Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свеча в окне (№1) - Свеча в окне

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Додд Кристина / Свеча в окне - Чтение (стр. 25)
Автор: Додд Кристина
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Свеча в окне

 

 


Есть ли у Николаса потайной ход? Не проскользнул ли он через заднюю дверь? Или спустился в темницу и обнаружил там их лаз?

Уильям вспомнил их восхождение на скалу и весьма зловеще улыбнулся. Это, подумал он, будет достойная расплата.

Но, завернув за угол, он лицом к лицу столкнулся со своей судьбой.

— Наконец-то, — произнес он, сверкнув зубами сквозь бороду.

— Действительно, наконец-то.

Николас, поднял меч и направил его на горло Уильяма.

— На этот раз я прикончу тебя. Видишь, у меня преимущество.

На Николасе сверкала кольчуга. Меч его на добрую половину был длиннее меча Уильяма. Пояс провисал от двойной тяжести булавы и кинжала, а в руках он держал щит, который закрывал его от колен до шеи.

Уильям громко расхохотался.

— Достоинства мужчины не в оружии, — съязвил он, — а в мастерстве.

— В таком случае я обречен на победу, — слишком быстро ответил Николас.

Уильям хмыкнул.

— Я мог бы побить тебя, стоя по колено в ведре и по щиколотку в роднике.

Острие меча Николаса слегка дрогнуло.

— Весьма вероятно. Если бы у тебя был щит.

Его притворное сочувствие заставило Уильяма стиснуть зубы.

— Я взобрался на утес, который защищает этот замок. Отчего же ты думаешь, что я не достану щит, если мне таковой потребуется? Щитом, который я отбил до этого, сейчас заклинило механизм, открывающий ворота, я удачно распорядился своим приобретением. Так что сейчас я бы на твоем месте побеспокоился о собственном положении.

— Почему же?

— Эта лестница огибает стену таким образом, что преимущество оказывается на стороне того, кто держит меч в правой руке и защищается, стоя наверху. Понимаешь? Я — правша.

Уильям с ликованием свободно размахнулся клинком.

— Я нахожусь сверху. Так что преимущество на моей стороне.

Николас ухмыльнулся, показав коричневые корни сгнивших зубов.

— А я левша, и, следовательно, сражаться со мной нелегко.

Он также взмахнул мечом, показывая, что ему не надо опасаться стены.

— Поэтому преимущество на моей стороне.

— Левша, благодаря сломанной руке, — напомнил Уильям. — Тебе надо было больше тренироваться в те времена, когда ты был оруженосцем.

Он пожал плечами с едва заметной галантностью, и Николас сделал выпад.

Уильям без труда уклонился.

— Решил потренироваться теперь? — спросил он скучающим тоном.

Николас застыл, тяжело дыша и напряженно соображая. Соскользнув на несколько ступеней ниже, он насмешливо заявил:

— На твоем месте я бы держался с почтением. В последний раз, когда я тренировался на тебе, ты был слеп уже несколько месяцев.

— Так это ты ударил меня?

Пораженный Уильям поразмыслил над этим и затем покачал головой.

— Нет, тебя даже не было в том сражении.

— Ты участвовал в том сражении из-за меня. Я подстроил это. Я подстроил все.

Нотки гордости в голосе Николаса заставили Уильяма по достоинству оценить выраженное им презрение.

— Это как же так?

— Я уговорил твоего соседа… как, бишь, его звали?

— Сэр Доннелл.

— Я сказал этому старому ослу сэру Доннелу, что ты занят другими делами и что он может отобрать у тебя твои земли, а к тому времени, как ты это обнаружишь, дело будет сделано. Я знал, что ты примчишься туда, я знал, что ты нападешь, и я знал, что смогу надеть шлем, который защитит все мое лицо.

— Трудно сражаться в шлеме, который сокращает тебе обзор, — заметил Уильям, все еще не вполне веря ему.

— А я и не сражался. Я просто подскакал к тебе сзади да и…

— Ты не сражаешься. Ты играешь в грязные, закулисные, коварные игры.

— Игры, платой в которых является смерть.

Хорошо натренированным ударом Уильям сделал выпад и нанес Николасу удар по запястью руки, в которой тот держал свой меч. Отступив назад с оскорбительной неторопливостью, Уильям смотрел, как Николас стоял и стряхивал капли крови с руки.

— Теперь ты будешь играть в мои игры, — тихо произнес Уильям.

Николас пришел в себя и бросился в атаку.

— Кто командует войсками, которые бесстыдно осадили меня? Это не твой отец. Я так и не услышал его воплей и не видел его сквозь амбразуры.

— Если бы ты прекратил трусливо прятаться и вышел бы на свет, то увидел бы моего отца. И Реймонда тоже.

— Реймонд! — величал Николас, и лицо его покрылось пятнами. — Реймонд! Предатель. Он готов был прикончить тебя за кусок твоей земли, но стоило измениться ситуации, как он надулся, точно дохлая рыба.

— Реймонд никогда бы не убил меня, — произнес Уильям с присущей ему уверенностью. — Реймонд — мой друг.

— А Чарльз? — В голосе Николаса проскользнула нотка зловещего веселья. — Разве ты не видел Чарльза в моем крепостном дворе? Ведь Чарльз — твой друг?

— Его там не было. — Уильям задумался над этим. — Что-то с ним случилось.

— Он валяется под кустами утесника, истекает кровью и умирает, — жестко произнес Николас. — Я знаю всех. Я знаю все. Я знаю, что ты послал его к отцу, чтобы тот пришел к тебе на выручку. И я подстроил Чарльзу небольшое происшествие.

Уильям без боевого клича прыгнул на Николаса. Обойдя его боевую стойку, он разрезал ему щеку и перепрыгнул через Николаса, как через прыгалки. Взбежав вверх по лестнице, чтобы оказаться вне досягаемости Николаса, Уильям дал ему совет:

— Держи меч немного выше. Неужели мой отец тебя ничему, не научил?

Сжав губы от боли, Николас прохрипел:

— Он научил меня не попадаться дважды на одну и ту же удочку.

— Не знаю, удастся ли тебе это. У тебя в руках меч, предназначенный для мужчины, а мускулов для того, чтобы сражаться им, нет.

Следя за тем, как боль исказила лицо врага, Уильям произнес:

— Неужели ты впервые увидел кровь, милый мальчик?

Налившиеся яростью глаза Николаса приобрели тот же цвет, что и красная струйка, стекающая с его подбородка:

— На моем лице — да, ублюдок.

Николас бросился за Уильямом вверх по лестнице, в бешенстве сжав меч что есть силы, и Уильям нарочито медленно отступил назад:

— Забудь о своем лице, — тихо сказал он. — Оно тебе больше не понадобится.

Бросок вперед замедлился, и Уильям хохотнул:

— Значит, ты не нашел того, что искал в своей темнице?

— Как ты узнал, что я спускался в темницу? — спросил Николас.

— А куда же еще бросится искать свободу бесхребетный червь?

— Зря я доверился этой суке, которую ты называешь своей женой.

Он отступил. Из-за неловкого движения под тяжестью кольчуги Николас покачнулся назад и замахал руками, чтобы удержать равновесие, после чего выпрямился.

Уильям ждал, иронично следя за ним.

— Доверился ей?

— Когда она попросила не сажать тебя вместе с ней, потому что знала, что ты найдешь выход.

Камень откололся от края лестницы под его ногой и полетел вниз.

— Что я найду выход? — недоверчиво произнес Уильям. — Ты ошибаешься, милый мальчик. Это Сора нашла выход из твоей безнадежной тюрьмы, а не я. Мне только оставалось сдвинуть этот чертов булыжник, да и это удалось проделать лишь с ее помощью.

— Да уж, зато бросили там Бронни, как использованную тряпку.

— Он ранен, — вспыхнул Уильям. — Его ранил ты.

— Но мне казалось, что любой человек с обостренным чувством чести найдет способ спасти мальчишку от неминуемой смерти. Перевязали-то вы его на славу. Мне как-то неловко было доставать нож и перерезать ему…

На этот раз Николас оказался подготовленным к выпаду. Он парировал его и направил свой клинок в сердце Уильяма, но Уильям ушел от атаки. Сознание того, что он поразил-таки плоть, доставило Николасу удовлетворение, ибо острие достигло цели, однако он был взбешен, что Уильям сражается, как привидение.

Уильям стер каплю крови с груди.

— Сора будет очень расстроена из-за тебя, Николас. Мальчик ей понравился.

— Она расстроится еще больше, когда я тебя прикончу.

— Я жду — без щита, без доспехов и без шлема.

Уильям широко развел руки, занимая пространство вокруг себя.

— Ты говоришь, что у тебя есть преимущество, но не нападаешь.

— Я побеждал тебя во всех битвах, в которых мы сразились с тобой.

— Болтай, болтай.

— Побеждал!

— Только потому, что я не знал о твоем участии в этих битвах.

Уильям схватил короткий клинок, и поднятое острие его тускло и угрожающе сверкнуло.

— Такие битвы я всегда буду выигрывать, — торжествующе-насмешливо улыбнулся Николас.

— Нет. Ты забыл первое правило боя.

— Это что еще такое?

Осторожно подкрадываясь, Николас приблизился к Уильяму, и глаза того сверкнули от радости. Он улыбался, как самоуверенный мальчишка, приглашая своего врага подойти ближе, но пятка его вдруг сорвалась со ступени. Руки яростно замелькали в воздухе, он затанцевал, пытаясь удержаться на месте, и с победоносным воплем Николас бросился на него. Меч Уильяма сверкнул с быстротою молнии и вонзился между подбородком и шеей Николаса. Уильям выдернул клинок, и кровь хлынула потоком. Николас на какую-то долю секунды покачался на месте и тут же рухнул, покатившись вниз по лестнице со все возрастающей скоростью на холодный каменный пол. Уильям теперь уже вполне серьезно сбежал за ним вниз и посмотрел ему в глаза, которые уже были подернуты настоящей смертельной пленкой.

— Первое правило боя, Николас. Теперь вспомнил? Сражения ведутся для того, чтобы их выигрывать.

Все еще смотря на безжизненное тело, Уильям вытер меч и заткнул его за пояс.

Повернувшись, Уильям широким шагом направился к открытому люку темницы и всмотрелся вниз. Ничего не было видно, не доносилось никаких звуков жизни, и Уильям вздохнул. Вытащив факел из укрепления на стене, Уильям помахал им в пространстве отверстия. Далеко на земле он различил абрис тела Бронни, темным пятном выделявшегося на белом известняке. Человек лежал неподвижно, как мертвый; Уильям знал, что он мертв, но он не представлял, как пойдет к Соре и скажет ей, что не попытался поднять тело. Он прокричал:

— Бронни! Ты нужен леди Соре!

Ничего. Тихо, как в склепе.

— Бронни! Пожар уничтожает замок. Нам нужна по мощь.

Ничего.

— Бронни! Леди Сора хочет, чтобы ты перешел к нам жить и стал ее слугой.

Воскреснув, словно рыцарь, которому поднесли чашу святого Грааля, Бронни сел и выпрямился.

— Миледи хочет, чтобы я… прислуживал ей?

Пораженный Уильям выронил факел, и он осветил то место, где сидел Бронни. Бронни потер плечо, и вид у него стал растерянным от радости, однако одного падения для того, чтобы разбиться, ему явно было мало.

— Да, Бронни, леди хочет, чтобы ты прислуживал ей.

Уильям вздохнул, поднялся на ноги, отряхнул ладони и пробормотал:

— Что-то подсказывало мне, что все было бы слишком просто, если б Николас перерезал тебе горло.

Он начал спускаться по лестнице, как тут же услышал приближающееся клацанье челюстей.

— Була, — сказал он, испытав такую радость при виде огромной собаки, что никак и не ожидал. — Какая встреча, дружище.

Животное остановилось около Николаса, фыркнуло, а затем с видимым презрением перескочило через него и побежало к Уильяму. Уильям погладил Булу по голове и обнаружил с дюжину мелких порезов. Опустившись на колени, Уильям обследовал пса от ушей до кончиков лап. Один глаз почти заплыл от огромной опухоли.

— Неужели Николас решил, что это могло сразить тебя? — изумился Уильям.

Була сжимался под ощупывающими его пальцами Уильяма, однако шишка оказалась на самой твердой части его толстой черепушки.

— Если судить хотя бы по твоим действиям наверху, то ясно, что ты даже не был серьезно ранен.

Спекшаяся кровь покрывала шерсть пса кое-где в тех местах, куда ему досталось мечом, однако каких-либо крупных ран не обнаружилось.

— Надо же, а мы принимали тебя за труса, — крепко похлопал его по спине Уильям. — Ты просто ждал, чтобы сразиться за того, кого ты любишь. Була, мальчик мой, красота твоя вернется, а до тех пор ты будешь первым баловнем в Берке.

Була заскулил и уткнулся носом в щеку хозяина, а когда Уильям поднялся, то услышал:

— Ты тут? Уильям?

Крик эхом прокатился из большого зала, и Була ответил так, словно окликнули его. Он помчался вверх по винтовой лестнице, и невидимый человек выругался «Чертов пес», когда тот пронесся мимо.

Уильям проревел:

— Реймонд?

Он всмотрелся сквозь мрак и обнаружил своего товарища, который стоял посреди лестницы и вглядывался в темноту. Почувствовав облегчение на сердце, он переступил через Николаса и бросился к другу.

— Ты — это самое лучшее зрелище из всех, которые услаждали мой взор за последние три месяца.

Реймонд рассмеялся и схватил протянутую ему руку.

— Ты, наверно, припрятал куда-то свою леди Сору — это зрелище ты оставляешь для себя.

— Ты разгадал мой секрет, — сознался Уильям. Посмотрев через плечо Уильяма, Реймонд печально покачал головой:

— Николас? — спросил он, кивнув в сторону тела, которое распласталось у нижних ступеней.

— Да.

Уильям повернулся, чтобы посмотреть на камни, где лежал его тайный недруг, разоблаченный в своей лжи и поверженный.

— Он погиб с мечом в руке.

Уильям взглянул на Реймонда и хмуро улыбнулся, а Реймонд кивнул, принося свои соболезнования и поздравления.

— Если кому и удалось заставить его взяться за меч, так это тебе.

Встав за спину Уильяма, Реймонд подтолкнул друга в сторону большого зала, однако Уильям, казалось, прирос к своему месту.

— Какая утрата, — горестно произнес Уильям. — Он мог бы стать самым великим человеком Англии, канцлером короля. Он был богаче тебя, хитрее меня, а теперь лежит тут, и некому оплакать его душу.

— Он вынудил тебя убить его. Ветвь сгибается, а дерево растет, и Николас был согнут, когда я впервые встретил его. Не вини себя в его смерти, — успокоил Реймонд.

Уильям повернулся к нему лицом и вспыхнул:

— Не такой уж я болван, чтобы терять из-за этого сон.

Он двинулся вперед, и они гуськом взобрались по лестнице. На лестничной площадке Уильям остановился. Не поворачиваясь, он распорядился:

— Позаботься о том, чтобы туда послали священника, ладно?

— Разумеется.

Реймонд понимающе сжал ему плечо.

— Разумеется, я позабочусь об этом.

— И во спасение моей души, пусть кто-нибудь вытащит из темницы этого идиота Бронни.

Он резко повернулся к Реймонду.

— Я дал обет заботиться об этом мальчишке, как о своем родственнике.

Упреждая возможный вопрос о таком странном смирении, он добавил:

— Кстати, это напомнило мне: с отцом все в порядке?

— У него все хорошо, — заверил Реймонд.

— А у тебя?

— Не могу пожаловаться.

Они вошли в большой зал, и, повернувшись, Уильям увидел широкую улыбку на лице Реймонда.

— Так почему же ты не командовал наступлением? И почему не командовал отец?

— Пошли. Я тебе кое-что покажу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Реймонд взял его за руку и повел к незнакомому рыцарю, который разговаривал с лордом Питером. При их приближении лицо лорда Питера осветилось той же довольной улыбкой, которая сияла на лице Реймонда. Коснувшись плеча незнакомца, он привлек его внимание к Уильяму. Незнакомец тут же сделал шаг вперед, навстречу им, и движения его были широкими, а манеры энергичными.

Наблюдая за ним, Уильям был поражен тем царственным величием, которое сквозило в его благородных манерах. Он взглянул на Реймонда и отметил в его лице благоговение, взглянул на отца и увидел одобрительное выражение на его лице.

— Герцог Генрих, — догадался он, однако тут же поправился. — Нет, теперь уже принц Генрих.

— Совершенно верно, лорд Уильям.

Подойдя к ним, принц Генрих улыбнулся и удержал Уильяма от поклона взмахом руки.

— Прошу, оставим церемонии для двора. Я рад познакомиться с вами. После того, как мы выехали из Берка, я только и слышу: Уильям то, Уильям се. Меня радует, что телосложение ваше не гигантское, как меня в том убеждали.

— Отец мой преувеличивает, милорд.

Принц Генрих вопросительно и с интересом смотрел на него.

— Реймонд тоже всячески расхваливает вас. И он преувеличивает?

Уильям улыбнулся от охватившей его радости.

— Надеюсь, нет, милорд, потому что он всячески расхваливает и вас.

Ударив руками себя по груди, принц Генрих откинул голову назад и разразился хохотом. Уильям последовал его примеру, и от громовых раскатов их смеха задрожали перекрытия. Не в состоянии сдержаться, лорд Питер и Реймонд тоже рассмеялись, а вслед за ними и рыцари, возвращавшиеся после сражения. Була лаял и носился вокруг них, заставляя всех сдвигаться ближе друг к другу.

Наконец принц Генрих утер глаза.

— Мы сойдемся, Уильям. Вам надо будет приехать в Лондон, когда я буду дома. Привозите с собой супругу.

— Сора! — немедленно выпрямился Уильям. — Черт побери, я должен…

— В Англии воцарится новый порядок, — пророкотал принц Генрих, — и найдется место таким честным людям, как вы.

— Благодарю вас, милорд. Я рад этому. — Уильям слегка поклонился. — Теперь же я должен…

— Новый порядок! Разумеется, я пока что не король Англии, однако строю планы на то время, когда будет утверждено наследование.

Принц Генрих поднялся на возвышение и сцепил руки за спиной.

— Я бы с радостью выслушал их, милорд…

— Когда, с благоволения Божия, корона прочно будет сидеть на моей голове, а в руках я буду держать скипетр, то первым делом я выдворю иностранных наемников Стефана.

Принц Генрих прошелся по возвышению.

— Он платит им, чтобы подавлять бунтовщиков, а они лишь, наоборот, обучают их.

— Бог видит, что это так, — согласился лорд Питер.

— На землю вернется закон. Суды, установленные нашими предками, были превращены в марионетки в руках преступных баронов. Бароны тоже забыли, что они обязаны своими землями и замками королю. Король дарует землю за послушание и верность. Тех баронов, которые воспользовались этим смутным временем, чтобы захватывать земли и строить замки, поджидает сюрприз.

— Хорошие новости, милорд, — кивнул Уильям, одобряя их от всего сердца. — А теперь позвольте мне…

Возбужденный волной собственного энтузиазма, принц Генрих продолжил:

— Замки я конфискую. Эти бароны лишь рыщут в по исках жертв среди беззащитных обывателей. Я вопрошаю вас, как может народ Англии выделывать лен и шерсть, растить зерно и ячмень, не имея мира? Как могут мои верные дворяне собирать свою долю доходов, не имея мира? Как может управлять мое правительство, не имея королевской доли своих доходов? Страна эта пребывает в таком расстройстве, что местные шерифы больше не в состоянии представлять свои отчеты о доходах в королевскую казну.

Принц Генрих ткнул своим пальцем в каждого по отдельности.

— Слишком мало осталось баронов, которые сохранили за собой те земли, которые достались им в дар от моего деда. Дворяне, подобные вам, лорд Реймонд, станут правой рукой короля. Бароны, подобные вам, лорд Питер, и вам, лорд Уильям, составят костяк моего королевства.

Принц Генрих гордо выдохнул воздух из груди и объявил:

— Королевства, которое мы сбережем любой ценой. Вы слышали, что я стал отцом сына?

Уильям обрадовался, и эта новость отвлекла его.

— Сына? Поздравляем, принц Генрих. Сын сбережет вашу династию. Никогда больше такие мрачные времена не вернутся в Англию. Да здравствует ваш сын!

— Воистину, да здравствует, — улыбнулся принц Генрих и заткнул большие пальцы за пояс. — Его зовут Гильом, и Элеонора пишет, что это сильный и здоровый мальчик. Она уже назначила его своим наследником, будущим графом Пуату.

— Вы действительно принесли чудесные новости, ми лорд, — сказал Уильям. — Но если вы позволите…

— У нас с Элеонорой будет много сыновей. Много сыновей! Прикажите подать вина, Реймонд, и давайте выпьем за здоровье моего сына.

Все признаки указывали на то, что ночь предстоит длинная и веселая, и Уильям в отчаянии прервал принца.

— Принц Генрих!

Принц Генрих удивленно повернулся к Уильяму.

— Да?

— Ваше доверие делает мне честь, и я надеюсь об судить эти благословенные перемены сегодня вечером за ужином. Но, милорд, мне необходимо привести жену.

Принц Генрих отпрянул назад, оскорбленный вмешательством такого ничтожного дела.

— Где она?

— Я оставил ее на холме, откуда открывается вид на замок. Простите, милорд, но я должен пойти за ней.

Он неуклюже поклонился и принялся пятиться назад.

— Супруга ваша простит вам за то, что вы забыли о ней. Уверен, что она наблюдала за сражением из своего укрытия, — холодно ответил принц Генрих.

Уильям остановился.

— Нет, милорд. Моя жена слепа.

Принц Генрих поднял брови, и настроение его мгновенно изменилось. С лица его спала маска разгневанного величества, и появилось выражение заинтригованного человека.

— Должно быть, это необычайная женщина, раз она заслужила у вас столь глубокую преданность.

— Воистину это так, — сказал Уильям.

Принц Генрих посмотрел по сторонам. Лорд Питер гордо улыбался, как будто речь шла о его собственной дочери. Реймонд улыбался, весь расплываясь от радости, а Уильям ухмылялся, как человек, который нашел ключи от рая. Довольный принц Генрих заявил:

— В таком случае я должен познакомиться с вашей супругой, Уильям.

— Сейчас же, милорд. Я должен заставить ее рассказать вам историю о том, как она бежала из темницы и победила дракона.

Он снова поклонился, быстро развернулся и бросился прочь.

— Я бы отобрал у него такую жену, — доверительно сообщил принц Генрих двоим мужчинам, стоявшим возле него, — но Элеонора оборвет мне все уши.


Сора больше не вслушивалась со своего камня. Как только звуки сражения стихли, она сползла вниз в тот овражек, куда посадил ее Уильям, и свернулась там, прячась от ветра.

Кто-то победил; кто-то потерпел поражение. Вся битва заняла всего лишь несколько часов. Только теперь осеннее солнце начало остывать, а ветер с моря посвежел.

Она понимала, что Уильяму потребуется время, чтобы добраться до нее.

Сначала ему надо будет посоветоваться с командующим войсками победителей, затем ему надо будет решать, что делать с пленными, затем ему надо будет освободить Бронни. Ему надо будет выйти из центральной башни своим красивым, широким шагом и пройти к конюшням. Там ему надо будет распорядиться, чтобы подали коня, доскакать до холма, подняться на него.

Сора вздернула голову, однако Уильяма пока что не было.

Прекрасно. Она не паникует. Она еще раз продумала все сначала, представила, как Уильям обсуждает сражение со своими людьми. Она представила, как он ждет, пока к нему подъедет отец, и ворчит на него за опоздание. Она представила, как Уильям приказывает приготовить для нее обед.

Сора опустила голову на колени.

Он ни разу в жизни не распоряжался насчет обеда: он не знает, что надо говорить. Он был бестолков по этой части и не имел представления о том, какой это труд — заниматься домашним хозяйством, а она желает его с нелепой страстью. Ей хотелось бы, чтобы он был с ней сейчас.

Послышались шаги, и за ее спиной по тропинке покатился камешек.

— Уильям! — чуть было не вскричала она и едва не выпрыгнула наверх, однако запоздалая осторожность заставила ее застыть на месте.

С чего она взяла, что это Уильям? Одно дело — узнавать его шаги по полу в замке, а другое — услышать их на усыпанной гравием дорожке. Уильям наказал ей скрываться из виду ради ее же собственной безопасности, а она беспечно отнеслась к его словам. А что, если кто-то увидел ее и решил изнасиловать? Что, если Николас бежал и ищет ее, чтобы взять в заложницы?

Еще один водопад камней обрушился ближе, и сердце ее забилось в тяжелом ритме, а руки вцепились в юбку. Что делать?

И тут прямо с другой стороны камня прогремел голос Уильяма:

— Сора! Где ты?

Выкарабкиваясь, она откликнулась:

— Здесь! О Уильям, я здесь!

— Черт побери!

Он вскочил на глыбу и соскользнул в ее объятия. Сора трепетала от беспокойства и от сдерживаемой истерики, и Уильям быстро сообщил:

— Он мертв.

— Я знаю.

— А Крэнский замок захвачен.

— Ты ранен?

— Пустяки.

Он положил ее руку себе на грудь, и Сора ощутила там каплю засохшей крови.

— Я так беспокоилась. Почему ты задержался?

Она в панике, рассудил Уильям. Он сделал вдох, успокаиваясь. Она пережила жуткое время, она не могла видеть событий, которые разворачивались у ее ног. Свое неудовольствие он выскажет позднее; сейчас же она заслужила терпеливое понимание. Вздохнув еще раз, он прохрипел:

— Почему ты не ждала меня там, где я тебя оставил?

— Ты меня оставил здесь, — настаивала она.

— Нет, — убежденно, страшным голосом возразил он. — Не здесь. Что ты делала?

— Ничего.

— Сора.

В самом голосе его прозвучало предупреждение.

— Я села там, откуда могла слышать, — вызывающе огрызнулась Сора, вцепившись руками в его рубашку. — Разве это грех?

Стиснув Сору так, что дыхание у нее перехватило, Уильям разрывался между желанием обнимать и колотить ее.

— Да. Я посадил тебя так, чтобы тебя не было видно, ради твоей же безопасности. Женщина, ты хоть раз в жизни могла бы выполнить приказ?

Он начал говорить сдержанно, но скоро его голос поднялся до крика.

Сделай вдох, посоветовала себе Сора. Он имеет право на раздражение, он пережил нелегкие дни. Он осаждал одного друга, сражался и убил другого, стоял лицом к лицу с собственным страхом. И последнее, но отнюдь не маловажное, — ему пришлось признать собственную неправоту. Он заслужил благородное прощение и заверения, что она сделала это только из-за того, что волновалась о нем. Сделав еще один вдох, Сора заорала на него во всю силу своих легких:

— Но не тогда, когда я волнуюсь за упрямого, тупого головореза, который пугает меня всякий раз, когда начинает драться, и который орет на меня, когда я независима, и который, — тут ее голос упал до шепота, — делает меня счастливой и неделимой.

Уильяму пришлось наклониться, чтобы услышать ее, но от этих слов все его негодование испарилось.

— Значит, ты меня любишь?

— Слишком..

— Слишком? — нежно переспросил он, и его беспокойство и отчаяние растаяли от этого признания, произнесенного шепотом. — Как и положено доброй жене любить доброго супруга?

— Не так, гораздо сильнее.

Она никогда не представляла, что может быть так смущена и так напугана, говоря правду. И, тем не менее, она была обязана этим Уильяму; она была обязана ему всем. Она подняла голову, чтобы он мог видеть ее лицо, мог понять всеми своими чувствами, что она говорит правду:

— Я так давно люблю тебя.

Она подняла руку, призывая его молчать.

— Тем не менее, ты был прав, я не доверяла тебе. Как я могла? Казалось, что все нужды были на моей стороне, а все возможности на твоей. Если бы ты хоть как-то не нуждался во мне, что произошло бы в один прекрасный день, когда ты устал бы от меня?

Крепко обняв Сору, Уильям соскользнул с камня и усадил ее себе на колени.

— Ну, во-первых, я никогда бы не смог бросить тебя. Ты сообразительна и умна, беседа с тобой приносит радость. У тебя тип красоты, которая умножается со зрелостью, расцветает с годами. Ты — благородная дама, хозяйка замка. Ум, красота, умение вести дом. Только дурак устанет от такой женщины.

Она открыла было рот, чтобы возразить ему, но он положил ладонь на ее губы и быстро сказал:

— Согласен, мужчины — дураки. Вот почему я на стоял на браке, Сора, даже несмотря на то, что ты противилась этому. Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя надежно.

— Какая надежность в браке? Мужчины бьют своих жен за ум, за красоту.

Она задумалась.

— Хотя и за то, что они плохо ведут хозяйство. Я хочу сказать, что счастье в браке зависит от взаимных интересов.

— Ты нужна мне! — взревел в ответ Уильям.

— Зачем?

— Зачем? Глупая женщина.

Слова прозвучали смиренно, и Сора согласилась.

— Я знаю, но я вижу, что прежние подробности не сменились, а сократились. Все было легко. Я была нужна тебе раньше. Когда ты был слеп, я была страшно нужна тебе. Тогда-то я и полюбила тебя впервые.

От нахлынувших воспоминаний улыбка у нее стала таинственной.

— Этот золотистый голос, эта пылающая ярость.

— Не забывай о моих поцелуях, — поддразнил он.

— Нет, я их никогда не забуду. — Она провела рукой по его лицу. — Ты понимаешь, какая была моя первая реакция, когда к тебе вернулось зрение?

— Расскажи, — терпеливо попросил он. Она вздохнула и покраснела.

— Я паду в твоих глазах.

— Нет.

Он вспомнил, как впервые после возвращения зрения он увидел ее ярким весенним утром сидящей на тюфяке Артура. Он вспомнил, как безмятежное чело ее исказилось от боли, и теперь заверил ее:

— Не думаю, что ты падешь в моих глазах от самого что ни на есть человеческого порыва.

— Ты уже понял, — укорила Сора.

— Если бы я умел читать твои мысли, любовь моя, — пробормотал он, прижавшись губами к ее уху, — то мы бы не тратили столько времени, чтобы кричать друг на друга.

Она рассмеялась со сдержанной радостью и ощутила, что комок в горле исчез.

— В то утро, в то ужасное утро после той славной ночи, когда я поняла, что ты прозрел, мне хотелось вопить от злости. У меня было такое чувство, что меня обманули, вот такая я мерзкая сучка.

— Тс-тс.

Он насмешливо прищелкнул языком, и Сора повернулась к нему.

— Но это же правда. Я больше была не нужна. Я была бесполезна.

— Я ошибался в тебе, дорогая. Он провел губами по ее лбу.

Сбитая с толку его вялой реакцией и этим замечанием, Сора поинтересовалась:

— Почему?

— Когда зрение вернулось ко мне и я понял, какую ужасную жизнь ты ведешь у своего отчима, мне захотелось взять на себя заботу о тебе, не допустить, чтобы ты вновь вступила в борьбу. Вместо этого, — веселье его нарастало, — мне надо было выстраивать препятствия на твоем пути.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26