Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследники Борджиа (Боярская сотня - 9)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Дьякова Виктория / Наследники Борджиа (Боярская сотня - 9) - Чтение (стр. 16)
Автор: Дьякова Виктория
Жанр: Научная фантастика

 

 


      Сам Тибо Шампанский в сопровождении своей супруги Марии, дочери французского короля, проследовал под восторженные крики народа на почетные места под пурпурным балдахином. Рядом с ним заняли кресла жених Алиноры граф де Блуа и провансский сеньор граф де Монфор.
      Герцог Шампани поднял руку в печатке, унизанную перстнями и браслетами.
      Наступила тишина.
      На ристалище появились герольды. Они объявили первую пару: рыцарь из Шатлена Огюст и его конь, оба одинаково красочно наряженные и украшенные выехали на поле. Кого же вызовет де Шатлен? Все терялись в догадках. Рауль посмотрел на свою младшую дочь, и его поразило ее спокойствие: казалось, она знала наперед все, что будет.
      Да, так и есть. Шатлен вызывал Аквитана. Гильом де Аре выехал на ристалище. Поклонился герцогу Шампани, его супруге Марии, а затем, проехав вдоль трибуны со зрителям особо - дочери графа де Мон-фора белокурой красавице Изольде-Соль, с которой молва давно уже соединила его любовными узами, и не без основания. Только Алинор ничего не знала об этом. Да и откуда ей было узнать?
      Бросив быстрый взгляд на дочь, Рауль пожалел, что не угадал ее чувств и не предупредил ее заранее. Он думал, что в Аквитане Алинор волнует только поэзия. Но все оказывалось куда сложнее. Алинор побелела больше, чем отутюженные белоснежные кружева на ее одеянии. Но характер будущей аббатиссы взял верх над слабостью - она не подала виду, что расстроилась.
      Гильом де Аре блестяще выиграл три поединка, а потом с разрешения герцога бросил вызов тем, кто считал себя мастером стихотворной строки и образа. Он прочитал свою поэму, посвященную осаде Птоле-маиды Ричардом Львиное Сердце и закончив ее словами:
      Там клирик с оружием к нему подошел,
      И звали его де Ла Map,
      Он сказал королю: "Уезжайте, сеньор!
      Ведь много неверных вокруг, государь".
      Король отвечал: мол займитесь отец писаньем своим;
      Нам предоставьте сражаться во имя Бога и Девы Марии.
      Осматривая трибуны, Аквитан ждал, кто же ответит ему, кто примет вызов. Желающих не находилось. Опытные поэты молчали, робея перед славой Аквита-на. А довольная Изольда-Соль посылала своему возлюбленному горячие взгляды и воздушные поцелуи.
      И вдруг ответом Аквитану прозвучал звонкий женский голос. Рауль вздрогнул. Алинор решительно поднялась со своего места.
      - Стой, куда ты, куда?! - старался он удержать дочь. Но куда там!
      Когда Сирия в прежней войне
      Была потеряна и вновь завоевана,
      звучали над ристалищем ее полные благородной страсти, совсем не детские строки,
      А Антиохия осаждена...
      Тогда, в те старые времена
      Кто был нормандцем или французом,
      Британцем, пикардийцем или немцем?
      Все как один носили имя франков
      И честь одну делили сообща...
      Она вышла на ристалище и стояла перед Аквитаном, сияющая вдохновением и своей редкостной юной красотой, и он впервые смотрел в ее темно-вишневые бездонные глаза, смущенный, удивленный, растерянный.
      Трибуны притихли в изумлении. Герцог Шампанский поднялся с места. А потерявшая самообладание Изольда-Соль вопреки приличиям подбежала к самому краю поля и в волнении ломала пальцы на руках.
      Но благородный граф де Аре сумел взять себя в руки и куртуазно поклонившись, не стал соперничать с дамой, уступив ей победу. На голову Алинор одели золотой лавровый венок, а Аквитан, подойдя к ее отцу, заметил, что юная графиня чрезвычайно талантлива и будет печально, если после замужества она забудет про свой дар.
      Когда его слова донеслись до Алинор, улыбка сошла с ее лица. Ее больше не радовал лавровый венок, не радовал целый сонм благородных кавалеров, склонивших перед ней колени в знак поклонения. Она только следила взглядом за отъезжающим Аквитаном. Она видела, как он снова подъехал к графине Соль и... больше не помнил о ней, Алинор. Она для него оставалась всего лишь одаренным ребенком. Он не увидел в ней женщины, не увидел поэта. Он ничего в ней не увидел.
      Заметив перемены в лице дочери, Рауль поспешил ей на помощь. Он вырвал ее из восхищенной толпы обретенных столь неожиданно поклонников и повел к экипажу, проигнорировав даже приглашение герцога Шампанского представить ему поэтессу. Вместо Алинор перед герцогом и его супругой низко кланялись и благодарили за приглашение графиня Матильда и старшая дочь Изабелла. Они ссылались на то, что от волнения Алинор плохо почувствовала себя. Но они не могли даже вообразить себе, что чувствовала Алинор на самом деле. Для нее закончилась жизнь.
      Пока ехали до дома, она все время молчала, но еще держалась. А когда вошла в свою родную спальню в родительском замке, ни стона не издав, ни слова не промолвив, упала на постель, с которой уже не встала в ближайшие полгода. К постели юной графини созвали лучших докторов, но ничто не помогало ей, девушка угасала. Она не хотела больше слушать стихов, а тем более сочинять их. Она не находила отдохновения в живописи, как бывало раньше, она вообще не бралась больше за рисование. Часами она смотрела в потолок над своей постелью, и из ее глаз беззвучно текли слезы. Что происходило в ней - никто не знал.
      Но однажды она встала с постели. Среди ночи нашла свой давний рисунок, на котором изобразила осаду Дамиетты, и долго смотрела на него. Внезапный порыв ветра задул свечу на столе. Наутро стало известно, что Гильом де Аре, легендарный Аквитан, вняв призыву короля Людовика Святого, отправился пилигримом на Восток. С ним отплыла и его невеста, графиня Изольда-Соль де Монфор. А меньше чем через год графиня Соль вернулась во Францию с одним из соратников де Арса, возвестив всем почитателям таланта Аквитана, что легендарный поэт был убит в бою недалеко от Яффы. Пол-Франции скорбело о поэте. В его честь устраивались поэтические праздники, кто-то даже предложил причислить его к лику святых как мученика за Христа. В который уже раз отвергнув сватовство блуасского графа, Али-нор целыми днями не выходила из своих покоев. Она не плакала. Она часами смотрела на свой рисунок, изображающих рыцарей Храма под Дамиеттой, и спрашивала себя. О чем? Она сама не знала толком.
      Ответы гнездились где-то в недрах ее интуиции, но до поры до времени она не могла прочитать их.
      Наконец она решилась. Собрав все драгоценности, которые были ей подарены отцом, графиня Алинор оделась в мужской костюм небогатого дворянина средней руки и однажды ночью бежала из дома, не оставив родителям даже письма. Она решила найти могилу Гильома и попрощаться с ним. Она рассчитывала вернуться домой через полгода или через год. Но больше она не вернулась в свой отчий замок никогда, даже мертвая. Тело аббатиссы сгорело в пожаре Акры четверть века спустя, также как и тело ее возлюбленного Маршала.
      Путь Алинор лежал к Марселю, к порту Эгморт, выстроенному Людовиком Святым для отправки его армии на Восток.
      Представившись вымышленным именем, Алинор приобрела на деньги, вырученные за продажу части украшений, небольшое местечко в самом дальнем углу на второй палубе большого венецианского судна, отправляющегося с товаром в Птолемаиду, и после почти месячного плавания без особых приключений высадилась в Акре.
      Вторая столица Иерусалимского королевства встретила Алинор шумным субботним базаром. И здесь, в этом солнечном городе, усаженном пальмами, акациями и мимозой, под знойными южными небесами и солнцем, безжалостно палящим прямо над головой, ей предстояло пережить второе рождение своей, казалось бы, уже погибшей навеки мечты. Она хотела найти Гильома мертвым, чтобы попрощаться с ним, а нашла его живым - чтобы остаться с ним до смерти.
      Долго пришлось помыкаться Алинор по Акре прежде, чем удалось ей найти человека, готового отвезти ее в Яффу. Им оказался молодой крестьянин, потомок французов из Авиньона, почти земляков Алинор, переселившихся в Сирию еще во времена Первого похода. Его прадед шел под знаменами Рай-мунда де Сен-Жилль и получил от сеньора во владение надел земли недалеко от Иерусалима. Но мусульмане, снова захватив Святой Город, согнали потомков крестоносца с их земли, и они пришли в Акру. Заметив на базаре растерянную женщину благородного вида, измученную, уставшую и голодную, - Алинор ничего не ела, чтобы сэкономить деньги на путь до Яффы, а потом вернуться во Францию, - крестьянин пожалел ее и пригласил в свой дом. Его дочка, черноглазая девочка-подросток по имени Лолит, принесла гостье умыться и пригласила за стол отведать, что Бог послал. Так познакомилась Алинор с семьей сирийских христиан Мулен-Маймун и девочкой Лолит, долгие годы служившей потом аббатиссе в монастыре святой Бернардины, ее любимой подругой и наперсницей, тайно принявшей и долго прятавшей у своей родни обоих сыновей Алинор как своих собственных.
      Федай Маймун вызвался помочь юной графине и отвезти ее в Яффу. Он очень опасался, что незнакомая с местными нравами барышня может попасть впросак. Ее легко обманут, завезут куда-нибудь в горы, ограбят и бросят, а то и вовсе убьют. Такое здесь не редкость. Выезд назначили на утро. Федай Маймун запряг в тележку своего ослика, положил под рогожу боевой нож и топор, с которыми никогда не расставался, мало ли что бывает в пути, усадил Алинор на тележку, прочитал молитву, и они отправились. Путь их по еще тихой утренней Акре лежал мимо величественного собора и крепости, выстроенных из светло-серого камня. Подняв голову, Алинор увидела, что над башнями крепости развиваются белые хоругви с алыми крестами на них.
      - Что это за крепость? - спросила она Федая, но сердце почему-то екнуло
      - Замок рыцарей-тамплиеров, - ответил тот, - и их собор.
      Спросить, кто такие тамплиеры, Алинор не успела. На соборе зазвонили колокола, ворота крепости открылись, и через ров по мосту на площадь выехал отряд конных рыцарей в белых плащах с красными крестами на них. Первый из рыцарей остановился недалеко от Алинор. Он снял шлем и осенил себя знамением перед собором. Алинор чуть не вскрикнула. В мягком сиянии поднимающегося над городом белого шара солнца, она увидела... Аквитана. Он не погиб. Он был жив. И вступил в орден тамплиеров, став одним из его Командоров.
      - Нам нет нужды ехать в Яффу, - остановила графиня удивленного Федая. Тот, кого я ищу, - передо мной.
      Оказалось, что в одном из сражений Гильом был тяжело ранен. Но еще до того Изольда-Соль, наскучив им, изменила ему с одним из рыцарей, проявившим к ней внимание. До поры она скрывала свою измену, а влюбленный Гильом ничего не замечал. Ранение Аквитана поставило точку в запутанной истории их отношений с Изольдой. Уверенная, что Аквитан не выживет, графиня Соль покинула его и вернулась со своим новым возлюбленным во Францию. Но Аквитан выжил. Узнав о бегстве Изольды, он сильно переживал и от разочарования принял решение вступить в орден Храма, чтобы, отрекшись от мирской жизни, посвятить себя защите Святой Земли и никогда больше не возвращаться в Аквитанию.
      - Почему же ты не вспомнил обо мне? Почему же ты не вспомнил обо мне? вопрошала Командора сквозь слезы златокудрая девочка с вишнево-черными глазами, которую он впервые увидел во время уже позабытого поэтического турнира в Шампани.
      Он не мог поверить, что ради него она покинула свой уютный дом и пересекла синее, но опасное море. А юная графиня опустилась на колени перед конем Командора и тихо плакала, обнимая ногу его окованного в броню коня прямо посреди площади в Акре. И изумленные рыцари Тампля, и многие собравшиеся уже к тому времени на площади горожане безмолвно смотрели на нее. А сам Аквитан от подступившего к горлу кома не мог ни слова промолвить ей в ответ, ни даже пошевелиться. Уловив чувства хозяина, умный конь Командора, без всякого приказания опустился на колени и прислонился мордой своей к шелковистым золотым волосам Алинор.
      Обнаружив побег любимой дочери, Рауль тяжело заболел и слег в постель. Но еще до того, как удар сразил его, граф де Тулуз д'Аргонн, перебрав все оставшиеся вещи Алинор, обнаружил, что она почти ничего не взяла с собой, только... Только рисунок осады Да-миетты. Интуитивно это подсказало ему, куда направилась юная графиня, и от воспоминаний о пережитом на берегу Нила, вставших во всей своей ясной трагичности перед Раулем как никогда за последние двадцать лет, отцу Алинор стало еще хуже.
      В горячечном бреду, когда болезнь одолевала его со всей своей беспощадной силой, снова и снова являлись ему образы обезображенных обгоревших тел на улицах города, алые от крови воды Нила и лицо неизвестного воина в белом плаще с красным крестом на нем, подхватившего падающего Рауля с коня. Этот молодой рыцарь, имя которого так и осталось неизвестным для графа де Тулуз д'Аргонн, привез Рауля в госпиталь к своим "братьям", как он выражался, и находился рядом с ним, пока угроза смерти не миновала.
      В последующие годы Рауль часто спрашивал себя, как мог он, сосредоточенный на своих страданиях, так и не спросить имени своего спасителя. Они о чем-то даже беседовали. Но память больного человека, увы, не цепка. Почти ничего не мог припомнить Рауль из тех разговоров даже и несколько дней спустя после того, как пошел на поправку. А неведомый спаситель исчез. И больше не появлялся в его жизни. Только одну фразу его смог восстановить в памяти Рауль, напряженно возвращаясь мыслями к своему прошлому в первые, полные тревожной бессонницы ночи после ухода Алинор. Когда страдание превышало меру его мужества, там, в Дамиетте, он кричал, что если останется жив, он навсегда покинет проклятый Восток и больше никогда не ступит ногой на его землю.
      "Будь проклят Иерусалим! Будь проклята Сирия!" - стонал он, и кровавая пена клубилась на его губах. И тогда неизвестный спаситель сказал ему: "Если ты покинешь Восток, он никогда не покинет тебя! Если ты не вернешься к нему, он сам придет за тобой!". И ушел. Больше Рауль никогда не видел тамплиера. Даже из внешности рыцаря мало что запечатлелось в болезненном мозгу французского графа. Вот только голос его он запомнил, резкий, хриплый, властный. Голос, который Рауль узнал бы из тысячи даже очень много лет спустя. Но он даже не догадывался, при каких обстоятельствах им придется встретиться еще раз.
      После отъезда Алинор, когда былая болезнь снова возвратилась к нему, Рауль не раз видел в воспаленных снах рисунок своей дочери и образ тамплиера, изображенный на нем. Просыпаясь, он старался задержать ускользающее видение, но никак не мог восстановить в сознании, почему лицо этого воина кажется ему таким похожим на лик его давнего спасителя. Но однажды он увидел во сне не рисунок. Он увидел горящую Дамиетту, он увидел рушащиеся под напором крестоносцев башни, увидел потоки крови и перекошенные от ужаса лица мусульман. И рыцарей Храма Соломона, ровной шеренгой, плечом к плечу, подступающих к стенам города. Все как было с ним наяву. Только вдруг на фоне всего этого давнего ужаса он увидел... Алинор. И понял: она там. Или будет там. И рыцарь с портрета, нарисованного его дочерью, снял шлем и повернулся к Раулю лицом. И прозвучал его голос, голос давнишнего спасителя его: "Если ты не придешь на Восток, Восток сам вернется к тебе!". Четко, ясно прозвучал, как будто говоривший стоял перед Раулем в его собственном замке.
      Рауль с криком вскочил с постели. Прибежавшая жена, слуги никак не могли его успокоить, он метался по залам замка в полном безумии. Но вдруг затих. Он решился. В тот же день он призвал к себе несостоявшегося жениха Алинор, графа де Блуа, и рассказал ему о своих видениях. Алинор попала в беду, он не сомневался в этом. Алинор надо спасать.
      Оба дворянина согласились, что надо немедленно созвать своих людей и отправляться на поиски юной графини. Сборы были недолгими. Графиня Матильда уговаривала мужа повременить, покуда здоровье его не улучшиться. Но Рауль даже и не хотел ее слушать. Он как будто чувствовал, что осталось ему немного, и хотел еще раз напоследок увидеть дочь. Матильда в слезах провожала графа до самой посадки на судно в Эгморте. Ее тоже одолевало предчувствие, что больше ей никогда не видеть его живым.
      Дорогу Рауль перенес тяжело. Совместно с графом де Блуа они решили, что направятся в Яффу, так как Рауль был уверен, что Алинор отправилась именно туда. Наверняка маршрут ее был связан с местом гибели
      Аквитана. Но в Яффе, сколько ни искали, сколько ни расспрашивали они местных жителей, простых крестьян, торговцев и знатных господ, никто ничего не знал о золотоволосой девушке, прибывшей на корабле из Франции. Даже наместник короля, принявший Рауля в своем Яффском дворце, ничем не смог ему помочь. Что же касается Аквитана, то о месте гибели его тоже ничего не было известно. И наместник усомнился, что трубадур погиб. Он был поклонником Аквитана, он бы знал об этом.
      Задумался Рауль. Ему хотелось разыскать Аквитана. Он интуитивно чувствовал, что Алинор должна быть где-то рядом с ним. Но деньги таяли, здоровье под жарким солнцем юга - тоже. И видя плачевное состояние графа, де Блуа настаивал на его возвращении домой. А сам обещал остаться и найти Аквитана и Алинор. Но судьба не позволила отцу уехать, не повидав дочь и не разгадав тайны, которая мучила его всю жизнь, тайны его давнего спасителя-тамплиера.
      Так вышло, что капитан судна, которое должно было отправляться в Европу, отказался взять пассажиров. Иерусалимский король много задолжал генуэзцам, и они блокировали все входы и выходы из гавани Яффы, не пропуская корабли, пока долг не будет погашен. Наместник короля подсказал Раулю направиться в Птолемаиду, где можно сесть на венецианский корабль и даже предоставил в сопровождение вооруженных людей. С большим трудом добрался Рауль до Акры. Сердце его работало все хуже и вот-вот готово было остановиться. Он уже почти не мог передвигаться сам. Граф де Блуа водил его, поддерживая под руки.
      В Птолемаиде выяснилось, что венецианское судно отходит только через три дня. Купив места, Рауль и прибывшие с ним дворяне решили пока остановиться в гостинице. Сам граф лежал в постели, не вставая. Но он не хотел терять ни одной минуты на Востоке зря и снова отправил де Блуа и его вассалов искать Алинор. Но так вышло, что нашел ее он сам.
      Однажды вечером Федай Маймун сообщил Алинор, что на базаре какие-то люди, прибывшие из Франции, расспрашивали его о женщине, по описанию очень похожей на нее. Кто бы это мог быть? Федай рассказал, как они выглядели, и по гербам, вышитым на их одеждах, Алинор поняла, что это граф де Блуа прибыл в Птолемаиду по ее следам, чтобы забрать и насильно вести под венец. Что уж теперь цацкаться с беглянкой, которая не только сама не уберегла свою честь, но еще и опозорила отца и всю семью! Поведав Федаю о своей прежней жизни во Франции, Алинор попросила его помочь ей скрыться из города. Маймун согласился. Снова рано поутру выкатил он из сарая свою тележку, запряг в нее ослика, собрал свой нехитрый ратный скарб, усадил на тележку Алинор, одетую сирийской крестьянкой, и свою дочь Лолит, вызвавшуюся сопровождать франкскую госпожу, и они тронулись в путь.
      Стояло раннее утро. Белый шар солнца над Птоле-маидой только-только показался из-за сиреневых облаков. Море у главной пристани Акры билось о берег лиловой пеной, ветер трепыхал разноцветные флажки на мачтах венецианских судов в гавани. Торопясь скорее покинуть город и рассчитывая на ранний час, они решили поехать напрямик через центр и выехали на главную площадь Акры, к собору и замку тамплиеров. Вокруг все было тихо. Алинор скинула с головы темный платок, закрывавший ее лицо, чтобы поправить выбившиеся волосы, и в это время из кривой улочки, выходящей на площадь, на которой находилось большинство гостиниц для европейцев, появились люди де Блуа. Самого графа с ними не было. Он преспокойно спал в своем номере и, конечно, не думал об Алинор. Люди же его в лицо графиню не знали. Они хорошо повеселились в ночных кабачках Акры и прогуливались теперь, чтобы немного развеяться.
      Но Алинор не знала всего этого. Она подумала, что они идут за ней. Паника охватила Алинор. Она оглянулась вокруг, ища спасения. В это время снова зазвонили колокола на соборе, ворота замка тамплиеров открылись, и на крепостном мосту появились рыцари. Впереди на статном боевом коне ехал величественный рыцарь с длинной черной шевелюрой, посеребренной сединой. Лицо его, суровое, даже мрачное, прорезанное глубокими шрамами, полученными в сражениях, на какое-то мгновение показалось Алинор знакомым.
      - Кто этот господин впереди? - взволнованно спросила она Федая.
      - Сам Великий Магистр де Сент-Аман, - прошептал тот, снимая шляпу и низко кланяясь всаднику.
      - Кланяйтесь, кланяйтесь, госпожа. Он господин этого города. Все зависит от него...
      Недолго раздумывала молодая графиня. Оглянувшись на притихших вассалов де Блуа, которые в подобострастном изумлении уставились на рыцарей, словно оцепенев, она через всю площадь кинулась наперерез уже выезжающему на площадь де Сент-Аману и простерась ниц перед его конем с мольбой:
      - Сеньор, я прошу вас о заступничестве. Защитите меня!
      - Кто вы? - спросил, нагнувшись с седла, Великий Магистр, немного удивленный. - Как зовут вас, мадам? И что угрожает вам?
      - Меня хотят увезти обратно во Францию и выдать замуж за нелюбимого! Алинор поднялась на коленях, ее пламенные черные очи с отчаянной мольбой взирали на Великого Магистра. - А я мечтаю остаться здесь и служить делу Христа, мессир! - Она протянула Великому Магистру скомканный рисунок, с которым никогда не расставалась. - Я могу делать любую работу, я умею рисовать... - молила она.
      Де Сент-Аман взял рисунок из рук девушки. Взглянув на него, в одном из воинов-тамплиеров, осаждающих Дамиетту, Великий Магистр ордена Тампля, прославившийся на Востоке не только как бесстрашный воин, но и как дерзкий, надменный, горделивый властелин, узнал... себя, каким он был лет двадцать назад, под этой самой Дамиеттой. И тогда он не был еще Великим Магистром. Он был простым воином Храма.
      - Когда вы нарисовали это? - быстро перевел он на Алинор взгляд, в котором засквозил искренний интерес к неизвестной благородной даме в крестьянской одежде.
      - Когда была ребенком, - ответила она, все еще стоя на коленях.
      - Встаньте, - приказал ей еще более удивленный Эд де Сент-Аман. Откуда же вы узнали обо всем?
      - Из снов.
      - Как ваше имя, сударыня? - казалось, он уже сам догадывался об ответе. И услышал то, что и ожидал:
      - Алинор, графиня де Тулуз д'Аргонн.
      Ответ девушки долетел и до стоявших до сих пор неподвижно вассалов де Блуа. Они наконец поняли, кто перед ними и, вспомнив о своем долге, ринулись к ней. Но по мановению руки де Сент-Амана, ехавшие за ним конные тамплиеры выдвинулись вперед и окружили Алинор плотной цепью, так что никто не мог подступиться к ней.
      Великий Магистр размышлял недолго. На днях он как раз получил письмо из Рима, в котором римский первосвященник настаивал на более деятельном участии ордена не только в ратной защите завоеваний христианства, но и в обращении коренного населения Востока в христианскую веру. Для этого римский апостолик просил Великого Магистра всячески содействовать устроению под властью его ордена нескольких монастырей, в том числе и женского, который предполагалось посвятить святой мученице Бернардине. И глядя в пламенные очи стоящей перед ним на коленях девушки, Великий Магистр понял, что лучшей настоятельницы для будущего монастыря ему не найти. И он предложил Алинор стать аббатиссой и взять на себя заботу о страждущих и скорбящих Птолемаиды, да и всего франкского Востока. Алинор с радостью согласилась. Так решилась ее судьба.
      Пока все взгляды и помыслы присутствующих на площади были обращены к могущественному Великому Магистру тамплиеров, никто не заметил стоявшего в отдалении, прижавшись спиной к каменной стене дома, пожилого и очень серьезно больного человека. Какая-то неведомая сила подняла графа Рауля с постели и вывела на улицу в то утро. Он видел, как выехала из ворот замка тамплиеров кавалькада рыцарей, видел, как бросилась ниц перед Великим Магистром его дочь Алинор, которую он, наконец, нашел, и, что самое главное, узнал в восседающем на белоснежном скакуне величественном седовласом рыцаре своего давнего спасителя из Дамиетты. Измученное больное сердце Рауля разрывалось от страдания. Но он понимал, что сделать уже ничего нельзя, что сама Судьба вырывает из его рук самое дорогое, что было в его жизни, его любимую дочурку, что дамиеттский незнакомец, всю жизнь не отпускавший от себя его самого, тайной и великой силой своей послал ему почти двадцать лет назад чудесное, ни на кого не похожее создание, прелестное и талантливое дитя, чтобы он, Рауль, вырастил ее для него, а теперь забирает ее назад, для своих тайнственных и великих целей. Что мог противопоставить могущественной силе Храма обыкновенный дворянин из Южной Франции? Кого тревожило его разбитое сердце? И потому он не попытался остановить Али-нор, он не сделал даже шага ни к ней, ни к бывшему спасителю своему, ставшему столь важным и уважаемым господином. Он просто стоял и смотрел. Слезы сами собой текли из его глаз. А сердце в его груди, он ощущал это, билось все реже и все слабее. Он чувствовал глубинной интуицией своей, что все кончено для него: он выполнил свой долг и теперь должен уйти. И он хотел уйти. Вернуться в гостиницу, и - прочь, прочь из этого города, прочь с Востока!
      Но могущественный Эд де Сент-Аман сам увидел его и сам подъехал к нему, оставив на расстоянии свою стражу. Почувствовав, как сковал его тело ледяной холод, и звон подков лошади приближающегося всадника прозвучал совсем рядом, Рауль резко обернулся. Величественный Магистр, составлявший вместе со своим конем единое изваяние бесстрашия и стойкости, стоял совсем близко. И взглянув в его лицо, Рауль узнал в нем рыцаря с рисунка его маленькой дочери.
      - Здравствуй, граф Рауль, - прозвучал знакомый с давних пор резкий, хрипловатый голос спасителя-тамплиера. - Вот мы и встретились снова здесь, на Востоке. Помнишь, как я сказал тебе, что если ты не захочешь вернуться на Восток, он сам придет к тебе? Помнишь? - тонкие губы Магистра скривились в острой, как кинжал улыбке. - Ты не поверил мне. Теперь веришь?
      - Верю, - задыхаясь, ответил ему Рауль, - ты спас мне жизнь тогда, а теперь забираешь ее. Я все сделал для тебя, что ты хотел. Что еще? Дай мне спокойно умереть.
      Ответа Великого Магистра граф не услышал. Земля закачалась под его ногами, в глазах потемнело - сознание покинуло Рауля. Раскинув руки, он упал лицом вниз на булыжник птолемаидекой площади. Двое воинов-тамплиеров по приказу Великого Магистра отвезли графа в тамплиерский госпиталь. Там трое суток ему пытались спасти жизнь. Алинор неотлучно сидела рядом с отцом, но больше никогда он уже не увидел прекрасного лица своей дочери. Он умер, не приходя в сознание. Граф де Блуа и его вассалы взялись отвезти тело графа во Францию, чтобы похоронить в семейном склепе. Великий Магистр де Сент-Аман повелел зафрахтовать за счет ордена отдельное судно, которое отвезет его бывшего друга домой. Графиня Алинор передала с графом де Блуа прощальное письмо матери и просила рассказать ей, как все произошло.
      С бывшим женихом своим Алинор простилась тепло. Он больше не мог претендовать на ее сердце. Будущая аббатисса приняла монашеский обет, плечи ее окутала белая мантия с красным крестом, напоминающая плащ тамплиеров, а сердце теперь безраздельно принадлежало Господу. Мать Алинор ненадолго пережила своего мужа. От горя она тоже вскоре скончалась, а замок достался в приданое старшей сестре аббатиссы, Изабелле. Пройдет несколько лет, и однажды ночью в ворота этого замка постучит молодая женщина восточного вида с младенцем на руках. Она молча передаст ребенка вышедшей к ней встревоженной хозяйке замка и положит сверху на его одеяльце письмо и полотняный мешочек с дивными драгоценными камнями. Еще через несколько лет снова раздастся ночной стук в дверь, и та же женщина снова передаст Изабелле второго младенца, уже без письма, только с мешочком редкостных украшений. Так попадут к старшей сестре аббатисы оба сына графини Алинор, которые будут воспитываться в семье своей тетки наряду с ее собственными детьми и еще много лет не узнают, кто была их настоящая мать.
      Изабелла долгие годы строго хранила тайну. Когда мальчики подросли, мать и отец их уже погибли в Пто-лемаиде, франкских королевств на Востоке больше не существовало, а изрядно потрепанный в восточных битвах орден тамплиеров переместился в Париж. Но Изабелла не сомневалась, какова должна быть будущая судьба ее племянников.
      Дети ордена, они должны служить ему и отомстить за гибель своих родителей. И она отправила юношей в Париж с секретным письмом к Великому Магистру Жаку де Моле, рассказывающим об истинной истории их жизни.
      Едва взглянув в уже ставшие легендарными вишнево-черные глаза обоих молодых рыцарей, Жак де Моле не попросил дополнительных доказательств. Он сам служил под началом Маршала и сам хорошо знал аббатиссу Алинор. Без лишних проволочек юношей приняли в орден, и Жак де Моле сразу же приблизил их к себе. Увы, такая честь вскоре очень дорого обошлась им, равно как и честь их рождения.
      От сожжения на костре юношей спасла тетка Изабелла.
      Она сохранила редкие восточные драгоценности, присланные ей из Птолемаиды сестрой. Узнав о несчастье, произошедшем с племянниками, немолодая уже Изабелла извлекла из тайника древние сокровища и поехала в Париж. Она подкупила начальника стражи, охранявшего сыновей Алинор, и устроила им побег. Сама же Изабелла впала в глубокую немилость короля Филиппа и вскоре, продав за бесценок все свое имущество, в том числе и отцовский замок, вынуждена была бежать вслед за племянниками в Испанию, где и скончалась.
      А жизнь Алинор на Востоке еще до падения Акры сделала прекрасную аббатиссу героиней легенд. Она обучала своих монахинь живописи, и под-ее руководством были расписаны стены и плафоны самых величественных тамплиерских замков. Она изучала восточную мудрость и медицину.
      И по ее настоянию Эд де Сент-Аман отправил в дикие скалистые края, куда испокон века не ступала нога человека, экспедицию, которой предстояло отыскать редкостное животное - черного карфагенского пифона.
      Из древних списков современников Ганнибала узнала Алинор о том, что на голове пифона находятся особые железы, которые выделяют целебную жидкость, из которой при добавлении некоторых магических элементов, можно создать эликсир вечной жизни.
      Пифоны, священные животные Карфагена, давно уже перевелись на Востоке. Из-за редкостной красоты их шкуры еще римляне перебили их ради своих украшений. И только в одном месте, далеко-далеко в горах сохранился один вид этих волшебных животных.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19