Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный путь - Мир Спока

ModernLib.Net / Эпическая фантастика / Дуэйн Диана / Мир Спока - Чтение (стр. 4)
Автор: Дуэйн Диана
Жанры: Эпическая фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Звездный путь

 

 


– Я действительно не знаю. Просто вы оба держите ушки на макушке и сообщайте мне все, что, по вашему мнению, я должен знать. Спок, смогу ли я спокойно переговорить с твоим отцом, когда мы достигнем Вулкана?

– Почти наверняка. Я думаю, он тоже этого хочет.

– Хорошо, – Джим снова потянулся в кресле и заложил руки за голову. – Мы не собираемся так легко расстаться с лучшим первым офицером, да и с остальной частью планеты тоже.

Он поразмыслил минуту, затем сказал:

– Идите оба. Увидимся на вечеринке. Они вышли. Через какое-то время Джим наклонился вперед, чтобы коснуться консоли управления экраном. Графическое изображение исчезло, уступив место темноте космоса и звездам, несущимся по нему беззвучными потоками света. Он положил подбородок на руки и уставился в темноту, размышляя…

Глава 2

ВУЛКАН – 1

Одна из ошибок, которую обычно допускают люди – это представление о постоянстве местоположения планет в мире. Мы обычно говорим о координатах планеты так, как будто их можно обозначить на карте и, проснувшись на следующий день, найти ее там же, то есть на том же самом месте. (Вы действительно найдете ее, но только потому, что компьютер постоянно обновляет звездные карты, принимая во внимание те полтора миллиона миль, которые прошла по своей орбите ваша планета со вчерашнего дня, и те миллионы миль, на которые удалилась интересующая вас планета за это время…) Люди любят поговорить и о Большом Столкновении, делая вид, что их не очень волнует, как это произойдет в действительности, как и не интересуют изменения, которые происходят в картине вселенной беззвучное перемещение на огромные расстояния гигантов. Путешествие звезд дает нам представление о масштабности галактических изменений. В то время как жалкие цивилизации исчезают с лица Вселенной за какие-то десятки миллионов лет, равнодушное движение галактик происходит с достоинством и неподражаемым величием. Живым существам трудно увидеть пути, которыми галактики с ревом несутся через Вселенную, швыряя себя вперед, клубясь, изменяясь при каждом вращении, изменяя свои звезды и миры: звездные системы то сближаются, то разлетаются друг от друга, гроздь планет изменяет свою форму, звезды вспыхивают, умирая, чтобы родиться заново из разорвавшихся остатков – безумная игра в космический биллиард продолжается бесконечно в своем изумительном безумстве. Наша галактика вместе с миллиардами планет и цивилизаций тащит нас с собой, не слыша наших протестов, по пространству, размеры которого насчитывают тысячи кубических световых лет, со скоростью, которую легко может превысить космический корабль, но не сможет сохранить на триллионы лет.

Принимая все это во внимание, совершенно бессмысленно фиксировать какой-либо участок Космоса, чтобы сказать: «Вулкан был рожден здесь».

Рождение произошло три миллиарда лет назад и происходило многие световые годы. Возможные конкретные точки рождения, покрытые мраком космоса, скорее представляют собой оболочку электрона, нежели то, во что можно ткнуть пальцем. В действительности компьютеры могли бы вычислить этот след, но для чего? Множество звезд пронеслось через это место, еще больше пройдет через эту точку, прежде чем Вселенная погрузится во мрак, и звезды потухнут. Сейчас в этой точке находится звезда с рентгеновским излучением, используемая Федерацией для навигационных целей. Но к завтрашнему дню маяк будет уже за три миллиона миль отсюда, и это пространство «опустеет». Все движется, и именно в этом, как ни парадоксально, лежит основа стабильности.

Мы можем зафиксировать в пространстве искомую точку, движущуюся по той самой полосе, на которой располагаются предполагаемые места рождения планет. Но на семидесяти процентах этой полосы можно увидеть только пустой космос.

С точки зрения науки, космос, конечно, далеко не пуст. Его заполняют невидимые силы и пути, поверхностные искривления гравитации, случайные нематериальные «бутылки Кляйна», пронизывающие пространство, как червоточины яблоко, неисследованные и непонятные «нити», которые не состоят ни из материи, ни из энергии, которая определяет саму структуру космоса. Частицы и энергия, протекающие через эти пути, сталкивались, подобно каплям дождя, стекающим по водостоку. Так это было, когда первое поколение звезд галактики сформировалось из столкнувшихся темных призраков-облаков газа и пыли. Тогда бессчетные частички пыли собрались в некую гравитационную массу, сжались, медленно, либо скачком, в переходе к состоянию звезды.

Немногие из этих самых древних звезд имели какие-либо планеты.

Свободная энергия в этой ранней, формирующейся галактике была просто нарасхват, и очень немногие звезды «что-либо делали» с доступной им частью энергии, кроме того, чтобы воспламенять себя. Но меньшинство, имевшее планеты, если так можно сказать, стало колыбелью жизни. Время и жизненный цикл самых старых звезд давно уничтожили все следы ранних форм жизни. Многие звезды, взорвавшись, превратили свои планеты в пар или просто смели жизнь с их поверхности, и истории их цивилизаций недоступны для нашего познания. Группа других миров, которым повезло больше, все еще располагает легендами, рассказывающими о зарождении жизни. К этим мирам относятся и те, которые были первым домом для видов, подобным Органианцам и Метронам, которые с течением времени стали пилигримами и пережили свои миры на миллионы лет, пока, наконец, не променяли существование своих тел на бытие в виде энергии или чего-то другого. Сколько еще бродит этих существ по галактике (по нашему определению они бессмертны), которых не беспокоят ни космос, ни время, ни законы физики – никто не знает этого, Однако, наш интерес не касается старых звезд, ставших в основной массе карликами бело-желтого цвета. Нас интересует второе поколение звездных формаций, которое астрономы называют Заселением-2. Плоский звездный овал юной галактики, путешествующей через обрывки и путаницу «нитей», начал растягиваться, вернее вынужден был растягиваться под давлением этой путаницы, на фоне древнего мрака. Вращение этого овала способствовало тому, что от него в космос потянулись «руки», сначала в виде грубой формы столбов, исходящих из концов овала, затем они стали завиваться в грациозные, сияющие дуги спиралей. Громада из межзвездного водоворота и пыли, вся залитая светом звезд первого поколения, была стянута невообразимо мощными связующими силами гравитации. «Руки» множились, галактика стала похожа на колесо велосипеда в водовороте из пыли и света. Пыль снова собралась и сжалась в биллионы раз под действием гравитации, сетевая структура, на этот раз еще более сложная и комплексная, – все это собралось, вспыхнуло и запылало голубым, рассыпавшимся на миллиарды световых лет, огнем. Миллиарды этих звезд второго поколения родились по воле сил, господствовавших в «руках», и почти у каждой звезды появились планеты.

И здесь масштаб времени, о котором идет речь, опять смущает нас. Вы можете сами выбирать для себя: разгоралась ли она медленно, подобно тому, как раскаляются угли, или это был взрыв небесного огня. Жизнь перешла к бытию, слабая, но яркая…

В целом процесс был поступательным, но были и взрывы более активного формирования звезд. С помощью такой «модели образования» около восьми биллионов лет назад появились многие нынешние звезды Федерации, в частности оба Солнца и 40 Эридана. Земля появилась позже.

40 Эри, как астрономы называют кратко вулканскую звездную систему, сформировалась ранее примерно на шестьдесят миллионов лет – разница, едва ли достойная упоминания по планетным масштабам.

Но во времена, о которых говорим, нельзя было рассмотреть и намека на какой-либо из этих миров. Межзвездная пыль была почти незаметна, особенно без соседства солнца, которое может заставить ее засиять в своих лучах. В этой местности были почти не задействованы триллионы тонн пыли – вполне остаточно, чтобы слепить пять «твердых» планет, три газовых гиганта и звезду… Вот здесь и начина вся история.

Формирование солнечной системы Вулкана в основном было типичным для так называемой «планетной формации», о которой знает каждый школьник. Пыль и газ собираются в темноте, кружась в водовороте подобия галактической спиральной структуры. В маленькой копии спиралевидной «руки» сгущается вещество, собираясь в ураганные водовороты, затвердевает по направлению к сердцевине и начинает притягивать все больше и больше частиц постепенно гравитация становится силой, с которой приходится считаться. Конечно, вам пришлось бы захватить с собой фонарик, чтобы увидеть все то, потому что во времена, о которых идет речь, ничто не могло рассеять всепоглощающего мрака, разве что холодный, еле заметный свет далекой, отделенной огромным, заполненным пылью пространством, галактической сердцевины. Галактика Млечного пути была в эти времена еще сравнительно молода – всего три биллиона лет. Она только-только начала развиваться и находилась на ранней стадии спиралевидной структуры, и на расстоянии (если бы там оказался кто-нибудь, кто мог наблюдать) она показалась бы тесно упакованным овалом с вкраплениями света первых сгустков звезд и сине-белых гигантов Заселения-1. Но тесная упаковка ее была иллюзией. Повсюду царствовала пустота, кроме, конечно, тех окрестностей, о которых мы говорим. В этом пространстве происходило рождение трех звезд.

Поначалу они были похожи на огромные, пылающие шары, медленно сжимающиеся под напором гравитации в кроваво-красном горении, затем в желтом и белом. Наконец они прошли критическую точку, в которой гравитация превосходит атомные силы, оголяя атомы, превращает их в плазму, и начинается атомная плавка. Одна из звезд, самая большая, сияла белым огнем. Две другие, гораздо меньших размеров, горели оранжево-желтым и золотым соответственно своей величине. Они сформировали настоящую тройную звезду, или, точнее, громадина была равна по массе двум другим вместе взятым, но все они сформировались из далеких сегментов одного и того же облака и в разной степени гравитационно влияли друг на друга. Две меньшие звезды тут же перешли на более близкие орбиты. В некоторой степени это было следствием их резкого старения, так как обе преждевременно коллапсировали в карлики – одна с гиперплотностыо и белого цвета, а ее компаньонка сравнительно легкая, красная, необыкновенно малых размеров.

Карликовая пара и белый гигант были дальними соседями. Каждый из них стал бы очень яркой звездой в небе другого, но ни одна не может приблизиться к другой настолько, чтобы осветить чужие, еще не родившиеся в те времена миры. Они проведут остаток жизни, вращаясь друг против друга, вокруг основного и меньшего центров гравитации, если не произойдет ничего катастрофического. А такие вещи случались раньше с другими составными звездами.

Одна из ближайшей пары может быть слишком большой, может загореться бело-голубым, стать нестабильной, взорваться и коллапсировать в черную дыру. Затем она будет проводить тысячелетия, высасывая по длинной смертельной спирали плазму из своего соседа, который сначала будет похож на гравитационное надгробие, потом просто на шелуху. Иногда другие звезды могут разорвать счастливую пару или троицу, отрывая одну из звезд силами притяжения. Но в случае, о котором мы говорим, этого не случилось. Эффект притяжения красного и белого карликов на белый гигант был минимальным, и звезды 40 Эридана прошли долгий и не омраченный происшествиями путь, в то время как их планеты конденсировались.

Этот процесс начался в то время, когда сами три звезды только начали коллапсировать. Теперь он резко ускорился из-за солнечных ветров, генерированных выросшими магнитными полями расплавленной массы. Спиральные «руки» облаков пыли вокруг них представляли собой широкие ленты, которые постепенно начали сгущаться. Некоторые сгустки пыли, те, что были на самом большом расстоянии от 40 Эри А, перешли в более легкие элементы и стали газовыми гигантами. Четыре планеты, три из которых были ближе к большой звезде, собрали тяжелые элементы, чтобы создать стандартное железоникелевое ядро и силиконовосодержащую кору «твердой» планеты. Ни на одной из них не зародилась жизнь. Три были приближены к звезде и слишком горячи, дальняя оказалась чрезмерно холодной. Но на четвертой по счету орбите от 40 Эри А происходили странные вещи. Обычно возникает сгусток, который настолько велик, что способен притянуть к себе другие посредством гравитации и соединить их в единую планетную массу. У этого процесса могут быть и другие варианты. Два сгустка, примерно равные по размеру, могут начать вращаться друг вокруг друга в пределах пылевой ленты, или, скажем, облако пыли может закружиться в водовороте, развивая два центра сгущения материи на своей эллиптической границе, и вещество будет притягиваться к обоим этим центрам, фактически, механизм этой формации до конца не ясен. Но результат этих процессов всегда один и тот же: два тела вращаются друг вокруг друга, разделяют один центр гравитации, оба создают планетарную или околопланетарную массу. Это двойная планетарная система.

Такие системы встречаются гораздо чаще, чем можно предположить.

Земля и Луна представляют одну из этих систем, хотя в наши дни немногие люди осознают это. Очень популярно среди масс представление о том, что Луна является спутником Земли. Но Луна не отвечает основному признаку спутника: при вращении она движется только в направлении звезды и никогда в противоположную звезде сторону. Настоящий спутник, или «луна», находится в полной гравитационной власти главенствующего тела, и время от времени его движение пролегает в противоположном направлении от местонахождения звезды в сердце системы. Бедная, неверно названная Луна, не делает этого никогда… оставляя нам лишь лаконичные заявления астрономов о том, что хотя спутник может быть иногда луной, Луна не является спутником. Пример Земли и Луны дает нам возможность понять, насколько хрупким может быть баланс такой системы в процессе ее формирования. Если один из партнеров получает слишком много тяжелых элементов, «обманывая» другого, то у последнего может никогда не образоваться атмосфера, либо он может потерять ее, что, как думают астрономы, и случилось давным-давно с Луной. Есть пары, в которых баланс внезапно меняется из-за влияния других, пролетающих мимо тел, что заставляет обе планеты терять свои газообразные элементы. А без атмосферы, по крайней мере на планете, пригодной для появления жизни на угольной основе, такая жизнь никогда не возникнет.

Когда формируется система двойной планеты, баланс может быть нарушен любой мелочью.

Пара, которая формировалась на четвертой от 40 Эри А орбите, была счастливее других. Одна планета, более крупная, сохранила свою атмосферу (хотя тогда она была тонкой и горячей). Она также сохранила воду, без которой жизнь не смогла бы, возможно, никогда зародиться на большой планете. Большому миру принадлежала значительная часть железа и никеля, которые молено было извлечь из первородного облака. Большая часть этих элементов была похоронена в кипящем сердце, а крохотные остатки можно было найти хаотично разбросанными по поверхности планеты в виде окиси железа.

Вторая планета, немного изменившая плотность элементов, вышла на орбиту своего партнера, что, как оказалось, привело ее в опасную близость с Вулканом. Редко кто не смотрел на нее со страхом. Особенно заметно это чувство овладевает землянами, привыкшими к маленькой, холодной, далекой, серебряной Луне, когда они смотрят на разбухшую, горящую массу, закрывающую треть вулканского горизонта и движущуюся над краями планеты, практически касаясь их. На ее поверхности, особенно в темную фазу, видны действующие вулканы.

«У Вулкана нет луны», – многие вулканцы слышали это утверждение, которое с научной точки зрения действительно верно.

– Это верно, черт подери, – заметил один землянин, – у Вулкана есть свой кошмар.

ТгХут – название меньшей планеты на вулканском языке. Это слово женского рода, образованное от «наблюдатель», глаз, который открывается и закрывается, но, как гласит легенда, видит всегда, а в темноте даже лучше, чем при свете дня. «Чарис» – позже назвали ее земные астрономы в честь мифологической хариты-жены бога-кузнеца Вулкана. Никто в действительности не знает, что вулканцы думают о самом имени «Вулкан». Они были достаточно вежливы, чтобы принять его как стандарт номенклатуры Федерации. Но у них есть свои имена для их мира и, по крайней мере, одно, которое они не говорят никому.

Но все это было задолго до появления имен и тех, кто их давал.

Обе планеты скользили вокруг их сияющего светила в течение многих и многих веков, а звезда и ее крохотные компаньонки тащили их через новую «руку» галактики, вулканы и землетрясения разрывали все вокруг.

В эти времена планета была похожа на популярные изображения Вулкана: красно-коричневая пустошь, развороченные камни и пламя. Но изменения витали в воздухе, вулканская атмосфера медленно наполнялась дымом и влагой, а время от времени – облаками и дождем. На сегодняшнем Вулкане трудно себе вообразить картину первого льющегося дождя, сконденсированного из атмосферной влаги… Годами шел водяной поток, без разбора смывая медленно поддающийся вулканический камень и смешивая в самые неожиданные комбинации минералы на будущем дне.моря.

Но данные раскопок совершенно ясно говорят о том, что Вулкан, на котором сейчас девяносто восемь процентов иссохшей земли, был когда-то на девяносто восемь процентов заполнен водой – несколько островов и ничего больше, только новое горячее море. ТгХут поднималась тысячи лет из-за горизонта, чтобы увидеть свое угрюмое, раскаленное отражение в диких водах. Это был период, который по космическим масштабам длился недолго, но он был достаточно продолжительным, чтобы свершилось чудо.

Природа чуда настолько же неясна, насколько необъяснимо формирование двойных планетных систем самих по себе. Предположительно, конечно, мы можем рассмотреть то, что доказали лабораторные тесты: в воде присутствовали необходимые элементы, нуклеиновые кислоты были готовы собраться вместе, чтобы сформировать одну, более комплексную, продолжительный инкубационный период, воды моря с температурой, близкой к температуре кипения, и содрогающиеся от громовых раскатов, а затем и разряды молний. Это все, что было необходимо. Анализ пластов почвы в местах, которые когда-то были дном водяной феерии, говорят о том,.что моря Вулкана были скорее похожи на жижу, смешанную с паром, чем на кипящий суп: более густые и богатые по содержанию нуклеиновых кислот, чем первоначальные смеси, присутствовавшие в большинстве миров с карбонными формами жизни. Огромное разнообразие форм присутствовало там на основе свободных молекул. Сейчас существует множество теорий о том, как сформировались вулканские аналоги ДНК и РНК. Скорее всего, это было результатом соединения нескольких соперничающих комбинаций друг с другом для того, чтобы выжить в этих темных водах. Некоторые находят достаточно смешным то, что даже в самые ранние периоды жизни на Вулкане уже проходили своего рода «боевые действия».

Но после того, как образовались первоначальные комбинации ДНК, и гневные воды умерили свой пыл, казалось, что мир воцарился надолго.

Это была, конечно, иллюзия: примитивные, древние водоросли, растения и другие формы жизни, у которых нет аналогов в мире, боролись друг с другом под водой. Внешне же планета выглядела совершенно спокойной.

Прошло много тысяч лет, радикально изменился климат, прежде чем первое существо выползло из отступающей от берегов воды цвета крови, чтобы под палящим солнцем зарыться в песок. До того, как это случилось, мир, который потом станет Вулканом, спал под поверхностью моря, могучий и безмолвный, Только ТгХут смотрелась в него с высоты. Они вращались с Вулканом вокруг своего горящего солнца, солнце – вокруг крохотных красного и белого партнеров, и вместе они, танцуя, летели в космосе по расширяющейся ветви галактики: жизнь собирается встретить жизнь. И кто знал, какими будут последствия…

Глава 3

«ЭНТЕРПРАЙЗ» – 2

Вечеринки, которые на корабле устраивали для того, чтобы поделиться впечатлениями после продолжительного отпуска, всегда носили весьма специфический характер. Некоторые корабли в Звездном Флоте были известны своими классическими собраниями с тяжеловесным протоколом и обильной пищей. Некоторые устраивали танцы только потому, что это принято. Некоторые же (в особенности те, командование на которых предпочитало жесткое соблюдение приличий, как, например, вулканцы и андорианцы) проводили то, что называли итоговыми дискуссиями. И, конечно, были корабли, которые закатывали откровенные пирушки.

«Энтерпрайз» определенно относился к последним. Это вынуждало начальника Отдела отдыха несколько поднапрячься, что он был не против делать это время от времени.

Харб Танцер был отпрыском Диаспоры. Короче говоря, он прибыл с планеты, на которой осела первая волна колонистов с Земли в ранний период двадцать второго века. Они были крепкими людьми и передали эту крепость своим детям. Позже у них произошли мутации, так как корабли ранних поколений не были полностью защищены от радиации, и дети Диаспоры имели тенденцию к ранней потере волос, а если они их все-таки сохраняли, то волосы отливали серебром седины. Харб относился к последним, и пышная, непокорная грива была первым признаком, по которому новенькие члены команды узнавали его на расстоянии. У него было крепко сбитое тело – признак возраста, так как Харб (как он сам говорил) «толкал перед собой трехзначное число лет». Позже новички уже издали узнавали широкое, добродушное лицо, почти без морщин (это было тоже последствие мутации), кроме тех, что образовались от смеха вокруг глаз.

Харб стоял в Рэк Один, основном зале «Энтерпрайза», предназначенном для развлечений, и обозревал заполненное толпой, шумное место с большим удовлетворением. Это была его «трудовая нива» место, где начальник Отдела отдыха выполнял основную часть своей работы. Это не всегда просто. – помогать команде наслаждаться играми: должна была пройти большая подготовительная работа, но результаты стоили того. Его работа заключалась в подготовке вечеринки, как то: подобрать достаточное количество мебели и расставить ее с наибольшим комфортом. К тому же нужно учитывать, что денебианец, гибкий перевертыш весом в полтонны, привыкший сидеть в чем-то, что походило на чашу для салата, нашел бы кресло совершенно бесполезным. А что делать с таким членом команды, как Мизарту, полудраконом-полупитоном длиной около двадцати футов? – или Ирдешь (с силиконовой основой), таким хрупким, что неловкое, поспешное движение может разнести его на мелкие кусочки, как оконное стекло? Их обычные нейтрализаторы гравитации были хороши для ежедневной деятельности, но в толпе может случиться всякое. Для Мизарту Харб украл (ну, не украл, а временно экспроприировал) несколько комплектов стоек из корабельного гимнастического зала, так что теперь он мог обвиться вокруг них и беседовать со всеми присутствующими о философии, от души накачиваясь аммиаком с содовой. Для Ирдешь Харб наложил лапу на инерционные нейтрализаторы, которые принес из физической лаборатории, так что теперь все представители Ирдешь могли летать, подобно огромным хлопьям снега, каковыми они, в принципе, и были, и совершенно не опасаться удара локтем или толчка танцующих, так как нейтрализаторы «впитывали» всю силу удара, совершенно изолируя тело.

Когда вопрос с удобствами был решен, необходимо было позаботиться о провизии.

Больше об этом никто не беспокоился, это уж точно, так как все столы были завалены пищей, а вокруг члены команды, которые ели, пили и болтали друг с другом. На вечеринке был организован буфет, ведь досадно заказывать деликатес со склада и дожидаться, пока тебе его телепортируют. К тому же заказы сыпались так часто, что компьютер иногда приходил в замешательство. Кроме того, непредвиденные несчастные случаи, которые случались при транспортировке как с людьми, так и с пищей, нельзя было полностью предупредить. Так что Харб предпочитал делать это по старинке – готовить блюда заранее и держать их в статичном поле низкого уровня так, чтобы холодные полуфабрикаты и пирожные с крахмальной основой не портились. Что касается напитков, то, к счастью, за ними нужен был небольшой присмотр: у жидкостного синтезатора был только транспортер местного радиуса действия, который использовался для того, чтобы доставлять из запасников корабля бокалы, вишни, бумажные миниатюрные зонтики и тому подобное. Он функционировал нормально с того времени, когда произошел сбой из-за того, что кто-то попытался синтезировать в нем сметану. Харб улыбнулся, вспомнив об этом, хотя и надеялся, что никто не попытается повторить это сегодня.

Во всех углах зала люди занимались тем, чем занимаются обычно в Рэк Один, то есть играли до умопомрачения, правда, сегодня их было больше, чем всегда. В ночь праздника обычная трехсменка отменялась с тем, чтобы вся команда могла посетить пирушку. Члены команды, свободные от смены, появившись на вечеринке, очень скоро отправлялись заменить своих занятых работой коллег хотя бы ненадолго. Расписанием жонглировали, как хотели, до тех пор, пока компьютеры персонала (те, которые были наделены искусственным интеллектом) не начинали бурчать по этому поводу. Все пространство было заполнено до отказа. Вокруг каждого игрального стола собрались толпы, бросая замечания и от души хохоча, попутно пытаясь давать игрокам полезные, и не совсем полезные советы. Группы людей и инопланетян – членов команды болтали, кричали, рассказывали истории, визжали, выли и пели такими голосами, которые только можно отыскать в Федерации самых разнообразных планет. Конечно, все говорили на одном языке благодаря работе универсальных переводчиков, но звуки от трех сотен самых странных и нелепых голосов создавали такую какофонию, которую Харб не променял бы на весь мир и спокойствие во Вселенной.

Одна группа была самой большой: сорок или пятьдесят представителей самых разных планет заняли большой партер и создали особенную, удивительную гармонию. Многие из них принесли инструменты.

Там были гитары, как акустические, так и электро, велодикас, а Ухура, как всегда, держала в руках вулканскую. арфу Спока. Но больше всего привлекало внимание то, что один из углов был занят членами струнной команды, духовой группой и джаз-бандом звездного корабля «Энтерпрайз». Эта группа играла для публики один или два раза в неделю, просто для развлечения или на вечеринке. Она состояла из трех банджистов, один из которых – Аларшин – привлекал всеобщее внимание своей техникой игры на струнах тремя руками, пианиста с переносным инструментом, одного тенора и одного сопрано саксофона и синтезированного ударника (синтезирован был музыкант, а не инструмент).

Харб наблюдал за ними с некоторой озабоченностью. Они были в веселом настроении, но, возможно, излишне веселом для людей, которые только вернулись из отпуска. Их энергетический уровень, похоже, был слишком высок и имел признаки нервозности. Харб это знал хорошо, так как видел такое и раньше, когда корабль шел в опасную зону. Сейчас же ему ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать и дать возможность возбуждению иссякнуть самому, будучи всегда рядом, чтобы предложить помощь в случае необходимости. Харб начал пробираться к группе, различая обрывки разговоров, приветствуя по пути знакомых, наблюдая за столами, мимо которых он проходил, чтобы заметить, на каком уровне держится обеспечение пищей. – Харб, – сказал кто-то ему прямо в ухо. Это был довольно густой голос, синтезированный игровым и голографическим компьютером. Благодаря его подавляющей сложности и комплексности он был способен иметь интеллект, и Харб позаботился о том, чтобы ему ввели таковой, о чем временами даже сожалел. У его компьютера был своеобразный характер, и время от времени он отказывался признавать, что является собственностью Харба, а не принадлежит сам себе.

– Какие новости, Мойра?

– У нас закончилась луковая подлива. Компьютер повращал «глазами» немного, чтобы удостовериться, что слышит только Харб.

– Так сделай еще.

– Не могу. Со склада говорят, что у них иссякли запасы исходных для сметаны. Похоже, их не заказывали в этот раз.

Харб, вздохнув, пробурчал себе под нос какую-то грубость на идиш.

– Я расскажу Сеппу, что ты так сказал, – заверила Мойра. – Это будет весело – наблюдать, как он от досады встанет на голову в своей гидропонике.

– Закрой рот. Послушай, просто используй то, что мы используем для йогурта, но сделай это похожим скорее на крем, чем на молоко, и, пожалуйста, поскорее. Ты знаешь рецепт.

– Это не сработает, – заявила Мойра. – Для йогурта мы используем лактобацилус ацидофилус, а в сметане это называется лактобацилус болгарикус.

Харб застыл на месте, чтобы пораскинуть мозгами. За его спиной прошли несколько собеседников, о чем-то счастливо болтая. Один сказал другому с восхищением:

– Мне нравится новый цвет твоей кожи. Где ты его заполучил?

Харб хихикнул, и тут у него возникла идея, и он пропустил ответ.

– Мойра, где Гарри?

– Твой старшина, – сладким голосом сказала Мойра, – наблюдает за тем, как мистер Зулу перестраивает еще один клингонский крейсер.

– Почему бы нет? Это и его вечеринка. Сделай кое-что для меня.

Нашепчи ему на ухо, чтобы он сбегал вниз, в биолабораторию с пустой вазой. Пусть передаст мои комплименты мистеру Силикси и попросит его клонировать мне полфунта организма в вазу и доставить сюда через час, если возможно. Я попрошу командующего Вэна отвести кубический метр в пространстве теплицы для этого вещества в гой ее части, которую он предназначил для своего базилика. У нас будет достаточно этой твоей культуры на всю миссию.

Мойра триумфально прошелестела:

– Сказано – сделано, босс. Харб удовлетворенно кивнул и продолжил свой поход по залу.

Когда он шел, кто-то сказал ему в самое ухо:

– У нас закончилась подлива.

– Не доставай меня, – ответил он, поворачиваясь, и тут же зашелся в хохоте и добавил, – капитан!

– Я действительно стараюсь, – сказал Джим. Затем он улыбнулся. Хорошая вечеринка, мистер Танцер.

Харб тоже улыбнулся и они вместе стали прохаживаться среди отдыхающих.

– Они развлекаются как обычно, – сказал Харб, обводя взглядом отдыхающих. – А я просто наблюдаю за всеми.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19