Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Королевские Клинки (№2) - Властелин Огненных Земель

ModernLib.Net / Фэнтези / Дункан Дэйв / Властелин Огненных Земель - Чтение (стр. 7)
Автор: Дункан Дэйв
Жанр: Фэнтези
Серия: Королевские Клинки

 

 


Подавляя неприятное ощущение того, что он пересекает мост туда, откуда нет возврата, Джерард поклонился.

— Эальдор, я думал об одном таком деянии. Я верю, что у него есть шансы на успех, хотя возможный риск и отпугнул бы любого другого из тех, кого я встречал, и я, конечно же, не могу обещать...

Рейдер нахмурился.

— Я не люблю рисковать.

Джерард несколько раз открыл и закрыл рот... Зеленые глаза Эйледа смотрели на него ледяным взглядом.

— Глупость и смелость — не одно и то же. Равно как ум и трусость. Я никогда не рискую без нужды; я рассчитываю свои действия и взвешиваю цену. Мой девиз: «Wigest wulfe, wylfre ware» — «Охотясь на волка, не забывай о волчице». Она всегда рыщет поблизости. Вот ты, например, в Эмблпорте мог бы и подумать о том, что за спиной Вейрферхфа полным-полно волчиц.

— Да, эальдор, — смиренно кивнул Джерард.

— Но я готов рисковать, если добыча того стоит, а шансы на успех разумны. Продолжай.

— Спасибо, эальдор. Охота, которую я предлагаю, может сделать вас королем, а может убить, но и если вы потерпите неудачу, не думаю, чтобы над вами смеялись.

Лицо эрла осветилось улыбкой, яркой, как утреннее солнце.

— Это очень важно! Садись в седло. Поехали, пока меня снова не отловил рив, ибо если я придушу его, это серьезно огорчит славного короля Уфгита.

Поначалу он задал темп скачки, делавший разговор невозможным. Только оставив последние городские дома позади и свернув на дорогу, ведущую через пшеничные поля в сторону снежной вершины Квиснолля, он позволил лошадям сбавить скорость, и Джерард поравнялся с ним.

— Разве это не опасно — выезжать так без охраны?

— Мне? Без моих фейнов? — презрительно фыркнул Эйлед. — Ты хочешь сказать, как Тайссон Немощный? С сотней мечников вокруг его больничной койки?

— Вы завоевали богатейшую провинцию страны. Наверняка вместе с ней вы завоевали и врагов.

Эти слова заставили Эйледа улыбнуться.

— Конечно. Короля Уфгита, например. Но если меня убьют, это положит начало кровной вражде. Если убьют Тайссона, Шивиаль автоматически перейдет к Амброзу. Мы действуем лучше. Когда фюрд Каттерстоу решит, что хочет избавиться от меня, для этого имеются приемлемые средства.

Если посмотреть на нее с этой стороны, местная причудливая система власти казалась не такой уж и варварской.

— А как тогда быть с клятвой верности, которую все вам давали?

— Что с клятвой? Я отвечал на нее обещанием быть сильным и справедливым правителем. Если я сделаюсь жадным, или жестоким, или слишком жалким, чтобы носить меч, получится, что я нарушил сделку и что они вольны найти человека лучше. — На лице его снова промелькнула улыбка. — А если я не нарушал ее, пусть изменники пеняют на себя! Впрочем, я намерен стать королем и тогда сделаю Каттерстоу богатым и счастливым. Расскажи свой план.

Он перевел коня с рыси на шаг. Дорога миновала возделанные поля и начала полого подниматься вверх среди пастбищ. Квиснолль скрылся из виду, заслоненный лесами и предгорьями.

Джерард собрался с мыслями. Он давно уже репетировал эти слова.

— Вам нужно совершить что-то необычное, не простой фейринг — вы и так уже показали, что умеете делать это лучше других. Не просто кровопролитие.

Эйлед нетерпеливо кивнул.

— Резню может устроить любой дурак. Насилие чаще всего приводит к неприятностям в будущем, поэтому я прибегаю к нему только в случае необходимости.

— Я запомню это, эальдор. Это не потребует насилия... или потребует, но немного. Той ночью я оказался в Эмблпорте потому, что возвращался в Грендон из Кэндльфрена. Это на реке Уортль, в одном дне езды на запад из столицы. — То, как рейдер пожал плечами, сказало ему, что тот никогда не слышал о таком месте. — Существуют старые записи о том, как бельцы доходили по реке до самых Уорткастера и Тонуорта, но в правление Гойсберта Третьего вдоль моря проложили дорогу и построили мост через Уортль. Поэтому налетчики-бельцы больше не могли войти на своих кораблях в реку.

Эйлед скептически приподнял рыжие брови.

— Правда?

— Во всяком случае, не пытались. Замок Кэндльфрен превратился в груду развалин. Семья живет в Кэндльфрен-Парке, это в трех лигах выше по течению. Очень красивое поместье, но перелезть через стену проще простого. Я уже говорил вам, что работаю... работал... в Коллегии Геральдики. Я выполняю всякие странные поручения знати. Лорд Кэндльфрен выдает свою дочь за герцога Драгпоста, которому принадлежит половина Уэстерта. Имеет быть грандиозное празднество. Меня прислали из Грендона, чтобы я давал им советы: кого необходимо пригласить, кого и кому представлять, кому и где сидеть, кто имеет право захватить с собой дружину. Сколько слуг. Все в этом роде.

Он мог справиться с этим за три дня. Ему стоило заниматься этим неделю. Он растянул это на две.

— С гостей можно много собрать? — без особого энтузиазма поинтересовался Эйлед.

— Много? Я полагаю, жемчуга на жирных леди будет не меньше их собственного веса. Герцог Драгпост — свинья. Я называл его за глаза Дрянь-Пастью до тех пор, пока не испугался, что обзову его так в лицо — его дыхание убьет коня на расстоянии в пятьдесят шагов. У него отвратительная сыпь на руках, и на шее, и, полагаю, на всем остальном теле тоже, судя по тому, как он чешется. И он в три раза старше невесты! У него внуки почти ее возраста! Зато он властелин всего Уэстерта — влиятельный, мстительный, злобный. Кэндльфрены не посмеют и пальцем пошевелить против... — Он уже почти кричал, и Эйлед смотрел на него странным взглядом.

Он вынул свернутую в трубку бумажку, которую держал в кармане, и передал эрлу. Эйлед глянул на нее и протянул обратно.

— Да, я видел. Ты очень талантлив. Я еще думал, правда она такая или ты выдумал.

— Рисунок и вполовину не передает ее красоты. Даже отдаленно. Она... она совершенна! Остроумна, одухотворенна, сердечна... — И ей предстояло выйти за эту выгребную яму. Он пообещал ей, что не вернется на свадебную церемонию. — Свадьба назначена на пятнадцатое число Седьмого месяца. — Ему вдруг пришло на ум, что бельский календарь может отличаться. — Это канун полнолуния, ближайшего к летнему солнцестоянию. Я видел, как вы вытаскивали «Греггос» на песок. Мост для вас не препятствие. Вы просто протащите корабли волоком по дороге. Не дальше, чем отсюда до вон той скалы.

— Мы можем поставить их на колеса. — Эрл до сих пор не выказывал особого интереса. — Если будет прилив, в русле не будет перекатов и в благоприятную погоду. Мы можем вернуться в море прежде, чем они перебросят туда войска. Потребуется хорошо разведать местность. Она очень хороша, и я понимаю, почему ты не одобряешь этого брака, но я не могу рисковать жизнями сотен людей только для того, чтобы украсть из-под венца старого богатого герцога. Не скрою, драгоценности жирных леди соблазнительны. Это было бы громкое предприятие, и все кабаки Бельмарка сотрясались бы от смеха, но...

Он осекся и нахмурился, ибо Джерарда разобрал смех. Визгливый смех, граничащий с истерикой.

— Простите меня, эальдор! Я не привык давать такие советы. Я забыл упомянуть, что мать Шарлотты — принцесса Кристал, дочь Амброза Второго. Получается, что Шарлотта приходится внучатой племянницей королю Тайссону и, следовательно, троюродной сестрой наследному принцу Амброзу. Она на поколение ближе к трону, чем я. Я связан с королем только через брак. Я не королевской крови, а она — да. Шарлотта королевской крови. Она седьмая в списке наследования трона.

Улыбка снова заиграла на лице Эйледа. Она делалась все шире.

— Дай-ка мне посмотреть еще раз на тот рисунок! О да! О да, да! Говори, вита!

— Вам надо жениться на ней. — Вдруг испугавшись, произнес Джерард. — Просто похитить ее и изнасиловать не годится! Вам необходимо жениться на ней!

— Да, Джерард. Я женюсь на ней. — Эйлед глубоко вздохнул. — Да, я женюсь на ней! Внучатая племянница короля Шивиаля! И первая красавица страны! Вступить на витенагемут под руку с ней... Это и правда достойно трона! Ты даришь блестящий фейринг, вита. Говори дальше!

— Есть там и волчица, рыщущая поблизости.

— Я вижу по крайней мере шесть! — заметил Эйлед с видом мальчишки, считающего сладкие пирожки.

— Она достаточно близка к трону, чтобы они могли пригласить на свадьбу короля...

— Тайссон будет там? — Глаза бельца вспыхнули изумрудным светом.

— Нет, нет! — поспешно возразил Джерард, сообразив, что пытается манипулировать убийцей, который запросто мог предпочесть явиться на витенагемут с королевской головой под мышкой. — Ему не позволит здоровье. Он так и так не мог бы приехать, потому что правящий монарх затмит собой и жениха, и невесту. И не огорчайтесь вы так, эальдор! У короля Шивиаля есть Клинки! Двое или трое Клинков могут продырявить весь ваш верод до состояния рыболовной сети.

— Возможно.

— Правда! Загвоздка в том, что наследный принц Амброз может принять приглашение. Достигнув совершеннолетия, он много ездит по стране, а в Уэстерте не был еще ни разу. Я предупреждал их, что им, возможно, придется иметь дело с Жестяной Трубой. Это его прозвище. Он молодой задира. И у него тоже имеются свои Клинки, так что...

— Сколько ему лет?

— Двадцать... Да, в следующем месяце исполнится двадцать.

— О! В которую неделю?

— Э... во вторую.

Эйлед снова ухмыльнулся, еще шире.

— Какое совпадение! Мы с ним ровесники. — Он тронул коня и поехал дальше, глядя в траву, пока его вита ждал, затаив дыхание. Потом он поднял взгляд, в котором играли опасные, очень опасные искорки.

— Какой выкуп заплатит Шивиаль за своего наследного принца?

— Его может там и не быть!

— Но если будет? Сколько серебра заплатит Тайссон?

— Сколько человек готовы вы положить там? Говорю вам, у Амброза есть собственные Клинки, и он может захватить с собой и Королевских Гвардейцев, ибо они бесятся от безделья. Вы потеряете сотню человек прежде, чем сумеете прикоснуться к нему, — а ведь он считает себя фехтовальщиком, так что запросто может погибнуть в этой катавасии, и вы не получите ничего. Сколько витан поддержат вас после такой бойни?

Эйлед задумчиво пожевал губу и вздохнул.

— Слишком немногие, и меня среди них не будет. Ты прав. Даю тебе слово, что не буду предпринимать ничего против принца. Впрочем, послушать тебя, так ты сам влюблен в эту девушку. — Взгляд его зеленых глаз пронзил Джерарда. — Уж не отвергла ли она тебя, дружок? Может, это твоя месть — увести ее с помощью пиратов?

— Нет, конечно, нет!

— Кто она тогда для тебя?

— Никто! — настаивал Джерард. — Просто красивая девушка. Я знаком с ней всего несколько дней, эальдор, уверяю вас. Мне просто жаль, что ей приходится выходить замуж за этого старого вонючего козла, вот и все.

— Гм? — усомнился Эйлед. — Хорошо, обещаю тебе, что сделаю ее своей женой и королевой и что любой другой мужчина, который положит на нее глаз, пожалеет, что родился на свет. Ты понял эту часть моего обещания, хорошо понял?

— А я клянусь вам, эальдор, что даже мысли такой...

— Конечно. Теперь нам надо хорошенько все обдумать, и множество мелочей еще могут пойти наперекосяк. — Он задумчиво посмотрел на возвышающиеся впереди скалы. — Я обираюсь навестить человека, который в некотором роде предсказатель. Согласится он увидеть тебя или нет, я не знаю, но он может дать мне мудрый совет в этом деле. Не думаю, чтобы мы смогли провернуть все это дело без некоторой поддержки духов. Если кто и поможет нам решить эту проблему, так это Хильфвер.

2

Спустя несколько ночей, незадолго до восхода луны, лодка-дори с тремя сидевшими в ней мужчинами прошла под мостом в устье Уортля и направилась вверх по течению. К рассвету она разведала реку до самого Кэндльфрен-Парка и вернулась в море. Там Эйлед принял решение продолжать подготовку к фейрингу. Они с Леофриком отплыли на встречу с «Греггосом» для плавания обратно в Бельмарк, но Джерард прошел пешком вдоль берега до Уошема и купил там себе коня, выдумав сказку, что его собственный охромел и остался на одной из ферм. Спустя три дня он добрался до Грендона на дилижансе, не встретив при этом никаких проблем, кроме не совсем уместного стремления говорить и думать по-бельски. Ealdormannes wita... э-э... советник эрла... наверняка не должен задумываться о sceatt... дорожных тратах...

Никто не ожидает от ученых джентльменов, чтобы они являлись строго по часам, так что никто в Коллегии не сделал никаких замечаний насчет его возвращения после слишком долгого отсутствия — уж во всяком случае, не Старый Орел, славный восьмидесятилетний старикан, мысли которого вечно блуждали в давно прошедших столетиях. Лорд Файм, древний архивист, управлявший неспешным ходом дел в Коллегии, пробормотал только что-то насчет того, что лорд Кэндльфрен в своем последнем письме очень высоко отзывался о Джерарде и выражал всяческое сожаление по поводу того, что Джерард не сможет вернуться на саму свадьбу.

— Мои планы изменились, — сказал Джерард. — Я могу взяться за это поручение, если вам угодно. — Со смешанными чувствами следил он за тем, как его имя вписывалось в книгу поручений. Для почти всех, достигших десятилетнего возраста, брак представлял собой простое оглашение в присутствии двух свидетелей, однако обладатели земель или титулов предпочитали, чтобы брачные союзы их детей регистрировались герольдами. Эта работа не пользовалась в Коллегии особой популярностью, ибо родители невесты, как правило, начинали страдать забывчивостью ко времени окончания церемонии и неизменно забывали платить за регистрацию, зачастую не оплачивая даже дорожные расходы.

Джерард обещал Шарлотте, что не он будет сочетать ее браком с герцогом Дрань-Пустом. Ну, этого ему и не придется делать, верно? Ох, духи! Даже не думай об этом. Все происходило, как в кошмарном сне.

Следующие несколько недель превратились в бесконечную пытку. Ему все время приходилось таиться. Он навестил своих родителей, но не осмелился сказать им, что они, возможно, никогда больше не увидят его. Когда он намекнул, что нашел себе богатого покровителя, они чрезвычайно возбудились и засыпали его вопросами, на которые он не мог ответить — особенно матери, которая больше всего на свете боялась, что ее сын уронит себя, занявшись торговлей. Он осторожно навел справки в Греймерском дворце и получил стандартный ответ, что планы перемещений принца никогда не объявляются заранее. Никаких новостей из Кэндльфрена не приходило; впрочем, они и не должны были приходить, если только свадьбу не отменили, да и так они вполне могли смолчать. Он не осмеливался написать Шарлотте. Он шарахался от теней. Он сторонился друзей. Он потерял аппетит.

Он находил утешение в работе. Какой-то богатый купец обнаружил у себя в жилах следы голубых кровей и возжелал, чтобы Коллегия изобразила ему его фамильное древо с корнями, теряющимися в незапамятных временах. Как ни странно, Джерард и впрямь обнаружил несколько любопытных ветвей. Он изготовил свиток, обильно украшенный гербами и флагами, — один из лучших, что выходил из-под его рук. Он был завершен к началу Седьмого месяца, и ему все равно оставалось еще несколько дней, поэтому его распаленное воображение разыгралось вовсю, и он заполнил все оставшиеся совсем ясными места выдуманными связями со знаменитыми шивиальскими предателями и древними бельскими злодеями вроде Смеавайна и Медвежьей Лапы. Вечером девятого числа он оставил законченную и безнадежно загубленную работу на столе Старого Орла — надеясь, что старого джентльмена не хватит утром удар — и в последний раз вышел из дверей Коллегии. На следующее утро он упаковал несколько сувениров и сел на дилижанс, идущий в западном направлении.

На закате тринадцатого числа он верхом подъезжал по берегу к Кэндльфренскому замку. Большая часть стен была разобрана местными строителями, а оставшуюся часть занес песок. Он не видел никаких признаков того, что это место посещалось на протяжении нескольких лет, а это могло означать, что Эйлед отказался от фейринга. Он едва не задохнулся от безумной надежды на то, что его не казнят как шпиона, предателя или заговорщика. Тем не менее он должен был убедиться в этой перемене планов, поэтому подъехал к основанию холма, стараясь держаться рыхлого песка, где ветер скоро задует его следы. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди, когда он заметил рыжеволосого мужчину, стоявшего в тени и смотревшего в его сторону.

Разумеется, это был маршал Леофрик собственной персоной, белец неправильного цвета, и его единственный глаз углядел Джерарда задолго до того, как Джерард увидел его двумя здоровыми. Он был одет в потрепанную шивиальскую одежду, невыразительный крестьянский наряд, который в обычных условиях не обратил бы на себя внимания. Впрочем, если бы ему вздумалось разгуливать по округе с этим мечом на бедре, было бы чудом, если бы его не допросили. Хорошо хоть повязка на глазу была из обычной кожи, а не серебряная с изумрудом.

— Послезавтра, — выпалил Джерард, едва спешившись.

— По нашим расчетам, тоже выходит так. Заводи коня сюда, пока его не увидел кто-нибудь. — Под полуразрушенным сводом обнаружился небольшой лагерь.

— Вы давно здесь? Вас никто не видел? Никто не спрашивал вас, что...

— Я прихожу и ухожу, когда мне вздумается, — сказал Леофрик. — Нищие и бродяги постоянно пользуются этим местом. Только не верховые.

— А Эйлед?

— Он будет, когда его присутствие потребуется, — осторожно ответил фейн. — Сядь сюда. — Он указал на обвалившуюся притолоку.

Джерард с тяжелым сердцем повиновался.

В вероде Эйледа Леофрик считался лучшим убийцей, чем сам Эйлед, ибо не имел практически никаких предубеждений. Он протянул своему гостю каменную пластину и кусок мела.

— Напиши: «Я не предавал Эйледа».

— Зачем? Это что, испытание такое? Если вы не доверяете мне, как...

Белец сложил руки так, что правая оказалась в опасной близости от рукояти меча.

— Я буду доверять тебе, когда увижу, как ты напишешь это. Или ты боишься писать то, что я сказал?

Это казалось совершенно обычной сланцевой пластиной, но пальцы Джерарда слегка дрожали, когда он выполнял приказание. «Я не предавал Эйледа». Ничего не произошло.

— Сотри это. Теперь пиши: «Наследный принц не приедет на свадьбу».

Джерард вытер вспотевшую руку о куртку.

— Не буду. Я не знаю, приедет он или нет.

Леофрик пожал плечами.

— Тогда так и напиши. — Он продиктовал еще с десяток предложений и только после того удовлетворенно забрал пластину.

— Что бы произошло, если бы я написал ложь? — хрипло спросил Джерард.

Здоровяк улыбнулся.

— Этого ты не узнаешь. — Он швырнул пластину о стену, и она разлетелась мелкими осколками. Похоже, все это было блефом... а может, и нет, ибо настроение его сделалось теперь чуть менее угрожающим. — Я бы с удовольствием медленно-медленно задушил бы тебя, но Эйлед говорит, это самый замечательный фейринг, который он когда-либо предпринимал. Ты еще не был в парке?

— Нет.

— Вереницы фургонов въезжают и выезжают весь день из ворот. Мечники в синих мундирах и один — в зеленом. Я так понимаю, это и есть те самые Клинки!

— Вполне возможно. Разведка перед приездом принца?

— И одна карета с женщиной в белом и дурацкой остроконечной шляпе?

— Нюхачка? — Джерард закрыл лицо руками и застонал. — Они не говорили, что собираются позвать Сестер! Это конец. Мы ведь не сможем сделать этого без какого-либо заклятия...

— Это небольшая помеха, но мы предусмотрели такую возможность.

— Я не предусмотрел, — признался Джерард. — А должен был. — Приводить для обследования дома, где должны были остановиться король или его наследник, Белых Сестер, возможно, являлось у Клинков заведенным порядком. — Если она только осмотрит все, а потом уедет... но это маловероятно, не так ли?

— Нет. И еще меньше мне нравится погода. Ладно, теперь ступай в парк. Поговорим завтра ночью.

Паника!

— Нет, подожди! Это невозможно! Я не могу шмыгать туда-сюда под носом у Клинков! И как я смогу пронести заговоренные предметы мимо Белых Сестер? А что, если они еще и инквизиторов захватили?

Он видел, что ему не удается переубедить Леофрика. Если бы Эйлед приказал своему маршалу проглотить ладью, тот даже соли не попросил бы.

— Зачем? — Человек действия с презрением смотрел на беспокойство ученой крысы. — Слушай. Завтра на закате возьми одну из тех лодок, что привязаны у набережной. Захвати с собой женщину, если захочешь, — полагаю, для этого они и созданы. Когда доплывете до старой мельницы, потеряй весло. Проплыви немного вниз по течению, потом причаль к берегу на оставшемся весле и вернись в парк за помощью. По правому берегу — тому, что с севера, понял? Оставь женщину, если она будет, ждать тебя в лодке. Я встречу тебя на дороге.

— Что вы задумали? Почему ты не скажешь мне об этом сейчас? Что с заклятиями? Что...

— Завтра, лэйт. О том, чего не знаешь, не проговоришься.

— Я не раб! Не в Шивиале.

Высокий рейдер даже не обиделся, просто скорчил презрительную мину.

— Тогда сеорл. Я так понял, ты хотел пробиться наверх?

— Я обещал помогать Эйледу.

— Тогда делай, как я сказал. — В первый раз Леофрик улыбнулся ему, хотя и это вышло довольно угрожающе. — И завоюй свою награду! Тебе стоит беспокоиться не о том, что Эйлед даст тебе, а о том, что сделаю с тобой я, если с ним что-нибудь случится.

Ко времени, когда Джерард добрался до ворот, начало темнеть. Ворота охранялись дружинниками в мундирах графа. Хотя личные армии в Шивиале были запрещены, подобные правила не распространялись на королевских дружков вроде Дрянь-Писка. К великому раздражению Джерарда, они не поверили ему, когда он назвал себя; ему пришлось распаковать один из своих мешков и достать свой костюм герольда, прежде чем ему разрешили ехать дальше. Его злость убавилась немного, когда он сообразил, что многие из этих людей обречены на смерть, когда их захлестнет ужас фюрда Каттерстоу. И не только они — все поместье превратилось в городок шатров и павильонов в ожидании нашествия трех сотен гостей и вдвое большего количества слуг, не считая лошадей и охраны. Он попытался представить себе хаос, который воцарится здесь, когда сюда вторгнутся несколько бельских веродов, и ему сделалось дурно. Подумать только, и весь этот кошмар произошел от одного-единственного удара шпагой в Эмбл-порте, маленького камешка, повлекшего за собой лавину! Было уже поздно идти на попятный, ибо Эйлед наверняка где-то поблизости, и если он обнаружит, что собравшиеся на свадьбу гости ускользнули, он найдет себе другую добычу. Чтобы остановить его, потребуется целая армия, а как раз армии поблизости не было.

Джерард ожидал, что его поселят в шатре, но его проводили в комнатку на чердаке. Она была, конечно, не такой впечатляющей, как комнаты, которые он занимал в прошлый свой приезд, но значительно более тех, что он заслуживал. Он собирался предать гостеприимство своих хозяев, а мало какие преступления расцениваются ниже этого.

Чувствам его не делалось лучше и от того, что леди Кэндльфрен была одной из самых очаровательных дам, которых он встречал за свою жизнь — чопорная и в то же время теплая, умная, но величавая, — седовласый идеал того, каким должны быть матери. То, что они с мужем выдавали дочь за жабу, не могло не огорчать ее до глубины души, но жаба склонила их к этому силой. Впрочем, с чужими об этом не заговаривали. Она приветствовала Джерарда в большой зале, которая запомнилась ему огромным пустым пространством, в котором гуляло гулкое эхо, а теперь оказалась битком набита людьми — множество обедневших родственников Кэндльфренов не упустили шанса приехать как можно раньше, задержаться как можно дольше и съесть как можно больше. На этой стадии приготовлений леди Кэндльфрен находилась на грани срыва, но все же приветствовала его со всем подобающим достоинством.

— Шарлотта так рада, что это вы будете регистрировать клятвы, Джерард!

В этом он сильно сомневался.

— Я счастлив оказанной мне чести, мадам. Должно быть, Шарлотта очень волнуется...

Леди Кэндльфрен прекрасно знала, что ее дочь и ученый джентльмен безнадежно влюбились друг в друга за первые же десять минут знакомства. Она сочувствовала этой незадаче, но такие вещи случаются. Их просто нельзя пускать на самотек, вот и все.

— Мне кажется, она слишком занята, чтобы разбираться в своих чувствах. Вы будете обедать с нами, сэр герольд.

Он сделал попытку отказаться, но его уговорили. Регистраторы из Коллегии — досадное отклонение от нормы, не слуги, но и не дворяне. Большинство благородных семейств ожидали, что обедать они будут на кухне.

— С вашего позволения, — произнесла леди Кэндльфрен, оглядываясь по сторонам. — Я пойду, распоряжусь насчет еще одного места... Ах, сэр Йорик, сэр Ричи! Вы знакомы с мастером Джерардом? — Бессердечно оставив его на съедение двум хищным Клинкам, она отошла.

Ричи щеголял синим с серебром мундиром Королевской Гвардии, а Йорик — зеленым с золотом мундиром личной охраны наследного принца. Йорика отличали свежее лицо и непосредственность, тогда как Ричи было уже под тридцать — возраст, когда до ухода со службы уже совсем недолго. Возможно, этим объяснялась некоторая его циничность. За исключением этих деталей они могли бы казаться братьями, равно как и дюжина или что-то около этого других Клинков, которых Джерард видел за свою жизнь. Впрочем, до этой минуты он никогда не думал о Клинках иначе, как об экзотических лакеях, но тут вдруг заметил затаенную в них смертельную угрозу и угрожающие мечи у них в ножнах.

Клинки вежливо осведомились, кто он, что здесь делает, и они явно рассчитывали получить ответы на свои вопросы. Когда он ответил, они немного оттаяли, и он немного утешился тем, что показался им в тысячу раз менее виновным, чем ощущал себя сам. Возможно, он обнаружит еще, как рушатся его планы...

— Могу я заключить по цвету ваших мундиров, что этот дом почтут завтра своим присутствием оба ваших господина?

Первым ответил младший.

— Нет.

— О! — Он надеялся, что его улыбка выражает любопытство, но не панику. — Не могу заключить или не приедут?

— Да.

Старший Клинок негромко усмехнулся.

— Он имеет в виду ни то и ни другое. Вы не можете заключить, но нет, его величество не приедет.

Йорик фыркнул:

— Вот ты каков: выдаешь государственные тайны подозрительным типам всех мастей. Коллегия Геральдики, возможно, насквозь заражена подрывной деятельностью.

— Скорее ревматизмом, — сказал Джерард. — Духи! Неужели это Белая Сестра! — Идиотский вопрос: ее остроконечная белая шляпа возвышалась над всеми без исключения головами, и никто давно уже не носил ничего подобного.

— Или она, или местное привидение... — Йорик, похоже, проявлял к Джерарду все больше интереса. — Мне не говорили, что сюда приглашали нюхачку!

Джерард пытался выглядеть законченным бюрократом, что, впрочем, не составило особого труда.

— Чего они боятся?

— Кэндльфрены — ничего, — отвечал юный Йорик. — Это все давно устаревшие фокусы, на которых настаивает наш король. Нюхачки могут обнаружить заклятие, когда оно торчит на виду в чистом поле. В битком набитом доме вроде этого они не распознают любовных чар, даже если весь пол будет усеян обнаженными телами.

— Ну, это уж ты хватил, — возразил Ричи. — Король слишком дорожит своей казной, чтобы швырять деньги на ветер. Он не заставлял бы Белых Сестер инспектировать свои дворцы, если бы от них не было никакого толка.

Гм...

— Вы хотите сказать, они и правда обнаруживают заклятия, направленные против его величества?

— Разумеется, — сказал Йорик. — Все время. Вам не жарко здесь, мастер Джерард?

— Что? Нет! Нет, если уж на то пошло, мне кажется, здесь немного свежо. Сырость, понимаете ли... Ба, вот невеста, а я еще не засвидетельствовал ей своего почтения... Прошу вас извинить меня. Приятно было побеседовать... Обязательно как-нибудь еще... — Джерард бежал как заяц.

3

— Кстати, Шарлотта, дорогая, пока не забыл, в день вашей свадьбы в ваш дом ворвется армия насильников и работорговцев, чтобы похитить вас. Впрочем, их вожак — славный парень. Он, конечно, кровожадный монстр, но улыбка у него обаятельная... да и он обещает жениться на вас и сделать как-нибудь королевой Бельмарка. Поэтому не печальтесь, вы будете гораздо счастливее с ним, чем с этим омерзительным старым герцогом.

Вот что должен он был сказать ей, но, конечно же, семья и поклонники шныряли вокруг невесты, как мошкара, а если она даже и была бы одна, эту новость стоило донести до нее с куда большим тактом.

Она была довольно высокой, но тоненькой и стройной, как девочка. Голубой цвет всегда был ей особенно к лицу, а сегодня на ней было прелестное шелестящее платье сапфирового шелка. Пышные волосы переливались всеми оттенками меда; глаза — цвета янтаря, что часто встречалось в династии Ранульфов, а такой длинной шеи, как у нее, он не видел ни у одной другой женщины — она любила платья с низким воротом, чтобы это подчеркнуть. Джерард мог часами любоваться совершенством ее ушей, носа, изящной линией подбородка. Она казалась хрупкой, как фарфоровая кукла, и скакала верхом не хуже гусара. Слова восхищения могли заставить ее краснеть жарче, чем кузнечный горн, хотя он слышал, как она ругалась покрепче, чем кузнец, угодивший молотом себе по пальцу.

Некоторое время он топтался поодаль, но вот она узнала его, улыбнулась и подозвала к себе. Все время она изображала приличествующее случаю беззаботное веселье. Он видел ее в тысяче различных настроений: Шарлотту торжествующую; Шарлотту задумчивую; Шарлотту недовольную, Шарлотту возбужденную, посылающую своего скакуна через изгороди и ворота, подстрекающую его догонять; Шарлотту смеющуюся в погоне за весенними ягнятами; Шарлотту остроумную; Шарлотту озорную за картами; Шарлотту грациозную как лунный луч — в менуэте или гавоте. Переменчивая женщина. И тем не менее он ни разу не. видел Шарлотты мрачной, даже когда она говорила о своем непривлекательном будущем с отвратительным герцогом. «Надо искать лучшее во всем», — максимум того, что она говорила, признавая постигшее ее несчастье.

Наконец она представила его и ввела в разговор.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29