Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Огонь, вода и бриллианты

ModernLib.Net / Боевики / Дышев Андрей / Огонь, вода и бриллианты - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Дышев Андрей
Жанр: Боевики

 

 


– Нет тут никакого ножа, – отозвалась из мрака Лисица.

– Как это нет? Он там всегда был!

– Тогда ищи сам.

Мы уже чересчур долго торчали здесь, и испытывать судьбу дальше было слишком опасно. На пляж могли забрести гуляющие парочки, веселые компании, и в одно мгновение мы бы заполучили десяток свидетелей. Страх перед неотвратимостью катастрофы оказался сильнее брезгливости, и я, не отдавая отчета своим действиям, сунул леску в рот и перегрыз ее.

Меня тотчас вывернуло, но благо, что я с утра ничего не ел. Спазмы быстро угасли. Я намотал леску на кулак и выскочил из воды.

– Все! – прошипел я, плюясь во все стороны. – Сваливаем отсюда!

Ружье, гарпун и леску я затолкал под сиденье, намереваясь избавиться от этого компромата на ближайшей мусорной свалке, но так, чтобы не видела Лисица. Не успела моя прибабахнутая подруга захлопнуть дверь, как я сбросил сцепление. Машина сорвалась с места. Только когда мы въехали на горку и покатили вдоль виноградников, я почувствовал, как страшное напряжение начинает отпускать меня.

– Видишь, к чему приводит неосторожное обращение с оружием, – не преминул позанудствовать я. – Хорошо, отделались легким испугом.

– Думаешь, отделались? – равнодушно уточнила Лисица.

– А почему нет? – начал я убеждать не столько Лисицу, сколько себя. – Кто теперь докажет, что мы были на том пляже?

Я оживал. Ко мне снова возвращались привычки и рефлексы. Я даже скользнул взглядом по ее освещенным луной оголившимся ногам и отметил, что она по-прежнему привлекательна. Не стоял бы у меня перед глазами отвратительный скользкий труп, я бы обязательно затащил ее к себе на пельмени.

– Да-а, – протянула Лисица. – Нехорошая история.

– Нет тебе прощения! – заклеймил ее я. – Человек отдыхал, купался, а ты его – насквозь.

– Я уже и не помню, как это все получилось, – легкомысленно ответила Лисица. Она села поудобнее, подняла коленки, обхватила их руками. – Как будто это было не со мной… А может, это вовсе не я его убила?

Я подозрительно посмотрел на нее и посоветовал:

– Говори, но не заговаривайся.

Она повернула голову в мою сторону. Лунный свет осветил ровно половину лица, и оно стало напоминать маску.

– А ты видел, что это сделала я?

– А кто ж еще?! – воскликнул я и покачал головой от такой наглости. – Ты же сама призналась!

– Я находилась в состоянии аффекта и просто оговорила себя.

Это она шутит так? Не успел я вдохнуть полной грудью сладкий воздух свободы, как эта кукла с пробковыми мозгами начала стряхивать своих блох на меня!

– Чего ты добиваешься? – спросил я. – Мне-то зачем лапшу на уши вешать? Я не прокурор, не следователь…

Лисица задрала ноги еще выше и водрузила их на панель.

– Я не прикасалась к твоему ружью, – перебила она меня. – Я даже пользоваться им не умею. И вообще, я никогда не интересовалась оружием.

Мое терпение лопнуло. Я остановил машину.

– Выметайся!

– Фу-у, как невежливо! – протянула Лисица, убирая ноги с панели. – Я думала, что ты скромный и высоконравственный гражданин. А ты лишь маскировал под овечьей шкурой свою порочную сущность!

Она с презрением посмотрела на меня, вышла из машины и ногой закрыла дверь. «Это тебе тоже будет уроком, – мысленно сказал я себе. – Не будешь знакомиться с кем попало. У нее же глаза, как у ящерицы, которой прищемили хвост!»

Хлопок двери я принял за точку отсчета: все, что было до, – забыто; а после – новая жизнь. Безобразная история закончилась.

Я глубоко вздохнул, откинулся на спинку сиденья, жизнерадостно передвинул рычаг скорости, но не смог проехать и метра. Лисица стояла спиной к капоту и отряхивала нижний край юбки.

Я смотрел на эти выкрутасы спокойно и даже улыбался. Ну-ну, еще стриптиз покажи!

Включил фары, поигрался педалью акселератора – старый мотор взвыл дурным ревом и закашлялся. Лисица не отреагировала и, покачивая бедрами, как манекенщица на подиуме, медленно пошла по середине дороги. Обогнать ее я не мог – и без того узкую грунтовку с обеих сторон ограждали бетонные столбы виноградника.

Я ехал за ней со скоростью пять километров в час довольно долго, испытывая возможности своей нервной системы. Как я ни старался сохранить хладнокровие, во мне мало-помалу начал клокотать гнев. А Лисица все также невозмутимо плыла по середине дороги, словно не чувствовала задницей идущего от капота жара. Я понял, что она испытывает наслаждение от игры на моих нервах.

«Что ж, пеняй на себя», – подумал я. Остановился, дал задний ход, а потом изо всех хилых лошадиных сил помчался на Лисицу, беспрерывно сигналя.

Получилось очень страшно. Девушка обернулась в тот момент, когда «жигуль» с жестяным грохотом затормозил перед ней. Он тотчас заглох, зато поднял вокруг себя большое облако пыли.

– Дурак, – резюмировала Лисица. – Второй номер потеряешь!

Сначала я подумал, что «потерять второй номер» – это какое-то экзотическое, малопонятное ругательство, но уже через мгновение уловил в этой фразе нехороший смысл.

– Что ты сказала? – крикнул я, высунувшись из окна.

– Потеряешь второй номерной знак! – не оборачиваясь, пояснила Лисица.

Я выскочил из машины и подбежал к капоту. Все нормально, ржавый лейбл 27–54 висит на своем месте. Я поднял голову, чтобы взглянуть Лисице в глаза и поставить ей окончательный диагноз, но она уже преодолела пылевую завесу.

На всякий случай я обошел машину сзади, и у меня снова испортилось настроение. Черт возьми! В самом деле – номерной знак отсутствует! Ни жестянки, ни винтов, на которых она держалась.

Я посмотрел под ноги, заглянул под днище, хотя там был канализационный мрак, и кинулся догонять Лисицу.

– Да постой же! – крикнул я, хватая ее под руку. – Ты давно заметила, что знака нет?

– Давно, – не без удовольствия ответила Лисица, подбоченив руки. – Когда еще светло было.

– Что ж сразу не сказала, стрелок ты ворошиловский!

– А я думала, что ты нарочно его снял для облегчения движения.

– Только этого еще не хватало, – пробормотал я и схватился за голову. – Где же он мог отвалиться?

– Мог на дороге, а мог и на пляже.

– Тогда тебе крышка, – произнес я и взглянул на Лисицу – понимает ли она, чем чревата потеря знака?

– Почему это мне крышка? – пожала плечами Лисица.

– Потому что лгать милиции теперь бессмысленно. Придется рассказать всю правду.

– Правильно! – кивнула Лисица. – И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше: труп не разложится, свидетели не разбегутся. Вперед!

Я оперся о капот и сложил на груди руки.

– Послушай, неужели тебе не страшно? Ведь на ружье могли остаться твои отпечатки пальцев.

– Не могли, – улыбнувшись, ответила Лисица. – Я их песочком – жмых-жмых!

– Значит, найдутся свидетели, которые видели, как ты плавала с ружьем.

– Не найдутся! Я ружье над водой не поднимала.

Я замолчал надолго. У меня больше не было аргументов против нее. Лисица улыбалась и мило смотрела мне в глаза. Только сейчас я испугался по-настоящему. А она – нет! Казалось, что все происходящее – для нее развлечение. Этакое милое приключение. Клуб веселых и находчивых.

– Зачем ты так? – спросил я.

– А почему я должна садиться в тюрьму из-за твоего дурацкого поломанного ружья?

– И тебе совсем безразлично, что будет со мной?

– Ага! – кивнула Лисица, счастливо улыбаясь.

Глухая ночь. Виноградник. Кругом никого. Если бы я мог это сделать, то лучшего выхода из тупика трудно было бы найти. Если бы я мог это сделать… А может быть, я могу, но сам не знаю об этом? Может быть, это не так страшно? Чуть-чуть сдавить руками ее горло и подержать минуту. И все. И нет проблем.

Наверное, она по глазам догадалась, о чем я думаю. Отошла на шаг и сказала:

– Между прочим, если я не приду на завтрак, в пансионате поднимут тревогу. Соседка по номеру знает, куда я пошла. Милиция станет искать и найдет труп мужчины и твой автомобильный номер. А если они еще один труп найдут? И тогда СИЗО, суд, бритая голова, камера смертников, где никогда не выключается свет…

– Заткнись!!

Меня прошиб холодный пото. То, что она говорила, было настолько реальным, настолько убедительным, что меня охватила настоящая паника. Эта медуза, извергающая стрекательные клетки, хочет загнать меня в угол. Хрен ей! Ничего у нее не получится! Я еще не успел наделать роковых ошибок. Милиция во всем разберется!

– Ты куда? – с внезапной обеспокоенностью спросила Лисица, когда я прыгнул за руль.

– Уйди с дороги!! – рявкнул я.

– Эй! Я с тобой!

Я уже тронулся с места, когда Лисица схватилась за дверцу. Я прибавил газу, но девушка не отпустила ручку. Она побежала рядом, глядя на меня глазами финиширующей чемпионки. Я еще сильнее надавил на педаль. Лисица споткнулась и ухнула куда-то под колеса.

Я ударил по тормозу и выскочил из машины. Злость во мне мгновенно переродилась в раскаяние. Девушка лежала на земле, но по-прежнему сжимала дверную ручку. Я присел перед ней, приподнял ее голову, чтобы посмотреть на ее лицо. Она тихо застонала.

– Покалечил… Изверг, мучитель…

– Ну зачем… зачем ты схватилась? – бормотал я, моля бога, чтобы все обошлось и Лисица не умерла. – Что болит? Ноги целы? Ты можешь встать?

Она отрицательно покачала головой. Я открыл заднюю дверь, поднял Лисицу на руки и опустил на сиденье. Руки у меня дрожали, как у престарелого политика, отягощенного многочисленными грехами. Кажется, девчонка сильно оцарапала ноги выше колен и то, что под юбкой. В общем, бедра.

Я схватил аптечку, вывалил ее содержимое на капот, нашел вату и перекись водорода. Склонившись над Лисицей, я принялся обрабатывать царапины. Она тихо всхлипывала, слезы капали на потертый дерматин сиденья.

– Потерпи чуть-чуть, – виновато бормотал я. – Ничего страшного…

Мокрая вата скользила по ее ногам. Я сдвинул край ее юбки. Лисица, закрыв ладонью глаза, покорилась мне, как серьезно больной человек отдает себя во власть хирургу. Я оттирал засыхающие капельки крови и смотрел на все происходящее глазами кинозрителя. Вот салон машины, освещенный лунным светом… Ноги незнакомой девушки, разрисованные кровавыми полосами… И я, склонившись над ними, что-то делаю, стараюсь, дую…

– Хватит, – сказала Лисица, приподнялась, отстранила меня, опустила ноги на коврик.

– Это все быстро заживет, – начал оправдываться я, – а потом ты загоришь, и никаких следов не останется.

– Да какая теперь разница, – пробормотала девушка. – Все это уже не имеет значения. В колонии и так сойдет…

В ее голосе было столько тоски, что мне захотелось прижать ее голову к своей груди и поцеловать в лоб.

– Скажешь тоже – в колонии, – произнес я мягким, как жвачка, голосом. – С чего бы?.. Ты уж прямо в такие крайности…

Что я хотел ей сказать? Бес его знает!

– Да! Да! – обиженно сказала Лисица, глядя на меня исподлобья. – А разве не так? Куда ты сорвался?.. Молчишь? А я знаю. В милицию! Чтобы все про меня рассказать. Дать приметы, составить фоторобот, развесить на всех столбах: «Разыскивается опасная преступница»…

– Да что ты придумываешь! – возразил я и покраснел. Хорошо, что было темно.

– Давай, давай, Павлик Морозов! Молодец! Стучи! Закапывай! Может, грамотой наградят. Повесишь ее на кухне в рамке и будешь под ней пельмени трескать…

Она замолчала и стала глотать слезы. Я тоже молчал и тихонько ужасался тому, каким негодяем выглядел в ее глазах. Лисица шмыгала носом. У меня было такое чувство, словно я сожрал живьем несколько котят и они ползают внутри меня – маленькие, слепые, беззащитные.

– Я не хотела никому зла, но так получилось, – тихо говорила Лисица. – Теперь вся жизнь вверх тормашками… Утром шла на пляж и так радовалась солнцу. Потом тебя увидела и подумала, что какие хорошие парни еще есть на свете. На душе было так светло… И вдруг этот ужасный выстрел! И я одна! Некому помочь, заступиться. Хоть бы кто пожалел, чтобы поплакаться в жилетку. Я пыталась защищаться – а толку! Ты сильнее меня. И правда на твоей стороне…

– Что ж ты сразу мне так не сказала! – воскликнул я, деланным возмущением стараясь загладить свою вину. – Кинулась куда-то бежать, на меня бочку катить стала…

Лисица вытерла ладонью глаза.

– Чего теперь объясняться? Поехали!.. Может, много не дадут…

Я решительно сел за руль, тронулся с места, но тотчас снова остановился. Посмотрел в зеркало на Лисицу. Ее лицо было безучастным, взгляд пустой, потухший. Девушка думала о своем безрадостном будущем.

– Знаешь, как мы сделаем? – произнесла она. – Не будем говорить, что ты мне дал ружье. Я скажу, что сама взяла его без спроса… Зачем тебе лишние неприятности?

Я открыл крышку «бардачка» и стал делать вид, будто ищу что-то. В горле стоял комок. Во рту пересохло.

– Может, – промямлил я, – срочно вызвать твоих родственников? Ну, папу… или брата. Помогут чем-нибудь…

– Я бы с радостью, – ответила Лисица, улыбаясь сквозь слезы, – но у меня ни папы, ни брата. У меня вообще никого нет. Я детдомовка. С четырнадцати лет работаю на швейном предприятии. Вот первый раз за десять лет путевку дали…

Она вдруг уронила голову на колени и разрыдалась. Тут я окончательно понял, какое я все-таки ничтожество. Выскочил из машины, распахнул заднюю дверь, и тут Лисица кинулась мне в объятия. Я прижал ее к себе, сдерживая слезы. Она громко ревела и царапала своими крепкими ногтями мою спину.

– Это я во всем виновата! – причитала она. – Ты так переживаешь из-за меня! Так страдаешь…

– Нет, я виноват! – честно признался я, прижимая к себе несчастное мокрое существо. – Не надо было давать тебе это проклятое ружье!

– Нет, я! Я! – спорила Лисица и бодала меня головой в грудь. – Я по жизни непутевая!

– Ну зачем ты так себя клеймишь! – бормотал я, гладя Лисицу по голове. Я ощущал терпкий цветочный запах ее волос. И тепло ее тела. И ее пружинистую грудь. И мне все больше нравилось наше драматическое единение…

– Ну, все! Хватит, – сказала Лисица, отстраняя меня. Она уже успокоилась. Вытерла нос, убрала со лба челку. – Разворачивайся, поехали на пляж номер искать.

Это было мудрое решение, хотя в первое мгновение мне показалось, что оно прозвучало кощунственно. Я еще пребывал под гипнозом оголенных чувств, возвышенного самопожертвования и музыки слез, и вдруг – «Поехали… номер искать…» Унылая проза жизни!

Глава 5

Третий раз за минувший день я ехал по этой дороге на пляж. Ехал в полной темноте, в тревожное неведомое, ориентируясь по луне и звездам, как Магеллан. Я думал о том, что если нам удастся найти номер, то мы выйдем сухими из воды: причастность Лисицы к убийству невозможно будет доказать, как и мое пребывание на пляже в этот роковой вечер. И когда позади останутся переживания и волнения, неужели мы холодно расстанемся, чтобы уже никогда не встретиться?

В общем, до тех пор пока под колесами машины не зашуршал песок пляжа, я был всецело поглощен этой романтической проблемой. Лисица вышла из машины, тотчас опустилась на четвереньки и стала просеивать песок сквозь пальцы. Я последовал ее примеру.

Так мы паслись на пляже четверть часа, подгоняемые методичными шлепками, которые производил коченеющий покойник ладонями по волнам. Лисица тянула борозды от моря до дюн, а я пахал параллельно береговой линии. Несколько раз мы сталкивались и каждый раз вздыхали, огорченные неудачными поисками.

Номерной знак как в воду канул!

– Может быть, ты его давно потерял? – спросила Лисица, снимая босоножки и вытряхивая из них песок.

– Нет, – уверенно ответил я. – Сегодня вечером он был. Я на него кукан с камбалой вешал.

– А где камбала?

– Украли, – признался я.

– Может, вместе с номером украли?

Мы пошли на отчаянный шаг: с включенными фарами медленно проехали по дороге от пляжа до виноградника. Никакого результата!

– От судьбы не уйдешь, – философски заметила Лисица и снова начала всхлипывать. – Я не могу больше мучить тебя! Поехали в милицию!

Во мне вдруг вспыхнула злость на самого себя. Судьба дала мне редчайший шанс проявить себя как личность, совершить сильный поступок, спасти беззащитную девчонку с несчастной судьбой. А я сижу, тупо глядя в лобовое стекло, и не знаю, что делать. Должен же быть какой-то выход!

– За явку с повинной меньше дадут, – произнесла Лисица, с шумом втягивая носом воздух. – Чистосердечное раскаяние смягчает наказание… Не терзай свое сердце, поехали!

– Стоп!! – вдруг заорал я и ударил по рулю ладонью, как мечом по голове басурмана. – Чего мы мучаемся – то гарпун вытягиваем, то номер ищем! Самое главное – труп. Не будет покойника – не будет и преступления.

Лисица подняла заплаканное лицо.

– А куда же мы его денем?

– На кудыкину гору! В яму закопаем! Кто догадается? Купался человек и исчез. Утонул!

– Ты гений, – прошептала она, обняла меня и поцеловала в нос. Я ударился головой о боковое стекло и почувствовал себя героем.

Мы четвертый раз скатились на пляж. Наверное, в шпионском спутнике при дешифровке наших передвижений зависли и сгорели все компьютеры.

– А ты не боишься? – шепнула Лисица, когда мы вышли из машины и приблизились к покойнику.

– Нет, – ответил я, словно речь шла о загрузке в холодильник бараньей туши.

– У тебя железные нервы, – похвалила Лисица. – А вот я не могу. Если я прикоснусь к нему, то сразу умру от разрыва сердца.

Она предоставила мне непаханое поле для проявления геройства. Должен сказать, что на этом поле покойники – милейшие люди, общение с которыми доставляет огромное удовольствие. Я наклонился, поймал танцующую в волнах скользкую руку и крепко ее сжал… Ничего страшного! Ответного рукопожатия не последовало.

– Куда тащить? – шепнул я, озираясь по сторонам.

Лисица тоже покрутила головой.

– Туда! – Она махнула рукой в сторону дюн.

По воде покойник двигался хорошо, а вот когда он въехал головой в песок и прочертил носом борозду, начались проблемы. Мне пришлось взять его за вторую руку. На них оказались часы. Боясь, что браслет сломается и улика останется лежать на песке, я расстегнул браслет и протянул часы Лисице.

– Держи! Тоже закопаем!

Трудно придумать более омерзительную работу – глубокой ночью, в полнолуние тащить по песку утопленника. Причем бесплатно. Чтобы уменьшить трение, я перевернул его на спину, но заметного облегчения это не принесло. Я кряхтел, стонал, уходил в песок по щиколотку и очень медленно приближался к дюнам. По пляжу тянулась глубокая колея. «Могла бы и помочь», – с недовольством подумал я о Лисице и промычал ей, чтобы она разровняла колею. Я смотрел, как она водит по песку ножкой туда-сюда, словно кисточкой по холсту, и сдувал с кончика носа каплю пота.

Но что же происходит со мной? Я возвысился или упал? Я взлетел к вершинам благородства и бескорыстия или же рухнул на самое дно безнравственности и греха? Таскать по ночам трупы – это честь или бесчестие?

В раздумьях о великом и низменном сто метров до дюн пролетели незаметно. Я свалил покойника в ложбинку между дюн и сам едва не рухнул с ним рядом.

– Смотри! – крикнула Лисица, поднимая над головой серые шорты и майку. – Это его вещички!

– Сюда их! – сдавленным голосом произнес я и посмотрел вокруг. – Чего ты размахиваешь ими, как флагом на баррикаде!

– А лопата у тебя есть? – спросила Лисица, подойдя ко мне.

– Нет. Есть только руки.

– Я не хочу портить маникюр, – неожиданно заупрямилась Лисица. – Может, оставим его так?

– Ты что?! – зашипел я и постучал себя по голове. – Да с первым лучом солнца его рыбаки найдут!

– А он так похож на загорающего нудиста! – подметила Лисица.

Я только сейчас увидел, что покойник совершенно голый. Должно быть, плавки сползли с него, когда я тащил его по пляжу.

– Плавки – это улика, – пробормотал я. – Так не бывает, чтобы плавки на берегу, а утопленник – в море. Пройдись по следу, посмотри.

– По какому еще следу? – со скрытым раздражением ответила Лисица. – Ты же сам сказал мне, чтобы я разровняла следы.

– Выходит, ты закопала плавки?!

– Не знаю, не видела!

– Теперь выкапывай! – сердито сказал я. – Это серьезная улика, ты понимаешь?

– По-моему, – скептически произнесла Лисица, – ты зациклился на этих плавках!

– Зациклился?! – возмутился я. – Да если их найдут родственники или знакомые, то обязательно опознают!

– Кошмар, – негромко сказала Лисица, словно самой себе. – Какое счастье, что у меня нет родственников.

Мы оставили покойника загорать под луной, а сами принялись разгребать песок, словно археологи. Дойдя до моря, я сделал вид, что ищу плавки в прибое, а сам незаметно вымыл руки с песком.

– Скоро рассвет, – сказал я, глядя на синеющее небо и гаснущие звезды. – Надо торопиться.

– Я устала, – сказала Лисица, садясь на песок. – У меня отваливаются руки и болят ноги.

Я с ненавистью посмотрел на пляж, на котором уже проступали сложенный из овальных булыжников очаг, выброшенный штормом плавун, сколоченный из трухлявого штакетника топчан. Сумасшедшая ночь уже подходила к концу, а мы не сделали главного.

– Черт с ними, с плавками! – сказал я и сплюнул под ноги. – Дай бог, никто не обратит внимания.

– Надо найти лопату, – сказала Лисица. Она уже лежала на песке, подложив под голову кулак. – Руками мы будем копать до обеда.

Легко сказать – найти лопату! Я заглянул в салон машины, надеясь найти что-нибудь подходящее. Единственным, что могло в какой-то степени заменить лопату, была крышка от «бардачка», которую я немедленно выломал.

К месту захоронения мы уже бежали – светало намного быстрее, чем мы ожидали. Я кинул крышку Лисице, а сам, упав на колени, принялся разгребать песок руками. Это была изнурительная и малоэффективная работа. Сухой песок был как вода, он постоянно наполнял яму, не позволяя нам углубиться даже на метр. Лисица отчаянно работала «лопатой», швыряя песок мне на голову. Я почти лег на живот, загребая обеими руками, как ковшом.

Наконец мы добрались до мокрого песка. Копать стало легче. Во всяком случае, стены ямы уже не осыпались. Увлекшись, мы не заметили, как стало совершенно светло.

Я выпрямился, вытер пот со лба и кинул взгляд на покойника. Первый раз я видел его при свете солнца. Зрелище было ужасным! Желание как можно быстрее избавиться от этого страшного предмета заставило меня работать с удвоенной скоростью. Я даже зарычал от азарта. Песок летел во все стороны, как от землеройной машины.

– Хватит! – крикнула Лисица. – Скидывай!

Мужество покинуло меня. Я не смог прикоснуться к трупу руками и спихнул его в яму ногами. Он съехал туда головой вниз, там сложился пополам, как йог. Потом я зашвырнул в могилу шорты, майку и пляжные тапочки. Мы принялись закапывать мертвеца. Это было намного легче, чем выкапывать яму. Мы загребали песок всеми конечностями. Когда разровняли, оказалось, что из песка торчит кончик ступни.

– Глубже надо было копать! – крикнул я, пугая Лисицу глазами. – Зачем ты меня торопила?

– Уложить его надо было аккуратно, а не глубже копать!

– И что теперь? Прикажешь выкапывать?

– Давай насыпем холм, а сверху крест водрузим!

– Хватит острить! Сейчас приедут рыбаки!

Мы замолчали и вновь принялись за работу. Когда мы насыпали холм, мало отличающийся от дюн, я схватил Лисицу за локоть и потащил к машине. Она едва переставляла ноги и все время оборачивалась, кидая взгляды на творение наших рук.

Дорогой мы молчали. Дело было сделано. Мы уничтожили все следы, которые могли бы подтвердить факт преступления и нашу причастность к нему. Лисица дремала на заднем сиденье, изредка поглядывая в окно на виноградники.

– Ты везешь меня к себе на пельмени? – как о чем-то решенном спросила она.

Я промолчал, надеясь, что она все поймет без слов. Моя миссия закончена. Я оказал ей огромную услугу, проявил невиданное сострадание и благородство. По сути, я спас ее от тюрьмы. И этого достаточно. На новые подвиги я уже не был способен. Я высажу ее на шоссе. Там она без труда поймает попутку и доедет до своего «Дельфина». И мы больше никогда не увидимся. И я больше никогда не поеду на тот ужасный пляж. И никогда не буду заниматься подводной охотой.

Я выехал на шоссе, приглядывая обочину, где остановиться. В этот момент меня стала обгонять тяжелая фура. Я взял правее и сбросил скорость. Пронзительно сигналя, фура выскочила на встречную полосу, окутав мой «жигуль» черным удушливым выхлопом. Не успел я взяться за ручку, чтобы поднять стекло, как услышал оглушительный удар. Прицеп фуры стало кидать из стороны в сторону, и весь состав понесло на обочину. Я машинально надавил на педаль тормоза. Кажется, с заднего сиденья свалилась Лисица. Еще не понимая, что произошло, я смотрел на дорогу, посреди которой колесами кверху, развернувшись ко мне боком, лежала покореженная легковушка.

Фура пронзительно завизжала тормозами и тоже остановилась на обочине. Из нее мгновением раньше, чем я, выскочил бледный, как покойник, водитель и со всех ног кинулся к перевернутой машине.

– Зацепил я его… Зацепил я его… – повторял водила, с ужасом глядя на вращающиеся колеса легковушки.

Я попытался открыть дверь, но ее заклинило. Внутри кто-то шевелился.

– Разбивай стекло! – скомандовал я водителю фуры, понимая, что он сейчас не в состоянии принимать решения.

Тот кивнул и принялся выбивать стекло каблуком ботинка. Стекло покрылось сетью трещинок и стало прогибаться, словно было сделано из ткани.

Начали останавливаться другие машины, кто-то принес монтировку, кто-то аптечку. Через пустой оконный проем на четвереньках вылез тщедушный мужичок с перекошенным от страха лицом. Из его носа текла кровь.

У меня минувшей ночью было столько потрясений, что я смотрел на все эти последствия дорожного происшествия, как на игру в домино, которую каждый вечер во дворе устраивали мои соседи. Пульс не участился, и зрачки не расширились. Справедливо полагая, что здесь справятся и без меня, я вернулся к своему «жигулю» и сел за руль.

– Что там случилось? – спросила Лисица.

– Так, ерунда, – ответил я. – Водитель легковушки нос чуть-чуть разбил.

Не успел я тронуться с места, как с воем сирены подлетела машина дорожного патруля. Она встала посреди проезжей части, ослепительно сверкая огнями, из машины выскочили два милиционера.

– Быстро отреагировали, – со скрытым смыслом произнес я и кинул многозначительный взгляд на Лисицу.

– Давай-ка сваливать отсюда! – поторопила она меня.

Я только взялся за рычаг передач, как один из милиционеров кинулся мне наперерез и энергично замахал жезлом.

У меня от страха даже в животе заурчало. Из рук сразу улетучилась сила, и я с неимоверным трудом затянул стояночный тормоз. Лисица, как мне показалось, уменьшилась в размере, ушла вместе со своими поцарапанными ногами куда-то под сиденье.

– Ты только не умирай, – прошептала она. – Улыбайся… Делай удивленное лицо.

Я не знал, как себя вести, и потому безоговорочно принял эти советы. Не знаю, насколько хорошо получилось, но милиционер, увидев мое лицо, остановился как вкопанный и даже сделал шаг назад.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил он, очень медленно поднося ладонь к козырьку фуражки. – Голова не кружится?

Я зачем-то взглянул в зеркало, словно хотел удостовериться, кружится у меня голова или нет.

Милиционер, дождавшись осмысленного выражения на моем лице, приблизился к машине.

– Мне сказали, что вы были свидетелем происшествия.

– Я? – переспросил я.

– А я ничего не видела! – вдруг напористо заявила Лисица из-за моего плеча. – Я вообще спала! Я только сейчас проснулась!

Милиционер подозрительно посмотрел на меня.

– А вы, надеюсь, не только что проснулись?

Отвертеться было невозможно. Пришлось назвать свою фамилию и домашний адрес. Лисица сделала вид, что не слушает.

– Если вы нам понадобитесь, мы вас вызовем, – сказал милиционер, записав мои показания.

«Спать, – думал я, отъезжая от места аварии. – Только спать. Я буду спать трое суток, и нет на свете такой силы, которая сможет поднять меня с кровати раньше этого срока».

Я остановился у заправочной станции. Лисица что-то говорила мне, прощаясь, но я не слушал. В ушах у меня шумел прибой, перед глазами летали мушки, пересохшие губы мечтали о воде.

Как я доехал до дома – не помню.

Глава 6

Если состояние смерти столь же прекрасно, как и состояние глубокого сна, тогда я – оптимист, убежденный, что самое лучшее впереди. Там, в глубине, где мое сознание конусом сходило на нет, я был по-настоящему счастлив, но понял это лишь тогда, когда стал просыпаться.

В тишину забытья сначала просочился громкий стук. Потом к нему добавился звонок. Потом застучало и зазвенело сразу. Возвращение в реальность завершилось резким вспоминанием событий ночи. Здравствуй, жизнь! Чтоб ты провалилась!

Я вскочил в состоянии полнейшей ненависти к собственному существованию. Прижал мятую простыню к мокрому лицу, потом накинул ее на себя и, пошатываясь, поплелся к двери.

Через стекла веранды я увидел Лисицу. Она прыгала, махала бумажным рулоном и что-то кричала, словно болельщик на футболе. Жаль, что моя бабуля не дожила до сегодняшнего дня. Она бы научила эту кенгуру в юбке правилам хорошего тона.

Я открыл дверь и тут же рухнул в плетеное кресло.

– Какого черта? – спросил я, когда Лисица впрыгнула на веранду.

– Извини, что разбудила, – потребовала она, закрывая за собой дверь. – Но дело очень срочное. Одевайся!

– Я ничего не хочу, – произнес я. – Оставь меня в покое.

– Мы с тобой на волосок от гибели! – красноречиво объяснила Лисица. – Читай!

С этими словами она развернула рулон и приблизила к моим глазам обрывок то ли афиши, то ли рекламного плаката. Вверху стояли дата и время: «20 июля, 16.00». Ниже крупно было написано: «СОРЕВНОВАНИЯ», а еще ниже: «собак служебных и иных пород».

– У меня нет собаки, – махнул я рукой. – У меня только мыши.

– Ты совсем ничего не соображаешь! – с состраданием поставила диагноз Лисица и, разделяя слова паузами, отчетливо произнесла: – Сегодня, в шестнадцать ноль-ноль, начнутся собачьи соревнования. И где ты думаешь? На нашем пляже!

– А что, лучше места не могли найти? – пробормотал я и зевнул.

Лисица закусила палец.

– Тупица, – произнесла она, скручивая афишу в рулон. – Собаки сразу учуют мертвеца! И вместо того чтобы прыгать и бегать, они начнут хором скулить и разгребать могилу.


  • Страницы:
    1, 2, 3