Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Аш: Тайная история (№2) - Том II: Отряд

ModernLib.Net / Альтернативная история / Джентл Мэри / Том II: Отряд - Чтение (стр. 34)
Автор: Джентл Мэри
Жанр: Альтернативная история
Серия: Аш: Тайная история

 

 


— Пожалуй, Фернандо наговорил ему, будто ты — его любящая сестрица и ради него способна не только сдать город, но и проехаться нагишом через весь Дижон до самых Северных ворот.

Или что он — твой возлюбленный супруг! Идем же, — поторопила лекарь-герцогиня.

Выходя на открытую разбитую ядрами площадку перед воротами, Аш не удержалась, подняла глаза. Из всего отряда один Фернандо ошеломленно посматривал на солдат, в небо, снова на Аш…

— О, я не сомневаюсь, что Гелимер выполнит условия перемирия, — ядовито заметила Аш и зашагала дальше, как всегда, окруженная стражей. Впереди знаменосец, позади — эскорт, под ногами — остатки стен: обращать внимание на экс-рыцаря было просто некогда. В сознании почти не осталось места мысли: «Это мой муж!», и хорошо, что не осталось. Холод глубоко вгрызался в кости. В промозглом подземелье было все же много теплей, чем на выстывших улицах Дижона под пустым зимним небом. Аш на ходу хлопала ладонью о ладонь — латные перчатки звонко гремели. Тени протянулись далеко к северу, и колокол аббатства отбил терцию. Короткий взгляд на стены убедил Аш, что бургундцы и отряд Льва на местах и не спускают глаз с осаждающих.

Когда они добрались до южных кварталов, Флора, кинув на Аш загадочный взгляд, ускорила шаг и жестом приказала страже следовать за ней. В результате Аш оказалась бок о бок с Фернандо — почти наедине, если учитывать почтение к главнокомандующему и герцогине, заставлявшее эскорт держаться чуть поодаль.

«Да и пусть слушают», — подумала Аш.

— Ну, — начала она, — по крайней мере, вы пока еще брат герцогини. — Не сомневаюсь, что со мной вы развелись.

Сардоническая интонация вполне удалась ей. Голос ни разу не дрогнул.

Фернандо дель Гиз с высоты своего роста устремил на нее взгляд каменно-зеленых глаз. На таком расстоянии Аш живо ощущала мощь его тела, оказавшегося совсем близко, и отлично понимала, что большая часть притяжения, невольно излучавшегося им — не смотря ни на что! — объяснялось его силой — силой сытого и чисто вымытого тела.

«Я-то думала, с этим покончено! В Карфагене! Вот дерьмо…»

В сущности, это был не развод, — немного виновато заговорил он, понизив голос и оглянувшись на стражу. — Ученые доктора аббата Мутари заключили, что брак между свободнорожденным и рабыней не может считаться законным, и аннулировали его.

О, как удачно. Так что это не помешало вам принять сан? — в ее голосе невольно прозвучало любопытство. Что касается аннуляции брака, она сама не знала, что чувствует по этому поводу. «Обдумаю позже, когда будет свободное время».

Фернандо дель Гиз промолчал, только снова взглянул на нее и сразу отвел глаза.

— Иисусе, Фернандо, что это?

— Это?

Аш протянула руку, коснулась его груди под дубовым медальоном с изображением Христа на Древе; подумала: «Зря, мне все еще хочется коснуться его, и я выдаю себя!» и проворчала:

— Вот это. Все эти священницкие штучки. Не станешь же ты утверждать, что в самом деле принял обеты!

— Именно принял, — возразил Фернандо, глядя на нее сверху вниз. — Первый обет я принял еще в Карфагене. Второй дал аббату Мутари после переосвящения марсельского собора. Господь принял меня, Аш.

— Арианский бог!

Фернандо пожал плечами:

— Разве это не все равно? Суть не меняется, каким бы именем ты его ни называла.

— Фю-ить! — Аш, впечатленная таким великолепным пренебрежением к одиннадцати столетиям раскола, не удержалась от улыбки. — Но зачем, Фернандо? Только не надо говорить, что тебя призвал Господь! Ни за что не поверю, что у него не нашлось рекрутов поприличнее!

Она встретила взгляд Фернандо, в котором смешались смущение и решимость.

— Я пришел к этой мысли после того нашего разговора в Карфагене. Ты была права тогда: если я принял оружие из рук калифа, с чего стал бы он слушать меня, когда я говорил, что нам не следует вести эту войну? Вот я обдумал все и нашел единственным способ отказаться от меча — и в то же время заставить люден слушать мои слова.

Она смотрела на него так долго, что успела зацепить ногой обломок булыжника. Восстановив равновесие с ловкостью опытного фехтовальщика, Аш сдавленно выговорила:

— И ради этого ты принял сан?

Он упрямо, совсем по-мальчишески, сжал губы.

— Я не позволю, чтоб на мои слова не обращали внимания, словно я женщина или простолюдин. Раз мне не досталось рыцарской доблести, я должен добиться уважения в чем-то другом. Я как-никак дель Гиз! Мое происхождение благородно! Я принял обеты, просто чтобы стать perigrinatus christi.

На глаза Аш навернулись слезы. Она повернулась лицом к ветру, резко моргнула. На миг снова очутилась в Карфагенском дворце, услышала голос назира: «Пропустите его, это всего лишь perigrinatus christi!» и увидела бородатое морщинистое лицо Годфри в толпе иноземных солдат.

«Он нужен мне здесь, рядом, не просто голосом, звучащим в голове!»

— Никогда тебе не быть священником, — жестко сказала она. — Ты просто гребаный лицемер.

— Нет.

Шаги эскорта прогремели под аркой, ведущей во двор перед башней. Порыв холодного ветра ворвался в открытые ворота, хлестнув немногочисленных выживших до сих пор коней. Ансельм, перекрикивая грохот кузницы, проревел приказ. Дюжина придворных любезников немедленно бросилась к Флоре.

— Не лицемер, стало быть… — Аш утерла слезящиеся на веру глаза. — Ну-ну, ладно…

— Я никогда особенно не занимался молитвами, это было дело священников, а я — рыцарь. — Высокий златовласый мужчина остановился перед ней. Он говорил негромко, никто, кроме Аш, не мог слышать его слов. — Я был рыцарем. Теперь я священник. Может быть, сам Бог дал мне понять, какое грязное безумие — война! Знаю только, что из франкского рыцаря — изменника, которого никто не хотел слушать, для которого не нашлось покровителя, я превратился в священника — и теперь мне не приходится убивать, а кое-кто из вельмож Гелимера прислушивается, когда я говорю, что эта война не приведет к добру. Если это ты называешь лицемерием — ну что ж.

— О, дерьмо!

По-видимому, что-то в тоне, каким это было сказано, озадачило его. Фернандо взглянул вопросительно.

— Ничего! — огрызнулась Аш. Она чувствовала себя не в духе, раздражительной.

«Может, мне и не нравилось, что произошло между нами, но, по крайней мере, все было решено. Может, мне и не нравилось, что ты — вонючий хорек, маленький лживый мешок дерьма, но по крайней мере я знала, с кем имею дело.

Не хочу я думать обо всем заново. Не хочу снова чувствовать…»

Ничего, — еле слышно повторила она. Ответь он насмешкой или пустой любезностью — она бы повернулась и ушла. Но Фернандо дель Гиз уставился в землю в мальчишеском смущении, ковыряя камни двора каблуком, почти скрытым подолом рясы.

Аш вздохнула:

— И надо же было тебе объявиться снова, да еще занимаясь делом, стоящим уважения.

На ступенях, ведущих в башню, собралась толпа. Она слышала громкий сорванный голос Флориан. Аш отыскала взглядом Ансельма — не дожидаясь дополнительных распоряжений, он занялся наведением порядка. Солдаты в цветах отряда оттеснили бургундских придворных за арку.

Не глядя на Фернандо, Аш продолжала:

— Ты не прав, знаешь ли. Насчет войны. Если и был лучший выход, мы давно миновали дорогу, которая вела к нему. Но если у тебя хватило смелости пожертвовать своими яйцами…

Он то ли закашлялся, то ли рассмеялся:

— Это же арианство, а не служение Владычице Кровавого Полумесяца, прах ее побери!

Один из турок услышал, взглянул на них и, подтолкнув локтем товарища, что-то тихо проговорил. Аш стерла с лица ухмылку.

В последние дни среди нас появилось много поклонников богини Астарты, так что потише — постараемся свести к минимуму религиозные разногласия.

Фернандо тепло улыбнулся ей:

— И ты еще меня зовешь лицемером!

— Я не лицемерка, — объявила Аш, поворачиваясь, чтобы войти в башню по расчищенным от толпы ступеням. — Я — проповедница ереси веротерпимости; на мой взгляд, все вы вещаете через задницу…

— И это я слышу от женщины, отмеченной Львом! — он потянулся коснуться рукой в мягкой перчатке ее отмеченной шрамами щеки. Она позволила ему коснуться кожи, понимая, что отодвигаться совершенно не хочется.

— То было тогда, — сказала Аш. — А то — теперь.

Впереди раздались раскаты мужского хохота. Аш прыгнула вверх по ступеням и оказалась в хаосе передней залы.

— Босс! — Генри Брант приветствовал ее щербатой улыбкой и хлопнул по плечу человека, оравшего что-то через заполненный толпой зал. Тот обернулся: Ричард Фавершэм, в зеленой рясе, с нестриженой бородой и разгоревшимися щеками.

Аш осмотрела просторный зал первого этажа башни. В очаге пылает жаркий огонь, вокруг котла, из которого разливают какую-то сомнительную жидкость, собрались все свободные от службы наемники, растрепанные и одетые кто во что горазд. С потолочных балок свисают ленты и длинные зеленые ветви плюща. Бальдина стучит в маленький барабанчик, рядом слепой и хромой Караччи наигрывает на длинной флейте, а Анжелотти подпевает. Люди с деревянными мисками и чашами расселись вдоль стен так, словно перед ними стоят столы, накрытые желтыми скатертями (давным-давно сгоревшие в каминах). И пахнет съестным!

— Веселой Христовой Обедни! — выкрикнул Генри Брант, горячо дыша ей в лицо. Что бы они там ни пили — поскольку свиней, которых надо кормить, всех переели, это, скорей всего было перебродившее пойло из турнепса, — напиток доходил до сердца!

— Благослови тебя Бог! — Ричард Фавершэм наклонился, чтобы приветствовать ее «поцелуем мира». — Да пребудет с тобой Христос!

— И с тобой, — буркнула Аш, не обращая внимания на хихиканье Флоры. Потом снова обозрела зал и подмигнула Генри Бранту. — Насколько я понимаю, ты устроил обед в две смены, чтоб сменившиеся с постов тоже могли поучаствовать?

— Пришлось, не то бы меня самого на рагу пустили! — Каптенармус стянул платок, повязанный на его белую курчавую шевелюру, и вытер пот. В набитом битком зале было жарковато. — Не так много удалось припасти. Но мы с мастером Ансельмом решили: лучше раз поесть от пуза и потом голодать, чем не отметить как следует Христову Обедню. И мастер Фавершэм с нами согласен.

Аш пристально взглянула на рослого чернобородого англичанина.

— Молодцы! — она горячо пожала сразу две руки. — Видит Бог, нам надо хоть ненадолго забыть, в какой сраной дыре мы сидим!

Она нечаянно наткнулась на взгляд Фернандо дель Гиза, из-под своего надвинутого капюшона обводившего глазами солдат. В его глазах ей померещилось что-то новое. Не презрение, показалось ей. Сочувствие? Не может быть! Это ведь Фернандо!

— Сейчас состоится совет, — сказала она. — Вот-вот подойдут бургундцы. Потом я спущусь к мессе. Генри, ты не пришлешь ко мне Роберта? И Анжели. Я буду наверху.

Пока ее не было, верхний этаж тоже разукрасили. С круглых сводов арок свисал плющ, казавшийся особенно ярким на фоне песочного цвета стен. От единственной зеленой свечи исходил душистый аромат. Командовавший пажами Рикард обернулся ей навстречу. Парень явно гордился собой: зимняя зелень, огонь в камине, еда на столе… но лицо его застыло, когда он узнал под капюшоном Фернандо дель Гнза.

— Герцогиня воспользуется этим помещением для беседы с братом, — официально произнесла Аш. — Рикард, мы ждем де Ла Марша, проследи, если можешь, чтобы его пропустили, и убери отсюда эту ребятню.

— Конечно, босс. — Рикард еще пару раз глянул на видневшуюся из-под плаща рясу и проскользнул мимо дель Гиза, насупив блестящие брови и не снимая руки с эфеса меча. Когда они разминулись, Аш отметила про себя, что мальчик уже догнал в росте германского экс-рыцаря. Впрочем, уже не мальчик: молодой мужчина, оруженосец — и все за последние полгода.

— Вот пропасть, — воскликнула Флора, тряхнув головой, и без дальних слов пробралась поближе к очагу, скинула плащ и протянула руки к огню. Под плащом снова оказались штаны с мужским камзолом и подбитый мехом полукафтан.

Фернандо дель Гиз откинул капюшон и скептически глянул на лекаря-герцогиню:

— Странная из вас вышла герцогиня, сестрица!

— Вы так полагаете? — ее взгляд потеплел. — Не хуже, чем из вас — священник…

Аш выпалила:

— Ну какого беса надо было присылать именно тебя! Они что, верят, что особа священника священна? Да Ла Марш с радостью и удовольствием повесит предателя на крепостной стене — на потеху всем! Тем и кончится!

Фернандо ответил, подчеркнуто обращаясь к Флоре:

— У меня не было выбора. Я выехал из Карфагена вместе с аббатом Мутари. Как только король-калиф услышал имя новой герцогини, меня тут же вытащили ко двору. Допрашивали — хотя, сама знаешь, Флора, я мало что мог им рассказать.

Флора согласно кивнула:

— Помнится, мы с тобой раз виделись. Мне было тогда лет десять или около того. Единственный раз, когда я провела несколько дней в германских владениях отца. Ты как раз в тот год и родился.

— Мать частенько приглашала к нам тетушку Джин — кстати, она еще жива? — и они подолгу сплетничали о тебе, все больше шепотом. — Он смешно наморщил нос. Аш подумалось, что даже в таких обстоятельствах он держится свободно и уверенно. Наконец-то в мире с самим собой? Фернандо добавил: — Я тогда думал, ты сбежала из дома с любовником. Мне в голову не приходило, что ты решила сама стать мужчиной!

— Я решила стать врачом! — сердито поправила Флора.

— А стала бургундской герцогиней. — Он покосился на Аш. — Потом стало известно, кто командует бургундской армией, и меня сочли вдвойне полезным…

На этот раз огрызнулась Аш:

— То-то была, поди, радость!

— Да, если не считать, что о тебе я мог сказать и того меньше: «Она — солдат, я на ней женился, она мне не доверяла». Я не мог даже сказать, хороший ли ты солдат. Сам-то, видишь ли, я в этом деле ничего не понимаю. Ну, теперь уж они сами убедились.

Фернандо говорил очень сухо, и Аш вдруг смешалась. Ей хотелось накормить его, погладить по небритой щеке… Защищаясь, она буркнула нарочито грубо:

— Да уж, солдат из тебя… Они оставили за тобой Гизбург?

— Священник не может владеть землей. Я потерял почти все, что имел. Но я им по-прежнему полезен, благодаря тому что Флора — моя сестра. А пока я полезен, мне позволяют говорить… что в этой войне не будет победителей…

— Христос на Древе, надо запить это дело! — перебила Аш, нервно меряя шагами пол. — И где, черт подери, Ла Марш? Пора разгрести это говенное дело с «эмиссаром»!

Не осталось ни одного пажа, чтобы подать еду, — все сопляки из обоза, судя по визгу, раздававшемуся снизу, собрались там. Даже теплые занавеси на двери не заглушали веселого гомона. Из окна тянуло сквозняком — ставни мало помогали.

Аш продолжала расхаживать по комнате, а Флора шлепнулась на пол перед огнем, расправив за плечами плащ, как ловушку для тепла, — старый солдатский трюк, которому она выучилась за те полдюжины зим, что провела с отрядом. Фернандо дель Гиз стоял, сложив руки на груди, и, суховато улыбаясь, посматривал на женщин.

Аш склонилась над лестничным пролетом, гаркнула:

— Рикард!

Мальчишка отозвался далеко не сразу. Наконец снизу донесся его запыхавшийся голос:

— Да, босс?

— Где носит Ла Марша с Оксфордом и прочих?

— Не знаю, босс. От них никто не приходил.

— А ты чем занимаешься?

Раскрасневшееся лицо Рикарда показалось на дне дымного колодца;

Мы готовим представление, босс. И я тоже играю! Вы спуститесь?

— От Оксфорда ничего?

— Капитан Ансельм только что послал к нему во дворец человека.

— Черт. Чем они занимаются? — она оглянулась через плечо. — Там у вас внизу потеплее, а? И пожрать дают. Ладно, подождем благородных лордов внизу. Только раздобудь мне выпить, пока еще не вошел в роль!

Внизу ее встретил гул голосов, однако относился он не к ней и не к Фернандо дель Гизу, как она было подумала: две сотни глоток подхватили рождественский куплет:


Украсим поросенка мы

Гирляндами и бантами,

Пусть хор подхватит весело:

Qui estis in convivo.

Caput apri defero,

Reddens laudes domino.


Флора устроилась у стены рядом с Аш: народ из уважения к начальству чуть потеснился. Аш жестом приказала им продолжать, не обращая на них внимания. Флора пробормотала сквозь зубы:

— А неплохо бы раздобыть поросенка…

— Обойдешься гирляндами, — подмигнула Аш, которой кто-то уже сунул в руки миску и костяную ложку. Обернувшись поблагодарить пажа, она обнаружила, что бок о бок с ней сидит Фернандо дель Гиз.

Ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд.

Пронзительный свист флейты Караччи перекрыл людской гомон. Аш заметила, что Анжелотти фальшивит. Говорить в таком шуме было невозможно.

«Я и забыла, какой он высокий. И какой молодой».

Поскольку столов не было, пока одни женщины занимались готовкой, другие перебегали от компании к компании, разнося угощение. Аш тоже подставила миску и отправила в рот ложку горячего варева. Песнопение закончилось громовым аккордом.

Представление! Даешь представление заорал кто-то. Его поддержали, сотрясая стены воплями.

Фернандо под капюшоном ничем не отличался от любого другого священника. Никто и не взглянул в его сторону. Дель Гиз дотошно изучил содержимое своей миски и неторопливо начал кушать. Аш отвернулась от него, обратив все внимание на расчищавших середину зала актерах.

Вместо рождественского «целовального куста» кто-то приспособил пару старых штанов. «Хоть что-то зеленое», — усмехнулась Аш, и Джон Баррен с Адрианом Кампином пьяно разыгрывали под ними нежный поцелуй. Аш пристально вслушивалась в кошачий концерт и хохот — слишком уж пронзительный, да и голосов маловато. Оглянулась на дверь, не показались ли посланные: никого.

«Да что же они так задерживаются?»

Фернандо дель Гиз старательно прожевывал особо неудобоваримый кусок. Флора забыла о еде, заболтавшись с Бальдиной. Солдатня вокруг смотрела только на актеров.

Фернандо наконец проглотил и с облегчением обернулся к ней:

— Нельзя ли нам поговорить наедине?

— Если я забьюсь с тобой в какой-нибудь угол, все только на нас и будут смотреть. Говори уж здесь.

Она с удивлением поймала себя на том, что в ее голосе не было ни малейшего ожесточения.

Фернандо зачерпнул еще ложку варева, нахмурился, уронил ложку обратно в миску и передал миску соседу. Лицо в тени капюшона выражало колебание и сдержанную тревогу.

— Я хотел с тобой помириться.

Она ответила долгим удивленным взглядом.

— Я даже ни разу не поинтересовалась, жив ли ты. После Карфагена мне легче было заняться другими делами и не вспоминать о тебе.

Он пристально вглядывался в ее лицо:

— Должно быть, так.

Аш хотела добавить что-то резкое, но ее прервал взрыв восторга. Процессия ряженых цепочкой тянулась через зал, извиваясь в толпе. Люди раздвинулись к стенам, прихлопывали в такт, невнятно вопили.

Что это? — прокричал Фернандо. Двое громил в кольчугах цыкнули на него с двух сторон.

— Рождественское представление, — пояснила Аш, склонившись к его уху.

Возглавлявший шествие выбрался наконец на середину. Адриан Кампин, узнала Аш. Здоровенный фламандец закутался в конскую попону и нацепил на голову уздечку. Какая-то ветошь болталась на щиколотках, изображая вожжи. Сбросив попону, Кампин упер руки в боки и продекламировал:


Я — несчастная кляча, святого Георга вожу на себе.

Адский холод снаружи, пустите погреться в тепле!

Коль актеров достойно вы примете и наградите не скупо,

Так и быть, не задержимся долго и ложку-другую оставим вам супа!


Наемники взревели. Когда лошадь начала приплясывать, Аш закрыла лицо руками. Рядом взвизгивала Флора, с другого бока сотрясался от смеха Фернандо. Когда толпа стиснула их вплотную, он шепнул Аш:

— Впервые вижу подобное рождественское представление. У нас в Гизбурге на рождество обычно представляли «пир Епифании»… надо понимать, вы не рассчитываете, что город продержится до Двенадцатой Ночи?

— Так и собираешься донести Гелимеру?

Он задорно улыбнулся:

— Гелимер придет в ярость. Он-то надеялся, что вы в глотки друг другу вцепитесь, а тут такое веселье!

Аш оторвалась от созерцания брыкающейся пляски «лошади». Ей показалось, что кое-кто из наемников уловил имя Гелимера. Она незаметно покачала головой, предостерегая Фернандо. В теплом воздухе ей почудился его запах: мужской пот и еще что-то, свойственное только ему одному.

Рядом послышались грубые шутки и сквернословие. Аш устремила взгляд на тех, кто, как видно, опознал в священнике рыцаря, так недолго владевшего отрядом. Разговорчики вокруг затихли или, по крайней мере, передвинулись туда, где она не могла их услышать.

«С какой стати мне щадить его чувства?»

Фернандо, тебе все равно придется мне рассказать, — шепнула она, поддавшись мгновенному порыву. — Как ты попал в священники?

— Вытащив аббата Мутари из-под развалин дворца, — пояснил он.

— Я бы не стала!

— Мне нужен был покровитель, — с горечью заметил Фернандо. — Я только что заступился за тебя, помнишь, во дворце? И знал, что Гелимеру меня растоптать легче, чем собаке задрать лапу, вот и схватился вытаскивать первого разодетого в богатые одежды и драгоценности — а первым попался как раз Мутари.

— И он принял твое обращение за чистую монету?

— Ты не представляешь, что творилось в Карфагене, — нахмурился Фернандо. — Сперва разошлись слухи, что король-калиф мертв, и империя, казалось, вот-вот разлетится на куски. Потом эти огни в пустыне, где мы проезжали. Над могилами… И говорили, что это проклятие…

Аш видела, что он сейчас мыслями далеко от нее, и не прерывала поток воспоминаний.

— Я и сейчас так думаю, — добавил он, чуть помолчав. — Я проезжал там, когда мы искали лорда Леофрика. Там были рабы, бараны, козы, все… все мертвые. Они словно растаяли, как воск, они были в воротах этих гробниц — вплавленные в бронзу… И свет — сияющий занавес, во все небо… Теперь они называют это Пламенем Благословения Господня! note 103

Аш, своими глазами видевшая раскрашенные стены пирамид над молчанием Диких Машин, почувствовала, как похолодел загривок.

Фернандо передернул затянутыми в рясу плечами, потянулся рукой к медальону:

— Я бы назвал это «джином».

— Не джин и не дьявол. Это Дикие Машины, — возразила Аш, указывая рукой на светлевшее за окном небо. — Они высасывают свет из мира. Даже думать не хочется, как это выглядит вблизи.

— Я и не собираюсь думать, — пожал плечами Фернандо.

«И это мой муж… бывший муж», — поправилась она.

Аш не заметила, закончился ли танец Кампина или «кляча» попросту свалилась с ног. Полдюжины добровольцев утащили ее со сцены. Бальдина и еще несколько девиц подсыпали на пол свежей соломы, и вперед выступил Генри Брант. Он был облачен в бархатную мантию, бывшую некогда красной — пока пятна копоти не выкрасили ее в черный цвет. На белых кудряшках сиял стальной венчик с торчащими в стороны шипами — только сейчас из кузницы. На цепь, болтавшуюся на шее, не пожалели упряжи от десятка лошадей — она была наспех склепана из удил.

«Молодчина, Ансельм, — размышляла Аш, тщетно отыскивая взглядом своего помощника. — Нам это сейчас вот как необходимо!»

Генри Брант властно простер перед собой руку и объявил:


Я — истиной король английской стороны, :

Вы с взгляда первого увидеть то должны.

Но вот за сына я давно тревожусь —

Скажите мне, здесь нет ли принца Джордж?


Из компании английских лучников выкрикнули:

— Ты из Йорком или из Ланкастеров?

Генри Брант через плечо ткнул пальцем в комедианта, изображающего принца Джорджа:

— Сам не видишь?

— Это же Ансельм, — воскликнула Флора, привставшая на цыпочки, чтобы лучше видеть. — Роберто! — выкрикнула она, весело блеснув глазами на Аш.

— Тогда это, пожалуй, ланкастерский король, — догадалась Аш.

Немалая доля шума исходила от парней, которые никогда не бывали в Англии, но были рады-радешеньки подзадоривать англичан. Аш готова была присоединиться к веселью, радуясь, что измотанные люди хоть ненадолго позабудут о войне, но ее останавливал напряженный взгляд Фернандо.

Ты, кажется, готов предложить мне подписать контракт с калифом! — усмехнулась она.

— Я не настолько глуп… — Фернандо вдруг коснулся ее руки и кивнул на ряженых. На лице его на мгновенье мелькнуло чистое неприкрытое веселье. Аш стало не по себе от его непринужденной грации, от мысли, что — если бы не война — он мог бы и дальше блистать на турнирах, женился бы на какой-нибудь баварской наследнице, завел детишек, и ни разу бы не заглянул в себя глубже, чем необходимо и ему бы в голову не пришло принимать монашеский обет.

— Чего же ты от меня хочешь? — спросила она. Его ответ утонул в громком хохоте. Роберт Ансельм с копьем в руке протопал на свободную площадку между латниками и женщинами из обоза.

— Господи помилуй, где еще увидишь такие доспехи! — заливалась Флора.

— Единственные в мире, — вторил ей брат.

Ансельм нацепил на себя столько железа, что непонятно было, как удается ему держаться на ногах. На ходу он оглушительно бренчал. Поножи были собственные, а вот кираса (на человека много толще и выше ростом) Аш сразу заподозрила, что он позаимствовал ее у кого-то из бургундцев. На широких плечах болтались многочисленные наплечники; наручи, стальные манжеты и налокотники были налеплены где в три, а где и в четыре слоя. Чеканный нагрудник сверкал и отливал серебром — его почти не прикрывала бурая накидка с белой звездой на груди. Под острием копья болтался белый вымпел — женская рубаха — с наляпанной кое-как красной розой.

Ансельм откинул забрало, показав ухмыляющуюся небритую физиономию, стукнул тупым концом копья в пол и широким жестом выбросил в сторону левую руку.


Я — принц Джордж, достойный рыцарь,

Кровь за Англию пролил…


Он выдержал паузу, дожидаясь аплодисментов, и, дождавшись, приставил ладонь к тому месту, где под шлемом, вероятно, скрывалось ухо:

Громче! Не слышу!

Гром аплодисментов и топот ног сотрясли башню. Ансельм между тем продолжал:


Кто не славит мою храбрость?..

Тому дам цинка под зад!


Фернандо дель Гиз тихо застонал:

— Таких комедиантов и при дворе у Фридриха не бывало!

— А, только наемники живут полной жизнью! — серьезно согласилась Аш.

Он смеялся совсем по-мальчишески, но стоило ему стать серьезным — и на лице проступали морщины. Три месяца назад, в Карфагене, их еще не было.

«Три месяца, — подумала она. — Всего-то. Солнце из созвездия Девы перешло в Козерога. Совсем недолго…»

Она заметила, как он напрягся при выходе следующего актера.

Эвен Хью, пошатываясь, выдвинулся вперед. Поверх кольчуги он натянул женскую сорочку с квадратным вырезом. Желтоватый подол болтался на уровне коленей. Стрелки и латники встретили его громкими воплями, какая-то из женин — кажется, Бланш — пронзительно свистнула. Аш, все еще смеясь, недоуменно наморщила лоб. Только когда уэльсец, морщась, натянул на пробитую башку визиготский помятый шлем, она догадалась, на кого пародия.

Эвен с показной робостью прокрался на площадку, сжимая длинное карфагенское копье.


Сарацинский я герой, сами видите!

Карфаген мой дом родной, понимаете.

Вот прирежу принца Джорджа — и увидите,

Всем я глотки перережу, понимаете!


Застебешься! — выкрикнул кто-то.

Справлюсь, — откликнулся Эвен. Погодите у меня, увидите!

Раньше увидим, как ты овцу дерешь!

Баррен, я тебя слышу! — прикрикнула Аш. На Фернандо она старалась не смотреть. Флора дель Гиз издала протяжный непристойный звук и скорчилась от хохота. Аш изо всех сил старалась сохранить вид начальственный и неприступный .

— Требование момента, придется простить их, — извиняющимся тоном заметила она, мучительно стараясь не рассмеяться.

Эвен Хью выхватил у ближайшего стрелка деревянную чашу, осушил одним глотком и развернулся к Роберту Ансельму:


Тебе, принц Джордж, я вызов шлю!

Тебя я трусом объявлю!

Бояться я тебя не стану:

Ведь вижу, меч твой — деревянный!


— И сам ты — англичанин сраный… — добавил гордый уэльсец вполголоса.

Ансельм взмахнул копьем, осенив ближайших зрителей полотнищем новоявленного знамени, и продекламировал ответ:


Моя десница и клинок

Тебе земной готовят гроб…


— Ух ты! — серьезно проговорила Флора.

Рядом с ней возник Антонио Анжелотти, забормотал:

— Я же им говорил, я предлагал… Terza rima

Аш с улыбкой заметила, что светловолосый канонир сжимает руку Флоры, словно рядом с ним был старый отрядный лекарь, а отнюдь не герцогиня Бургундии. На лице Фернандо мелькнуло что-то вроде зависти.

Ансельм нацелил копье прямо в грудь Эвена Хью. Уэльсец автоматически отступил на шаг. Ансельм заключил:


Душа на небо улетит!

Беги, несчастный, иль умри!


Отбросив копья, оба извлекли из-за пояса учебные мечи китовой кости. Началось сражение, и вопли превзошли предел возможного. Английские лучники скандировали: «Да-вай, Сент-Джордж!» и топали ногами в такт.

— Ты посмотри на них, — вздохнула Аш. — Ну, не могли удержаться!

Эвен Хью с Робертом Ансельм и думать забыли о ролях, требовавших разыгрывать комическую схватку, и осторожно кружили по усыпанному соломой полу. Вот Роберт сделал прямой выпад, Эвен парировал и ударил сам, Роберт закрылся…

— Устроили настоящую драку, — с улыбкой кивнула Флора. Латники, в восторге от зрелища, вопили без умолку. — Надеюсь, они еще вспомнят о представлении, — добавила она и присоединилась к общему хору: — Давай, Эвен, покажи, как хорошо я тебя заштопала!

В гомоне и лязге костяных клинков о доспехи Аш расслышала голос Фернандо:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50