена на плечи могущественных машин, а у Людей оставалось все больше времени для развития души, началось медленное сползание в пропасть. Человек имел все, чтобы прожить жизнь беспечно, но беспечно – значит без печали и горя, а не бессмысленно и впустую. А Люди все меньше трудились, лень и апатия правили бал в умах и сердцах Людей, разъедая чувства и помыслы подобно ржавчине. Цивилизация, победившая все болезни – от чумы и холеры до обыкновенной простуды, – почти вся заразилась самой страшной болезнью – скукой! Есть строки… – И странно изменившимся голосом я прочитал неведомо откуда всплывший в памяти отрывок:


Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих,

Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей,

Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей,

Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих,


Нет криков яростных, но странно слиты в нем

Все исступления, безумства, искушенья;

Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье,

Оно поглотит мир одним своим зевком.


Люди практически потеряли разум. Да, алчность, скаредность, разврат, жестокость – это было всегда, но раньше мудрость и доброта одерживали верх; каждый старался либо победить свои пороки, либо уж спрятать их как можно дальше. Но освобожденный от труда и ответственности Человек был озабочен лишь одним вопросом: как убить время, получить новое удовольствие, совсем не заботясь о том, что он постепенно тонет в трясине пороков. Развлечения стоили денег, и расцвела жадность; как грибы после дождя выросла уже давно позабытая сеть притонов. Ложь, разврат, пьянство – вскоре это уже стало нормой. Ты слишком молода и чиста, чтобы слушать рассказы об этой грязи…

…Теперь уже тяжелый груз пал на плечи следующих поколений. Дети рождались вялыми, с патологическими отклонениями, зараженные всеобщим скудоумием. Над цивилизацией, покорившей космос, нависла угроза вырождения, а затем начались какие-то странные дележи, грязная борьба за власть, воцарились ненависть, слепая злоба, животная жажда крови…

Разразилась Последняя Война. Гибли планеты, рушились семьи, брат убивал брата! С тупым ожесточением крушилось все то, что веками творили предшествующие поколения, и уже нельзя было разобрать, кто первым объявил войну, кто в ней выигрывает, кто проигрывает. Варвары, владеющие силой атома и лазера, – вот во что превратились Люди. И тогда же произошел последний всплеск научных открытий, Человек разрешил даже загадку смерти, но было уже поздно…

Множество планет, в том числе и Земля, погибли, сообщение между мирами стало невозможным, а осколки цивилизации, напоследок почти нелепо одаренные бессмертием, оказались разметаны по всей Галактике, практически лишенные связи друг с другом, даже находясь на одном материке одной планеты. Мне и самому трудно понять, почему появились так называемый кодекс невмешательства, стремление как можно меньше знать о судьбе собратьев. Может, оттого, что каждый из нас несет непосильную ношу и в любой момент рискует сломать себе шею под ее тяжестью. Мы знаем, что можем прожить долгую, очень долгую жизнь, но мало кто из нас знает – если вообще хоть кто-то знает, – зачем живет. За долгие годы мы как-то подрастеряли способность радоваться, восхищаться, удивляться. Как тяжело каждое утро начинать не с приветствия солнцу и небу, а с давящих мыслей о войне или делах! Понимаешь, я навсегда лишен возможности довериться огромному зверю, слишком прочно въелась в душу привычка составлять уравнение сил. Я медленно превращаюсь в тюрьму для себя самого, и спасает лишь строгий запрет предаваться подобным размышлениям. Я рассказываю достаточно невнятно и сумбурно, лучше сказал поэт:


Ты помнишь дворец великанов,

В бассейне серебряных рыб,

Аллеи высоких платанов

И башни из каменных глыб?


Как конь золотистый у башен,

Играя, вставал на дыбы,

И белый чепрак был украшен

Узорами тонкой резьбы?


Ты помнишь, у облачных впадин

С тобою нашли мы карниз,

Где звезды, как горсть виноградин,

Стремительно падали вниз?


Теперь, о скажи, не бледнея,

Теперь мы с тобою не те,

Быть может, сильней и смелее,

Но только чужие мечте.


У нас, как точеные, руки,

Красивы у нас имена,

Но мертвой, томительной скуке

Душа навсегда отдана.


И мы до сих пор не забыли,

Хоть нам и дано забывать,

То время, когда мы любили,

Когда мы умели летать.


Лишь волны, набегавшие на берег, нарушали тишину, и, казалось, даже песок затушевал свой серебряный блеск.

– «Но мертвой, томительной скуке душа навсегда отдана», – тихо повторила Марция. – Неужели это конец? Неужели это все просто так?..

– Просто так ничего не бывает, – попытался я отшутиться. – Нет, наверное, не просто. Вообще, история, в которую мы оба, прости, влипли, очень даже непроста. Существует Клуб Людей, наделенных немалой силой, причем многих из них ты знаешь – Илайдж, Марк, Кнут, ну и я.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19