Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Рагнаради (№1) - Шпага гроссмейстера

ModernLib.Ru / Научная фантастика / Дихнов Александр / Шпага гроссмейстера - Чтение (стр. 5)
Автор: Дихнов Александр
Жанры: Научная фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Рагнаради

 

 


После краткого совещания мы взяли курс на Вильен, наиболее крупный порт Пантидея к западу от Асса. Он, правда, находился далековато от Бронзового перевала, но Илайджу не хотелось петлять по узкому Пресному заливу, да и мы вроде как никуда не спешили.

Остаток дня и ночь я по-прежнему не был расположен к беседам и наслаждался видами моря, благо погода это позволяла, а Илайдж, как всегда, пил. В середине следующего дня мы прибыли в Вильен, мой друг поставил глайдер на обратный курс, и здесь была совершена одна небольшая ошибка: купив лошадей, мы решили один вечер отдохнуть и двинулись к Бронзовому перевалу лишь наутро…

Наше путешествие по тракту, связывавшему Вильен с Ассэртом, было быстрым и необременительным. Хорошая погода середины июня, хорошая дорога, хорошие кони и скверное настроение, казалось, безо всяких на то причин… Каждый вечер я беседовал с Илайджем, но при этом серьезные вопросы мы как-то обходили стороной, несколько раз я пытался вывести разговор на Джейн, стараясь понять мотивы ее необычно благородных поступков, но Илайдж неизменно отшучивался.

Наконец под вечер четвертого дня пути мы въехали в предгорья Асса и уже вплотную приблизились к месту, где следовало свернуть с тракта, как вдруг… Мы были метрах в двадцати от очередного поворота дороги, скрытого невысоким пологим холмом, и тут я осознал опасность, причем это было не смутное предчувствие, а именно точное знание, что здесь нас ждет засада. Одной рукой я натянул поводья своего коня, другой ухватился за луку седла Илайджа, останавливая и его.

– За углом нас ждут, – возможно тише прошептал я.

– С чего ты взял? – недоверчиво поинтересовался Илайдж, все же понижая голос.

– Я знаю! – Объяснять было некогда.

Несколько секунд Илайдж что-то соображал.

– Дар Оракула! Никто не уходит от него без этого… Ладно, я поеду проверю!

– Опасно!

– Видишь ли, друг мой, – теперь Илайдж говорил уже в полный голос, – у всех нас есть какие-нибудь свои способности, мой дар – владение клинком! Если понадобишься, я позову.

Илайдж натянул черные перчатки, выдернул из ножен шпаги и, пришпорив коня, скрылся за холмом, через секунду оттуда раздался звон оружия. Я совершенно не сомневался в мастерстве своего друга, но и отсиживаться в кустах не входило в мои привычки, так что я последовал за ним.

Завернув за угол, я увидел картину, надолго запечатлевшуюся в памяти: три или четыре покойника, убитый конь Илайджа и мой пеший друг в кольце десятка всадников без каких-либо знаков различия. Несколько секунд я как зачарованный смотрел на окружавший Илайджа ореол стали из его собственных шпаг, а затем все же выхватил клинок и совсем было собрался прийти ему на помощь, но это уже не требовалось. Около Илайджа лежали еще три трупа и две бьющиеся в судорогах лошади, остальные убийцы улепетывали на юг.

– Они слабо сопротивлялись! – Пытающийся поймать чьего-то коня Илайдж казался разочарованным.

Я мог лишь восхищенно хмыкнуть в ответ, про себя подумав, что если у меня когда-нибудь будет перспектива схватки с Илайджем, то перед боем лучше удавиться…

Некоторое время мы потратили на беглый осмотр покойников, чтобы выяснить, что же это были за Люди. Никаких наводящих на след знаков мы не нашли, и я смолчал, хотя точно знал, откуда подул этот ветер. Я узнал перебинтованное плечо одного из мертвых воинов, ведь я сам распорол его, попав в похожую засаду на Золотом тракте. Ошибки здесь быть не могло!

Надвигалась ночь, и оставаться на тракте было явно небезопасно, однако в темноте я не нашел бы описанную Марком дорогу, и тут нам подвернулась уютная ложбина между двумя грядами холмов. Мы по очереди продежурили всю ночь, а с рассветом двинулись дальше. Я сразу заметил белый валун у левой обочины тракта, а через сотню метров мы свернули на ведущую в горы тропку, полностью совпадающую с известным мне описанием…

Несколько часов мы взбирались на гору сквозь редкий хвойный лес, пока к полудню не добрались до разбитого молнией дерева, напоминавшего сосну. Здесь мы спешились и, привязав коней, покинули тропу, уходившую дальше в глубь хребта. Справа от нас возвышались два абсолютно голых гранитных утеса, между которыми, как и было обещано, нашелся проход. Извилистый полутемный коридор с нависающими над головой глыбами гранита метров через пятьсот вывел нас в живописнейшее место – ущелье Призраков. Собственно говоря, само ущелье лежало далеко внизу, зажатое меж двух скальных стен, и по дну его стлался туман. К счастью, спускаться в эту пропасть необходимости не было, вправо от нас уходил широкий карниз, заканчивающийся интересующей нас пещерой. Вход в пещеру закрывал грозный на вид валун, но мы с Илайджем были не слабее Марка с Гансом, и минут через десять камень отправился в пропасть…

Илайдж остался у входа, а я прошел в уютную маленькую пещерку, в дальней стене которой было вырублено грубое ложе, и на нем, закутанная в меха, лежала Марция. Когда я видел ее в последний раз четыре года назад, она напоминала озорного мальчишку, сейчас же стала просто красавицей. Однако долго любоваться тонкими чертами ее лица было как-то неловко, и, подойдя вплотную, я прикоснулся к ее теплой руке. Через секунду ее пепельно-серые ресницы затрепетали, веки поднялись, и я взглянул в ее прозрачно-голубые глаза. Это было как секундный шок: я стою на серебряной скале посреди черного океана, и от полной луны ко мне бежит дорожка…

– Боже мой, Рагнар, это ты?!

Глава 8

Я улыбнулся.

– Как видишь… Здравствуй, Марция! – Я помог ей сесть, она протерла глаза и зевнула.

– Я, наверное, очень долго спала, да? А где Марк и Ганс?

– Не знаю, – ответил я сразу на оба вопроса. – Разве они не предупредили тебя, что оставляют здесь надолго?

Марция задумалась.

– Странно, – наконец произнесла она. – Все помнится как в тумане… Они встретили меня на охоте, сказали о какой-то опасности, и я почему-то согласилась ехать с ними, потом… степи, горы…

Она неожиданно поморщилась и сжала виски тонкими пальцами.

– Рагнар, как долго я спала?

– По моим подсчетам, не меньше трех недель, – усмехнулся я.

– Ты шутишь? – нахмурилась Марция.

– Вовсе нет. Ты попала под власть какой-то магии, и насколько мне известно, тебя спрятали здесь, потому что дома стало небезопасно. Ты зачем-то понадобилась Королю Местальгора, и он собирался выкрасть тебя. К счастью, Марку с Гансом удалось опередить его.

– А что отец?

– Я расстался с ним после того, как мы перебили целый отряд всадников из Местальгора, посланных похитить тебя.

– Он, наверное, очень волнуется… – пробормотала Марция, сгибая и разгибая длинные белые пальцы. – Господи, что я говорю… Рагнар, ты не поможешь мне добраться домой?

– Конечно, я только ради этого сюда и приехал!

– Спасибо! – Марция лукаво глянула в сторону Илайджа. – Кстати, если я правильно поняла из твоих рассказов, этот Человек – твой друг Илайдж.

– Верно, – ухмыльнулся он. – Я все ждал, пока Рагнар удосужится нас познакомить, но так и не дождался. Если не ошибаюсь, вы – леди Марция?

– Можно просто Марция. – Она протянула руку Илайджу, который поцеловал ее с грацией истинного кавалера, а затем мы помогли Марции собрать кое-какие мелочи, уместившиеся в один баул. Помимо этого, в одном из углов пещеры нашлась лютня с темным грифом, ее Марция не доверила никому. До сих пор не понимаю, зачем ей понадобился на охоте музыкальный инструмент…

Бросив прощальный взгляд на Ущелье Призраков, мы медленно двинулись к выходу в долину. Двухнедельный сон – не шутка, и хотя Марция храбрилась изо всех сил, все же нам приходилось делать частые привалы. Наконец часам к четырем мы добрались до места, где оставили лошадей. Марция уже сильно устала, и последние несколько сот метров мне пришлось нести ее на руках. Усадив свою драгоценную ношу на свернутые одеяла, я принялся помогать Илайджу разбивать лагерь, ведь в этот день ехать дальше явно не имело смысла. Пока я рубил лапник, натягивал палатку, таскал дрова для разведенного костра, меня одолевали странные мысли. С каких это пор у меня начались видения? Как истолковать появившийся на секунду в пещере странный пейзаж? Причем картина была настолько реальна, что мне показалось, будто я слышу гул океана и чувствую соленые брызги на своем лице. Кроме того, увиденное что-то мне напоминало, но я никак не мог осознать что…

Когда мы завершили работу, начало темнеть. Легкий ветерок разогнал тучи, и на небе вот-вот должны были появиться первые звезды, на западе уже догорали нежно-розовые отблески заката. В воздухе висел запах хвои, огонь костра освещал красноватые стволы обступавших нас сосен, а Илайдж жарил на золотистых углях мясо, время от времени поливая его вином. Наверное, именно так люди и представляют себе идиллию.

Я прислонился к теплому древесному стволу и смотрел на Марцию: она была необычайно хороша, освещенная дрожащим пламенем костра. Нас окружала удивительная тишина, которую нарушало лишь слабое потрескивание углей… Осторожно взяв лютню, Марция начала медленно перебирать струны, настраивая инструмент, а затем села поудобнее и заиграла. Легкие прозрачные аккорды оплетали нас, музыка повисла в воздухе как марево. Марция рассказывала старинную «Балладу о потерянных городах», у нее был прекрасный низкий, чуть хрипловатый голос, очень подходивший к этой печальной легенде.


Давно легендой это время стало,

Лишь саги помнят об ушедших Людях,

Они срывали звезды с неба,

И яростное пламя

Доверчиво дрожало в их ладонях…

Прозрачный свет серебряного солнца

В холодных водах тихо отражался.

Разбито зеркало, что прошлое открыло,

Исчезло волшебство, и магия распалась…

Вновь время торжествует, и боги вновь погибли,

В Янтарных Топях истина сокрыта…

Лишь саги помнят об ушедших Людях,

Их гордой славе и проклятом бессмертье…


Там были еще строки, но дальше я не запомнил… На меня накатил очередной приступ ностальгии, и в свете костра вновь заблестели золотые шпили и серебристо-серые мосты Столицы…

Когда она закончила играть, мы с Илайджем еще долго молчали, боясь спугнуть созданное музыкой видение. В тот вечер Марция сыграла еще несколько грустных и веселых вещей, но надолго во мне осталась лишь «Баллада о потерянных городах», услышанная в лесу, под звездным небом при свете костра…

На следующее утро нас разбудили яркие лучи солнца, медленно поднимавшегося из-за хребта. Предстоял большой переход, и мы поспешили свернута бивуак. Вечернюю тоску сняло как рукой, и я наслаждался прекрасным солнечным днем, слушал смех Марции и перебрасывался шутками с Илайджем. В путь мы двинулись часов около десяти, и все было бы отлично, если бы не появившийся в душе холодок. Снова предчувствие? Я не был уверен.

Мы спустились по лесистому склону, миновали живописные, заросшие ароматными цветами холмы предгорья и наконец выбрались на пустынный тракт. К сожалению, у нас было только две лошади, и это сильно замедляло продвижение. Кроме того, ощущение опасности не покидало меня, а около полудня Илайдж пожаловался, что все время чувствует, будто кто-то смотрит ему в спину. Лишь Марция была весела и довольна жизнью, ее белый как сметана конь, которого она одолжила у Илайджа, крутился и играл под ней, но искусная всадница легко усмиряла животное. Так прошло еще с полчаса, тракт тем временем свернул и шел почти вплотную к хребту, пробегая через долины между скалами и взбираясь и да обрывистые холмы.

На одном из таких холмов нас и поджидала засада. Это выяснилось, когда около пятидесяти легковооружейных воинов словно выросли из-под земли на нашем пути. Сперва я подумал, что это опять провокация Яромира, но дальнейшие события разубедили меня в этом. Когда мы с Илайджем принялись рубить передовой отряд, в тылу у нас появилась еще одна группа воинов, впереди на дороге выстраивалась в боевой порядок фаланга, в отдалении гарцевали неведомо откуда взявшиеся всадники, а внизу, как раз под обрывом, к которому нас теснили, раскручивали свои веревки пращники. Еще через секунду воздух наполнился свистом и шипением, крупный обломок гранита ударил в лоб коня Марции, и тот рухнул как подкошенный.

Мы с Илайджем, стоя спиной к спине, сохраняли бы хоть минимальные шансы отбиться, ведь он был, пожалуй, лучшим фехтовальщиком планеты, да и я владел клинком недурно, тем более таким, как Шпага Гроссмейстера, но с нами была Марция, и, несмотря на то что и мой клинок, и обе шпаги Илайджа были уже залиты кровью по рукоять, а вокруг валялось около десятка бездыханных тел, наше положение было крайне скверным. Оставался только один выход.

– Доску, Илайдж! – крикнул я, делая выпад, пронзивший доспехи какого-то местальгорца.

– Сейчас! – пробормотал Илайдж и отступил на шаг назад.

Трое воинов с двуручными мечами немедленно атаковали его, я хотел было прийти на помощь, но за моей спиной стояла Марция… Илайдж убил первого нападающего, но второй перед смертью заставил его отступить еще на шаг, потом в воздухе просвистел камень, раздался глухой удар, и Илайдж сорвался вниз с двадцатиметрового обрыва. Я успел заметить мелькнувшую в его руке Доску, но так и не понял, долетел он до земли или нет. Оставшиеся местальгорцы переключили все внимание на меня.

– Сволочи! – заорал я.

Меня охватил странный род безумия, я слышал, что когда-то на Земле бывало такое, но согласитесь, что читать про берсеркеров – одно, почувствовать же на себе – совсем другое. Мир вокруг меня вырисовался ясно-ясно, до последней черточки, движения врагов стали чуть замедленными, а синеватый клинок моей Шпаги славно превратился в молнию. Я знал, что мне не отбиться, проклинал себя за то, что притащил сюда Марцию, и убивал, убивал, убивал… Кольчуги рвались под моими ударами, трещали и ломались мечи. Кажется, меня несколько раз ранили, но я не замечал этого. Легковооруженные воины, всадники, фалангисты – мне было все равно, я искал смерти в бою, но враги падали один за другим, и никто так и не сразил меня.

Внезапно раздался пронзительный крик. Я обернулся, выставив перед собой дымящуюся от крови Шпагу. Кричала Марция, ее держал, приставив к горлу серебряный кинжал, высокий человек в узком черном плаще.

– Бросайте Шпагу, Рагнар! – крикнул он.

Я швырнул на камни звякнувший клинок. Джарэт убрал лезвие от шеи Марции и улыбнулся.

– Вот и хорошо… – пробормотал он. – Возьмите его!

На меня навалились сзади, связали руки, ноги и перекинули через круп коня. Оглянувшись, я увидел не менее пятнадцати убитых лично мной местальгорцев и несколько прирезанных лошадей. Еще я заметил, как Джарэт помогает Марции усесться в седло, делал он это одной рукой, потому как в другой у него был заряженный арбалет. «Слава Богу, хоть она жива!» – усмехнулся я, самого себя уже считая трупом.

– Сволочи! – подумал я вслух. – Удивлюсь, если вы сохраните мне жизнь после того, что я сделал с вашими людьми!

– Ну зачем же так спешить, – ухмыльнулся мой стражник. – Джарэт рассчитывает, что предварительно ты ответишь ему на несколько вопросов…

– Передай своему Джарэту, что он… – Конец фразы я вынужден опустить, дабы случаем никого не шокировать.

В общем, минут пять все ждали, пока я выскажу все, что думаю о Джарэте лично, о его родственниках, о моем вислозадом охраннике, о всем Местальгоре вообще и кривоногих недоносках, которые служат там в войсках в частности, а когда поток моего красноречия иссяк до банальностей вроде гнилозубого кретина, сына развратной краснозадой обезьяны, мне попросту заткнули пасть. Кляп я выплюнуть не мог, и мне не оставалось ничего другого, кроме как трястись на лошади башкой вниз, выслушивать неумелые оскорбления в свой адрес и обдумывать планы мести.

Мы ехали быстро и долго и остановились на ночлег уже после заката солнца. Меня стащили с лошади и, не развязывая, кинули в кучу какого-то дерьма, там и оставив. Примерно через полчаса ко мне подошел какой-то человек, усадил меня поровнее и вытащил кляп.

– … – сказал я ему и, подумав, добавил еще кое-что.

– Отлично! – усмехнулся мой гость, поднял валяющийся в навозе кляп и засунул его на место, то есть мне в рот. Меня едва не вырвало, но пришлось стерпеть и это.

– Сожалею, что мне пришлось так поступить, – убийственно вежливо произнес он, – но вы все время меня перебивали. Я пришел к вам от лорда Джарэта. Хозяин передает свои искренние извинения за случившееся. Лишь пламенное желание увидеть при дворе такого великолепного воина, как Рагнар, и такую красавицу, как Марция, вынудило его столь непочтительно захватить вас. Джарэт восхищается вашими сегодняшними подвигами и надеется, что небольшое путешествие не слишком утомит вас.

Произнеся эту околесицу, мой гость откланялся и ушел, а я с наслаждением выплюнул плохо заткнутый кляп. К ночи у меня сложился кое-какой план, как удрать отсюда, но он требовал полной темноты…

Где-то часов около трех ночи луна все же скрылась, и долгожданная темень наступила. Извиваясь всем телом, я медленно пополз вперед, туда, где тлели непотушенные угли костра. Честно говоря, я рассчитывал, что кто-нибудь из воинов забудет около костра нож или вертел для жарки мяса, но в тот день мне не везло, решительно ничего подходящего не нашлось…

Я никогда не считал себя героем, просто в тот вечер мне очень хотелось выбраться на свободу, чтобы утопить кое-кого в нужнике. Короче говоря, я пережег веревки. Это было больно, отвратительно воняла пакля, которой они меня связали, но я освободился. Затем мне удалось прокрасться незамеченным через весь лагерь до коновязи, и в какой-то момент мне пришла в голову идея: сходить прирезать Джарэта, отобрать мою Шпагу и сбежать вместе с Марцией, – но я физически был не в состоянии это сделать. Нестерпимо болели ожоги на руках, ломило все избитое тело, и откуда-то капала кровь. Я никак не смог бы быстро и тихо перебить два десятка стражников, охранявших принцессу, а шум и сумятица могли привести к непредсказуемым для нее последствиям.

Я не мог рисковать Марцией и, собравшись с силами, отвязал лошадь, вывел ее за пределы лагеря, вполз кое-как в седло и погнал туда, где, по моим расчетам, должен был находиться Бронзовый перевал. Невеселые мысли вертелись в голове: за прошедший месяц я успел приобрести массу врагов, меня много раз пытались убить, я лишился Марции и Шпаги, хорошо хоть кубик Доски по-прежнему уютно лежал в кармане куртки, но с другой стороны… Я вступил в Клуб, у меня появились некоторые проблески цели и загадки, загадки, загадки… Зачем все-таки Джарэту понадобилась Марция и как ее освободить? Что кроется за интригами в Форпосте? От чего, наконец, они собираются освобождать Гроссмейстер? Я не знал ответа ни на один вопрос, и это меня раздражало. Я дал себе слово не останавливаться, пока не разберусь со всеми этими проблемами, сейчас же мне просто нужно было добраться до Ассэрта живым.

Я все погонял и погонял коня, мы мчались сквозь ночь к уже начавшим играть над вершинами Асca первым отблескам зари…

ЧАСТЬ II

ФИГУРА ГРОССМЕЙСТЕРА

Глава 1

Я проснулся, когда первые косые лучи восходящего солнца коснулись лица. Оглядевшись, я обнаружил, что нахожусь в незнакомой мне, богато убранной комнате с резным потолком и высокими двустворчатыми окнами. Не без интереса я прислушался к своему организму: серьезных болевых ощущений не было, за исключением зуда в обожженных руках, и тогда я выполз из мягкой кровати и подобрался к окну. Открывшийся вид был мне знаком: я находился в Ассэрте, во дворце Императора Пантидея… Почему-то я не очень хорошо понимал, как оказался здесь, и шаг за шагом стал восстанавливать в памяти события, имевшие место после моего возвращения в Дагэрт. Этот процесс занял довольно много времени, а вот как я добрался до Ассэрта, мне вспомнить так и не удалось, но это уже не имело значения, ибо я внезапно ощутил, что мне необходимо действовать, и немедленно. Отойдя от окна, я еще раз оглядел комнату: моей одежды не было, и я дернул за шнур, вызывая слугу. Минуты через две в спальню вошел дворецкий, и я поинтересовался насчет своего камзола.

– Извините, милорд, но те лохмотья, что были на вас, камзолом назвать было трудно, и мы это выкинули.

– А содержимое карманов, черт возьми?

Дворецкий кивнул и достал Доску, мою любимую трубку, кисет и еще какие-то мелочи. Через несколько секунд я уже раскрыл Доску, и первое, что бросилось мне в глаза, – Фигура Человека с кубком. Это означало, что Илайдж, к счастью, жив. Тем не менее я поборол желание немедленно связаться с ним и осмотрелся, однако ничего неожиданного не было. Диана, Кнут и Вотан по-прежнему находились на поле Флериона, Яромир – в Альрионе, Юлиан – в Местальгоре, Джейн и Эрсин – в Форпосте, да и вообще, из Черных Фигур изменила положение лишь Фигура Никэ, переместившаяся на 42-е поле. Обе Белые Фигуры – Джарэт и Марция – находились теперь, естественно, вместе, на 29-м поле, то есть на пути в Местальгор. Еще, если мне не изменяла память, кое-какие перестановки произошли в космосе… Так и не обнаружив ничего важного, я прикоснулся к Фигуре Илайджа.

Контакт произошел мгновенно, но преобразования затянулись, и я предположил, что ответ дается моему другу с трудом. И действительно, когда образ наконец оформился, я увидел Илайджа лежащим на куче веток в том самом шалаше, где я валялся дней десять назад.

– Ты как, Илайдж? – встревоженно поинтересовался я.

– Неважно. – Его обескровленное лицо тронула слабая улыбка. – Видишь ли, друг мой, падение с двадцатиметровой высоты не красит человека. Мне еще повезло, что там не оказалось какой-нибудь острой скалы, и я отделался отбитыми легкими и почками… А каким чудом ты оттуда выбрался?

Испытывая стыд, я рассказал Илайджу окончание схватки с местальгорцами и описал свое нынешнее положение. Закончил я классическим вопросом неудачника:

– Что теперь делать?

Илайдж открыл было рот, но внезапно зашелся жутким приступом кашля, и одно мне сразу стало ясно: реальной помощи ждать от него не приходится. С трудом подавляя хрипы, он заговорил:

– Если сейчас сообщить всем нашим, что ты утратил Шпагу, то они, конечно, помогут ее вернуть и вернут, но ты с ней распростишься… Это ясно? – Я полностью разделял его мнение, и выражение моего лица, по-видимому, красноречиво об этом свидетельствовало. – С другой стороны, одному бороться с Джарэтом тяжко, и шансы на успех маловаты…

Все это были очевидные вещи, а я ждал каких-нибудь конструктивных предложений, и они последовали.

– Как я уже говорил, Рагнар, из всех членов Клуба я целиком доверяю лишь троим: Джейн, Лоуренсии и Клинту Но Клинт слишком далеко, а обращаться за помощью к Джейн тебе все-таки неудобно, так что поговори с Лаурой. Я еще вчера попросил ее передвинуться ближе к центру событий, что она, судя по положению Фигуры, и делает. Она поможет тебе.

Илайдж устал, но я все же спросил:

– А как насчет Юлиана?

– Смотри сам. Все, счастливо, держи меня в курсе… – Илайдж махнул рукой и растворился в лучах уже достаточно высоко поднявшегося солнца.

Да, Юлиан все же был мне не совсем понятен, к тому же он находился в Местальгоре, поэтому пока я решил с ним своими трудностями не делиться и, следуя совету Илайджа, прикоснулся к Фигуре Никэ, стараясь угадать, что же представляет собой Человек, к которому я обращался за поддержкой.

Связь установилась очень быстро, казалось, что встречный импульс необычно мощен, и я удостоверился, что картина, недавно нарисованная моим воображением, почти в точности совпала с действительностью. Лоуренсия, высокая и стройная, во весь опор мчалась на большом гнедом коне, и ее длинные черные волосы развевались под порывами ветра. На правом боку у нее я заметил тяжелый и совершенно не подходящий женщине меч. На сером плаще у левого плеча явственно выделялся герб: золотое кольцо с тремя треугольными шипами. Наконец она соизволила обратить на меня внимание и натянула поводья.

– Привет, Рагнар! Как дела? – Казалось, что Лоуренсию беспокоит что угодно, только не это.

– Привет! Плохо! – в тон ответил я.

– Отчего ж так?

Такое начало не обнадеживало, однако я не допускал мысли, что Илайдж может подвести, и коротко объяснил ситуацию. Лоуренсия слушала внимательно, но безучастно и, когда я замолчал, ограничилась вопросом:

– Когда ты сможешь прибыть в Местальгор?

– Дней через десять, – ответил я, опустив, что при этом придется гнать, будто у тебя черти в заднице.

– Хорошо, тогда через десять дней, в полдень, я буду ждать тебя у главного входа на местальгорский базар. Привет! – Лоуренсня тронула коня и исчезла

После подобного обязательства мне оставалось лишь с тоской взглянуть на мягкую перину, еще раз вызвать дворецкого и потребовать новый костюм, пару кинжалов, плащ и хорошего коня. Еще минут десять я потратил на письмо Генриху, в котором сообщал последние малоутешительные новости и убедительно просил ничего решительного не предпринимать, тем самым фактически перекладывая ответственность за судьбу Марции на себя. Ну а к полудню я уже оставил позади крепостные стены Ассэрта, сожалея, что мне так и не удалось побродить по улицам этого древнего города, с которым было связано столь много в моей теперь уже прошлой жизни…

К вечеру я разыскал следы отряда Джарэта и двинулся по ним, а на следующий день оказался на тракте, соединяющем Местальгор с берегом Пресного залива, и дальше я, уже ни на что не отвлекаясь, мчался прямо по дороге. На дворе стояла середина лета и погода была, как назло, хорошая, так что это жаркое путешествие было весьма утомительным, но мои болячки все-таки заживали, и я с каждым днем становился все бодрее и бодрее. На третий день пути я настиг и обогнал пешую часть отряда, с которым недавно сражался. Как я и предполагал, ни Джарэта, ни тем более Марции среди них не было… Так весьма однообразно и пыльно проходили день за днем; Короля я в итоге не догнал, но в отведенные мне сроки укладывался и вечером девятого дня уже высматривал на горизонте приречные холмы, на которых стоял Местальгор…

Сразу после захода солнца погода, впервые за то время, что я был в пути, испортилась, небо затянули тучи, и стал накрапывать необычный для лета мелкий дождик. Я уже практически не различал каменистого тракта под копытами своего коня и начал всерьез подумывать о ночлеге, когда заметил справа небольшой яркий огонек. Присмотревшись, я разглядел очертания одиноко стоящей бревенчатой хижины, в единственном окошке которой и горел свет. Решив, что это очень кстати, я свернул с дороги и через минуту уже стучал в массивную дверь.

– Входите! Не заперто! – раздался низкий, но звучный голос, и я вошел.

Внутри хижина представляла собой обыкновенное, не богатое и не бедное, жилище заурядного крестьянина или дровосека, и тем более странно выглядел за неоструганным столом человек, облаченный в дорогой костюм черного бархата с красными разводами и со шпагой у пояса. Тот вечер врезался мне в память, и единственное, что я позабыл, – это черты лица моего собеседника…

– Присаживайтесь! – Он указал рукой на стул, а сам подошел к стоящему у стенки шкафчику и достал кувшин вина и пару стаканов. Я отметил, что он был невысок, но пропорционально сложен и производил впечатление человека недюжинной силы. – Давайте выпьем и поговорим.

Все это было крайне необычно, и я, отпивая отменное вино, осторожно поинтересовался:

– А, собственно говоря, с кем имею честь?

– Какое это имеет значение? Я ведь не спрашиваю, кто вы. Для меня достаточно, что вы – бессмертный, а я давно хочу поговорить с таким Человеком. – Он сделал краткую паузу, подразумевавшую ответ. Но я смолчал, и он продолжил: – Ведь на ваших глазах творилась история, вы прожили большую жизнь и, казалось бы, должны лучше других понимать тщету сущего. Что же заставляет вас действовать, да и вообще жить?

Должен заметить, что меня порядочно раздражала такая постановка вопроса, к тому же совсем недавно я имел подобный разговор с Юлианом, поэтому, не мудрствуя лукаво, принялся распространяться в том духе, что я есмь Человек, часть Человечества и так далее. Однако вскоре меня прервали:

– Бросьте, сударь, вы прекрасно понимаете, что Человечества давно уже нет, а вы и ваши товарищи – как динозавры, некогда жившие на вашей родной планете. Вы обречены историей и в лучшем случае можете рассчитывать на личные свершения…

– Прекрасно, почему же мне не жить ради личных свершений?

– Потому что вы не можете отделить их от блага вашего народа!

– Вы так считаете? – Я произнес эту фразу как можно более насмешливо, но внутренне осознал, что он меня поймал и ко мне возвращается старое чувство беспросветности…

– К тому же, – безжалостно заметил мой собеседник, – ваше бессмертие – мнимое. Рано или поздно вы погибнете, причем скорее всего случайно и нелепо, и что тогда?

Это все напоминало заколачивание гвоздей в гроб, и я совсем было приуныл, но тут мне в голову пришла забавная мысль, и хотя красно-черный собеседник продолжал красноречиво втирать меня в грязь, я его уже не слушал. Я даже перестал размышлять, прав ли он и насколько, просто понял, что весь этот разговор затеян с единственной целью: исключить меня из игры, убрать с Доски моими же собственными руками. Таким образом, дальнейшая беседа интереса уже не представляла, тем более что весомых контраргументов я так и не находил, поэтому, донельзя бесцеремонно перебив его, я внес предложение:

– Может быть, мы вернемся к этой теме, но… когда вы будете подыхать!

– Когда я буду… что?

Мгновение он молчал, а потом расхохотался. Смеялся он искренне, весело, громко и, по-видимому, надо мной, однако я не обиделся и лишь вторил ему, так как в глубине души меня не покидало чувство, что я имею никак не меньше шансов остаться тем самым последним, кто смеется хорошо. Внезапно его смех оборвался, он поднялся из-за стола, делая какие-то пассы руками, и, отчеканивая каждое слово, сказал:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19