Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кланад (№1) - Дорога домой

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Джоансен Айрис / Дорога домой - Чтение (стр. 9)
Автор: Джоансен Айрис
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Кланад

 

 


Странное чувство охватило Элизабет. Его чувство собственника проявлялось во всем и без его признания. Ей хотелось тоже быть с ним, принадлежать ему, но… Она отбросила прочь все сомнения и приступ минутного замешательства. Они пережили только первые минуты близости. И время само перемелет то, что их пока разделяет. Ей захотелось внести веселую нотку в этот трудный для них разговор.

– Думаю, что такой обычный и земной человек, как я, должен испытывать благодарность за то, что его величество снизошел до меня. Надеюсь, это занесут в летописи?

Лицо Джона смягчилось.

– Теперь я понимаю, почему наши аналитики сочли, что ты представляешь для нас огромную ценность.

Элизабет была храброй, независимой и любящей натурой. От нее исходило тепло, как от огня в домашнем очаге.

– Это из-за твоих веснушек. Под нашим загаром их не будет видно. Естественно, что нам хотелось, чтобы эта твоя потрясающая особенность нашла продолжение. Ох! – Его палец оказался возле ее рта. – И кусаться ты тоже умеешь!

– А что, у вас зубов нет?

– Вроде бы есть. Но не такие острые, как у тебя. Ты настоящая пиранья.

– А чего ты ждал? История показывает, что Америку осваивали достаточно простые, но весьма предприимчивые люди. И мы умеем наслаждаться самыми обыденными вещами. Тепло очага, хорошая еда, уединенное место для… – Элизабет рассмеялась от всей души. – Где мы могли бы выстроить свой собственный дом, куда можно вернуться вечером. – Положив голову на его плечо, она закончила:

– Обними меня покрепче. Мне хочется, чтобы ты крепко держал меня в своих руках.

– С удовольствием, – Джон тотчас обвил ее руками. В комнате на некоторое время воцарилось молчание. От его рук исходило тепло, словно некое безмолвное послание. – Тебя что-то беспокоит?..

– Да-

– Тебе хочется поделиться этим со мной?

– Нет. Но, наверное, было бы лучше, если бы я это сделала. Ты сказал, что у вас есть какие-то свои планы относительно Эндрю. И в эти планы никак не включен мой дом у мельницы? Так ведь?

– Ты права.

Дрожащим голосом она проговорила:

– Я с этим никогда не соглашусь.

– Мы решили, что Эндрю будет в большей безопасности за пределами Штатов.

– Почему? Мне кажется, что здесь для него самое безопасное место. Америка – самая свободная страна во всем мире.

– Мне не хочется оспаривать это утверждение, но не исключено, что жизнь в свободной стране не даст никаких преимуществ для Эндрю. Демократия держится на мощной системе проверок, что предполагает развитой бюрократический аппарат. Стоит ли рассказывать тебе, как медленно работает эта машина. Нисколько не сомневаюсь, что со временем деятельность агентства Бардо будет осуждена. Но один Господь Бог знает, сколько на это потребуется времени. А что, если случится так: когда обнаружатся уникальные способности Эндрю, общественное мнение обернется против него?

– А куда вы собираетесь переправить его?

– Ты когда-нибудь слышала о такой стране, как Седикан?

– Богатая нефтью страна на Среднем Востоке, где правит шейх?

Джон кивнул.

– Седиканом правит Алекс Бен Рашид – демократически настроенный человек, который желает блага своей стране. Он хочет, чтобы она процветала. – Джон помолчал. – Пока там царит абсолютная монархия, и это означает, что под защитой Рашида Эндрю будет находиться в полной безопасности.

– И что же дальше?

– Шейх дал согласие принять нас и отвечать за нашу безопасность. Его личный самолет будет в маленьком аэропорту, к северу от Рочестера.

– Седикан. Звучит так… экзотически.

– Чудесное место для жизни. Эндрю полюбит Седикан.

– Откуда ты знаешь? – В ее голосе вдруг прозвучали напряженные нотки. – Как ты можешь быть настолько уверенным, что он не будет более счастливым в доме у мельницы?

– Я не могу ответить, где он будет более счастливым. Я говорю только о том, где он будет находиться в большей безопасности, – заметил Джон.

– Лучшего места для ребенка, чем мой дом, и придумать нельзя. Ничто не сравнится с ним, – проговорила Элизабет осевшим от волнения голосом. – Я так люблю свой дом, Джон.

– Знаю, – он еще крепче обнял ее за плечи. – Я же сказал: последнее слово остается за тобой. Ты сама должна принять решение. И если твой выбор остановится на доме у мельницы, я позабочусь о том, чтобы устроить все наилучшим образом.

Вспышка надежды воодушевила ее.

– В самом деле?

– Конечно, – Джон поцеловал ее в голову. – Всю жизнь мечтал жить в доме по соседству с мельничным колесом.

– В нем столько всего, что мне хотелось бы тебе показать… – Она оборвала себя на полуслове. – Я не уверена, что хочу… О Джон! Я не знаю, как быть…

– У тебя еще есть время подумать как следует. Не торопись принимать решение. Это не сиюминутный ответ. – Он посмотрел ей в глаза. – Но очень надеюсь, что ты сможешь понять, что сейчас самое важное. – Его губы коснулись губ Элизабет. – Ты уже успела отдохнуть?

– Опять? – Она усмехнулась. – Какой же ты внимательный. Ты не спрашивал меня, устала ли я ни в прошлый раз, ни до того, ни…

Он приложил палец к ее губам:

– Но сейчас у меня есть кое-что на уме. И может быть, это окажется слишком утомительным для тебя.

– А мне понравится?

Любящая улыбка заиграла на его губах:

– И вопроса такого быть не может. Конечно, понравится. По-моему, ты одобрила все, чем мы занимались в последний раз? – Он перевернул ее на спину. – Позвольте войти?

Глаза ее распахнулись, когда она догадалась, о чем идет речь.

– Ты хочешь сказать…

Его темные глаза сверкнули, когда он медленно скользнул вдоль ее тела вниз.

– Да, любовь моя… Это сияние и этот свет…

* * *

– У меня такое впечатление, что он подрос за это время, – с восхищением глядя на малыша, Элизабет еще крепче прижала его к себе, – И, по-моему, совсем недавно он весил гораздо меньше.

Джон усмехнулся.

– Позволь мне напомнить тебе, что ты не видела его всего лишь двое суток? Сомневаюсь, чтобы за такой срок могли произойти какие-то заметные изменения.

– А у меня такое впечатление, что прошло намного больше времени.

Столько всего случилось за этот срок. На нее обрушилось столько событий, и она успела многое пережить: страх, сожаление, желание, любовь.

– Боюсь, что я ревнивица, Гунер. Конечно, Эндрю было хорошо с тобой. А пройдет еще недели три, и я ему буду совсем не нужна…

– Он просто терпит меня, – ответил ей Гунер. – Это настоящий дамский угодник. И с существами одного с ним пола ему скучно…

– Судя по тому, что мне рассказал Джон, Эндрю тут не единственный дамский угодник, – отозвалась Элизабет. –Мне бы хотелось узнать немного больше про сибриянок.

– Ума не приложу, е чего ему пришло в голову вспоминать про них? – пробормотал Гунер, оглянувшись на Джона. – Надеюсь, не для сравнений? Если так, то для меня открывается совершенно неисследованное поле для разного рода выводов. Что его интересовало больше – достижения членов ордена в философии, культуре или эротике?

– Гунер, – предупреждающе буркнул Джон.

Гунер стушевался, но в глазах его погас озорной блеск, когда он положил на кровать пакет с пеленками.

– Я ведь сразу сказал, что меня лишь интересует, что тебя волнует больше. Ты ведь знаешь, какой у меня пытливый ум.

– Представляю, – сухо ответил Джон. – Не мог бы ты направить его на организацию нашего отъезда сегодня вечером?

Гунер кивнул:

– Клэнси Донахью прибудет частным самолетом в аэропорт Линдберг в пять часов вечера. – Он посмотрел на свои часы. – А сейчас уже четыре. Он попросил нас быть полностью готовыми к шести часам. Донахью собирается вернуться в Марасеф к завтрашнему утру. – Гунер повернулся к Элизабет. – Он сделал так, чтобы ты могла побыть с его женой Лизой и его сынишкой в его доме неделю или две. Дом располагается в Седиканской пустыне. Он просил передать, что его жена тоже приглашает тебя. И выражает надежду, что тебе будет хорошо в их доме до тех пор, пока муж не приготовит твой собственный дом. Ее сынишке всего год, и вам будет о чем поговорить что обсудить.

– Как это мило с ее стороны, – тревожная складка легла меж бровей Элизабет. Ей не хотелось возвращаться к мысли о том, что Джон предоставил ей право решать, как быть. Ей отвели пять часов на раздумья. И за это время она никак не могла прийти к какому-то решению. У нее совсем не было времени спокойно и серьезно все обдумать.

– Вопрос не в том, какое место в Седикане захочет выбрать Элизабет для строительства дома, – спокойно сказал Джон. – Вопрос в том, поедет ли она вообще. Может статься, что она решит вернуться домой.

Гунер посмотрел на них округлившимися глазами.

– Но ты же сам говорил, что это вызовет… – Встретив взгляд Джона, он замолчал. – Ну да. Понимаю. Тогда мне надо связаться с Донахью и предупредить его, что возможен и такой вариант. – Он повернулся к выходу. – Я отправляюсь прямиком в аэропорт, и мы встретимся там, если Элизабет надумает ехать.

– Подожди, – Джон подхватил куртку, висевшую на спинке стула. – Я пройдусь с тобой до дороги. Мне нужно позвонить из машины Адамсу и заодно обсудить с тобой кое-какие мелочи. – Он ободряюще улыбнулся Элизабет. – Я скоро вернусь, любовь моя.

– Не спеши. Мне все равно надо еще перепеленать Эндрю.

– Детская присыпка лежит в пакете с пеленками. Я купил ее вчера в аптеке. Она лучше, чем обычный тальк, – сказал Гунер, открывая дверь. – А в…

– Она найдет все, что нужно, сама, – нетерпеливо перебил его Джон. – О преимуществах детской присыпки перед тальком поговорим потом. Мне необходимо связаться с Адамсом как можно скорее.

– Откуда Джону знать всю важность наших проблем… – Гунер подмигнул Элизабет. – Вот увидишь, присыпка тебе понравится больше… – успел он выговорить до того, как Джон вытолкал его и захлопнул дверь.

Элизабет не нравилась ни присыпка, ни пудра, ни тальк. Когда она заворачивала Эндрю в чистые пеленки, от него исходил такой чудесный запах. Так мог пахнуть только младенец, ее ребенок, ее сын.

До чего же он хорошенький! И неужели он улыбается ей? Младенцы в его возрасте еще не умеют улыбаться, но она готова была поклясться, что его губы раздвинулись в улыбке. Да что могут знать авторы книг о детях? – засомневалась она. Эндрю здоровый, нормальный ребенок. И он вполне мог узнать свою мать и обрадоваться ей. Она осторожно дотронулась до его крошечного ротика. Улыбка малыша стала еще шире, и Элизабет вспыхнула от радости.

Дверь за ее спиной отворилась, и она, не оборачиваясь, сказала:

– Джон, мне показалось, что он улыбнулся мне. Другие дети в таком возрасте еще не умеют улыбаться.

– Может быть, он такой же выродок, как и его отец?

Сердце Элизабет ухнуло вниз от ужаса. Нет, это был не Джон. В комнату вошел Бардо! Медленно выпрямившись, Элизабет обернулась.

Инспектор стоял в дверях и с удовлетворенной улыбкой смотрел на нее. Держа в руках ключ, он шагнул в комнату.

– Вскоре мы выясним, так это или нет. У меня есть отличные врачи, и им потребуется всего лишь несколько часов на то, чтобы выяснить, урод он или нет.

Элизабет глубоко вздохнула и попыталась придать своему голосу твердость:

– Я уже предупреждала вас, чтобы вы не смели говорить о моем сыне в таком тоне. Он не урод. И я не позволю вам забирать его.

– А у вас нет выбора. Думаете, друзья помогут вам? Для обладателей сверхсознания они совершают непростительные глупости. – Бардо неприязненно скривился. – Неужели вы считаете, что я позволю вам во второй раз улизнуть из моих рук? Однажды это случилось, но лишь потому, что мне тоже хотелось, чтобы вы разродились. И я знал, что вы приведете меня к нему. Я установил радиопередатчик на машине вашей подружки. И мы установили наблюдение за мотелем.

«Ничего странного в том, что мы не видели за собой слежки», – подумала Элизабет потерянно. Бардо имел возможность на расстоянии следить за каждым их шагом. Мрачное лицо инспектора рассекла улыбка.

– Мы видели, как два ваших дружка вышли из мотеля. Мои подчиненные отправились за ними следом. Шестерых, думаю, хватит, чтобы справиться с двумя? – Вытащив пистолет, он направил его в сторону кровати, где лежал младенец. – Надеюсь, на этот раз обойдется без волнений и хлопот?

– Это ведь просто маленький ребенок, – прошептала Элизабет. От ужаса дурнота подкатила к горлу. – Никто не смеет причинить вред младенцу.

– Да ну? Можете испытать меня, – прорезь рта стала еще шире. – Но вы ведь и не станете пробовать?

– Нет, – она повернулась к Эндрю и принялась заворачивать его в одеяльце. – Думаю, что ты, дрянь, слишком слабодушен, чтобы пойти на это.

– Слабодушен? – Он произнес слово так, словно пытался распробовать каждую букву на вкус. – Ты привыкла иметь дело со своими сумасшедшими дружками. Все еще надеешься, что они помогут тебе?

– Нет.

– Если Сэндел и Нильсен такие умные, как считают наши ученые, то почему они позволили, чтобы их облапошили? Собирались увезти тебя куда-нибудь подальше? Оставить нас с носом? И сами остались ни с чем…

– Хватит, Бардо!

– Что за чертовщина? – инспектор повернулся к двум мужчинам, что стояли прямо за его спиной. Его рука сжала пистолет. – Я не ждал вас здесь. А где мои подчиненные?

– С ними все в порядке, – Джон говорил спокойно, почти вежливым тоном. – Во всяком случае, они ждут тебя в машине.

– Ждут? Ты лжешь, – смешался Бардо. – Впрочем, это не имеет никакого значения. Пойдем и посмотрим. – Он повел дулом пистолета. – Шагай вперед.

– Не собираюсь. Боюсь, что мое терпение лопнуло.

– Ты считаешь, что мне следует подержать его? – в тихом голосе Гунера прозвучала угроза. – С наслаждением. Ненавижу негодяев, которые грозятся убить младенца.

– Нет, – в глазах Джона что-то сверкнуло. – Он мой.

Бардо вдруг резко повернулся и направил пистолет в сторону Элизабет и Эндрю.

– Психи! Пока что пистолет есть только у меня одного. Думаете, я не посмею пустить его в ход?

Элизабет шагнула вперед, загораживая сына.

– Осторожно, Джон. Он же ненормальный. Он и в самом деле может выстрелить в малыша.

Отрывистый смех Бардо был похож на лай.

– Это я-то ненормальный? Нет, это вы все выродки.

– Ты имел в виду другое, – поправил его спокойно Джон. – Говоря, что мы выродки, ты утверждаешь, что мы – монстры. Отдай мне пистолет.

– Черта с два! – Дуло пистолета по-прежнему было направлено на Элизабет. – Иди сюда, – приказал он. – Твои дружки будут вести себя менее нахально, когда дуло упрется тебе в спину.

– Брось пистолет, – Джон смотрел прямо на инспектора. – Мне не хочется причинять тебе вред. Если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, давай попробуем договориться.

– Стой, где стоишь, – Бардо нервно облизнул пересохшие губы. – Не подходи ко мне.

– И с места не сдвинусь, – Джон поймал его взгляд и не отрываясь смотрел в глаза. – Отдай пистолет.

– Нет! – Бардо грязно выругался.

Джон медленно покачал головой и что-то негромко произнес, но Элизабет не расслышала, что именно.

– И-и-и-и! – Бардо, выронив пистолет, закрыл лицо руками. Потом он снова завыл тонким голосом, от которого у Элизабет холодок пробежал по спине. – Нет! Прочь! Убирайся! – повторял инспектор, медленно оседая на колени.

Элизабет с ужасом смотрела на него.

– Что это с ним?

Бардо скрючился в уголке перед дверью, по-прежнему закрывая глаза, как перепуганный ребенок. Он всхлипывал, причитал и ругался одновременно:

– Убирайтесь!

– Бери ребенка, Гунер, – распорядился Джон и, взяв пальто, накинул его на плечи Элизабет. После чего подхватил в руки сумку. – Нам надо уходить, любовь моя.

Элизабет стояла, как пригвожденная к месту, глядя на скулящего инспектора.

– Что ты с ним сделал?

Обняв ее за плечи, Джон мягко подтолкнул ее к выходу:

– Не волнуйся за него. Я сказал его людям, чтобы они выждали пятнадцать минут, а затем пришли за ним. – Закрыв дверь, он повел ее по коридору. – Теперь очень долго он не будет представлять для нас никакой опасности.

– Что ты сказал ему? Я не расслышала, но мне показалось, что ты…

– Что именно? Да ответь же, черт тебя побери! Что ты тянешь!

Джон уставился прямо перед собой.

– Ты слышала, в какой манере он предпочитает говорить. И видит только отвратительное во всем. Мне осталось только подтвердить, что так оно и есть.

Она посмотрела на него широко открытыми глазами, а потом какое-то странное выражение промелькнуло на ее лице.

– Я должна была сама угадать это.

Джон, все еще глядя перед собой, стремительно вел ее через парк к дороге. Гунер уже успел пристегнуть колыбельку Эндрю на переднем сиденье.

– Да я ничего особенно и не сказал. Всего лишь одно слово.

– Какое?

– Монстры.

11

Элизабет посмотрела на Джона, распахнувшего перед ней дверцу машины. Монстры. Какой ужас, наверное, переживает человек, когда кошмар становится явью.

– Ради всех святых, перестань смотреть на меня, – в голосе его прозвучали яростные нотки. – Ты считаешь, что я получил удовольствие от этого? Он бы застрелил тебя или Эндрю, не моргнув глазом.

– Знаю.

– Пойми и то, что это у него не навсегда, – испытывая уже не такое напряжение, продолжал Джон. – Его подчиненным я сказал, что их босс еще несколько месяцев не придет в себя. Сейчас, когда они найдут его в таком состоянии, все хором начнут уверять, что ему надо будет поправить свое здоровье. Через несколько недель я пошлю кого-нибудь из наших. У Бардо исчезнут галлюцинации. И он снова придет в норму. – Джон усмехнулся. – Настолько, насколько это вообще возможно у такого рода людей. Следствие по нашему делу к тому времени будет закрыто, а мы будем находиться в безопасном месте. – Он помолчал. – Ненадолго. Нет гарантии, что кто-нибудь снова не начнет копать в этом направлении.

– Не очень веселая перспектива.

– Мне хочется быть честным с тобой. – Он серьезно посмотрел ей в глаза. – Как я и пообещал. Никогда в жизни я не солгу тебе ни в чем.

* * *

Снежинки, закружившиеся в воздухе, легли на темные волосы, на плечи Джона, и его куртка засверкала, словно ее украсили бриллиантами. В памяти ее вдруг всплыла та ночь в горах, когда он стоял и с любопытством всматривался в падающие снежинки. И с таким вниманием и пристрастием он вглядывался во все, что перед ним появлялось. Вдруг Элизабет настигла паническая мысль:

– Бардо сказал, что рано или поздно ты бросишь меня.

– Господи! – вздохнул Джон. – Кого ты слушаешь? Кому ты больше веришь? Этому помешанному или мне? Мне казалось, что ты разобралась уже во всем.

– Сейчас я уже ни в чем не уверена. – Подняв руку, она потерла висок. – Мне надо подумать. У меня в голове все кружится, будто я лечу на карусели. – Вытянув руку, она попросила:

– Дай мне, пожалуйста, ключ от машины Серены.

– Зачем? Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Может быть, просто немного проедусь вокруг. Мне нужно собраться с мыслями.

– Побудь здесь. Мы можем все обсудить. – Его пальцы сжались в кулаки. – Я не тот, кем называл меня Бардо. Я не урод и не монстр. А мужчина, который любит тебя. – Голос его дрожал от напряжения. – И таким останусь до конца своих дней. Не уходи от меня, Бет.

Нелегко было произнести слова, полные мольбы, такому гордому человеку, каким был Джон. И несмотря на некоторый туман, который стоял у нее в голове после всего случившегося, Элизабет была потрясена тем, сколько чувств вложил он в эту фразу.

Слабая, неуверенная улыбка появилась на ее губах:

– Я не убегаю от тебя, Джон. Все мои попытки с той самой минуты, как я увидела тебя, оказались совершенно бесплодными. А сейчас я уже и не думаю делать это. Мне надо принять решение. Дай мне ключи, Джон.

Порывшись в кармане, он вынул кольцо с ключом и медленно вложил в ладонь Элизабет.

– Я подожду тебя здесь. Она покачала головой:

– Поезжай в аэропорт. Встретимся там. – Ее рука неожиданно легла на его плечо. – Да не смотри ты на меня так. В конце концов с вами остается Эндрю. Неужели ты думаешь, что я брошу его?

Словно судорога боли на секунду промелькнула на его лице, и он проговорил:

– Нет, ты никогда не бросишь его. – Джон шагнул в машину. – Постарайся не задерживаться. Я буду ждать тебя.

Клэнси Донахью взглянул на часы:

– Уже почти шесть. Ты думаешь, она приедет?

– Конечно. – Джон смотрел сквозь иллюминатор на падающий снег. – Ведь здесь Эндрю.

Проницательный взгляд голубых глаз старого джентльмена задержался на Джоне:

– Странная вещь происходит с женщинами. Они изливают столько любви на тех, о ком заботятся, что кажется – этого хватит на всех. – Он улыбнулся. – И почему-то в самом деле всегда хватает.

– Я не уверен.

– А я уверен, – Клэнси кивнул в сторону машины, которая приближалась к ним. – Это и есть твоя Элизабет?

Джон почувствовал себя так, словно его ударили в поддых.

– Да. Я выйду встретить ее.

Клэнси кивнул:

– Поторопись. Мы и так задержались. Скорее.

– Но она может отказаться лететь.

Клэнси пожал плечами:

– Все равно поездка была не напрасной. Надеюсь, что в ближайшие месяцы удастся выслать самолеты, чтобы перебросить ваших людей к нам.

– Вы решили, – улыбнулся Джон, – превратить Седикан в настоящее убежище и дать нам приют. Надеюсь, вы понимаете, сколь велика наша благодарность, и мы сумеем…

– Отработаете. Алекс, по всей видимости, организует мозговой трест и будет терзать вас с утра до ночи. – Клэнси усмехнулся. – Вам понравится Алекс Бен Рашид. Он настырный, но абсолютно честный и справедливый человек.

– Лучше не придумаешь, – Джон уже не слушал его. Он смотрел, как Элизабет выходит из машины. – Я сейчас вернусь.

Элизабет была на полпути к самолету, когда к ней подошел Джон. Свет, что вырвался из открытой двери ангара, упал на ее блестевшие от снежинок каштановые волосы, и они засияли, еще больше подчеркивая бледность ее лица. – Ты очень рисковала – мы уже взлетаем, – сказал Джон, волнуясь. – Я уже не знал, что и думать: снег так и валит.

– Мне во многом надо было разобраться. – В мыслях Элизабет была полная ясность, когда остановила машину неподалеку от ангара, а сейчас она не знала, как ей выразить, что она чувствует. – Мне не сразу удалось отыскать взлетное поле. Оно находится довольно далеко от дороги.

– Поэтому мы и выбрали этот аэропорт. – Он замолчал на миг. – Я тоже имел возможность поразмышлять, и вот к какому выводу я пришел. Я не позволю тебе уйти. Независимо от того, что ты решила, я знаю, что нам еще многое надо преодолеть. Вернемся в твой дом вместе с Эндрю и поженимся. Я хочу и могу сделать тебя счастливой. Не так, как Марк, но…

– Давай покончим с этим, – не дала ему договорить Элизабет. – Мы не сможем ни к чему прийти, пока не расставим все точки над "i". Нет, ты не такой, как Марк. Не такой великодушный, мягкий, и с тобой будет не так просто идти по жизни.

Джон помрачнел.

– Не стоило тебе говорить об этом. Я знаю, какое чувство ты испытывала к Марку. Но прошу, дай мне время…

– Джон, ты можешь помолчать немного, – сказала она. – Мне хочется высказаться, а ты только мешаешь. Марк был чудесным человеком, и я очень любила его. Первое чувство всегда неповторимо. Оно особенное. Ты сказал, что я принадлежу тебе. Но ты должен осознать, что никогда не сможешь завладеть всем моим сердцем, часть моей души всегда будет принадлежать Марку. – Она едва заметно улыбнулась. – Но моя нынешняя жизнь и будущая полностью принадлежат тебе.

– И я беру их в свои руки, – тотчас откликнулся Джон.

– Подожди. Еще не все, – она укоризненно покачала головой. – Ты не хочешь спросить, люблю ли я тебя?

– Я не посмел, – просто признался Джон.

Элизабет почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза, а горло сжалось от нежности к нему:

– Джон! – Шагнув вперед, она оказалась в его объятиях. – Я люблю тебя до безумия. Иначе почему я так долго сопротивлялась этому чувству? Я сразу поняла: как только я разрешу тебе войти в мою жизнь, о покое можно будет забыть в то же мгновение.

– Ты любишь меня? Ты думаешь, это не просто влечение?

– Убедить в чем-либо такого человека, как ты, ужасно трудно. – Она обвила его шею. – Я люблю тебя. Это не первая любовь, но теперь моя любовь глубже и намного сильнее. Мне пришло в голову по дороге, что ничто не вечно в нашей жизни. Мы все время меняемся, и думаю, что и наша любовь тоже будет расти и меняться. Куда она приведет, мне не дано знать. Но одно я знаю совершенно точно: что ты самый дорогой мне человек.

– И ты не пожалеешь об этом, Бет. Я сделаю все, что смогу, для тебя. Мы вернемся к тебе домой и…

– Нет.

Он не сразу понял.

– Что?

– Нет, мы не вернемся домой. – Ей удалось выдавить из себя улыбку. – Мы отправляемся в Седикан.

Взгляд Джона пробежал по ее лицу:

– Нет, если ты при этом будешь страдать. Я же тебе говорил, что постараюсь устроить все как следует здесь.

Она покачала головой:

– Нет, и для Эндрю, и для тебя будет лучше, если мы поедем в Седикан. Я не прощу себе, что заставила тебя так поступить. Конечно, я не в восторге от того, что мне придется уезжать из родного дома, который так люблю. Это больно. Теряя одно, человек получает взамен что-то другое. Ты сказал, что Эндрю – это мост между прошлым и будущим. Думаю, что и любовь – это тоже мост. И теперь я не боюсь ни тебя, ни того, каким ты можешь стать в будущем. Я знаю, что это мне надо измениться, развить свои возможности, а не пугаться того, что есть в тебе. В конце концов решимость и предприимчивость тоже кое-что значат.

– Не сомневаюсь. – Его голос переполняла нежность. – Придется мне приглядывать за тобой, иначе я окажусь за бортом, моя предприимчивая американочка.

Обеими руками она обхватила его лицо и посмотрела прямо в глаза:

– Я люблю тебя, Джон! Но эта любовь – не дорога к дому. Она сама по себе и есть дом. Там, где мы окажемся с тобой, там и будет наш дом.

Его темные глаза сверкнули.

– Когда-нибудь мы снова вернемся к твоей мельнице. Обещаю тебе, Бет.

– Может быть, к тому времени я привыкну к Седикану и захочу лишь взглянуть на родные места. Наверное, первопоселенцы семейства Картрайтов в своем доме у мельницы тоже с тоской вспоминали добрую старую родину, которую они покинули. – Она улыбнулась:

– Сделав первый шаг, легче делать следующий. И мы, янки, быстро приспосабливаемся к новым местам.

Он прижал ее ладонь к своим губам.

– Ты даже не представляешь, как я счастлив, что такая мощная американская кровь влилась в мою жизнь. Боже! Как я люблю тебя, Бет. Вот увидишь, я сделаю тебя такой счастливой, что ты никогда не вспомнишь о Марке… – Он замолчал, встретив ее взгляд. – Прости. Ты ведь уже поняла, что я не терплю соперников. Но ты не волнуйся, я исправлюсь. На то, чтобы избавиться от этого, уйдет немного времени. – Внезапно улыбка озарила его лицо. – Но ведь у нас в запасе есть время? – И он порывисто поцеловал ее. – Вся жизнь.

– Вся жизнь, – повторила она за ним следом. Радость, надежда, красота. Они так много значат друг для друга, что их чувство оттеснит печаль.

– Твои волосы совсем мокрые, – он стряхнул снежинки с прядок. – Пойдем в самолет. Какого черта мы тут торчим под снегом? Нам пора!

– Это штраф, который ты должен заплатить за свою любовь к янки. – Она отступила на шаг. – И таких наберется еще целая куча. – Она взяла его под руку. – Но и в самом деле пора идти. Твой мистер Донахью, наверное, уже вне себя.

У входа их встретил Гунер с полотенцем, которое он тотчас протянул Элизабет.

– Мне показалось, что оно тебе пригодится. – Он вскинул брови, глядя на Джона. – Хотя, конечно, все зависит от того, как посмотреть. Снег, конечно, несколько умеряет пыл. – Он снова повернулся к Элизабет, и лицо его смягчилось, когда он увидел ее сияющие глаза. – Но, с другой стороны, я могу ошибаться. У некоторых людей он усиливает чувственное начало. Давай твое пальто, Элизабет. Мы летим в Седикан?

– Мы летим в Седикан, – она принялась вытирать лицо и шею полотенцем.

– Пойду в кабину и скажу Клэнси, что все решилось наилучшим образом, – Джон поцеловал ее в висок. – Я вернусь, как только мы оторвемся от земли. Смотри, чтобы она и Эндрю устроились как можно удобнее.

– Так точно, – ответил Гунер, указывая на красиво отделанный салон и кресла у иллюминатора, обитые голубым бархатом. – Как только ты сядешь, я принесу тебе Эндрю. Я не стал крепить колыбельку. Ждал, когда ты придешь.

Несколько минут спустя она держала в руках теплого маленького Эндрю и смотрела в иллюминатор на медленно падающий снег. Итак, она улетает. Быть может, пройдет немало лет, прежде чем она снова увидит родные места. Боль потери пронзила ее, но она постаралась взять себя в руки. Ни один человек на свете не имеет всего, что ему хотелось бы. Надо благодарить Бога за то, что есть. А у нее есть Джон и Эндрю. И Гунер. Любовь, дружба и цель в жизни. Это и есть счастье.

Выпрямившись в кресле, она закрыла глаза, бережно прижимая к себе сына. До тех пор, пока они не поднимутся над облаками, она не станет больше смотреть в окно. Пока дом не останется где-то далеко позади. Так ей будет легче расставаться со всем, что она так любила. После того, как пройдет немного времени, тоска по дому уляжется, отступит. Но сейчас эта тоска сжимала ее сердце. Хорошо, если бы Джон побыл с Донахью в кабине подольше, пока она окончательно не придет в себя. А Джону захочется разделить с ней боль. Не стоит ему показывать, как трудно ей расставаться с домом.

Надо думать о чем-то постороннем. О том, что помогло бы ей отвлечься. Она попробовала представить себе теплые пустыни Седикана, места, где вырос Джон. Такой дорогой. Такой родной. И он снова будет зажигать факелы в ее душе, разгоняя тьму. Бальзам любви залечит рану, прогонит печаль и принесет радость завтрашнего дня.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10