Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Велисарий (№2) - В сердце тьмы

ModernLib.Net / Фэнтези / Дрейк Дэвид, Флинт Эрик / В сердце тьмы - Чтение (стр. 2)
Авторы: Дрейк Дэвид,
Флинт Эрик
Жанр: Фэнтези
Серия: Велисарий

 

 


Его размышления прервал Валентин.

— Осторожно, — тихо сказал катафракт. — Приближаются раджпуты.

Велисарий посмотрел через плечо и увидел, что небольшая группа раджпутов отделилась от основного отряда элитных наездников и галопом направляется к ним. Во главе ехал командующий эскортом, один из многих царьков, составляющих высший слой вассалов малва из раджпутов. Этот относился к клану Чаухар, одной из самых известных династий раджпутов. Его звали Рана Шанга.

Наблюдающего за приближением Шанги Велисария разрывали два чувства.

С одной стороны, он был раздражен тем, что его прервали. Велисарий не сомневался: раджпуты выполняют вполне определенный приказ и поэтому они ни разу не позволили римлянам оказаться достаточно близко от места сражения и никогда не позволяли долго наблюдать за ним. Несмотря на ограничения, Велисарий смог узнать многое, наблюдая за осадой восставшего Ранапура. Но он узнал бы гораздо больше, если бы ему позволяли подойти поближе и не ограничивали бы время наблюдения несколькими минутами.

С другой стороны…

На самом деле он искренне зауважал Рану Шангу. И даже каким-то странным образом между ними начала зарождаться дружба, несмотря на то, что раджпуту в будущем предстояло стать врагом Рима.

«И врагом, которого следует бояться», — мысленно добавил Велисарий.

Во всем, кроме одного, Рана Шанга являлся архитипичным раджпутом. Он был очень высокого роста — даже выше Велисария — и хорошо сложен. Грациозная посадка на лошади говорила о его прекрасной физической форме, но также и об отличных навыках наездника, свойственных всем раджпутам, которых встречал Велисарий.

Его одежда и личное снаряжение также были типичны для раджпутов, разве только немного лучшего качества. Раджпуты предпочитали более легкое снаряжение и доспехи чем катафракты или персидские копьеносцы, — кольчуга доходила до середины бедра, но оставляла открытыми руки, шлемы с открытым забралом, плотно обтягивающие штаны заправлялись в сапоги до колена. Из оружия имелись копья, луки и кривые сабли. Велисарий не видел, как Шанга использует что-либо из этого оружия в действии, но нисколько не сомневался, что он великолепно владеет всем.

Да, идеальный образ раджпута во всех смыслах, кроме…

Теперь до Шанги оставалось несколько футов. Велисарий улыбнулся ему. Он не мог ограничить улыбку тем минимумом, которого требовала вежливость.

«Кроме этого великолепного, сухого чувства юмора».

— Боюсь, должен теперь попросить тебя, полководец Велисарий, и твоих людей уехать, — объявил раджпут, остановив коня рядом с римлянами. — Думаю, вскоре здесь будет горячо. Как и всегда, мы должны ставить во главу угла заботу о безопасности наших гостей.

Словно получив сигнал от слов раджпута, именно в эту минуту над Ранапуром появился некий предмет. Велисарий наблюдал за бомбой, выпущенной катапультой, скрытой за стенами города, пока она летела по дуге в направлении осаждающих малва. Даже с такого большого расстояния он видел небольшие искры, отлетающие от запала.

— Ты видишь, что происходит, — объявил Шанга.

Как заметил Велисарий, запал обрезали слишком коротко. Бомба взорвалась в воздухе задолго до того, как попала по цели — первому ряду окружающих город траншей, который находился по крайней мере в миле от места, где они стояли.

— Смертельно опасно, — заметил Шанга.

— В самом деле, — задумчиво произнес Велисарий. — Не исключено, это — самый опасный момент в моей жизни. А может и нет. Наверное, второй по опасности после случившегося со мной в возрасте восьми лет. Тогда моя сестра погрозила мне поварешкой.

— Сестры — страшные существа, — тут же согласился Шанга. — У меня у самого три. Смертельно опасны с поварешками, каждая из них, и очень жестоки. Просто трудно поверить в их жестокость. Поэтому я не сомневаюсь, что тогда ты находился в большей опасности, чем сейчас. Но я все равно настаиваю, чтобы вы уехали. Безопасность наших почетных гостей из Рима вызывает наибольшее беспокойство у нашего императора. Если послы императора Юстиниана получат хотя бы царапину, то она станет несмываемым пятном на чести нашего императора.

Выражение лица раджпута оставалось торжественным, но Велисарий внезапно улыбнулся. Не было смысла спорить с Шангой. Несмотря на постоянную учтивость раджпута, Велисарий быстро узнал, что у него железная воля.

Велисарий развернул лошадь и поехал от осаждаемого города. Его катафракты тут же последовали за ним. Эскорт из раджпутов занял свои места — все пятьсот человек. Большинство раджпутов держались на почтительном расстоянии позади римлян, но значительное число заняли места по флангам, а небольшая группа из двадцати человек поехала вперед, чтобы служить авангардом для небольшой армии, пробирающейся сквозь толпы солдат малва и подсобных рабочих.

Рана Шанга ехал рядом с Велисарием. После минутного молчания раджпут заговорил вновь.

— Ты все лучше и лучше говоришь на хинди, полководец, — заметил он. — На самом деле твой прогресс удивителен. А акцент становится почти незаметен.

Велисарий сдержал гримасу и молча отругал себя за дурость. На самом деле Велисарий мог бегло говорить на хинди, когда хотел, и совершенно без акцента. Почти магическая способность к изучению языков являлась одним из многих талантов, которыми его наделил Эйд. Ею Велисарий воспользовался уже не один раз.

Но он снова напомнил себе, что она приносит наибольшую пользу, если держать ее в секрете.

Велисарий вздохнул, очень легко. Он понял, что одной из самых сложных задач, с которыми приходится сталкиваться в этом мире, является умение притворяться с трудом понимающим и изъясняющимся на языке, на котором на самом деле говоришь бегло.

Велисарий откашлялся.

— Рад слышать. Сам я этого не заметил.

— Я так и думал, — ответил Шанга. Раджпут оглянулся через плечо. — Раз ты начал так бегло говорить на хинди, предлагаю с этой минуты говорить на греческом. Как ты знаешь, мой греческий не очень хорош. Я хотел бы воспользоваться возможностью его улучшить.

— Конечно, — кивнул Велисарий, переходя на греческий. — С радостью.

Римский полководец показал большим пальцем назад, на Ранапур.

— Одна вещь вызывает у меня любопытство, Рана Шанга. Я обратил внимание, что, как кажется, у восставших нет ваших пушек, тем не менее у них очевидно имеется большой запас пороха. Странно, что у них есть одно и нет другого.

С минуту раджпут молчал Велисарию было очевидно, что Рана Шанга балансирует на грани того, что может открыть римлянину.

Но колебался он недолго. Шанге были несвойственны колебания. Велисарий подумал, что это — одна из многих мелочей, которые показывают способности военачальника.

— Не так уж и странно, полководец Велисарий. Пушки находятся под контролем кшатриев из малва и их никогда не оставляют в провинциальных городах. Точно так же, как и запасы пороха. Пушки очень сложно изготовлять, для этого требуются определенные места, оборудование. По закону такое производство запрещено организовывать где-либо за пределами города Каушамби. С другой стороны, порох произвести гораздо легче. Или по крайней мере я так понял. Конечно, я сам не знаю секрета его производства. Никто не знает, кроме жрецов Махаведы. Но для его производства не требуется сложное оборудование. Если у тебя есть необходимые ингредиенты…

Раджпут замолчал и легко пожал плечами.

— …которых, как ты понимаешь, у меня нет…

«Враль, — подумал Велисарий. — Сомневаюсь, что он точно знает весь процесс, но уверен: такой наблюдательный человек, как Шанга, знает три необходимых ингредиента и примерные пропорции».

— …и необходимые знания, то порох можно изготовить. Даже в городе под осадой.

— Я удивлен, что жрецы Махаведы присоединились к восстанию против императора Шандагупты, — заметил Велисарий. — У меня создалось впечатление, что брахманы малва абсолютно преданы вашей империи.4

Шанга фыркнул.

— О, сомневаюсь, что они стали бы сотрудничать добровольно. Большинство священнослужителей, несомненно, убили, когда провинция восстала, но правители Ранапура явно оставили нескольких в живых. Правда, жрецы Махаведы давали клятву, что совершат самоубийство, прежде чем откроют секрет оружия Вед.5 Но…

Раджпут поджал губы.

— Но, возможно, жрецы не смогли полностью освободиться от слабостей, свойственных нам, простым смертным. В особенности, когда на них самих оказывают физическое давление, а не…

Он замолчал Велисарий закончил фразу мысленно.

«А не они наблюдают за работой палачей махамимамсов».

Во время этого разговора Велисарий ближе всего подобрался в тайному оружию малва. Он решил посмотреть, как далеко ему удастся зайти.

— Я обратил внимание, что ты называешь это невероятное новое оружие «оружием Вед». Мои люди склоняются к тому, чтобы считать его результатом колдовства.

Как он и надеялся, последние слова задели раджпута.

— Это не колдовство! Возможно, в них есть что-то магическое. Но это — возрожденная сила наших ведических предков, а не колдовство некоторых современных язычников!

Это была официальная публичная версия империи малва: древнее оружие времен Вед, заново открытое трудолюбивыми священнослужителями, принадлежащими к новому культу Махаведы. Велисария поражало, как безоговорочно эту версию приняли все, даже раджпуты королевской крови.

Но возможно, думал он, это не так уж и удивительно. Как знал Велисарий, никто из народов Индии не относился с большей чем раджпуты гордостью к своему ведическому прошлому. Гордость была сильнее — может, лучше сказать яростнее — благодаря тому, что многие нераджпуты с сомнением относились к претензиям раджпутов на это наследие. Противники раджпутов утверждали, что они являются поздними мигрантами в Индию. Кочевники из. Центральной Азии не так уж и много поколений назад покорили часть северо-западной Индии и сразу же стали держать нос кверху. Причем воображать из себя неизвестно что! Сам термин «раджпуты» означал «сыновья королей», а это про себя заявляли все и каждый раджпут.

Вот так говорили многие индусы-нераджпуты. Но, как заметил Велисарий, говорили тихо. И никогда — в присутствии самих раджпутов.

Велисарий решил еще надавить.

— Думаешь? У меня самого никогда не было возможности изучить Веды…

(Откровенная ложь. Велисарий провел много часов, изучая манускрипты на санскрите, расшифровывать старый язык ему помогал раб Дададжи Холкар.)

— …но у меня сложилось впечатление, что ведические герои сражались другими видами оружия, а не теми, которые используют наши современники.

— Сами герои — возможно, да. Или, по крайней мере, не часто. Но в этих древних сражениях непосредственно участвовали боги и полубоги, полководец Велисарий. И на них никакие ограничения не распространялись.

Велисарий бросил быстрый взгляд на Шангу. Теперь раджпут казался рассерженным.

«Думаю, можно еще немного надавить».

— Наверное, вы рады, что эти божественные силы возвращаются в мир, — заметил полководец.

Рана Шанга не ответил. Велисарий снова бросил на него быстрый взгляд. Больше раджпут не казался рассерженным, но хмурился. Мгновение спустя он перестал хмуриться и легко вздохнул.

— Это несомненно, Велисарий, — мягко ответил Шанга. Римлянин не мог не заметить, что на этот раз раджпут впервые назвал его просто по имени, не добавляя слово «полководец» — Несомненно. Тем не менее… иногда я предпочел бы, чтобы ведическая слава осталась в прошлом, — он снова ненадолго замолчал. — Слава, — произнес он задумчиво. — Ты сам солдат, Велисарий, и таким образом можешь лучше, чем большинство людей, оценить все, что включает слово «слава». Например, древнюю битву на. Курукшетре6 можно описать как «славную». О да, на самом деле славную.

Теперь они находились в сотне ярдов от римского лагеря. Велисарий видел, как кушанские солдаты выстраиваются перед шатрами, где расположились римляне и их аксумские союзники. Кушаны были вассалами, которых малва назначили постоянным эскортом для иностранных послов.

Как и всегда, кушаны быстро и качественно выполнили свою работу. Их командира звали Кунгас, ему подчинялось около тридцати кушанов, все из его клана и, таким образом, связанные с ним кровными узами. Он поддерживал в отряде железную дисциплину. Кушаны по любым стандартам являлись элитными солдатами. Даже Валентин с Анастасием признали — надо отдать должное, с большой неохотой, — что они, возможно, не хуже фракийских катафрактов.

Когда они остановились перед шатром, который Велисарий делил с Дададжи Холкаром, раб из народности маратхи выбежал из него и подхватил лошадь полководца под уздцы. Велисарий спрыгнул на землю, как и его катафракты.

С земли Велисарий посмотрел вверх на Рану Шангу.

— Мне кажется, ты не закончил мысль, — тихо произнес Велисарий.

Рана Шанга на мгновение отвернулся. Потом снова встретился взглядом с Велисарием.

— Битва на Курукшетре стала пиком ведической славы, Велисарий. Ей посвящена вся «Бхагавадгита» из «Махабхараты».7 Битва на Курукшетре была величайшим сражением, которое когда-либо имело место в мировой истории, и бессчетное количество слов было использовано для обсуждения ее божественного значения, философской глубины и религиозной значимости.

Теперь смуглое красивое бородатое лицо Раны Шанги больше всего напоминало вырезанную из дерева маску.

— Также написано, что в том сражении погибло восемнадцать миллионов простых солдат.

Раджпут потянул за удила, разворачивая коня.

— Ни одно из этих имен не записано.

Глава 2


Велисарий наблюдал за отъездом Раны Шанги и его подчиненных. Пока раджпуты не скрылись из виду, он не поворачивался к Дададжи Холкару.

— Не думаю, что он — типичный раджпут, — заявил Велисарий. Слова скорее прозвучали как вопрос, чем утверждение.

Раб из народности маратхи не согласился. Мгновенно и без колебаний. С любым другим хозяином он бы не посмел не согласиться. По древней индийской традиции — хотя только малва сделали ее официальным законом — раб был обязан лелеять своего хозяина и полностью подчиняться ему. Но необычный иностранный полководец рассматривал подчинение, как преданность его целям, а не ему лично. Поэтому Дададжи Холкар сказал то, что думает на самом деле.

— Ты неправильно его понял, хозяин. Рана Шанга довольно знаменит. Большинство индусов — и все маратхи — смотрят на Рану Шангу, как на самого истинного раджпута. Возможно, он — величайший воин-раджпут из ныне живущих и определенно — лучший полководец-раджпут. Его подвиги легендарны. Конечно, он также и царь, но… — тут раб улыбнулся. — Это само по себе мало что значит. Существует слишком много царьков-раджпутов, большинство из которых правят на своей вершине маленькой горки так, словно это — центр Вселенной. Но Шанга относится к династии Чаухар, которая, возможно, является величайшей монаршей династией. Чаухары известны и за свой ум, а не только за умелое владение луком и мечом.

Велисарий вопросительно приподнял брови.

— И что?

Дададжи Холкар пожал плечами.

— А то, что Рана Шанга — истинный раджпут и очень гордится этим. А поскольку гордится и думает, как думает представитель семьи Чаухаров, он также размышляет над тем, что означает быть раджпутом. Понимаешь, он знает — люди даже слышали, как он время от времени шутит над этим, — что родословная раджпутов на самом деле ненамного длиннее родословной моих сородичей, жителей горных регионов из народности маратхи. Тем не менее Рана Шанга также знает, что эта родословная правдива. И поэтому думает о родословной и о том, как она стала такой, и как истина рождается из иллюзии. И, я думаю, он задается вопросом о том, в чем заключается разница между правдой и иллюзией и что это означает для его дхармы.8

Раб погладил лошадь по шее.

— Это опасные мысли, хозяин. Кроме колдовского оружия и огромной армии, у малва нет ничего более ценного, чем навыки и умения Раны Шанги на поле брани. Но я считаю, что малва в равной степени и боятся его, и ценят.

— А у них есть основания его бояться? — спросил Велисарий.

Дададжи Холкар прищурился и посмотрел вдаль — туда, где исчезли раджпуты.

— Трудно сказать, хозяин. Рагунат Рао заявил однажды, что придет день, когда Ране Шанге придется выбирать между честью Раджпутаны и долгом Раджпутаны. И когда тот день настанет, самый истинный из раджпутов поймет, что долг приобретает значение только благодаря чести.

Римский полководец почесал подбородок.

— Я не знал, что они знакомы.

— О, да. Они как-то сражались один на один. Тогда они оба были молоды, но уже слыли известными воинами. Это известная история.

Велисарий слегка дернулся.

— Я удивлен, что они оба выжили!

Раб улыбнулся.

— И они удивились! И все удивились! Но они выжили. Конечно оба получили серьезные ранения. В самом начале схватки Шанга убил коня представителя маратхи стрелой из лука, а затем ранил Рао в руку. Но стал слишком самоуверен и подошел слишком близко. Рао вспорол брюхо коню раджпута и встретил наездника мечом и латной рукавицей с железными когтями. Тут схватка пошла на равных, и они сражались до тех пор, пока обоих не залила кровь. Лишившись оружия, они сражались голыми руками. Ни один человек в Индии за исключением Раны Шанги не смог бы противостоять Рагунату Рао в схватке голыми руками. Конечно, у Шанги не было такого мастерства, но он гораздо крупнее и сильнее физически. К концу дня оба настолько ослабли, что не могли не только поднять руку, но даже стоять на ногах. Поэтому они упали рядом и продолжили схватку на словах.

Велисарий усмехнулся.

— А кто победил?

Холкар пожал плечами.

— Кто может сказать? На заходе солнца они решили, что честь удовлетворена. Поэтому каждый подозвал своих друзей, чтобы те отнесли их с места схватки и обработали раны. А сами армии так и не вступили в сражение. Все раджпуты и маратхи, присутствовавшие при схватке, решили: она была такой славной, что любое сражение только испортит память о ней. Прошли годы, и Рао, и Шанга стали известными полководцами, хотя они никогда больше не встречались на поле брани, ни как воины, ни как полководцы. Но с того дня Рао всегда говорил, что в мире нет более великого лучника, чем Рана Шанга, и не более четырех или пяти человек, которые могут сравниться с ним во владении мечом. Со своей стороны Шанга говорит то же самое про латную рукавицу и кулаки Рао и клянется, что лучше сразится с тигром одними зубами, чем еще раз выступит против Рао по вопросам философии.

Велисарий теперь откровенно рассмеялся.

— Какая прекрасная история! Как ты думаешь, сколько в ней правды?

Холкар ответил с самым серьезным видом:

— Все правда, хозяин. Каждое слово. Я сам присутствовал при той схватке, а потом помогал перевязывать раны Рао.

Римский полководец посмотрел сверху вниз на раба. Дададжи Холкар был невысоким худым мужчиной средних лет. Его волосы давно поседели. Его внешний вид и манеры полностью соответствовали должности высокообразованного писаря, которую он занимал до порабощения малва. Велисарий напомнил себе, что несмотря на весь интеллект Дададжи Холкар родом из Махараштры. Махараштры, Великой Страны. Страны вулканического камня, суровой и непрощающей. Страны маратхи, которые если и не являются самым благородным народом Индии, определенно — самые воинственные, жесткие и смертоносные.

— Я не сомневаюсь в твоих словах, Дададжи, — мягко сказал он.

Мгновение огромная сильная рука римского полководца гладила худое плечо раба из маратхи. И раб знал, что в этот момент хозяин испытывает к нему такие же чувства, как и он — к хозяину.

После этого Холкар быстро ушел, чтобы отвести лошадь. Велисария к кормушке. Раб несколько раз сморгнул, чтобы никто не заметил его слез. Он жил в одном шатре с хозяином и каждую ночь слушал, как полководец разговаривает с неким божественным посланцем. Из этого бормотания Холкар знал, что Велисарий лично встречался с Рао — правда, не в этом мире, а в видении. В том видении вся Индия пала под когтями малва, а за Индией в конце концов последовал и Рим. В том мире Рао не удалось спасти Махараштру и он, по странному выверту судьбы, стал рабом величайшего римского полководца.

Дададжи Холкар осторожно снял седло со спины лошади и стал протирать ей спину. Он любил лошадей и, судя по тому, как эта лошадь терлась мордой о его плечо, она отвечала ему взаимностью. Он также знал, что постоянная доброта Велисария к нему — это частично перенос чувств римского полководца к Рао на другого человека той же народности. Велисарий один раз сказал Дададжи Холкару, что в той жизни он встретил много прекрасных людей, однако ни один из них не мог превзойти Рагуната Рао. Но теперь Дададжи Холкар хорошо изучил своего нового хозяина, за несколько месяцев после того, как только что прибывший в Бхаруч иностранец купил раба для обучения его индийским языкам и письму. И Дададжи точно знал: для Велисария он важен сам по себе, он не просто замещает другого. Римлянин любит его самого. Ценит его самого, его преданность, его службу и память о его разгромленном народе и разбросанным по земле членам его семьи.

Раб Дададжи Холкар накормил лошадь хозяина. Теперь его никто не мог увидеть, поэтому он позволил себе заплакать. Затем, через минуту, посмотрел заплаканными глазами на дальние, уже в некоторых местах пробитые, кирпичные стены Ранапура.

«Ранапур вскоре падет. Звери малва убьют людей и поступят с ними еще хуже, чем поступили с моим народом».

Дададжи опустил взгляд, вытер слезы, посмотрел, как лошадь ест. Он любил смотреть, как лошадь с наслаждением поглощает овес. Это немного напоминало ему радость, с которой он смотрел на то, как его жена и дети ели приносимую им в дом пищу. Пока не пришли малва и не сожрали всю семью.

«Наслаждайтесь своим триумфом, кобры из малва. Он не продлится вечно. Вы пустили в свое гнездо мангуста».

Лошадь съела все. Холкар отвел ее в конюшню, сооруженную из тростника и крытую пальмовыми листьями. Римские солдаты построили ее для своих коней. Конюшня была большая и полностью скрытая от посторонних глаз. У стороннего наблюдателя, не исключено, мог бы возникнуть вопрос, зачем такой небольшой группе людей такое большое количество коней. И таких прекрасных!

На самом деле это были отличные кони. Холкару нравилась кобыла, но он знал, что она — худшая из животных, отдыхавших в стойле. Римляне никогда не садились на самых лучших, которых Холкар лично покупал у купцов, появлявшихся неподалеку от места осады Ранапура. Лошадей всегда покупали в конце дня и отводили в стойло под покровом ночи.

Хозяин никогда не объяснял, почему он покупает этих лошадей, а Холкар никогда не спрашивал.

Велисарий также никогда не объяснял еще более странные покупки.

Два дня назад по приказу хозяина Холкар купил трех слонов. Трех небольших, укрощенных, спокойных слонов, которых держали в огромном, но простом шатре, поставленном на небольшой опушке в лесу, на расстоянии многих миль от места осады и многих миль от лагеря римлян и аксумитов.

Холкар ничего не спрашивал. Он не спрашивал, почему шатер располагается так далеко и почему он внешне так сильно отличается от грандиозного шатра, который аксумский принц Эон поставил для себя и своих наложниц. Или почему сами слоны так отличаются внешне от двух огромных и трудно управляемых боевых слонов, на которых аксумиты обычно путешествуют. Или почему этих новых слонов кормят только по ночам и только африканский раб по имени Усанас, невидимый в темноте частично благодаря цвету кожи, но в основном благодаря его невероятным умениям охотника и следопыта.

Нет, Холкар просто выполнял приказы хозяина и не просил их объяснять. Представитель маратхи не думал, что хозяин в состоянии все объяснить, если бы он и спросил его. По крайней мере внятно. Или точно. Разум Велисария устроен по-другому. Его мысли никогда не идут прямым путем, а всегда под каким-то углом. В то время как другие люди обдумывают следующий шаг, Велисарий думает о следующей развилке на дороге. А когда другие люди, подойдя к развилке, встают перед выбором между право и лево, Велисарий скорее начнет копать нору или заберется на дерево.

Холкар закрыл тростниковую дверь в стойло. Замок отсутствовал: в нем не было необходимости. Кушаны быстро разделаются с любым вором или просто любопытным. Медленно возвращаясь в шатер, Холкар улыбался. Теперь стемнело, но он чувствовал внимательные взгляды охранников-кушанов.

«Они так же внимательны, как и любопытны, — думал он, посмеиваясь про себя. — Но они не показывают своего любопытства. Когда приказы отдает Кунгас, его люди подчиняются. Кушаны также не задают вопросов».

Холкар бросил быстрый взгляд на огромный шатер, принадлежащий принцу Эону. Как подозревал Холкар, ничто не вызывало у кушанских охранников такого любопытства, как этот шатер. Хотя он и не был уверен, Холкар считал, что командир кушанов уже знает секрет шатра. И раньше знал, и не мог не помнить о своих обязанностях, но решил их проигнорировать по причинам, о которых Холкар мог только догадываться. Лицо командира кушанов невозможно прочесть, никогда. Но Холкар думал, что понимает душу этого человека.

Самому Дададжи Холкару тоже ничего не сказали про секрет шатра. Он никогда не заходил внутрь шатра принца Эона. Но он был очень наблюдательным человеком и хорошо изучил своего хозяина. Холкар не сомневался: в шатре проживает Шакунтала, единственная выжившая из династии Сатаваханы, бывших правителей покоренной Андхры.

Как и все в Индии — история распространилась очень быстро — Холкар знал, что прославленный воин из народности маратхи Рагунат Рао несколько месяцев назад спас Шакунталу от захватчиков из малва. Но если все остальные думали, что она убежала с Рао, Холкар считал, что ее спрятали Велисарий и его аксумские союзники — под видом одной из наложниц принца Эона.

Холкар снова улыбнулся. Такой хитрый маневр как раз в стиле его хозяина. Уловка, обманный шаг. Удар под углом, никогда напрямую. Запутать и направить не в ту сторону. В некотором роде, как подозревал Холкар, именно благодаря Велисарию охранников Шакунталы из кушанов заменили на жрецов и палачей. Тех самых кушанов, которые теперь служили в личном эскорте Велисария. До этого они охраняли Шакунталу. За последние месяцы Холкар достаточно на них насмотрелся, чтобы понять: даже Рагунат Рао не смог бы прорваться сквозь них.

Он остановился на мгновение, разглядывая шатер. На губах мелькнула усмешка.

Малва заплатили бы ему целое состояние за эту информацию. Но Холкар никогда даже не помышлял о предательстве. Он был так же предан Велисарию, как ненавидел малва. И, кроме того, как и Рагунат Рао, он относился к народности маратхи. Принцесса Шакунтала — теперь императрица Шакунтала — являлась законной правительницей Махараштры. Она его законная монархиня. Мысленно поклонившись, Дададжи Холкар признал ее власть.

Он снова двинулся в направлении шатра Велисария. На губах мелькнула легкая улыбка. Как и многим умным, хорошо образованным людям, Дададжи Холкару была свойственна историческая ирония. Поэтому он находил свою глубокую преданность памяти Андхры смешной. В некотором роде.

Когда династия Сатаваханы находилась на пике власти, маратхи являлись самыми непокорными из их подданных. Махараштра никогда, после включения в состав Андхры, не выступала против нее открыто. Представители династии Сатаваханы всегда проявляли осторожность и не давили на Великую Страну. А теперь, после того как Андхра оказалась под каблуком малва, маратхи стали самыми ярыми приверженцами падшей династии. И никто более, чем Дададжи Холкар.

Внезапно его внимание привлекла яркая вспышка на горизонте. Холкар остановился и уставился на нее. Мгновение спустя над лагерем пронесся грохот канонады.

Он снова тронулся с места.

«Вскоре, да. Ранапур падет. И кобра снова насытится. Как и много раз в прошлом».

Он подошел к шатру хозяина. Остановился на мгновение, изучая простое сооружение.

«На самом деле смотреть особо не на что. Но, с другой стороны, мангуст никогда не гордится своей внешностью. Он просто изучает кобру и раздумывает, под каким углом лучше ударить».

Холкар взялся за кусок ткани, закрывающий вход в шатер. Еще один грохочущий звук заставил его остановиться и оглянуться. На мгновение лицо ученого исказилось и стало похожим на морду горгульи — так он ненавидел все, связанное с малва.

Но рядом не было никого из шпионов малва, чтобы увидеть его лицо. Эти шпионы быстро поняли, что бесконечные споры из-за женщин, часто возникающие между иностранцами и сопровождающими их кушанами, почти мгновенно переходят в драки, в которых каким-то странным образом пострадавшими оказываются зрители, находившиеся рядом с местом возникновения спора. В первые дни после того, как иностранцы разбили лагерь, два шпиона малва оказались случайно покалечены во время такого жаркого спора. После этого шпионы стали держаться подальше и доносили своим хозяевам как можно меньше информации, чтобы им, не дай Бог, не велели снова более внимательно наблюдать за иностранцами, да еще с близкого расстояния.

Раб откинул кусок ткани, закрывающий вход в шатер, и вошел внутрь. Он увидел, что его хозяин сидит на деревянном настиле, смотрит в никуда и что-то тихо бормочет, но так тихо, что слов не разобрать.

Ненависть исчезла. Ее заменила преданность самому хозяину. И, во-вторых, преданность цели хозяина. А затем просто преданность.

Раб только что закрыл за собой мир демонов малва и оказался в присутствия чего-то божественного.

Он склонился в молитве. Молчаливой молитве, потому что не хотел беспокоить хозяина. Но тем не менее это была истовая молитва.

На древней, огромной земле Индии в ту ночь молились и другие. Миллионы человек.

Двести тысяч молились в Ранапуре. Они в первую очередь молились об освобождении от малва. А затем, зная, что освобождение не придет, они молились, чтобы асуры9 не забрали их души вместе с телами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28