Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Орте (№2) - Древний свет

ModernLib.Net / Фэнтези / Джентл Мэри / Древний свет - Чтение (стр. 27)
Автор: Джентл Мэри
Жанр: Фэнтези
Серия: Орте

 

 


Со смертью Молли движущая сила торговой миссии будет лишь… быстро слабеть. Пока Компания не пришлет другого Представителя. Пока что это будет не торговля, а поддержание мира и отчаянная схватка за технологию Народа Колдунов. Если я не стану упорствовать и продолжать осуществление ТиП?

Деревянная платформа опустилась, заскрипев на каменистом грунте. Люди группы Джэмисона сошли с нее и поставили на землю носилки. Темную завернутую фигуру. Возникает нелепая мысль: может ли она дышать там, внутри? Пыль теперь не может причинить ей вреда.

Кори опять разговаривала с Патри Шанатару. Я воспользовалась случаем и отошла в тень скалистой стены Харантиша. В надежде на ослабление радиопомех я включила наручный коммуникатор, чтобы связаться с Дугом Клиффордом.

Появилось его изображение. После краткого приветствия (чопорное выражение лица маскировало самодовольство) он сказал:

— Линн, я подумал, что мог бы предупредить вас вот о чем. На Побережье направляются репортеры ЭВВ. Они хотят видеть порты хайек . И, полагаю, Кель Харантиш.

— Кори не даст им транспорта, — возразила я.

— У них есть «челноки» из Мира Тьерри. Учтивость правительства.

Можно прийти в восхищение от Дугги. Я оставила услышанное без комментария.

— У меня плохие новости, — сказала я и коротко обрисовала события минувшей половины дня, сообщив об исчезновении Дэвида и Рашида, о смерти Молли. Я видела, что это потрясло его.

— Плохи дела… — Он бросил с экрана быстрый взгляд. — Линн, мне пора. Я отправляюсь на «челноке» в телестре Кеверилде для разговора с Джадуром Анжади. Ах… это может оказаться даже более срочным делом, чем мы думали. Спутники наблюдают необычное скопление кораблей на островах Архипелага Касабаарде… я согласен с вами, что сейчас летний торговый сезон, однако…

— Однако мы не знаем, сколько кораблей хайек ускользнуло под прикрытием шторма до удара Кори. Думаю, лучше сообщить это ей.

Небольшое изображение кивнуло:

— Я свяжусь с вами в 19.00. Немедленно дайте мне знать, если события будут развиваться там, где вы находитесь. — Он помолчал. — Молли Рэйчел… Не укладывается в голове. Плохой способ уйти из жизни.

— А есть хорошие? Жду еще известий от вас, Дугги.

Солдаты Миротворческих сил подняли носилки и осторожно двинулись вперед по каменистому грунту. Кори стояла и глядя вверх, прищурив глаза, наблюдала сквозь темный защитный экран за платформой Патри, поднимаемой лебедкой.

— Я только что получила сообщение от Оттовэя. Они нашли Осаку и Акиду… — Она не обратила внимания на мое восклицание. — … на месте проведения земляных работ, вон там. Я велела поместить их для усыпления в криогенную камеру, врачи на орбитальной станции, возможно, смогут спасти их обоих. Рашид Акида в плохом состоянии. Радиоактивное облучение, жара, пыль…

— Что же они, черт побери, делали?

— Скрывались? Убегали? Мы не узнаем этого, пока они не смогут говорить. Линн, я намерена разместить здесь постоянное подразделение Сил, поставить гарнизон на месте ТиП. Кто-нибудь должен следить за этими психопатами.

— Разве это разумно?

Ее руки, вертевшие унизывавшие пальцы серебряные кольца, уперлись в бока. Голос обрел резкость. Передо мной возникло лицо с острыми чертами.

— Вы не участвуете в решении этого вопроса. Извините, Линн, но теперь я должна беспокоиться о безопасности. У нас происходит вторжение на северный континент, а вот здесь еще существует возможность использования неземной технологии. Очень неустойчивая ситуация. Силам придется гасить это, пока все не успокоится.

А если я попытаюсь связаться с правлением Компании на Земле, это займет двенадцать дней. До тех пор… я не смогу заставить Кори считаться с моими полномочиями. Я смогу только и дальше сохранять свой независимый статус, пока можно им пользоваться.

Я сказала:

— Мне нужен YV9.

Корасон Мендес изумленно взглянула на меня.

— Каким образом вы хотите использовать «челнок»?

— Нам нужно собрать сведения о науке Золотых. — Я отвернулась от нее. Скала мерцала на жаре. Небо расплылось. Никаких дневных звезд, даже на горизонте; эта земля сурова, как поверхность какой-нибудь покинутой Луны. — Возможно ли, что Рашид сделал открытие… некий синтез технологии Земли и Народа Колдунов, может такое быть?

— Но «челнок»…

Не знаю, впервые ли я сознательно это допустила. Не дала ли я молчаливое согласие, продолжая пользоваться ложными воспоминаниями Башни как руководством? А теперь еще все это с Калил в Харантише, и мне нужно узнать от Чародея Рурик, насколько можно сомневаться в этих видениях с древним светом. Я должна спросить Рурик, не солгала ли она мне снова. Или, если нет, то что же протягивало свою руку из прошлого, чтобы прикоснуться ко мне.

Я сказала:

— Я отправляюсь в Касабаарде. В Коричневую башню.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 26. Башня

Я произвела посадку за пределами Касабаарде и вышла наружу. В небо с дневными звездами вонзался шпиль Расрхе-и-Мелуур, этот вздымавшийся голубой пилон из хирузета , позолоченный с западной стороны светом Звезды Каррика. Темные жгуты смерчей скрывали его основание. Я изумленно смотрела вверх, вытянув шею, и думала: «Трудно поверить, но сегодня тот же самый день…»

Середина лета. Где-то в Таткаэре в только что истекшие часы был назван новый Т'АнСутаи-телестре. Кто ? Корона в Ста Тысячах, Повелительница в Кель Харантише… И вдобавок ни тот ни другой в настоящий момент не управляют событиями. Это обычные мужчина и женщина из хайек и телестре . И длится ли еще передышка в Мелкати?

Атмосферные помехи опять делали связь почти невозможной. Я опустила свой наручный коммуникатор, повернулась, чтобы загерметизировать «челнок» и включить автоблокировку. Здесь невозможно отличить дорогу от пустыни. Западные ворота Касабаарде, через которые путь лежал лишь к небольшому поселению Л'Дуи и еще меньшему Лу'Нате, использовались нечасто. После трудной пешей прогулки до ворот, с милю длиной, по жаре, я была вся в поту.

Войдя в город, я видела мало людей. Шла по широким улицам с кажущимся прозрачным покрытием, слыша под ногами журчание воды каналов. Вверху, в небе второй половины дня, бледнели звезды. Медленно вращались лопасти флюгеров. Мимо изредка проходили ортеанцы в мантиях мешаби . Ни один из них даже не взглянул на С'арант и. Белая пыль проникала внутрь моих ботинок с высокими голенищами, и от палящего, убийственного солнца у меня кружилась голова. В Касабаарде легко затеряться. Я шла по широким улицам и переулкам, стараясь, чтобы солнце все время оставалось у меня за спиной. А затем вышла на открытое пространство, за которым высилась стена из песчаника.

«Будут ли у ворот стражники?» — удивленно подумала я, вспоминая последний раз, когда была здесь. Я забыла — всегда забываю, — что для того, чтобы дойти до Коричневой Башни, нужно пройти через внутренний город.

Когда я подошла к арке из песчаника, в тени ворот меня ожидал мужчина в белой мантии. Он недавно вышел из возраста аширен , этот мальчик с кожей шоколадного цвета и белой гривой, сбритой на спине; мантия, сотканная из волокон дел'ри , была перепоясана на узких бедрах. Он стоял, слегка расставив ноги, приподнявшись на цыпочках.

— Уходите, — сказал он. — Внутренний город закрыт. Впервые за столетия… я раскрыла от изумления рот, затем опомнилась.

— У меня дело не с домами-Орденами, а с Чародеем.

Он сжал губы. Я видела, как тряслись его руки.

— Уходите. Сюда не сможет войти ни один с'арант и. Ни один. Дома-Ордены покинуты, входить ни к чему.

— Мне нужно пройти к Башне.

Не обращая на это внимания, он сказал:

— Все Дома-Ордены пусты. Хайек разграбили… — Мигательные перепонки открыли карие глаза, вокруг которых виднелись края белков. На меня устремился дикий пристальный взгляд. — Что сделала Башня, чтобы остановить это? Что сделал Чародей, чтобы спасти нас? Толпа отняла у нас все, а что сделала Башня?

— Что она могла сделать?

Его мальчишечье лицо сделалось обиженным. Когда его внимание снова что-то отвлекло, он сказал:

— Чародей мог остановить это; они бы повиновались…

Он сел в пыль, прислонившись спиной к каменной кладке арки. Я увидела наполовину скрытые лезвия харуров . И ощутила тяжесть кобуры СУЗ-IV у себя на поясе. Убедившись в том, что молодой ортеанец больше не обращал внимания на мое присутствие, я бочком прошла под аркой и вступила во внутренний город.

Насилие и видения. Видения прошли, но все еще могло остаться насилие…

С напряженными до предела нервами, как можно бесшумнее я пошла по пыли, не видя никакого движения, не слыша ни единого голоса. От напряжения у меня пересохло во рту. По всем улицам, между куполообразными зданиями, под навесами лежали обломки, оставшиеся после того, как тут прошла толпа. Перевернутые каменные столы, сломанные флейты из древесины дел'ри , тюк голубой ткани, подобно ручью струившейся вниз по ступеням, битая фаянсовая посуда и стекло. Единственное, что я слышала, — биение своего сердца.

Я подошла к куполу, возвышавшемуся над белой пылью. Над ступенями входа был наполовину стянут навес. Свет исхода второй половины дня падал через дверь внутрь на хлам, разбитые бокалы для арниака , брошенную мантию. Дом-Орден Су'ниар. Я окликнула, есть ли кто-нибудь, но мой голос прозвучал глухо, без эха. Все пусто.

Ушли… надолго ли? Как скоро вернутся… если когда-нибудь это произойдет? Или мы навсегда потеряли внутренний город? '

Наконец я подошла к этой полосе голой земли, пересекла ее и вошла в сад при Башне. Здесь, разделенные участками утоптанной земли, стояли остановившиеся в росте пепельно-серые лапууры , их листья сворачивались от жары, местами открывая прокаленные солнцем кирпичи западной стены Башни.

Внезапно я уверилась: все важное происходит далеко отсюда — в четырехстах милях по Побережью или в тысяче миль, в Мелкати. Не в этом захолустье. Я могу провести здесь лишь несколько часов, но и тогда это будут впустую потерянные часы…

Ах, уж если мы сейчас здесь, то подождем минуту. Глядя на Башню, я признаю это право первого выбора.

Я умышленно вонзила ногти в ладони. Боль прояснила сознание. Я снова почувствовала жесткий жар солнца. Пыль оседала в горле. Я оглянулась на свисавшие ветви лапуура и на высокий небосвод, и мое восприятие изменилось: здесь было так тихо, потому что здесь находился центр циклона… И что-то меня мучило. Если я сумею сложить все кусочки своих «воспоминаний» в одну картину, то существует нечто, что я должна понять, увидеть.

Но эти воспоминания ложны. Или нет?

Я думала об этом, когда подошли двое ортеанцев в коричневых мантиях, чтобы провести меня в Башню; шествие оказалось унылое, по коридорам с гладкими стенами, освещенным искусственным светом. Они доставили меня не в библиотеку, как я ожидала, а лифтом наверх, в сад, расположенный на крыше. Здесь, в свете солнца, среди каменных чанов, усыпанных алыми цветками арниака , за низким столиком сидела, скрестив ноги, темнокожая ортеанка.

Рурик Орландис подняла глаза при моем приближении. Ее единственная рука держала бокал с вином из зиира . Сад на крыше Башни окружен стеной, поэтому я не могла видеть город за его пределами, а лишь небо, дневные звезды и закатное солнце.

— Хорошо, — сказала она. — Я хотела поговорить с вами, С'арант .

Я могла лишь смотреть на это узкое, темное лицо, на ее веселые глаза и слышать то, что она сказала мне месяц назад:«Я хотела бы быть вся Рурик, вся Орландис, но нет. Теперь я Чародей» . Я видела, что она улыбалась.

Как могла я убедить себя, что она говорила об обязанностях и ответственности, связанных с должностью Чародея, а не о том, что она теперь представляет собой что-то меньшее — или большее, — чем амари Рурик Орландис?

— Я пришла, чтобы спросить о… воспоминаниях? Видениях? Я не уверена в том, что это такое. Пришла спросить вас, потому что мне кажется, что если это только обрывки Архивов Башни, то уж чересчур они реальны. — Я посмотрела на нее. — А теперь… я не могу это доказать, однако теперь знаю, что вы не только Рурик. Я понимаю… чувствую это. Но не могу этого объяснить. Вы Чародей.

Она ответила:

— Да.

— Тогда… мне нужно знать, почему я не единственная, кто подвержен подобным воспоминаниям. Думаю, я могла бы это понять, если бы речь шла только обо мне, поскольку я была в Башне. Но что вы скажете насчет Раквири и Калил бел-Риоч?

Она склонила голову набок. В объяснениях не было необходимости: Башня слышит о подобных вещах.

Она сказала:

— В мире все еще бывают видения о древних империях, и они затрагивают и вас, как если бы были не совсем мертвы. Они цепляются за реликвии, за места, льнут к людям, которые безрассудно желают возвращения минувших дней. Поскольку вы побывали в Башне, то стали к этому восприимчивы.

«Приходите, поскольку вы помните, что был город, увиденный в тумане и жемчуге»… Значит, это тоже было верно? — Я стояла, глядя на нее сверху вниз. Башня есть Башня, а не архив; Чародеи — это один Чародей; откуда еще она могла знать о моих видениях?

— Черт побери, сколько лжи вы нагородили! А я поверила. Полагаю, до настоящего момента… — Или я знала, когда мы вместе с Калил видели Город Над Внутренним Морем? И не могла сознательно впустить это, ибо это означает допустить другое… — Вы снова мне лгали, снова обманывали меня. Если это были не вы, то ведь именно так? Это Чародей. Должна бы быть разница, однако…

Она встала одним быстрым движением, с грацией старого фехтовальщика. Она стояла, освещенная солнцем, в саду на Башне, и меня охватил трепет. Эта худая, стареющая женщина с кожей угольного цвета, в простой сорочке и брюках, босая, с растрепанной, наполовину подстриженной гривой… не есть ли это нечто такое, что Орландис носит как маску?

— Кристи… — вздохнула Рурик Орландис. — О, Мать-Солнце! Ради Нее, не будьте же такой глупой… это я. Может быть, в моей голове больше жизней, но это, тем не менее, я, и да, я снова лгала вам, чего же вы ожидали? Разве я похожа на того, кто играет здесь в игры для аширен ! — На ее темном, узком лице было заметно явное раздражение. Она сунула большой палец единственной руки за пояс.

— Прошло восемь лет, а вы все еще ждете от людей честных поступков… О, Мать-Солнце! Просто чудо, что вас отпустили без сторожа. — Она ухмыльнулась, но беззлобно, как бы выдергивая жало.

— Ах ты, циничная старая… — я замолчала. — «Старая». Рурик, я не имею об этом никакого понятия, да и могу ли?

В ее желтых глазах появился и потух блеск.

— Имеете, и более чем достаточно. — Рурик снова улыбнулась. — Это ирония. Прежде я хныкала из-за того, что, по скольку отчасти принадлежу к Народу Колдунов, у меня нет воспоминаний о прошлом, а теперь у меня больше прошлых жизней, чем у половины в Ста Тысячах вместе взятых. Кристи, скажу вам, что у Нее очень странное чувство юмора…

— Она не единственное лицо.

— Ах, ладно. В конце концов, все это слишком серьезно, чтобы еще добавлять ему торжественность. — Рурик отвернулась в сторону, задумчиво потыкала землю в ближайшем каменном чане. Затем обтерла землю с руки и совершенно иным тоном заметила: — Споры зику . Роща зику подошла бы к садам вокруг Башни, но я не могу позволить им расти здесь. Они — растения телестре . Они не могут хорошо развиваться за их пределами.

Вокруг низкого каменного столика были разбросаны коврики из волокон дел'ри . Орландис села, скрестив длинные ноги, протянула руку, чтобы взять флягу с вином из зиира , и налила в свой бокал жидкость изумрудно-зеленого цвета. Над вторым бокалом она помедлила, глянула на меня снизу вверх; ее взгляд выражал лишь любопытство хозяйки.

— Рурик! Черт побери! Для чего я здесь?

— Вот она, моя С'арант . — Ее губы скривились. Она поставила флягу и указала на коврики рядом с собой. Я осталась стоять. Она положила руку на колени.

— Когда он… — я помедлила. — Предположение, что я восемь лет назад входила в Башню и подвергалась передаче памяти, служило доказательством. Доказательством того, что Чародей — не то, что вы утверждали месяц назад… просто хранитель архивов. Теперь я настолько сбита с толку, что не знаю, что мне считать доказательством! Что такое вы… что происходило со мной…

— То же самое, — коротко сказала Рурик. Она на мгновение прислонилась головой к соседнему каменному чану, блаженствуя в свете заходящего солнца. Черная грива упала ей на лоб, скрывая клеймо.

— Требуется время, чтобы стать Чародеем, — сказала она. — Всегда есть несколько учеников, скажем так. Тех, кто прошел через первую стадию внедрения памяти. Именно это я заложила в вас восемь лет назад. Это лишало вас способности рассказывать о Башне и причиняло вам вред. Я сожалею об этом.

— Вы сожалеете?

Реакция была непроизвольной, и я увидела, что Рурик давится от смеха. От долгого стояния у меня заболели ноги, и я опустилась на коврики из дел'ри . Теперь, оглянувшись по сторонам, я не увидела в саду коричневых мантий. Лишь свет Звезды Каррика, падавший на бурые кирпичные стены, на алый арниак и на гравийные дорожки. Это знакомо мне, но почему? А потом я поняла: таким мог быть любой сад на крыше в Свободном порту Морврен или в Таткаэре.

Рурик налила в бокал вина из зиира .

— Знаете, почему я была уверена, что вы придете сюда по моей просьбе? Потому что я отправила сообщение с торговцами. Они бы нашли вас, и вы пришли бы. — Она помолчала, глядя на зиир , но не на меня. — Вы простили меня за то лето в Мелкати, за СуБаннасен и убийство Канты? Тогда я просила вас прийти ко мне. Если бы они могли это сделать… — Длинные пальцы откинули назад темную гриву. Печать изгнания: зазубренный шрам.

Я сказала:

— Постарайтесь вспомнить: когда вы сказали мне, что отправляетесь в изгнание, то не спросила ли я: «Вы думали о Касабаарде?» Вот это ирония. Но тогда я думала о внутреннем городе.

Рурик подняла глаза.

— Сейчас я снова позвала вас, после того как сделала худшее: обманом заставила пойти на внедрение памяти, закрыла для вас ваши собственные воспоминания. Спустя восемь лет я снова привела вас сюда.

Слушая, что она говорила, я чувствовала озноб. Одно сделала Рурик Орландис, другое — тот старец, Чародей, но она говорила, словно они были одно, словно помнила и то, и другое. Как солнце на поверхности реки; миг все — блеск, все — Рурик, но вот луч перемещается, и под этой гладью такие глубины… Снова пришло былое чувство разочарования. Оно коснулось вершин моего сознания: нечто большее, чем накопление памяти и древнее бытие, скрывающееся в неприступной башне…

Звезда Каррика освещала лицо Орландис, морщинки, слабо врезавшиеся в нечеловеческую, как у рептилий, кожу. Она потерла нос и губы жестом, столь хорошо знакомым мне с тех дней, когда она была Т'Ан Командующей армии телестре . «Она устала, — подумала я. — И если я знаю Рурик (если знаю), самым лучшим для нее была бы битва. Простое действие. Как она, должно быть, мучается в роли Чародея…»

— Хорошо, — сказала я. — Что я здесь делаю?

— Коли попросту — вы находитесь здесь в изоляции.

Вздрогнув, я не сдержалась:

— Вы не можете удерживать меня здесь.

Рурик отпила зиира и со звоном поставила бокал на каменный столик. Потом почесала гриву на затылке и бросила на меня взгляд из-под темных бровей.

— Слишком опасно выпускать вас на волю, когда с'аранти разрывают Побережье на части в поисках техники Колдунов. Я не могу позволить им узнать, что здесь есть. Как я вам однажды сказала, если бы ваш визит сюда был нежелателен, то вы не смогли бы даже пересечь сад. Системы защиты Башни действуют в обоих направлениях: не впускают людей… и не выпускают.

Это сказала не она, но он, старик.

— Я могла бы заблаговременно обеспечить, чтобы вы никогда более не проронили ни слова о Башне. На Побережье есть наемные убийцы. Я могла бы убить вас в Махерве, руками Аннекта. Разве я не сделала для вас всего, что могла? Однако Башня должна уцелеть.

Я сказала:

— Плевать на Башню. Какая польза от всех ваших знаний Чародея, если вы ни для чего их не используете? Вы видели, что происходит в Кель Харантише? Во внутреннем городе? А в телестре , в ваших Ста Тысячах? Вы сидите здесь и плачетесь, что единственное, что имеет значение — это выживание Башни…

— Мое и Башни. — Она улыбнулась, и в этом было что-то от жалости. — Кристи, вы знаете почему. Даже если вы этого не знаете, вам это известно. Извините. Я причинила вам большой вред восемь лет назад и занята лишь одним: стремлюсь уладить наши дела на будущее.

Небосвод был теперь пепельно-серым; дневные звезды меркли, создавая недолгие сумерки Побережья. Жара минувшего дня стала приятным теплом. Я протянула руку к бокалу с зииром , осторожно сделала глоток. Запаха сарил-кабриз а или руэссе не было. Я взглянула на Рурик и в той мере, в какой с этим может справиться язык землянина, проговорила, запинаясь, фразу, которую Калил бел-Риоч использовала для перевода выражения «Древний свет».

Ее желтые глаза скрылись за перепонками.

— Рурик, это… это то, чего я опасаюсь. Если хайек вновь разузнают, как пользоваться оружием, создающим древний свет, если Рашид Акида обнаружил что-то в Махерве или если возможно его производство… я не знаю… какой-нибудь синтез науки Земли и Народа Колдунов.

— Им это не нужно, — сказала Рурик. — Это вообще не нужно.

Дневной жар отражался от бурых кирпичных стен, создавая вечерний уют. Поскольку мне не хотелось размышлять над тем, что сказала Орландис, я торопливо спросила:

— Разве я здесь не просто пленница?

— Мне нужен пришелец из другого мира. — Опять эта белозубая ухмылка на фоне атласной черной кожи, из уголков глаз разбегались морщинки. — Прирученный пришелец, если так можно сказать. Ах, от этого у вас топорщатся перышки! Кристи, я хочу обратиться к Земле, к национальным правительствам, чтобы Орте был придан Защитный Статус. По антропологическим основаниям. Ваши репортеры ЭВВ создают нам столь широкую известность, что сейчас у нас, возможно, есть шанс, если мы поторопимся. Я не могу покинуть Башню. Мне нужна поддержка людей с Земли. Это вы.

Она давно знакомым жестом опустила руку на рукоятку харур-нилгири , но меча не было.

— Т'Ан Командующая, — сказала я. — Т'Ан Мелкати.

— Тогда я была невежественна. — Она встретилась со мной взглядом. — Я знала одну причину, достаточную для опасений. То, что Земля изменит, уничтожит нас. Я была права в гораздо большей степени, чем полагала… Если вы здесь, чтобы помочь мне, Кристи, то должны бы хорошо помнить почему. Вы знаете слишком много, чтобы быть в безопасности, и мне следовало бы отправить вас к Ней. Я могла бы попросить у вас вот это… — она показала на наручный коммуникатор — …и лишить вас связи с теми, кто за пределами Башни. Но вы знаете, что мне известно, и я скорее хотела бы иметь вас в качестве союзника.

«Вы знаете, что мне известно». От страха у меня пересохло во рту. Я слегка пошевелилась, почувствовав, что переплетение нитей коврика из волокон дел'ри впечаталось в мои ладони. Свет заходившей Звезды Каррика, касаясь нас, отбрасывал длинные тени.

— Рурик…

— Теперь о том, что я — Чародей, — сказала она, не обращая внимания на то, что я начала говорить. — У меня есть память о вашем прибытии сюда восемь лет назад. И воспоминания, извлеченные у вас тогдашним Чародеем. Я была Линн де Лайл Кристи. Вы можете это себе представить? Я была четыре года в изгнании из Ста Тысяч, Орландис была уничтожена, Родион мертва, Сутафиори мертва. И, поскольку вы были здесь до того, как вернулись в Таткаэр и поняли, что я сделала, то и я видела себя вашими глазами, как вы видели меня: как друга.

А в это время меня уже четыре года не было на Орте, я была в других мирах. Другая я, из-за нее.

— Если я знаю, что мои «заблуждения» насчет Башни верны, — сказала я, — если я знаю, что эта Древняя Наука хранит и передает живую память от Чародея к Чародею, что эта память простирается в прошлое на тысячи лет, во времена, предшествующие самой Золотой Империи… Рурик, вы не можете позволить покинуть Башню никому, кто это знает. — Я дерзко сказала: — Если тайна Башни и ее выживание — все, что вас заботит.

Она протянула руку, на миг приложила ладонь к моей руке там, где рукав моего комбинезона был закатан. Ее пальцы были сухими, горячими, сквозь кожу я чувствовала чужое сердцебиение. Потом она снова села. Закат освещал ее сильно выгнутые ребра, небольшие груди и пару нижних сосков и — когда она повернулась, чтобы налить еще вина из зиира , — гриву, тянувшуюся вдоль позвоночника до поясницы, видневшуюся на спине в вырезе сорочки.

— Кристи, некоторым вы должны доверять. Я знаю вас. Вы любите этот мир, вы из него. Одно я сделала лучше, чем предполагала, представляя вас Богине. Это было истинное предсказание. Это ваш дом.

Она снова посмотрела мне в лицо, маленькими глотками отпивая из бокала зиир , а потом добавила:

— Дело не только в знаниях Башни. Никогда так не было. Вам это известно.

— Не знаю. Я не могу полностью узнать… Знаю, но… Мне вдруг стало казаться, будто нас трое: Рурик, я сама и старец, тот, который восемь лет назад объяснял мне, что значит быть Чародеем, и вопреки моей недоверчивости сказал…

— «Вы должны поверить, — мягко процитировала Рурик. — Иначе вы не поверите ничему из того, что я вам расскажу. А то, что я расскажу вам, может повлиять на отношения между двумя нашими мирами…»

— «Касабаарде — старейший город этого мира, а я — старейший человек в мире. Я знаю этот мир. Поэтому, если Орте будет иметь дело с иными мирами, я — единственный, кто может квалифицированно говорить от нас», — закончила я цитату. Мгновение я молчала, ощущая последнее тепло дня, чувствуя пыль на губах и вкус зиира во рту. Вьющийся кацсис начал раскрывать свои красные цветы, испускающие сильный пряный аромат.

В одной или двух милях к западу отсюда ждал челнок, и семичасовой сигнал вызова от Дугги неудержимо гнал меня за пределы города. А здесь Башня, все ее подземные уровни, соединяющиеся с первым шпилем Расрхе-и-Мелуур и всей этой гигантской конструкцией из хирузета , связывающей мостом Архипелаг со Ста Тысячами. Я не могу игнорировать того, что мне известно.

— Я могла бы неверно это истолковать, — сказала я. — Все, что вас интересует, это выживание Башни. Возможно, у вас есть средства защиты, перед которыми остановились бы даже Миротворческие силы Кори. Итак, когда вы решите начать действовать? Когда будет снова найдено оружие, создающее древний свет. Когда для Башни возникнет угроза. Я права?

Темнокожая ортеанка ненадолго приложила пальцы к моему лбу. Я вдруг подумала о том, как когда-то давно, на севере, одна Говорящая-с-землей сделала то же самое с водой из Источника Богини. И на этом же самом месте амари Рурик носит свое клеймо изгнания. А не он ли положил сейчас свою шестипалую руку, старец Чародей? Я встретилась с желтыми глазами, не прикрытыми теперь перепонками. И подумала о Калил и о том, как мы вместе вызывали в памяти мертвое прошлое… Рурик убрала руку.

— Вы знаете , — настойчиво сказала она. — Кое-что, сказанное вами в бреду по пути из Махервы в Касабаарде… о да, во время этого плавания у меня были рядом с вами глаза и уши. Тогда вы были ближе всего к ножу наемного убийцы или к руэссе в вашем бокале, но ни разу не выразились достаточно ясно, чтобы оправдать убийство. Сейчас мне нужно, чтобы вы говорили.

Я взглянула на нее. Рурик Орландис, Рурик Чародея.

— Вы та, кем себя называете, но это не значит, что я могу вам доверять.

Рурик, стоя в своей привычной позе равновесия, пожала сутулыми плечами.

— Тогда вам придется сделать это без доверия.

«Нож наемного убийцы, руэссе в бокале. Да, — подумала я. — Ты бы это сделала. Ты сделала бы это, даже когда была Т'Ан Командующей; это часть игры. Ортеанской игры, которая слишком серьезна, чтобы относиться к ней формально…»

Я сказала:

— Не понимаю, почему…

Женщина встала. Положила на край каменного чана единственную руку, шестипалую, с ногтями, похожими на когти, казавшуюся черной на фоне алого арниака . Повернула голову, ее желтые глаза встретились с моими.

— Почему? Есть нечто, что я планирую сделать, и мне нужна ваша помощь. Это так просто. Забудьте тот год и Мелкати, если можете. Все, что я тогда сделала, я повторила бы снова. Однако… мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, Кристи.

«Она слишком хорошо знает меня, — подумала я, — и я не знала ни одного случая, чтобы Рурик Орландис просила кого-либо о помощи». И так же просто я позволила своему сознанию уйти от всего: от мира, от сада на крыше, от вечернего неба.

Потому что был город в тумане и серебре…

Я помню:

Темнота абсолютная, такая, что я не вижу, высоки ли стены или высоко ли находится потолок этого огромного зала. Есть лишь чернота пространства и бездна. Я чувствую ее холод на своей коже. Пол под моими ногами — зеркальная чернота, он выполнен из того редкого хирузета, который могут использовать только представители имперской линии крови. Я вижу отражение своего испуганного лица: лицо старой женщины расы рабов.

Я поднимаю голову. Брезжит слабый свет, достаточный, чтобы видеть основания огромных колонн, имевших ярды в окружности и исчезавших вверху, в темноте. И…

Он здесь.

Ступени поднимаются к возвышению. На нем находится конструкция из черного хирузета, представляющая собой и трон, и мавзолей; ее верх выполнен в форме вьющихся растений и ликов смерти. Сине-сиреневый свет одной из плавающих сфер создает движущуюся черноту в пустых глазницах. А он сидит, прислонившись спиной к этому трону-надгробию. Его светлая грива блестит, его руки словно покрыты золотой пылью. Я вижу, как он смотрит вверх, в эту безграничную черноту: последний, потерянный наследник славы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46