Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Принцесса Инос (№4) - Император и шут

ModernLib.Net / Героическая фантастика / Дункан Дэйв / Император и шут - Чтение (стр. 5)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Героическая фантастика
Серия: Принцесса Инос

 

 


Кэйд шла, машинально переставляя ноги, до тех пор, пока из темноты на нее не вынырнуло громадное чудовище, сверкающее белками глаз на измазанном кровью лице. Черные от запекшейся крови губы раскрылись, обнажая хищные клыки... Алые лапищи потянулись к ней, выхватили светильник и загасили огонек. Ослепшая и потрясенная Кэйд издала слабый хрип — на крик у нее уже сил не осталось — и, потеряв равновесие, наверняка упала бы, если бы гигант не подхватил ее своими окровавленными руками. Пятясь вниз по ступеням, он отнес ее к подножию лестницы.

Тьму каменного мешка, высеченного в скале, рассеивал слабый свет, идущий откуда-то со стороны. Под низким потолком даже Кэйд не могла выпрямиться, Дарад же и вовсе согнулся чуть ли не пополам. Герцогиня боролась с головокружением. Более или менее привыкнув к зловонию, она осмотрелась повнимательнее. Кроме цепей, зловеще сваленных в углу, и ржавых колец, вделанных в стену, ничего другого здесь не было. Слева и справа от лестницы виднелись двери камер, вероятнее всего пустых. Даже для темницы это подземелье казалось слишком заброшенным.

Стена напротив лестницы светилась решетчатым квадратом. Герцогиня догадалась, что они у цели. Рядом с той закрытой дверью была еще одна дверь. За ней зиял абсолютно черный провал небольшого пустого помещения. Невольно Кэйд вспомнилась часовня; яркое окно и мрак. Из забытья воспоминаний к действительности ее вернули голоса, раздававшиеся из-за освещенной запертой двери.

Тошнотворная вонь, пропитавшая воздух, сильно досаждала герцогине. Кэйд не понимала, как кто-нибудь может такое выдерживать. Однако какая-то вентиляция в этом гиблом месте явно существовала, иначе бы они уже задохнулись. Поэтому ее не удивил внезапно потянувший легкий ветерок, холодивший ноги.

Равнодушный и к жаре, и к вони Дарад задумчиво чесал затылок, прислушиваясь к шуму в запертой камере. Там находилось по меньшей мере несколько мужчин, они болтали, смеялись и гремели игорными костями. Несомненно, именно в этой камере содержался Рэп, порукой тому — наличие стражников. Ведь Азак приказал, чтобы с пленника не спускали глаз.

Возможно, султан отдал и другие распоряжения. Например, убить узника при первой же попытке к побегу. Дверь конечно же заперта изнутри, и наверняка на засов. Чужакам ее не откроют, разве что услышат пароль, рассмотрят их сквозь решетку и убедятся, что нет подвоха.

Судя по голосам, стражников было четверо, если не пятеро. Как ни стремителен в деле воинственный джотунн, сомнительно, что он их одолеет, навались они на него все скопом. Может быть, наверху уже обнаружены результаты мясорубки, устроенной Дарадом, и поднятые по тревоге воины ищут убийц. Если это так, то заговорщики в западне.

В отчаянии Кэйд прислонилась к стене. Сейчас ее затея представлялась ей совсем в ином свете. Интересно, почему она вообразила, что сможет перехитрить Азака в его собственном доме? Султаны Араккарана издавна славились подобными беззакониями, безнаказанно творя несправедливость; вероятно, Азак всосал эти навыки с молоком матери.

Джотунн повернулся к Кэйд, ожидая распоряжений. Жутко было видеть на окровавленном лице выражение растерянности. Воин инстинктивно цеплялся за меч, но в создавшейся ситуации он не знал, что с ним делать.

— Андор, — прошептала герцогиня.

Дарад застыл на мгновение... а Андор чуть было не уронил меч. Вонзившийся в каменный пол кончик клинка звякнул, как им показалось, ужасающе громко. Имп пошатнулся (хмель все еще действовал на него), но сумел взять себя в руки. По счастью, стражники, увлеченные игрой, ничего не слышали.

С ужасом осмотрев свою пропитанную кровью одежду, Андор хмуро покосился на Кэйд и произнес:

— Представляешь теперь, каково это — память Дарада?

— Нам срочно нужно попасть туда, — потребовала Кэйдолан, не позволяя Андору отвлечь себя.

Действительно, время становилось их главным врагом. Странно, что до сих пор никто не обнаружил трупы и кровь! Еще более невероятно, что они каким-то чудом сумеют выбраться отсюда живыми!

Андор рыгнул, гримасничая, вытер лицо рукавом и, прищурившись, уставился на единственный квадрат света.

— И как это сделать? — прошептал он.

— Уговори их. Заставь их открыть дверь, — требовала герцогиня.

— Сколько их?

— Четверо, по меньшей мере.

Имп покачал головой. Этого движения оказалось достаточно, чтобы он пошатнулся.

— Слишком много, тем более сейчас. Одного... пожалуй... Но они все сгрудились под окошком двери... из-за ч-ч-чужака. Видишь, я не в лучшей форме. Мне и с одним-то долго возиться, а со всеми... пустой номер.

Андор умел извиняться. Он с нежной грустью смотрел на Кэйд и улыбался самой застенчивой и обаятельной улыбкой, призывая ее понять и простить мальчика. Но Кэйд не растаяла под его взглядом.

— Не можешь? — жестко спросила она.

Андор продолжал улыбаться.

— Вызови доктора Сагорна, — потребовала герцогиня. — Уж он-то способен думать, не то что ты.

— По крайней мере, он трезв, — торжественно согласился Андор. Икнув на прощанье, имп исчез.

— Идемте, — выдохнул Сагорн.

Неуклюже шагая, явно стараясь избегать липких прикосновений окровавленной одежды, старик пересек пещеру и скрылся в пустующей камере. Кэйдолан молча шла следом. Ей искренне хотелось выбраться к свету, а не нырять в темноту. Она никому не желала зла — только добра. Дверной проем оказался настолько низок, что ей пришлось нагнуть голову, чтобы войти. Никакая сточная канава не посмела бы соперничать с этим закутком по вони. Но нужник явился надежным убежищем для незваных гостей.

— Как нам попасть вовнутрь? — настойчиво допытывалась герцогиня. — Может быть, выманим по одному?

— Пока не знаю! Военное искусство — не мой профиль. Лучше всего довериться удаче и подождать. Я должен подумать.

Кэйд чувствовала себя никчемной и бесполезной. Она с содроганием вспоминала трупы, которыми Дарад устлал их путь. И все это чтобы спасти одного человека! Кэйд не желала заглядывать в будущее, опасаясь увидеть еще двух мертвецов — себя и своего изменчивого спутника. До чего же это было несправедливо, но вполне реально — если стражники их обнаружат. Кэйд ощущала себя погибшей грешницей... Она служила смерти... Злу...

Металлический лязг отодвигаемого засова, донесшийся из-за соседней двери, перепугал герцогиню до смерти, у нее даже руки заледенели. Противно заскрежетали немазаные петли. Негромко ахнув, Сагорн оттащил ее к боковой стене, прочь от серого прямоугольника дверного проема. В следующую секунду на месте доктора снова был Дарад.

— И одну мне, Арг! — прозвучал веселый возглас.

— Не уступай, Куф! — откликнулся резкий голос из темной прихожей.

— Мне не управиться с такой штучкой!

Еще разок мерзко скрипнули петли. Дверь закрылась под звучный взрыв смеха и возгласы Куфа. Лязгнул засов. Арг вышел из камеры без фонаря, значит, шел он наверх.

Действительно, в дверной проем отхожего места просунулась человеческая фигура. Кэйд затаила дыхание, Дарад тоже, но по другой причине. Он выжидал удобного момента, чтобы Кэйд зажмурилась. Она решилась открыть глаза не раньше, чем затихла возня и воин отволок тело в сторону. Но подошел к герцогине Сагорн.

— Вот неожиданность! — пробормотал старик, оглядываясь на последний труп.

— Счастливая?

— Возможно. Удача с нами! Мы оба обладаем словами силы, значит, должны быть вдвойне удачливы. Вы не находите? — торопливо бормотал он. — Мы в тупике. Нам что угодно может сгодиться... Ага! — радостно возвестил доктор.

— Что? Что такое? — теребила старика Кэйд.

— Просто наблюдайте! Возьмите, понадобится! — Он извлек из-за пояса кинжал, тот самый, которым верзила перерезал горло мальчику, и сунул его в руку герцогини. — Даже Дараду иногда нужна помощь, — наставительно произнес Сагорн. — Ситуация не из легких.

Рукоятка кинжала была липкой; Кэйд замутило. Она нехотя взяла оружие, искренне сомневаясь, что когда-либо сможет заставить себя им воспользоваться. Она собралась было поведать это Сагорну, однако рядом с ней был кто-то другой, более миниатюрный, но не Тинал. Светлые волосы джотунна, казалось, серебрились в темноте.

— Джалон? — догадалась Кэйдолан.

Ей бы следовало узнать менестреля, а не догадываться. Как Андор, новоприбывший первым делом осмотрел свою одежду. Кровавые пятна подействовали на него еще более угнетающе, чем на импа. Бедняга содрогнулся так, что даже зубы клацнули. Кэйд знала Джалона как мягкого, чувствительного мечтателя. Он никогда никого не убивал.

— Ты? Почему? — Ужас и отчаяние захлестывали герцогиню.

Чтобы не кричать, она опять впилась зубами в костяшки пальцев. Женщине казалось, что большего напряжения она выдержать не сможет. Но Кэйд помнила о своем высоком происхождении и по привычке стремилась сохранять достоинство. К тому же в ней текла джотуннская кровь, и это тоже накладывало немалые обязательства. Но она была на грани обморока. Из-за мерзостного запаха Кэйд обливалась потом, а в висках больно пульсировала кровь. Но сознание терять было некогда.

«Инос! Инос! — как заклинание, твердила про себя Кэйд. — Ради тебя, Инос. Это ради тебя!» Воспоминание о племяннице, казалось, укрепило ее дух.

Но Джалону тоже требовалась поддержка. Менестрель был в панике. От ужаса бедняга дрожал так сильно, что зубы его стучали, как кастаньеты. Затем послышались всхлипывания, перемежавшиеся слабыми стонами: «Невозможно! Он с ума сошел! Я не могу больше!» Кэйд понятия не имела, что за план изобрел изворотливый Сагорн. Она знала только, что в любую минуту могут нагрянуть сотни разъяренных воинов. На «ахи» и «охи» у заговорщиков просто не было времени. Кэйд решила воспользоваться аргументом, который чудесным образом укротил Тинала.

— Ради Рэпа! Джалон, пожалуйста, постарайся ради Рэпа!

Всхлипывания разом прекратились.

— Да, ради Рэпа! Вы правы! — с усилием произнес Джалон.

Кэйд услышала, как хрустнули суставы сжатых в кулаки пальцев менестреля. Затем он прокашлялся, прочищая горло, и высунул голову из дверного проема.

— Эй! Куф! Погляди-ка! — выкрикнул Джалон голосом убитого тюремщика. От неожиданности Кэйд едва не выронила кинжал. Заркианский акцент был безупречен. Из-за запертой двери послышалось ворчание, затем вопрос прозвучал более отчетливо, но все еще невнятно, словно кто-то нехотя приближался к решетке. Затем голос Куфа громко спросил:

— Кто там?

Джалон нырнул назад в нужник и крикнул:

— Это Арг, дурак! Кто же еще, по-твоему? Иди и глянь сюда, ради всех Богов!

— Что еще там? — раздраженно поинтересовался невидимый Куф.

Стремясь усыпить бдительность подозрительного стражника, менее гениальный артист переиграл бы, но Джалон знал, когда стоило сделать паузу. Поджидая жертву, менестрель отошел от двери и вызвал Дарада. Гиганту пришлось здорово согнуться, но меч он держал наготове. Лязгнул засов, заскрежетали петли, и голова в тюрбане высунулась из-за двери.

— Арг, — недовольно ворчал Куф, — ты же знаешь правила! Внутри всего пятеро. Если хочешь, чтобы я на что-то там смотрел, зайди сюда и...

Тирада оборвалась. Дарада в нужнике уже не было. Стиснув зубы и размахивая кинжалом, Кэйдолан устремилась за ним.

Чуть ли не у порога, в щедром сиянии ламп, белел труп, распростертый на полу камеры. Герцогиня едва не споткнулась о тело. Противоположный от двери угол камеры застилал ветхий ковер, на котором все еще сидели трое тюремщиков. Схватившись за ятаганы, стражники молча начали подниматься на ноги. Еще один, оказавшийся расторопнее, уже атаковал Дарада. Ошеломленная Кэйд замерла у входа. Ей показалось, что время замедлило свой бег, и Дарад не вонзил, а воткнул, и неторопливо повернул в брюхе джинна клинок, отчего стражник осел на землю. Ухватившись за живот, он переваливался на спину, медленно сжимаясь в комок... Наваждение спугнул пронзительный вопль смертельно раненного тюремщика. Теперь Кэйд вновь обрела способность соображать.

Трупная вонь исходила от голого тела, пришпиленного к полу, как бабочка к картонке. Распухший, почерневший, гниющий заживо... Неужели он все еще жив? К счастью для него, несчастный был без сознания. Оглядевшись, Кэйд увидела, что Дарад отступает. Пещера, превращенная в камеру, была достаточно просторна, чтобы в ней могли биться в ряд три воина. Кроме ятаганов, у двоих из троих тюремщиков имелись кинжалы. Джинны уверенно наступали на гиганта, не обращая ни малейшего внимания на стенающего в корчах товарища, правда, стоять в полный рост никто из противников не мог — слишком низкие были своды пещеры, но Дараду это обстоятельство мешало еще больше, чем джиннам.

В юности Кэйд перечитала немало романов, изобилующих приключениями. Теперь ее вкусы изменились, но она хорошо помнила, что на героя всегда нападали трое-четверо злодеев, которых он непременно побеждал: одного лягнет, другого стулом огреет, третьего мечом ткнет. Рэп как-то обломал стул о Дарада.

В этой камере стульев не было. Ни истертый до дыр коврик, ни подушки в метательные снаряды не годились, а два полутрупа на полу еще больше затрудняли свободу передвижения. В такой ситуации одному противостоять троим было невозможно, будь он хоть лучшим фехтовальщиком всех времен и народов. Вот если бы он застал джиннов врасплох...

Кэйд вспомнила, что сжимает в кулаке кинжал.

Но что может значить кинжал против ятагана? А Дарад все отступал... он стоял уже возле распятого на полу Рэпа... дальше двигаться было некуда. Готовясь к броску, герцогиня перехватила рукоять кинжала... и, шагнув влево, метнула клинок со всей силой, на какую была способна. Она целилась в ближайшего к ней джинна и не жалела о потере оружия. В любом случае другой раз ударить она бы никогда не смогла.

Возможно, воины заметили кинжал в руках старухи, но они явно не ожидали, что она воспользуется им. К тому же низкие своды помещения являлись серьезной помехой для броска. С такого близкого расстояния промахнуться было практически невозможно, но именно так почти что и случилось. Вообще-то плеча стражника острие коснулось, но лишь скользь и, ударившись, отлетело в сторону. Из-за этого джинн замешкался. Тюремщик отвлекся на краткий миг, но и этого хватило Дараду, чтобы победить.

Гигант бросился на центрального из нападавших и отбил меч в сторону. Сделав ложный финт в лицо правому, джотунн вынудил стражника отступить на шаг и, продолжая атаки, метнулся опять к центральному. Джинн еще не успел обрести равновесие, как Дарад распорол его правую руку от запястья до локтя. Теперь джотунн снова занялся правым воином. Молниеносно парировав его удар, Дарад остановил нападавшего, полоснув его по лицу. Раны сильно мешали джиннам двигаться. Дарад пронзил мечом джинна, раненного Кэйд, схватил его левой рукой за пояс и притянул к себе. Когда два разъяренных воина одновременно ринулись на него, гигант выставил тело убитого, как щит против одного из нападавших, парируя выпад другого, и тут же швырнул мертвеца на ятаган. Уклонившись от наскока правого, джотунн пронзил его мечом. Расправиться с последним противником для Дарада труда не составило.

Кэйд не в силах была шевельнуться, пока не убедилась, что победа на их стороне. Теперь, вздохнув посвободнее, она обрела способность видеть и слышать. По лестнице кто-то спускался. Слышался грузный топот, а по прихожей перед камерами разливался яркий свет факелов.

Кэйд обернулась к двери, торопливо захлопнула ее с глухим стуком и принялась заталкивать в пазы огромный железный засов. Ей казалось, что она бьется над ним целую вечность, пока упрямый брус нехотя не заскрежетал, вставая на место. Через решетку все громче и отчетливее слышались шаги приближающихся людей, но Кэйд это уже больше не беспокоило.

Она повернулась к пленнику, упала рядом с ним на колени и прошептала:

— Рэп!

* * *

И Маделина с Порфире поспешно

Сбегают вниз, вдоль леденящих стен.

Им чудятся драконы в тьме кромешной —

И копья, и мечи, и страшный плен.

Но замок будто вымер...

Китс. Канун св. Агнессы

(пер. С. Сухарева)

Часть третья

ПРЕКРАСНЫЙ ПЛАН

1

Померкла утренняя заря, угас свет, поблекли сияющие звезды. Луговые жаворонки умолкли и попрятались в траве. Тьма вернулась и окутала все вокруг.

Только тьма и молчание — теперь еще глубже, чем прежде, потому что он смог прогнать боль, напрочь отмести ее в сторону. Совсем недавно он способен был лишь ненадолго отодвигать ее. Но она все равно возвращалась мучить его... все чаще и чаще... все сильнее и сильнее... потому что слабость истощала его волю, расчищая дорогу подползающей смерти. А теперь он обрел умение отключить чувства и отгородиться от боли. Это было хорошо. Лучше лучшего.

Теперь он мог приказать себе умереть.

Какая ирония! Он получил слово силы, она передала ему свое слово. На миг его захлестнула волна восторга — он стал магом! Маг способен на многое: например, заставить себя уйти из жизни. Утонуть в омуте небытия. Чем глубже, тем чернее и холоднее. Зато там, в темноте, — мир и покой.

Герцогиня Кэйдолан, тетушка Инос, как она громко кричит. Не годится герцогине так кричать. Ему очень хотелось, чтобы она замолчала и оставила его ухо в покое. Он так нуждался в покое.

Но покоя не было. Кто-то колотил в дверь. Как же не нужен был ему этот дикий, нескончаемый грохот.

Вот и Сагорн. Мельтешит вокруг, мечется туда-сюда, волнуется. Пусть старый пройдоха выпутывается как знает.

Он жаждал покоя. Старался обрести его. Казалось, вот он, рядом, желанный покой. После того, что сделали с его глазами, он конечно же не мог видеть; но чтобы видеть, ему не обязательно иметь глаза. Еще эти бесконечные мольбы герцогини.. Ну нет ему покоя...

Джинны за дверью беснуются. Дерево крепкое, мечами не возьмешь, так они топоры притащили. Совсем как в Краснегаре... с импами... Те тоже ломились в комнату на вершине башни... сейчас пещера, не башня. Подземелье — это нечто иное. Все встало с ног на голову! Свет обернулся тьмой. Смешно. К чему столько грохота? Покончить с шумом — пара пустяков.

Но стоит ли беспокоиться? Зачем?

Теперь Рэп понял, о чем кричала тетушка Инос. Она хочет, чтобы он остановил джиннов. Она убеждает его в том, что он в силах сделать это. Зря старается. Он и сам знает, что сил ему хватит. Просто у него нет желания. Совсем. Ему ничего не хочется делать. Ему незачем что-либо делать.

Инос — замужняя дама. Она сама сделала выбор. Он прекрасно помнит нахмуренные брови и разгневанное лицо Инос, когда помешал их свадьбе. Да, она рассердилась. Он виноват, но только ли он один?.. Литриан подтолкнул его; теперь Рэп понимал это. Эльф пошутил. Как же, должно быть, он веселился! Надо бы вознегодовать, возжаждать мести. Зачем? Кто может отомстить колдуну? И разве сейчас это имеет какое-либо значение? Жизнь человека — как пламя свечи: дунь посильнее, и наступит тьма. Он — крошечный огарок, ему и стараться-то особенно не понадобится... и больше никаких забот... ни о ком...

Инос...

Почему бы ей не сделать то, чего она хотела? Она хотела замуж... Здоровущий парень. Богатый, красивый. Султан. Такой, какой нужен принцессе. Одно королевство потеряла — не беда, нашлось другое, лучше, обширнее, роскошнее. Инос счастлива. В Рэпе она не нуждается... никогда не нуждалась. Он сделал глупость, пришел во дворец... не стоило утруждаться...

Бедный старый Краснегар.

Какая досада! Стучат топоры. Все еще стучат. Он заткнул уши, а они стучат. Он отключил слух, но удары раздражают... Как бестактно беспокоить человека, когда он занят уходом из жизни! Джиннов можно остановить, но он не хочет. Зачем делать усилие?

Он долго шел сюда, а ему и не нужно было себя утруждать.

Как маги гасят себя? Пламя свечи бьется на ветру, трудно задуть. Трудно, очень трудно. Это слова не хотят? Да, одно из них. Два других не возражают, они вернутся к владельцам и не пропадут. Интересно — значит, словом своей матери он владеет безраздельно?

Как надоели джинны! Достаточно заставить Сагорна открыть дверь, и грохот прекратится. Проще простого приказать старому мошеннику вытянуть засов. Все затихнут, и ему перестанут мешать умирать. Старику не понравится, если ворвутся джинны.

Тетушку Инос жалко. Она хорошая. В замке ее все любили; со слугами неизменно вежлива, настоящая дама. Ей страшно. Может быть, покончить со всем разом? Притянуть крышу к полу и раздавить всех скопом. Или самому щелкнуть засовом и впустить джиннов...

Опять кричат. О чем? Инос?

Инос больно?

Мысль ускользала. Можно было бы подслушать, но это — дурной тон. Неэтично соваться в чужой мозг. Пусть повторит. Да, он, пожалуй, попросит повторить.

Прожаренный язык не движется. Восстановить язык? Чего проще! Вынуть из ушей затычки, снова включить слух?

Опять беспокойство!

Дверь уже трещит. Теперь скоро. Почему бы им не оставить его в покое?

Инос. Она счастлива. У нее есть все: муж, королевство, дети... Вот и хорошо. Он и хотел, чтобы Инос была счастлива.

Ранена. Кто ранена?

Пусть повторит. Надо, чтобы повторила. Молчит, плачет. То кричит, то плачет. Бедняжка Инос — что с ней? Инос больно?

Придется лечить язык и открывать уши.

Звуки водопадом обрушились на Рэпа.

— Что с Инос? — спросил Рэп. — Ей плохо?

Он не видел Кэйд, зато отлично слышал, когда та радостно охнула, будто всхлипнула, и торопливо заговорила:

— У нее сильно обожжено лицо, мастер Рэп. Больше ей не быть красавицей. Ведь когда затянется ожог, останутся жуткие шрамы.

Известие ужаснуло его. До чего же все плохо! Он ощутил, как в нем волной поднимается злость.

И вынырнул из небытия.

Восстановив функцию глаз, Рэп открыл их. Он хотел, чтобы герцогиня знала, что он ее слушает.

Дверь держалась на честном слове. Еще немного — и джинны ворвутся в пещеру.

«Долой эту рухлядь. Каменная стенка надежнее, — решил Рэп. — Вот теперь пусть попрыгают. Посмотрим, как они проломают в этом дырки!» Остановив джиннов, Рэп перевел хмурый взор на Кэйд.

— Расскажи мне об Инос, — попросил он.

2

Онемев от изумления, Кэйд молча наблюдала, как на глазах полутруп возвращается к жизни. Через минуту она осознала, что изломанное, гниющее тело вновь превратилось... почти превратилось в юношу, на котором ничего, кроме запекшейся крови, не было. Кэйд смущенно отвернулась и обнаружила, что Сагорн тоже полностью ошеломлен свершающимися чудесами. Старик по-дурацки таращился на фавна, пока герцогиня не пихнула его локтем и не указала кивком головы на коврик в углу. Доктор недовольно нахмурился, но она настояла на своем.

Осторожно ступая через распростертые на полу трупы, заговорщики добрались до ковра. Там все еще валялись никому уже не нужные кости и монеты. Сагорн помог Кэйд усесться на подушку, а потом и сам устроился рядом, но лицом к магу. Два старых дурака... но им улыбнулась удача. Они близки к победе.

Дверной проем черного камня резко выделялся на фоне красноватой местной скалы, в которой была вырублена пещера; словно сюда перенесли кусочек стены замка Иниссо. Джинны не долго суетились перед внезапно возникшей преградой. Убедившись, что их жертва наглухо запечатана в гробнице, они угомонились.

Кэйдолан сидела на подушке и отдыхала, убеждая себя, что беспокоиться незачем. Правда, видимого пути выбраться из этого склепа она не находила, но очень надеялась на колдовство фавна. Кроме того, теперь удачливость заговорщиков безусловно возросла и уж тем более не могла неожиданно исчезнуть.

Сагорн то и дело покашливал. Старик хмурился, ежился и наконец уставился в потолок. Кэйд проследила за его взглядом и рассмотрела отверстие в монолите скалы. Наконец она поняла причину слабого ветерка, все время обдувавшего ее. Возможно, тюремщики не случайно расположились под вентиляцией — ведь множество факелов, освещавших и нагревавших пещеру, здорово чадили. Правда, в такую крошечную дырку не пролезет даже ребенок, но все же это было лучше, чем ничего. Кэйд слишком устала, чтобы продолжать размышлять, почему стражники расстелили коврик под вентиляцией, а пленника распяли на полу перед дверью.

— Надо бы поубавить освещение, — пробормотал Сагорн. — Зачем столько факелов? Хватит одного.

Но с места старик не сдвинулся. Он сидел ссутулившись, морщины на осунувшемся лице выделялись глубокими складками, скудная растительность вокруг макушки свешивалась белыми сосульками слипшихся от пота, грязи и пыли волос. Вымоченная в крови одежда успела высохнуть и побурела, но кровавые полосы на бледной шее и руках выделялись багровыми струями. Рассматривая доктора, Кэйд с грустью предположила, что и сама она выглядит не лучше. Отчаянное предприятие вымотало стариков. Во всяком случае, герцогиня чувствовала себя старше Хранительницы Севера.

Вдруг Сагорн, встрепенувшись, ахнул. Кэйдолан невольно обернулась и тоже замерла в изумлении. Фавн сидел и свободными от оков руками счищал с лодыжек ржавые кандалы, словно прилипшие конфеты из ячменного сахара. Сообразив, что Рэп заметил любопытство зрителей, Кэйд в смущении отвела взгляд.

Почти тут же к ним подошел фавн, внешне в полном здравии и даже прилично одетый. Башмаки, свободные штаны и рубашка с длинными рукавами из грубой домотканой холстины — привычная одежда для конюха из Краснегара. Лицо Рэпа было чистым; многодневная щетина, копоть и спекшаяся кровь исчезли, однако идиотские татуировки вокруг глаз были на прежнем месте. В беспорядке осталась и копна взлохмаченных волос.

Кэйд вспомнилось пристрастие Раши изменять внешность в зависимости от настроения, но герцогиня сильно сомневалась, что Рэп станет подражать колдунье. Скорее всего, фавн сочтет подобное лицемерие ниже своего достоинства. Он безусловно силен, она лично тому свидетель, но он не станет пользоваться этой силой, чтобы приукрасить истину; в этом герцогиня тоже не сомневалась. Похоже, ей придется привыкать к мысли, что Боги знали, что делают.

Неуклюже поклонившись, Рэп произнес:

— Я в величайшем долгу перед вами. — Запнувшись, он засмущался, попытавшись преодолеть неловкость, совсем запутался. — Женщина... дама... такое мужество... я хочу сказать...

— Это самое меньшее, что я могла сделать, Рэп. В том, что произошло... во многом моя вина.

Фавн смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Огромными, ясными, серыми, спокойными — но Кэйд чувствовала, что за внешним равнодушием скрывается жесткий самоконтроль и нежелание выдавать свои мысли. Его благополучная внешность, несомненно, была всего лишь маской, поддерживаемой магией, — никто не мог так быстро оправиться от столь тяжкого испытания.

— Вы?

— Да, — устало кивнула герцогиня. — Но сейчас мне бы не хотелось об этом.

— Конечно. — Он скосил глаза на одно из тел и, показав рукой на остальные, спросил: — Сколько их было?

Она бросила отчаянный взгляд на Сагорна. Старик буркнул:

— Одиннадцать.

Рэп болезненно поморщился:

— Милосердные Боги! Я не стою столько.

— Ты это серьезно? — ахнула Кэйд. — Тебе не кажется, что они заслужили свою участь? Вспомни, что они с тобой сделали!

— Жизни лишились не те, кто заслужил это, не так ли? Боги не страдают излишней справедливостью. И кроме того, — пожал он плечами, — кашу заварил я. Мне говорили, что я убил троих, но достал я многих. Могу ли я винить этих за то, что они хотели расквитаться со мной за товарищей?

Печаль Рэпа казалась искренней, но Кэйд слишком мало знала фавна, к тому же теперь он стал магом, а маги не грешат откровенностью. Герцогиня поспешила задавить в себе росток недоверия, напомнив, что Иносолан выбрала этого парня своим другом, а подсознательно — больше чем другом; и Боги одобрили ее интуицию. Чего еще сомневаться?

— Рэп, ты можешь вытащить нас отсюда?

— Понятия не имею! Я так недавно стал магом, что пока и сам не знаю, на что я годен. — Уголки его крупного рта слегка вздернулись в подобии улыбки — что бы Инос ни разглядела в нем, она выбрала его не за красоту.

Некоторое время Рэп сосредоточенно молчал, потом уставился на черный камень в дверном проеме и сообщил:

— Джинны тащат кувалды. Надо же, какие настырные! Совсем как импы тогда. Помните? Пожалуй, я мог бы восстановить дверь и подержать стражников в сторонке, пока мы выйдем... — Юноша говорил с какой-то странной отрешенностью, озираясь по сторонам. Его блуждающий взгляд наткнулся на Сагорна. До этого момента он его словно не замечал. — А на этот раз я стал магом!

— На этот раз у тебя не было выбора, — цинично ухмыльнулся доктор, тщетно стараясь скрыть недовольство.

Рэп проигнорировал колкость. Он внимательно рассматривал вентиляционное отверстие.

— Этот воздуховод я вполне могу расширить. Ваше высочество, вы не против карабкаться вверх по лестнице?

— Я полезу по натертому салом столбу, если он приведет меня к ванне.

Рэп фыркнул, но, подавив веселье, тут же принялся извиняться:

— Простите. Если хотите, я удалю кровь и...

— Нет, благодарю. Лучше я сделаю это горячей водой.

Рэп коротко кивнул и сосредоточенно уставился на дырку в потолке. Отверстие стало медленно расширяться, пока не превратилось в шахту, снабженную бронзовой лестницей, спускающейся к коврику.

— Я полезу первым, — распорядился он. — Мне предстоит поработать, пока мы не выберемся наружу.

Проворно, как кошка, карабкаясь вверх по перекладинам, фавн скрылся из виду внутри шахты.

Кэйдолан посмотрела на Сагорна. Лицо старика превратилось в маску зависти и восхищения.

— Энергичный юноша, — прокомментировала герцогиня.

— О да! — кивнул доктор. — Вполне! Вполне! Исключительно энергичный парень. И на редкость упрямый!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35