Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любительница частного сыска Даша Васильева (№32) - Фейсконтроль на главную роль

ModernLib.Net / Иронические детективы / Донцова Дарья / Фейсконтроль на главную роль - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Донцова Дарья
Жанр: Иронические детективы
Серия: Любительница частного сыска Даша Васильева

 

 


– Мяу, – лениво отозвался Веня.

– Извини, дорогой, но ты сам виноват. Следовало встать при виде гостьи, – сказала я котяре, снимая обувь.

– Мрр, – незлобливо откликнулся британец.

– Да ты похудел, – констатировала я. – Что, на диету посадили?

– Врач велел перевести его на корм для тучников, – объяснила домработница Валя, высовываясь в прихожую. – Здрассти, Дарья, как доехали?

– Спасибо, отлично, – сказала я. – Видно, хорошо еда действует, раз Венедикт столь сильно изменился.

– Только внешне, – хмыкнула Валентина, – внутренне он еще пофигистее стал.

– Неужели это возможно? – засмеялась я. – По-моему, лень родилась намного раньше Венедикта! А что тут у вас происходит?

Валентина работает у Нины не первый год, стала как бы членом семьи, поэтому позволяет себе иногда весьма откровенные заявления.

– Дурдом! – фыркнула она. – Хозяин вообще… слов нет… Короче, увидите сами.

– Нет! – заорали в глубине дома. – Сказал же: через мой труп!

– Во! – подняла палец Валя. – Началось!

– Что? – испугалась я. Однако мне сегодня не везет: удрала от скандала из Ложкина и заявилась в Киряевку в разгар ссоры. Хотя, согласитесь, чужая свара не столь душевно травматична, как выяснение отношений в собственном доме.

– Папа, надо же посмотреть, что там, – прозвенел голос Арины.

– Никогда! – завизжал в ответ Эрик.

Валентина, забыв про меня, растворилась в коридоре, а я, поколебавшись, пошла в гостиную, откуда и доносились звуки беседы на повышенных тонах. Думаю, Нина обрадуется моему появлению: обычно распри стихают, когда в дом приходит гость, мало кто из хозяев захочет ссориться в присутствии даже очень близкого друга.

Но мой расчет не оправдался – никто из Лаврентьевых должным образом не отреагировал на мое бойкое: «Здравствуйте!» – произнесенное преувеличенно весело.

– Вот, пусть она тебе скажет! – немедленно заявила Арина. – Даша, папа просто обязан вскрыть тайник! Ведь так?

Я в растерянности посмотрела на Нину. Но та даже не повернулась в мою сторону.

– Эрик, институт переживает не лучшие времена, – очень серьезно проговорила подруга, в упор глядя на супруга. – Появилось огромное количество высших учебных заведений, у вчерашних школьников большой выбор, мне пришлось понизить плату за обучение, чтобы привлечь абитуриентов. А это повлекло за собой уменьшение общего финансирования вуза. Тем не менее зданию необходим ремонт. Прекрати это идиотство!

– Чушь! – заорал Эрик.

Я с изумлением уставилась на профессора, поскольку впервые лицезрела его в подобном виде. Ученый всегда тщательно одет, даже дома носит брюки, рубашку, жилет и очень часто повязывает шейный платок. За долгие годы дружбы, я не замечала на его щеках трехдневной щетины, а волосы Эрик тщательно причесывает и даже, кажется, слегка скрепляет лаком. Эрик похож на профессора-гуманитария из западных кинофильмов: он не способен забить гвоздь, умрет от голода рядом с холодильником, забитым едой, начисто забывает о праздниках и днях рождения родственников (впрочем, о своем тоже не вспомнит). Однако в разных ботинках историк никогда из дома не выйдет. Да, его рубашки далеко не модны, Эрик не изучает глянцевые журналы, которые ныне выпускают и для мужчин, ширина штанин его не волнует, но сорочку и брюки профессор наденет чистые и выглаженные, а парфюмерии у него даже больше, чем у нашего франта Дегтярева. Но сейчас Эрик был облачен в мятую темно-серую пижаму. Красный от гнева, шевелюра вздыблена, а на лице выражение собаки, которая увидела, как в квартиру входит кошка с автоматом Калашникова в лапах.

– Нет, нет и нет! – надрывно повторял он. – Хоть убейте! Ни за что!

– Ты никогда о нас не думал! – зарыдала Арина и выбежала из комнаты.

Эрик вздрогнул и тут заметил меня.

– Здравствуй, – вполне нормальным голосом сказал он. Потом вдруг глянул в зеркало, висевшее над камином, и, ткнув пальцем на свое изображение, ахнул: – Это кто?

– Ты, – уточнила я.

– В пижаме!? – попятился он.

– Уютное, домашнее одеяние, – решила я приободрить Эрика.

– Кошмар! – Он схватился он за голову и вылетел вон.

– Что у вас происходит? – повернулась я к Нине.

Подруга села на диван, подобрала ноги и как-то потерянно произнесла:

– Не поверишь, он нашел библиотеку.

– Где? Когда? Неужели и правда там есть древние манускрипты? – принялась я расспрашивать подругу.

Нина пожала плечами.

– Ты знаешь, Эрик очень педантичен. У него было много бумаг, и в конце концов он сумел расшифровать дневниковые записи Панкрата Варваркина. В них вроде бы указывалось: вход в хранилище около столетнего дуба, который растет на кладбище.

– Не очень свежая информация, – перебила я. – Насколько помню, последние лет пять Эрик изучал именно погост.

– Верно, – кивнула Нина. – Все дело в том, что там рос дуб, но вокруг него – ничего, никаких следов клада. А потом муж раздобыл старинный план захоронений и понял: было еще одно дерево. Но его спилили во время Отечественной войны, в сорок первом году. Тут же немцы были, ну вроде они дуб на дрова и порубили. Короче, Эрик туда пошел. Кстати, это совсем и не кладбище…

– Извини, не понимаю.

Нина глубоко вздохнула.

– Что-то я разнервничалась, – призналась она. – Ладно, попробую объяснить спокойно. Эрик знал, что Варваркин оборудовал некое помещение, отнес туда книги и тщательно замаскировал вход. Не забудь, дело происходило в тысяча девятьсот двадцатом году. Тогда представители аристократии были уверены: большевики больше пяти лет у власти не продержатся, надо лишь подождать – и либо вернется монархия, либо Россия станет парламентской республикой. Увезти за границу собрание Панкрат не мог. Он ведь книги коллекционировал, а как их провезешь? Драгоценные камни можно проглотить, картины вырезать из рам и обмотать вокруг тела, а что делать с толстенными томами? Предположим, пользуясь безграмотностью красноармейцев, он заявит: «Эту книгу я взял для чтения в пути». Ладно, пусть изданий будет два, ну три… Но ведь коллекция насчитывает сотни манускриптов и томов!

…Панкрат обустроил тайник и уехал из Киряевки. Дальнейшая судьба Варваркина покрыта мраком неизвестности, доподлинно известно немного: он до Парижа не добрался, умер в пути. Где он скончался, по какой причине? Вроде бы смерть произошла от брюшного тифа, который тогда бушевал в России. Но не станем углубляться в детали, вернемся в наши дни.

Эрик нашел тайник – Панкрат сделал его в холме, который подступает к Киряевке. Почему ученый сразу не подумал о пещере, в которую так удобно притащить ящики?

В дневнике Варваркин писал: «Мертвые воины охраняют старые пергаменты, их души не позволят жестокосердному и алчному человеку тронуть великое наследие». Ну и тому подобное. Слова «мертвые воины» указывали на кладбище. На нем, кстати, похоронены родственники Панкрата: его дядя и два двоюродных брата, павшие во время Первой мировой войны.

Вот Эрик и стал изучать современный погост, да только зря. И лишь недавно, получив сведения о спиленном немцами дубе, Лаврентьев понял: дерево-то росло на подножье холма. Но вот незадача – там нет никаких могил!

Эрик долго бродил вокруг холма, пытаясь понять ход мыслей Панкрата Варваркина. Столетний великан некогда ронял желуди к подножию горы, ученому удалось обнаружить останки пня, покрытые мхом. Но мертвые воины покоятся на приличном от того места расстоянии – родственники Варваркина лежат в семейном склепе. Кладбище в Киряевке было небольшим, тут хоронили лишь крестьян из малочисленной деревеньки да местных дворян с округи. Вот уже много лет погост закрыт, киряевцев теперь хоронят на кладбище около села Петухово. Впрочем, неподалеку от пня была братская могила, где покоились тела тех, кто погиб здесь в сорок первом году. Но ведь на тот момент Панкрат Варваркин уже два десятилетия был сам мертв!

Эрику стало казаться, что загадка не имеет отгадки. Однако недаром говорится: если хочешь добиться успеха, никогда не останавливайся на полпути.

Лаврентьев снова засел в архивах, обошел местные церкви и «взломал»-таки шараду.

Давным-давно, задолго до рождения Панкрата, в село приехал молодой генерал с товарищами. Военный собирался жениться на юной красавице Фотине, дочери дворянина, который жил неподалеку от Киряевки. Но торжество не состоялось – жених сразу по прибытии тяжело заболел и скончался, так и не сходив под венец. Следом за генералом умерли и его сопровождающие. Очевидно, военные подцепили в дороге какую-то инфекцию.

Отец Фотины, человек образованный, испугался распространения заразы и велел немедля захоронить тела, но не на местном кладбище. В холме нашли пещеру, снесли туда гробы, а вход тщательно замуровали. Девушка погоревала, да и вышла замуж за другого. Но, судя по всему, Фотина никак не могла забыть генерала, потому что и годы спустя она часто рассказывала своим внукам и их приятелям о храбрых воинах, которые спят в горе и ждут часа Страшного суда. На деда Панкрата бесконечно повторяемая легенда произвела неизгладимое впечатление, он даже написал лет в десять поэму «Павший воин».

Когда Эрик докопался до этой истории, он помчался к холму и чуть не скончался от радости. Пень от дуба находился в десяти метрах от подножия холма, и если представить себе на месте обрубка настоящее дерево, то его тень в определенный час должна указывать на место, где когда-то был замаскирован вход в пещеру. На сей счет Панкрат оставил в дневнике весьма точные указания: «В час рождения моей матери, в день праздника деда встать так, чтобы увидеть тень, отбрасываемую столетним дубом. На том конце, среди спящих воинов, хранится мудрость».

Эрику снова пришлось полазить по архивам, и в результате он выяснил, что мать Панкрата появилась на свет в полдень, а праздником ее отец считал десятое июля, число, когда его за верную службу царю и отечеству поцеловал лично государь-император.

Ну и все наконец сложилось. Вчера Лаврентьев нашел вход в пещеру…

– Офигеть, – прошептала я, выслушав повествование Нины. – И что, там правда есть библиотека?

– Не знаю, – сердито ответила подруга. – Эрик отказывается вскрывать вход.

– Почему? – изумилась я. – Это же нелогично! Столько лет искал и нашел, теперь надо срочно открыть пещеру. Надеюсь, Панкрат хорошо упаковал книги и хоть малая часть из них сохранилась. Ой, Нина!

– Что? – мрачно спросила та.

– До меня лишь сейчас дошло! В горе ведь хранятся миллионы! – воскликнула я. – Представляешь, каких денег стоят манускрипты в телячьих переплетах? Вы будете сказочно богаты! Даже если библиотеку посчитают кладом и заберут в госказну, то на двадцать пять процентов, положенные тому, кто обнаружит сокровище, можно купить авианосец, ядерный реактор и еще останется на старость.

– Вот! – вскочила Нина. – И мы с Аришей о том же подумали. Конечно, мы не голодаем, живем вполне обеспеченно, да только конкуренция в сфере образования огромна! И мне опостылело каждый день сражаться с трудностями. Думаешь, я просто стригу купоны? Улыбаюсь родителям студентов и пополняю кассу?

– Нет, нет, я так не думаю, – попыталась я купировать ее истерику.

– Постоянные хлопоты! – впала в раж Нина. – Крыша течет, унитазы ломаются, на столах кто-то ругательства вырезает, туалетную бумагу воруют… Тут я застукала одну – вроде приличная баба, профессор, а рулон из кабинки стибрила. Ну не стыдно ли? Да если все рассказать, тебя от услышанного депресняк захлестнет, а я так каждый день кручусь.

По лицу Нины потекли слезы, я обняла подругу.

– Успокойся, все не так плохо, ты просто очень устала!

– Зачем я все это делаю? – стонала Нина. – Ответ вульгарен: мне нужны деньги. Проклятые, мерзкие деньги!

– Может, тебе слегка сбавить обороты? – предложила я.

Нина вывернулась из моих рук и села на диван.

– Не получится, – зашмыгала она носом. – Коттедж содержать дорого, сама знаешь, а еще домработница, садовник…

– Понимаю, – кивнула я.

– Три машины, – Нина начала загибать пальцы, – бензин, техобслуживание, зимняя резина, страховки… А как жить без автомобилей? Не на электричке же ездить. Слава богу, муж научился сам рулить, я могу сэкономить на водителе для него. Теперь Арина. Сидит в своей газете за копейки, пишет, ё-моё, ерунду про кошек. Кто ее обувает, одевает, французскими духами обливает, кормит? Можешь сказать?

– Ты, конечно.

– Точно, я. Больше некому. Да еще она нашла себе кавалера – нищего врача. Он сто раз уже женился, – зашептала Нина. – Я пыталась Арину в свой институт затащить, откровенно попросила: «Помоги, доченька». А она ответила: «Ни за какие награды не брошу публицистику!». Детка, говорю, очнись, ты кропаешь статейки о кошачьих родах. Между прочим, дочурка и муженек по восемь раз в году отдыхать катаются. Эрик бессребреник, он денег не считает, только ездит подправить здоровье на Мальдивы. Билет туда-сюда, три недели на островах… Назвать окончательную сумму? К тому же супруг обожает мне по вечерам звонить. Только-только домой притащусь, упаду в кровать, дзынь-дзынь. Кто там? Эрик с островов! «Как ты?» – спрашивает. Ответа не слушает, рта мне раскрыть не дает, начинает рассказывать о тамошней погоде, о своем настроении… А я лежу и представляю, как доллары на счет телефонной компании рекой текут. В прошлый раз я такую сумму за роуминг отдала! До сих пор икаю.

– Так скажи ему, чтобы не чудил.

– Пробовала. Он обиделся, – скривилась Нина. – Мол, до чего я дожил, куском попрекают. А у Арины подружка есть единственная – неудачница и лентяйка. Дочь на нее постоянно деньги тратит: то Маргарите ремонт делать надо, то новую мебель купить… Да так ловко разговор ведет, что я себя сволочью ощущаю, если отказываю. А последнее время Арина ей продукты покупает. Так, по мелочи, черешню в декабре. Нет, я больше не могу!

– Сейчас вы решите вопрос с найденной библиотекой, продадите раритеты, и ты сможешь до конца дней забыть о финансовых проблемах, – сказала я.

– Разве ты еще не сообразила? – округлила глаза Нина. – Эрик не хочет входить в пещеру! Уперся ослом!

– Почему? – изумилась я. – Ладно, я бы поняла, откажись он выставлять манускрипты на торги, но не посмотреть на то, что искал всю жизнь…

Нина закуталась в плед.

– Панкрат оставил в своем дневнике предостережение. Написал, что наложил на тайник проклятие, и теперь каждый, кто войдет внутрь, погибнет.

– Ну и чушь!

– Тем не менее Эрик верит в это, – заплакала Нина, – и категорически отказывается вскрывать вход. Вероятно, в пещере миллионы, а муж… Дашуня, поговори с ним.

– Я?

– Ты, ты, – закивала Нина. – Он прислушивается к словам посторонних. Известно же: нет пророка в своем отечестве. Мнение жены для Эрика ничего не значит, а твои аргументы он способен воспринять.

– Попробую, – неуверенно ответила я. – Но обещать ничего не могу.

– Он в кабинете, – обрадовалась Нина. – Не мешкай.

Глава 4

Я потратила битый час, пытаясь переубедить Эрика, но он стоял как каменная скала. Он не выходил из себя, не злился, не орал, только монотонно повторял:

– Нет.

Я же пыталась найти весомые аргументы:

– Там уникальные книги!

– Нет.

– Они позволят тебе сделать удивительные открытия!

– Нет.

– Ученый мир ахнет.

– Нет.

– Ты же сам мечтал заполучить библиотеку.

– Нет.

– Ладно, вы ничего оттуда не возьмете.

– Нет.

– Эрик, Нина работает на износ, ей нужен отдых.

– Я ее не заставляю, – заморгал ученый. – Легко проживу на геркулесе, я не капризен, мне особый комфорт не нужен.

На язык просились разные слова, но я проглотила злые упреки и поинтересовалась:

– Обоснуй свое решение.

Профессор встал и начал мерить шагами кабинет.

– На библиотеку наложено проклятие.

– Ты веришь в подобную чушь?

Эрик замер, потом отвернулся к окну.

– История знает множество примеров, когда археологи или искатели кладов умирали в мучениях.

– Ерунда, – возразила я.

– Слышала про гробницу египетского фараона? – понизил голос Лаврентьев. – Ученых предупредили: лучше не приближайтесь, мумия вам отомстит. Так и вышло! Погибли все члены экспедиции, пилот, который перевозил саркофаг, сотрудники музея, осматривавшие останки.

– Насколько я помню, в смерти несчастных оказался повинен не то плесневый грибок, не то вирус, который содержался…

– Человеку легче поверить в реальное, – вздохнул Эрик. – Ладно… А что ты скажешь про могилу Чингисхана?

– С ней-то что?

– Решение о вскрытии захоронения принималось на самом высоком уровне, – подбоченился Эрик. – Местные служители культа и старейшины яростно протестовали, говорили археологам: «Могила под охраной высших сил. Если потревожить покой великого воина, из гроба вырвется дух и начнется самая кровавая война в истории человечества». Монахи ухитрились добраться до Сталина и рассказали легенду ему. Уж не знаю, правда это или нет, но, говорят, Иосиф Виссарионович спросил советских ученых: «Есть ли в этих россказнях правда?» Его заверили: «Это всего лишь миф». И захоронение вскрыли. А на следующий день фашисты уже штурмовали Брестскую крепость, самолеты «Люфтваффе» бомбили Киев и другие города, началась Отечественная война. Это как?

– Никак. Простое совпадение.

– В пирамиде у фараона была плесень? – прищурился Эрик. – Из-за нее погибли люди?

– Да, – согласилась я.

– А история с Чингисханом простое совпадение?

– Естественно.

– Побеседуй с археологами, они тебе расскажут множество историй о таинственных смертях кладоискателей, – мрачно сказал Эрик. – Из дневника Панкрата ясно: он наложил на клад заклятие. Да, кстати… Когда Чингисхана снова захоронили, советская армия стала одерживать победы.

– Кем был Варваркин по профессии? – прищурилась я.

– Помещик, – растерянно ответил Эрик. – Он вел хозяйство, пытаясь все делать по науке – советовал крестьянам держать часть земель «под паром», имел сортовые делянки, отбирал для будущих посевов лучшие семена. Очень был образованный для того времени человек!

– Верующий?

– В церковь, конечно, он ходил, атеистом не был, но о своих отношениях с богом не распространялся даже в дневнике.

– Разве такой человек станет заниматься мракобесием? – вопросила я. – И откуда бы Панкрату владеть магией?

– Он позвал на помощь колдунью, – на полном серьезе заявил Эрик.

Я с трудом сдержала смех. Нет-нет, нельзя хохотать, профессор надуется. Эрика следует убеждать с помощью логики.

– Думаю, тут есть нестыковка. Варваркин исправно ходил в храм, а русская православная церковь предостерегает паству от общения с ведьмами и иже с ними. Неужели библиотека была столь значимой для Варваркина, что он пренебрег спасением собственной души?

Эрик оперся руками о подоконник.

– Тебе не понять его психологию. Рухнул веками устоявшийся уклад. Малограмотные крестьяне и рабочие, как неразумные дети, кинулись управлять государством. Но Варваркин отлично понимал: речи о народном самоуправлении предназначены для быдла, которое взяло Зимний дворец и убило батюшку-царя со всей его семьей. Разве Ленин из пролетариев? Или, может, Троцкий с трудом читал букварь? Каменев, Бухарин, Зиновьев, Рыков… Никто из них за сохой не ходил! В стране произошел государственный переворот. До Киряевки большевики просто пока не добрались, а местные крестьяне любили Панкрата, поэтому его не тронули. Варваркин был не богат, домашних театров не имел, как, скажем, Оболенские или Голицыны, жил скудно, все тратил на книги. А на что селянам тома? Золото, драгоценные камни, земля, скотина – вот, по их мнению, богатство. У Панкрата же имелись лишь ветхие бумажонки. Вот и жил себе Варваркин потихоньку. Уехал прочь, когда почувствовал опасность: аристократию вырезали, вот-вот до второй и до третьей линии дворянства доберутся.

Эрик перевел дух, помолчал. Молчала и я, про себя размышляя, к чему он клонит. Наконец профессор продолжил:

– Здесь в лесу жила ведьма, Софья Скавронская.

– Полька? – перебила я.

– Мне все равно, кто она по национальности, – дернул шеей Эрик. – Баба знахарствовала, травки знала, роды принимала. Поговаривали, мужиков привораживала и аборты делала. Вот к ней Панкрат и отправился. Именно Софья наложила заклятие. Ты в деревню-то сходи, послушай старушек!

– Каких? – растерялась я.

– Местных, – пояснил Эрик. – Живы еще бабули, помнят кой-чего. Допустим, Лариса Матренкина, ей мать про Скавронскую рассказывала.

– Это же когда было!

Эрик взял со стола коробку с ассорти, выбрал конфету. Засунул за щеку и, не предлагая мне угоститься, заявил:

– А не так уж и давно. Скавронская умерла в начале девяностых. За сто лет ей было!

– С ума сойти!

– Это только кажется, что прежние времена в Лету канули, – заявил Эрик, – а начнешь копать и понимаешь: самой старухи нет, но есть ее внучка, а бабка ей про заклятие растрепала.

– У Скавронской осталась родственница? – уточнила я.

– Знаешь, в чем суть заговора? – не ответил на мой вопрос Эрик.

– Нет.

– Вскрыть тайник может либо Панкрат Варваркин, либо человек, которого он уполномочил, либо совершенно безгрешная личность, не обремененная корыстью. Остальные, покусившиеся на клад, умрут в мучениях через двенадцать часов. Панкрат весьма подробно орисал симптомы болезни, которая поразит вора: сначала поднимется температура, потом начнутся насморк, кашель, кровохарканье – и летальный исход.

– Под это описание подойдет куча инфекций, – усмехнулась я.

– Ага. Но я не хочу рисковать. Панкрат Варваркин меня не уполномочивал, и я грешил, причем не один раз. Не соблюдал посты, не особо чтил родителей. Нет, я не намерен лезть в пещеру. Кстати, в деревне помнят случай, когда местный башибузук, пьяница Петька, решил поживиться. Он исчез на сутки, затем приполз домой в невменяемом состоянии и признался матери, что хотел отыскать клад Варваркина. «Думал, там золота сундуки, – шептал пьяница в бреду, – но не сумел взять, лаз прошел, и в темноту попал. И больше ничего не помню. Еле домой добрался!» Петька умер утром, его смерть так напугала киряевцев, что они с тех пор даже шепотом боятся говорить о Панкрате. Во время Отечественной войны большая часть населения деревни погибла, в селе остались лишь женщины с младенцами да старухи, о Варваркине почти забыли. Да, я нашел вход в пещеру, но…

И так, и этак пытаясь переубедить профессора, я потерпела неудачу. Вернулась к лежавшей в гостиной на диване Нине и сказала:

– Он непоколебим.

– Понятно, – процедила подруга и отвернулась к стене.

Мне стало неуютно.

– Извини, мне пора ехать.

– До свидания, удачи тебе, – мрачно пожелала подруга.

Я вышла на крыльцо. Похоже, Нина совсем расстроилась. Впервые меня отпустили из Киряевки, не предложив ни обеда, ни чая. Лаврентьева отнюдь не жадный человек, она всегда радушно выставляет на стол угощенье, а тут даже кипяточку не плеснула…

Я села в машину и поехала в сторону шоссе. В любом скандале или ссоре бывает пик, выброс эмоций, когда участники конфликта начисто теряют способность разумно мыслить. Сейчас у Лаврентьевых именно такая ситуация. Пусть буря уляжется, завтра я вернусь, и, думаю, совместными усилиями мы сумеем уломать Эрика. Хотя зачем он нам нужен?

Профессор достаточно подробно описал место: холм, старый пень… Найти замаскированный вход в пещеру будет не так уж и трудно, у Эрика, небось, имеется план. Если Лаврентьев не захочет отвести Нину к тайнику, мы справимся сами. Конечно, я грешный человек, но первая войду туда, где складированы книги, потому что не верю в чушь про заклятие. Меня не пугают ни черные кошки, ни разбитые зеркала, ни пустые ведра, ни ведьма с красивой фамилией Скавронская. Вот Нину мне жаль. Подруга работает, как шахтная лошадь [Шахтная лошадь – до того как человечество придумало всякие машины, облегчающие жизнь шахтеров, в угледобывающих копях использовали лошадей. Их спускали под землю и более никогда не поднимали на поверхность. До смерти несчастное животное таскало в темноте вагонетки. Шахтная лошадь – это самая несчастная лошадь. Прим. автора.], и она заслужила спокойную жизнь. Судя по нашему сегодняшнему разговору, Нинуше до тошноты надоело руководить вузом, но бросить опостылевшее занятие она не может по вполне вульгарной причине: тогда семья сразу останется без денег.

Ладно, отвлекусь от чужих проблем, заеду в магазин для животных, приобрету корм.


На беду, лавка, где мы покупаем консервы для собачье-кошачьей стаи, находится внутри огромного торгового центра. Я припарковала машину и ринулась к входу, дав себе твердое обещание даже не смотреть в сторону бутиков. Ну или просто пошляюсь по коридорам, пооблизываюсь на витрины, а покупать ничего, кроме корма, не стану.

Первым на пути мне попался салон мобильников. И зачем я зашла в него? Новый сотовый мне всегда дарит на день рождения Аркадий. Следовало уходить, но тут я приметила у кассы симпатичную наклейку в виде собачки.

– Это зачем? – спросила я у продавца, взъерошенного парня с бейджиком «Дима» на футболке.

– Прикольная штучка! – сверкнул глазами парень. – Прикрепляете на заднюю панель телефона, и когда идет вызов, собака мигает.

Я пришла в восторг.

– Здорово! Беру две. Нет, три. Вернее, четыре, – считая вслух тех, кому подарю забавную штучку, я остановилась на цифре «4», решив, что Ирка тоже захочет такой прибамбасик.

– Хотите приклею? – предложил Дима. – Давайте мобилу.

Я вынула из сумки трубку.

– Держи.

– Вау! – протянул юноша. – Эй, народ, гляньте, че у нее!

Две девочки, стоявшие за прилавком, подошли на зов.

– Круто, – отметила одна.

– Охренительно, – с завистью добавила другая.

– Мой телефон необычный? – удивилась я.

– Цена у него ломовая, – вздохнул Дима, – мы такими не торгуем.

– Неужели вы не помните, сколько за него отвалили? – удивилась одна из продавщиц.

– Это подарок, – невесть почему начала я оправдываться, – от сына.

– А он женат? – хором воскликнули девочки.

– Да, – остудила я их надежды.

– Молодой человек! – ожил мужик, маячивший у витрины, где на пластмассовых подставках демонстрировались новые модели. – Почему у них разная цена?

– Телефоны отличаются друг от друга, – ответил Дима.

– Чем? – изумился покупатель. – Дизайн одинаковый, функции тоже.

– Серия семь два и серия восемь три, – загадочно пояснил продавец.

– За номер переплачивать? – возмутился дядька. – Совсем стыд потеряли!

– Нет, у «семь два» календарь с ежедневником до две тысячи сто пятого года, – на полном серьезе пояснил Дима, – можно дела далеко вперед распланировать.

Мужик заморгал, я хихикнула и отвернулась к кассе. Самое забавное, что продавец и не думал шутить!

– А тут что за хрень? – спросил покупатель, которого вполне удовлетворил ответ про календарь до две тысячи сто пятого года.

Дима почесал в затылке.

– Которая?

– Пластмассовая коробка с проводками и лампочкой.

– Ну… типа… Не знаю, – выдавил из себя Дима. – Товар новый, только что поступил. Ща начальство с обеда вернется и объяснит.

– Некогда мне ждать, давай две штуки! – велел покупатель.

Я повернулась к кассе, чтобы скрыть усмешку. Ну, мужчины… Если агрегат гудит, мигает и требует не менее трех батареек, абсолютное большинство представителей сильного пола захочет им обладать.

Помните, было время, когда россияне в массовом порядке мотались за границу и привозили оттуда вещи, аппаратуру, косметику и продукты на продажу. «Челноки» – вот как называли данную категорию путешественников в народе. Кстати, из некоторых таких бизнесменов выросли крупные торговые деятели. Один мой приятель, Никита Водянов, ныне владелец сети необъятных торговых центров, начинал с двух полосатых сумок, с которыми курсировал по маршруту Москва – Варшава – Москва. Никита привозил товар, продавал его на рынке и снова укатывал к полякам. В России тогда не было ничего, а у братьев славян свободно приобретались растворимый кофе, конфеты, сигареты, колготки…

Как-то раз Водянов приобрел губную помаду и дал маху – не проверил все упаковки, которые поставщик сложил в сумку. Представьте его негодование, когда, раскладывая товар на прилавке, Никита обнаружил в одной из коробок не тюбики с косметикой, а непонятные предметы – маленькие и тоненькие металлические прямоугольники с кнопками. Если всунуть в сей механизм батарейку, он начинал тихо гудеть. И больше ничего не происходило. Данный неликвид сильно напоминал гравицапу из культового фильма «Кин-дза-дза». Продать красотищу шансов не было.

Никита с негодованием смотрел на загадочное изделие, вынутое из коробки, и тут к его лотку подошел мужик с вопросом:

– И че у тя тут такое?

– А черт его знает, – честно ответил злой, как голодный барсук, Никита.

– Супер! – восхитился покупатель. – Беру три единицы.

За день Никита избавился от чуда электроники, «наварив» неплохую сумму. Водянов откровенно предупреждал всех мужиков, слетавшихся к его колченогому столику, как собаки на мясо:

– Фиг разберет, зачем эта хрень нужна.

Но парни расхватали «гравицапу». Водянов до сих пор пребывает в недоумении: что ж такое он припер от поляков? Очевидно, «правило Никиты» действует и в салоне сотовой связи!

Став счастливой обладательницей собачки-наклейки, я стала заходить в каждый магазин и везде непременно находила нечто крайне нужное и полезное. Ну, допустим, силиконовые подставки под кружки. Правда, симпатичные квадратики были только синего цвета, а у нас на кухне все в розово-серых тонах, но ведь их можно подарить Оксане.

Через три часа безостановочной беготни я прервалась на обед, а затем продолжила изучение магазина. Время летело незаметно. Около девяти мне позвонила Машка.

– Муся, – весело завела она, – ну не поверишь, что у нас стряслось!

– Лучше сразу скажи: новость хорошая или плохая? – задергалась я.

– С одной стороны, жуть, а с другой – ничего страшного, и не с такими жили, – сказала Маня.

– О нет! – простонала я. – Гости? Кто на сей раз?

Машка засмеялась.

– Родственники Зайки.

– Шутишь… – обомлела я.

Ольга выросла в образцовой, даже можно сказать, патриархальной семье. Ее мама, проживающая в Украине, всегда твердой рукой вела хозяйство: она делает потрясающе вкусные соленья, моченья, копченья. А еще мать Зайки обожает внуков-близнецов и всегда забирает их на лето, мотивируя свое решение просто:

– Вам всем некогда, живете в сумасшедшем ритме, а я скучаю.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4